Часть 8
16 июля 2024 г., 11:08
— Останешься сегодня? — потянув меня за футболку, Брендон в лёгком поцелуе прикоснулся к губам.
— Если ты настаиваешь, — кокетливо ответил я и рухнул ему на грудь, стоило Брену потянуть чуть сильнее.
— Ты уже рассказал родителям, что мы снова вместе? — поинтересовался он, мягко поглаживая меня по спине.
— Нет, но я расскажу, не волнуйся, — заверил я, вырисовывая пальцем различные фигуры у него на груди. — Папа все ещё скептически относится к тому, что я помогаю тебе. Он ещё не простил тебя, в отличие от меня. Недавно он с таким воодушевлением рассказывал про своего нового коллегу, какой он замечательный парень, умный, красивый, — с грустью добавил я. — Мне даже не по себе стало. Он явно пытается найти мне кого-то, не понимая, что моё сердце навечно занято тобой.
— Не переживай, он тебя любит и в конце концов смирится и примет твой выбор.
— Конечно, я знаю это, — кивнул я, мило улыбнувшись, проскользнул под футболку и огладил грудь кончиками пальцев. — Раз уж я остаюсь, то, возможно, нам стоит заняться чем-нибудь интересным? Только папе сообщу.
— Потом сообщишь, — остановил меня Брен и втянул в жаркий поцелуй.
~
Неожиданно проснувшись, я не сразу понял, что именно меня разбудило.
Придя в себя, я наконец-то сообразил, что в кармане джинсов звонил телефон.
— Да, папа, — тихо ответил я на звонок.
— Мишель, сыночек, с тобой все в порядке? — с беспокойством в голосе спросил папа. — Я уже раз двадцать звонил тебе. Мы с отцом хотели уже в полицию звонить.
— Пап, пап, не переживай, со мной все хорошо, — попытался успокоить я его, так как на часа уже было за полночь, — я у… Брендона.
— У Брендона? — удивился он. — Но я звонил Питу и он сказал, что ты ушёл.
— Возможно, он подумал, что я ушёл, вот и сказал тебе так, — предположил я, потому что успел попрощаться с Питом, перед тем, как Брен предложил остаться. — Пап, прости, я хотел предупредить, что не приду, но уснул.
— Уснул? — с подозрением в голосе переспросил папа. — Ты… ты снова с Брендоном, что ли?
— Да, пап, мы снова вместе, — признался я, — извини, что не рассказал сразу. Я люблю его и ты это знаешь, и я снова счастлив.
— Ох, сынок, смотри как бы снова не пришлось пожалеть об этом, — вздохнул родитель, явно не особо довольный услышанной новостью.
— Пап, на этот раз все будет хорошо, вот увидишь.
— Очень надеюсь, что так и будет, — ответил он, снова вздохнув. — Хорошо, не буду больше мешать, доброй ночи.
— Доброй ночи, пап, — ласково пожелал я и, отключив телефон, положил рядом на тумбочку.
— Как он воспринял новость? — поинтересовался Брен, наблюдавший за мной все это время.
— Нормально, — ответил я, вернувшись в его объятия. — Я думал будет намного хуже. Но он все ещё не доверяет тебе. Пожалуй, в эти выходные я приглашу тебя к нам. Я уверен, папа поймёт, что ты меня также все ещё любишь. Я уверен, он заметит это по твоему взгляду, по твоим словам, действиям. Что думаешь?
— Думаю, что это неплохая идея, — согласился Брендон, — так что я не против.
— Спасибо, — кивнул я и, коротко поцеловав, поудобнее разместился рядом и вскоре снова погрузился в сладкий сон.
* * *
— Брен, соберись уже, чего ты сегодня такой рассеянный, — недовольно проговорил я, вновь подкладывая под стопу массажный мячик. — Прости, задумался, — виновато взглянул на меня он. — Ты сегодня полдня задумчивый. Что-то случилось? У тебя что-то болит? — забеспокоился я. — Нет, нет, все нормально, — улыбнулся он и вновь приступил к занятиям, — давай продолжим. — Хорошо, только на этот раз постарайся добросовестно выполнять упражнения, — строго сказал я, убрав руки от ноги. Собрав все силы и сосредоточившись на ноге, Брен медленно, миллиметр за миллиметром покатил под ступней мячик от пальцев к пятке. — Ну вот, можешь, когда хочешь, — довольно улыбнулся я, перекладывая мячик под другую ногу. Закончив с этим упражнением, с которым Брендон уже очень хорошо справлялся, перешёл к следующим. Взяв его ногу, чуть согнул в колене и упёрся ладонью в ступню. — Давай, Брен, я знаю, что на этот раз у тебя получится, — приободрил я любимого. Сжав зубы, он попытался хоть немного выпрямить ногу, но у него снова с трудом получалось хотя бы на сантиметр отпихнуть мою ладонь. — Давай, хороший мой, постарайся ещё немного, — погладил я по ноге, — ты ведь хочешь побыстрее встать на ноги, хочешь прогуливаться по парку или набережной, держа за руки наших будущих детей. Давай, Брен, я очень люблю тебя и верю, что ты справишься, — добавил я, всхлипнув, и уткнулся лбом в колено. — Солнышко, не плачь, — погладил меня по волосам, Брендон, — я обязательно смогу, справлюсь со всем. Может, я просто уже устал сегодня, давай завтра начнём с этого упражнения, когда у меня будет больше сил. — Хорошо, — закивал я, соглашаясь, и стёр катившиеся по щекам слезы. С некоторыми упражнениями Брен уже очень хорошо справлялся. Но те, что должны были натренировать мышцы и помочь быстрее встать на ноги, либо давались ему с трудом, либо вообще были невыполнимы. И это меня пугало. Конечно, для меня было не важно сидел ли он в кресле или бегал по утрам в парке, я любил его и буду любить любым. Но когда был шанс поставить дорогого сердцу человека на ноги, такие проблемы сильно выбивали из колеи даже меня. И я не редко из-за этого стал заливать слезами подушку. Мне было стыдно за это. Я старался быть сильным и стойким, чтобы придавать сил Брену. Но иногда эти силы покидали меня, и я превращался в слабого омегу, которому хотелось, чтобы его пожалели и вернули веру в лучшее. Как обычно, закончив занятия лёгким массажем, я помог Брену переодеться, чтобы отправиться на прогулку. Почти неделю за окном лили дожди и на улицу не хотелось выходить. Но сегодня наконец-то снова выглянуло солнце, и мы решили отправиться в парк. Прогуливаясь вдоль небольшого ручья, держа Брена за руку, я то и дело вдыхал полной грудью свежий, пропитанный ароматом цветов воздух. Я с детства любил этот парк, а в особенности этот ручей и небольшой мостик через него, в месте, где он расширялся. Мне нравилось забегать на этот мост и кидать с него камушки в воду, наблюдая, как он с громким «блюп» оставлял на воде разводы. Мы с родителями даже частенько соревновались, кто дальше кинет камушек и у кого громче будет звук. И сейчас, стоя на этом мосту, я очень надеялся, что однажды и наши с Бреном дети также будут кидать камушки вниз, хлопая от радости в ладоши. Такие мелочи помогают нам отвлечься от навалившихся проблем, делая нас хоть на мгновение чуть более счастливыми. — Солнышко, может, зайдем в наш любимый ресторанчик перекусить? — предложил Брендон, после полуторачасовой прогулки. — Давай, — улыбнувшись, одобрительно кивнул я. — Я и сам собирался предложить. Пока я, воспользовавшись уборной, привел себя немного впорядок, Брен уже сделал заказ. Он знал мои любимые блюда, и я не переживал, что мне принесут что-то не то. — Брен, что с тобой сегодня? — с лёгким беспокойством спросил я, наблюдая, как он задумчиво ковырял вилкой в салате, практически ни к чему не притронувшись. — Ничего, все хорошо, солнышко, — нервно улыбнулся он, — не выспался просто наверное. — Точно? — недоверчиво уточнил я. — Может, у тебя что-то болит, а ты не хочешь меня волновать, поэтому не рассказываешь об этом. — Мишель, со мной правда всё хорошо, — успокоил меня Брен, отрезая кусочек стейка. — Если что-то будет не так, ты первым узнаешь об этом. — Ладно, — все ещё с недоверием кивнул я, отставив в сторону тарелку. Как только Брендон закончил со своим обедом, нам принесли десерт. И, надо сказать, что-то подобное я увидел впервые. Сверху на шоколадном пироге красовалось небольшое сердце из белого шоколада. — Солнышко, — взволнованно позвал меня Брен, — ты помнишь, какой сегодня день? — Э-э, нет… наверное… — неуверенно ответил я, пытаясь вспомнить хоть что-то. — Я не знаю… правильно ли я поступаю… и не является ли это… плохой приметой… — запинаясь от волнения, начал он, обхватив мою руку ладонью, — но я решил рискнуть. Я знаю, что сотворил ужасную вещь, предав тебя. Что я не достоин такого чудесного омеги как ты… Но я люблю тебя, солнышко, очень сильно люблю и хочу остаток жизни провести только рядом с тобой. И я снова хочу спросить… ты… — остановился он и, взяв кувшинчик, в котором был горячий шоколадный соус, полил из него на сердце. — Ты выйдешь за меня? Шоколадное сердечно тут же стало таять и внутри него я заметил поблескивающее кольцо. — Брен… — прошептал я, ощущая, как по щекам покатились слезы, — конечно я выйду за тебя… Стоило мне ответить согласием, как с соседних столиков раздались громкие хлопки. Совершенно чужие для нас люди радостно и одобрительно аплодировали нам, кто-то даже засвистел. И ни один человек не показал неодобрение, отчего на душе стало тепло и светло. Достав кольцо, Брендон слегка обтер его от капель шоколада и, подъехав, надел мне его на палец и оставил короткий поцелуй на губах. — Брен, это кольцо… оно, наверное, дорогое? — с беспокойством спросил я, разглядывая украшение. — Не стоило… — Мишель, не волнуйся, оно досталось мне совершенно бесплатно, как и сюрприз с шоколадом, — поспешил он успокоить меня. — Недавно папа перебирал вещи оставшиеся ему от дедушки и нашёл там это кольцо. Сказал, что совсем забыл о нем, так как ему оно было немного мало. Папа спросил меня, не подойдёт ли оно тебе, ведь у тебя пальцы чуть тоньше. Он почистил его и отдал мне, чтобы я снова смог сделать тебе предложение, — объяснил, откуда у него появилось кольцо. — А когда ты пошёл в уборную, я спросил официанта, сможет ли он помочь мне сделать сюрприз с кольцом. Он согласился и вдобавок сказал, что они сделают этот бесплатно. — Это очень мило с их стороны, — улыбнулся я, ощущая, как на душе стало ещё теплее. — А почему ты спрашивал о том, помню ли я какой сегодня день? — Ну, год назад в этот день я в первый раз сделал тебе предложение, — ответил Брендон, чуть виноватым взглядом смотря на меня, — но потом все испортил. — Что?! В этот день? Год назад? — воскликнул я, пытаясь мыслями вернуться к той дате. — Я и забыл совсем об этом. Прости. Мне даже стыдно стало немного. Говорят, что это альфы вечно забывают даты. А у нас наоборот. — Не надо, солнышко, в этом нет ничего постыдного, — взяв меня за руку, Брендон погладил большим пальцем у запястья. — Я не удивлён, что ты мог позабыть, особенно… после того, что я сделал. — Брен, давай забудем об этом как о страшном сне, — попросил я. — В случившемся твоей вины и не было. — Нет, я должен был сопротивляться, — возразил он. — Дорогой, эти духи поэтому и запрещены, что альфы просто не могут сопротивляться. И чем выше доза вещества, тем сильнее она действует на вас, — объяснил я, сжав его руку. — Вообще, нам следовало написать на Нила заявление. Но тогда затаскают по судам, а я хочу спокойно жить дальше. Хочу просто забыть обо всем, что тогда произошло. Сейчас я как никогда счастлив и не хочу, чтобы мысли об этом козле портили мне настроение. Давай вычеркнем то время из нашей памяти, вздохнем свободно и начнём нашу совместную жизнь заново. Жизнь, в которой будем только ты и я, в которой появятся наши дети. Возможно, ещё собака или кошка, или попугай с хомячком. Да кто угодно, лишь бы её не тревожили воспоминания о Ниле и том дне. — Хорошо, — кивнул Брендон, — значит с этого дня мы больше не вспоминаем о произошедшем, словно ничего не было. — Замечательно, — улыбнулся я и придвинул к себе тарелку с десертом. — А теперь давай наконец-то попробуем этот пирог, а то я сейчас слюнями захлебнусь.* * *
Вернувшись вечером домой, первым делом я решил поделиться своей радостью с папой. Он как обычно в это время был на кухне, прибираясь после приготовления ужина. — Пап, смотри, — протянул я руку, показывая ему кольцо, — Брен сделал мне предложение. — Надеюсь, что в этот раз свадьба не сорвётся, — скептически ответил он, покосившись на кольцо. — Да забудь уже об этом, — обиделся я. — Ты прекрасно знаешь, почему тогда это произошло. Никто бы не смог сопротивляться. И вместо того, чтобы продолжать осуждать, лучше бы порадовался вместе со мной. Иначе я не выдержу и уже завтра перееду к Брену. Я давно простил его и не понимаю, почему ты до сих пор так относишься к нему. — Потому что он обидел моё единственное сокровище, — ответил папа, обняв меня. — Да он не специально это сделал! — начиная психовать, воскликнул я. — Я люблю его, как бы тебе это не нравилось, больше жизни люблю. И даже если ты будешь против, я все равно выйду за него! — Мишель, все, успокойся, — крепче обнял меня, — вот появятся у тебя свои дети, тогда поймёшь меня. Я переживаю за тебя и твоё благополучие. Но если на этот раз ты так уверен, что все будет хорошо, если ты действительно будешь счастлив с Брендоном… Тогда мне остаётся только порадоваться за тебя и пожелать вам с Бреном вечной любви и счастья, — погладив по волосам, он поцеловал меня в щеку. — Спасибо, пап, — опустив голову ему на плечо, тихо проговорил я, — твоё одобрение и поддержка для меня очень важны. Вот увидишь, в этот раз все будет хорошо, и мы подарим вам уйму неугомонных внуков. Пожалуй, пойду обрадую отца, — добавил я, чмокнув папу в щеку, и довольный поспешил в гостиную, чтобы и с отцом поделиться своим счастьем.
