Часть 9
2 августа 2024 г., 20:56
! Эта глава написана совместно с моей любимой беточкой. Спасибо, моя дорогая❤️
* * *
— Мишель, да не вертись же ты, — строго проговорил папа, пытаясь вновь уложить волосы в аккуратную причёску, которую растрепал ветер за пару минут, пока я шёл от дома к машине. К церкви мы подъехали за десять минут до начала церемонии, и папа тут же занялся моими волосами. — Говорил же, что нужно больше геля, — причитал он, осматривая меня со всех сторон. — Да все нормально, пап, — взглянув на себя в зеркальце, успокоил его я. — Мне ведь идёт такая лёгкая небрежность. — Да, но не в такой же день! — возразил он. — Мне кажется, ты просто волнуешься, — улыбнулся я, погладив родителя по плечу, — вот и ищешь чем себя отвлечь. Не переживай, на этот раз все пройдёт замечательно. Выбравшись из автомобиля, мы поспешили к главному входу в церковь. Папа незамедлительно вошёл внутрь, чтобы узнать все ли готово. Гостей должно было собраться немного, в основном это были родственники, прибывшие из других городов, а также друзья и знакомые. Через пару минут на церкви зазвонили колокола, и папа распахнул перед нами двери. Взяв отца под руку, я неспеша направился по усыпанной алыми лепестками роз красной дорожке к алтарю. Прибывшие гости провожали меня взглядами, а я не сводил своего с Брена. Он также неотрывно смотрел на меня полными любви глазами. — Ты такой красивый, — с придыханием прошептал он, стоило мне подойти и встать напротив. На мне был белоснежного цвета костюм. Рукава и воротник пиджака были обшиты золотом, из грудного кармана выглядывала бутоньерка. — Ты тоже очень красивый, — тихо проговорил я, рассматривая любимого. На нём был тёмно-синего цвета костюм, идеально обтягивающий крепкое телосложение, и белая рубашка, отлично с ним сочетающаяся. И хотя Брен сидел в коляске, меня это нисколько не смущало. Я любил его любым и был готов провести с ним всю оставшуюся жизнь рядом. Взявшись за руки, мы повернулись к священнику. Ладони Брена вспотели от волнения, мои тоже стали немного влажными. Мы смотрели в глаза друг другу, видя в них волнение вперемешку с радостью. Это был самый волнительный момент, которого мы с ним так долго ждали и который наконец-то настал. Церемония началась. — Мишель, когда я смотрю в твои глаза, то вижу в них океан. Безграничный океан любви ко мне. И я клянусь, что такой же океан будешь видеть и ты до конца наших дней. Я клянусь, что буду верным спутником жизни. Буду встречать с тобой горести и радости и всегда буду помогать тебе поддерживать огонь в нашем семейном очаге. Я люблю тебя больше жизни, Мишель, — произнёс клятву Брендон и его голос на последних словах заметно дрогнул. Я чуть сжал его ладонь и улыбнулся, стараясь передать поддержку и поделиться своим теплом. — Брен, когда я увидел тебя впервые, в моем сердце в тот же миг вспыхнуло пламя любви, и я понял, что именно ты тот человек, с кем я хотел бы прожить бок о бок всю жизнь, — незаметно смахнув слезу, начал я. Брен ободряюще улыбнулся, заметив, как я растрогался. — Я клянусь быть любящим и нежным мужем и другом, заботиться о тебе, поддерживать тебя и делить с тобой все, что приготовит нам судьба. Я люблю тебя и буду продолжать любить целую вечность. Стоило закончить с клятвами, как к нам вмиг подлетел мальчишка лет пяти, сын кого-то из родственников Брена, и протянул подушечку, на которой лежали обручальные кольца. Любимый надел слегка дрожавшей рукой кольцо на мой палец, затем я, нежно обхватив его ладонь, надел кольцо, после чего Брен чуть потянул меня к себе, нежно провел кончиками пальцев по скуле и, обхватив ладонью лицо, вовлек меня в скрепляющий наш союз поцелуй. На этом церемония была окончена, и под хлопки и поздравления гостей мы покинули церковь. Уже находясь в автомобиле и направляясь в сторону небольшого зала, снятого родителями для проведения праздничного фуршета, я только сейчас до конца осознал, что моя мечта наконец-то осуществилась. Я столько ждал этого дня, столько провел бессонных ночей, заливая слезами подушку. И вот наконец-то я стал супругом Брена, человека, которого любил больше жизни. Мишель Джонс, как же красиво это для меня звучало. Прокатившись немного по городку, мы подъехали к месту, где должно было состояться празднование. Все гости уже прибыли и дожидались нас у входа. Первым делом, оказавшись внутри, папа и Пит, как организаторы нашей свадьбы, рассадили всех гостей по местам. Нас же с Бреном родители попросили выйти в середину зала. — Дорогие наши, Мишель и Брендон, мы ещё раз сердечно поздравляем вас с самым важным днем в вашей жизни. С днем создания новой семьи, — как можно громче проговорил папа, чтобы слышали все присутствующие, а не только мы. — Мы хотим пожелать вам безмерного счастья и море любви, — вслед за родителем подхватил Питер. — Чтобы ваша совместная жизнь как можно реже омрачалась печалью, а радость и удача были частыми гостями. Чтобы вы до старости прожили в мире и согласии и как можно скорее подарили нам чудесных внуков. — Спасибо, — одновременно с Бреном поблагодарили мы. Смахнув вновь выступившие на глаза слезы, я поочерёдно обнял каждого из родителей. Все это время любимый держал меня за руку, иногда чуть сжимая её в самых трогательных моментах. Он так же расстрогался, услышав поздравления, и незаметно стёр слезы. — А теперь, наши дорогие, мы узнаем, кто в вашей семье будет главным, — хитро улыбнулся папа и, подняв какой-то отрезок материала со стола, развернул его вместе с Питом. На метериале было нарисовано огромное сердце с нашими именами. — Держите, — протянул нам с Бреном маникюрные ножнички Пит. — По команде вы должны начать вырезать сердце каждый со своей стороны и кто первый справится, тот и будет главенствовать. Идея родителей понравилась не только мне, но и Брену. Мы с ним переглянулись и улыбнулись друг другу. После команды, под громкие хлопки и подбадривания гостей мы с Бреном приступили к заданию. Резать плотный материал малюсенькими ножницами было неудобно и сложно и как бы я не сталался, а Брендон справился с этим намного быстрее, в чем я и не сомневался. — И так, наш победитель — Брендон! — похлопал папа, и, забрав ножницы и вырезанные сердца, положил их на стол. — Брендон! Брендон! — раздались крики радости и поддержки университетских друзей. Эти двое были единственными, кто со дня аварии частенько звонили и узнавали, как продвигается восстановление, хотя дружил Брендон со многими. Фил даже приезжал как-то на пару выходных дней. Я был рад, что у любимого были такие верные друзья, пусть и жили они далеко друг от друга. Для настоящей дружбы расстояний не существует, так же, как и для любви. — Похоже, даже инвалидное кресло не может помешать мне стать главой и добытчиком в нашей семье, — шутя произнёс Брен и, взяв меня за руку, подтянул к себе и усадил на колени. — И я вполне согласен с этим, — лукаво улыбнулся я. — Как альфа сказал, так по омежьи и будет. Рассмеявшись на это, Брендон нежно погладил меня по лицу и оставил на губах мягкий поцелуй. После того, как мы с любимым закончили с конкурсом и проехали через вырезанное сердце, пришла очередь гостей поздравлять нас. Каждый из них желал нам счастья, бесконечной любви, полный дом детишек и призывал беречь и заботиться друг о друге. И от каждого поздравления у меня щипало в глазах. И не только у меня. Брен тоже немного расчувствовался, чуть сильнее сжимая мою ладонь и улыбаясь. Когда последние гости вернулись на свои места, нас с Бреном наконец-то тоже усадили за стол и праздничный обед начался. С утра от волнения я практически не завтракал и сейчас был чертовски голодным. И стоило папе объявить, что все блюда готовы и указать на столы вдоль одной из стен, я обрадовался, как ребёнок, что наконец-то можно поесть, и потащил Брена быстрее занимать места. Ел я с аппетитом, слыша заливистый смех любимого уже мужа. — Что? — улыбнулся я, вытирая салфеткой рот. — Ничего. Мне нравится, с каким аппетитом ты ешь. Вкусно? — Очень, — ответил я и легонько чмокнул в губы мужа, продолжая есть. Брен ел меньше, но по глазам я видел, что ему тоже было вкусно. — Ты знаешь, что произошло с Нилом? — вдруг подсел ко мне Дилан, единственный, кого я пригласил из знакомых с универа. Мы также продолжали созваниваться и списываться, и он тоже приезжал ко мне несколько раз, чтобы подбодрить и поддержать. — Нет, откуда бы, — удивлённо ответил я. — Несколько недель назад его арестовали за покупку и использование запрещённого афродизиака, — рассказал мне Дилан с довольной улыбкой. — И ему, вроде как, грозит срок до пяти лет. Он столько альф соблазнил и увёл у омег. Не понимаю, почему он не встречался с теми, кто был свободен. Может, ему доставляло удовольствие наблюдать за страданиями омег. — Садист хренов, — вырвалось у меня. — Надеюсь, он получит с полна, и в тюрьме ему омеги покажут, какой на самом деле бывает жизнь. Под воздействием афродизиака альфы не способны себя контролировать и это как принуждение получается. Можно сказать, сексуальное рабство. Пять лет это мало для такого мудака, как он. Надеюсь, ему дадут больше. — Я тоже. Кстати, полиция сейчас разыскивает всех, кто пострадал из-за Нила, вы с Бреном можете написать заявление, — предложил приятель нам. — Ой, Мишель, я так рад за тебя. За вас, — добавил он, обняв меня. — Наконец-то твоя мечта сбылась и я гуляю на твоей свадьбе. — Спасибо, Ди, — обнял я его в ответ. — Очень надеюсь в скором времени погулять на твоей. Как оказалось, Дилан пару месяцев назад познакомился с альфой, с которым теперь жил вместе. Но рассказал об этом только вчера вечером, когда приехал. Этот альфа был старше лет на десять и Ди почему-то жутко стеснялся этого. Пришлось убедить его, что ничего странного в этом нет и что я очень счастлив за него. После праздничного банкета настало время для танца молодых. Изначально я не хотел вставлять в программу танец, так как думал, что Брену будет некомфортно, но любимый сам проявил инициативу и сказал, что хочет станцевать на нашей свадьбе. Конечно, я согласился. Мы вышли на середину зала, смотря только друг на друга. Было ощущение, будто нет никого, кроме нас двоих, и мне это ощущение нравилось. Я смотрел на Брена и ощущал бесконечную любовь к нему. Брен же смотрел только на меня и по его глазам, влюблённым и таким тёплым, я видел всю глубину его чувств ко мне. — Ты готов? — с улыбкой спросил любимый. — С тобой всегда готов, — ответил я и взял его за руку. Танец начался. Мы танцевали плавно и неспешно, держали друг друга за руки, смотрели только друг на друга. Я садился на колени к своему альфе, целовал его. Брен кружил меня, обнимал, шептал слова любви. Кресло не было помехой для нашей любви. Мы танцевали для гостей, но видели только друг друга. И танец этот был пропитан нашей искренней и настоящей любовью. После того, как мы станцевали, и гости нам поапплодировали, мы сели за стол и ещё немного поели, держа друг друга за руки и обсуждая всякую ерунду. — Вот и пришло время для праздничного торта, дорогие гости, — через некоторое время сообщил папа, и Питер завёз в зал тележку со свадебным тортом. Торт был двухэтажный, как мы с Бреном и хотели, покрытый белоснежной глазурью и усыпанный ягодами и цветами из мастики, а наверху размещались два посеребренных сердца. Взявшись вместе за нож, мы с Бреном аккуратно отрезали несколько кусочков и отдали их родителям со словами благодарности за чудесно огранизованную свадьбу. Вслед за ними, мы также раздали торт и гостям. Я так ждал его, ведь он был сделан на заказ с моим любимым шоколадным кремом и малиновым муссом, а в результате мы с Бреном смогли осилить лишь один кусочек на двоих. И я немного жалел, что до этого так много всего съел. Как только мы с любимым справились с тортом, папа и Пит, пока гости наслаждались десертом и общались, потихонечку вывели нас через задний выход, где нас уже ждал отец. — Сынок, я очень рад за вас, — обнял меня родитель перед тем, как я собрался сесть в машину. — Брен, признаться, я чуть ли не до последнего сомневался… что свадьба состоится. Да-да, Пит, и не надо на меня так смотреть, — серьёзно сказал папа, взглянув на удивленного Питера. — Предавший раз… может сделать это снова. Я знаю, что это было непреднамеренно, но… видеть слезы боли единственного сына невыносимо для любого родителя, и я не хотел, чтобы это повторилось. Я был против, чтобы Мишель ухаживал за тобой, я отговаривал его, но мой сын оказался более упёртым, чем я думал, — усмехнулся папа и его взгляд немного потеплел. — Я не хотел, чтобы Мишель снова с тобой сходился, уверен, он говорил тебе об этом. Я переживал, что ему снова будет больно, если ты опять предашь его. Но тебе, Брен, все же удалось переубедить меня. Видя то, каким взглядом ты смотрел на моего сына, наблюдая за твоим отношением к нему, я уже не знал, кто на самом деле больше любит и кто на самом деле о ком заботится. И я понял, что со спокойным сердцем могу доверить тебе Мишеля, — мягко улыбнувшись, папа погладил Брендона по волосам, и на его глазах выступили слёзы. — Береги и дальше его, сынок, такого преданного и любящего, как Мишель, тебе больше не найти. Любите и всегда заботьтесь друг о друге и будьте счастливы, — поцеловав меня и Брена в щеку, папа смахнул слезу и открыл дверь автомобиля. — Спасибо, — дрогнувшим голосом ответил любимый и стёр покатившуюся по щеке слезу. — Мишель для меня самое дорогое, что есть на свете и я обещаю, что буду любить и заботиться о нем до последнего вздоха. После откровенной речи папы, которую я совсем не ожидал, отец помог Брендону сесть в машину и убрал кресло в багажник. Без стеснения пожелав нам жаркой первой брачной ночи, папа и Пит вернулись к гостям, а отец повёз нас домой. Мы с Бреном, сидя в машине, переглянулись и улыбнулись, радуясь находчивости моих родителей. Сегодняшней ночью мы будем только вдвоём. Родители Брена переночуют у моих, и весь дом будет только в нашем распоряжение до самого завтрашнего вечера. — Ты готов не спать всю ночь? — прошептал Брен мне на ухо, нежно поцеловав в щёку. Я предвкушающе улыбнулся, оставив лёгкий поцелуй на губах мужа. — С тобой на всё готов. Ещё сидя в автомобиле рядом с Бреном, вдыхая его умопомрачительный, будоражащий кровь аромат и ощущая лёгкие поглаживания по бедру, я чувствовал, как постепенно накатывало лёгкое возбуждение. И, похоже, так было не только у меня. Стоило нам войти в дом и запереть дверь, как Брен схватил меня за руку и, потянув, усадил к себе на колени. — Я думал… мы никогда… не доедем, — шептал он между жадными поцелуями, чуть подрагивающими от волнения и возбуждения пальцами торопливо расстегивая на мне пиджак. — Тише, Брен, тише, — успокаивающе проговорил я, взяв его за руки, после того, как мой пиджак полетел в сторону. — Давай не будем так торопиться, у нас вся ночь впереди. Я понимал, как сложно было любимому сдерживаться, мне и самому это давалось нелегко, но все же я хотел, что бы эта ночь для нас была особенной. Въехав в комнату, Брендон остановился возле постели и вновь завладел моими губами уже в более нежном, мягком и даже каком-то трепетном поцелуе. — Да кто же придумал на рубашках такие мелкие пуговки, — хохотнул я, с трудом пытаясь расстегнуть их дрожащими пальцами. — Тот, кто не надевал рубашки перед сексом, — ответил Брен, у которого также от волнения пальцы постоянно соскальзывали с пуговичек. Справившись первым, я распахнул края и ласково дотронулся до груди любимого. Чуть вздрогнув, Брендон прикрыл глаза и коротко вдохнув, откинулся на спинку кресла. Оставив на любимых губах мягкий поцелуй, я неспеша перешёл на скулы, шею, плечи чуть втягивая кожу и оставляя на ней розоватые отметины. Мне нравилось, что сейчас я мог лидировать в сексе, нравилось доставлять Брену то удовольствие, которое он доставлял мне до нашего разрыва. Нравилось наблюдать за тем, как ему было хорошо со мной. Оставляя за собой влажные следы, я неспеша спустился ниже и, достигнув груди, обвел кончиком языка затвердевший сосок. Брендон, судорожно вздохнув, тихо застонал, отчего в ту же секунду у меня по спине пробежали мурашки удовольствия. Мне было приятно видеть Брена таким. Вернувшись к губам, я вовлек любимого в глубокий страстный поцелуй, позволив ему вести в нем. Придвинувшись ближе, я прижался к обнажённой груди и слегка потерся своей возбужденной плотью о внушительный бугорок Брена. — Ми-ише-ель, — разорвав поцелуй, простонал любимый и, схватившись за подол рубашки, стянул её с меня, не расстегнув до конца, — давай переместимся на постель. Я сейчас с ума сойду от того, насколько сильно я тебя хочу. — Мы же договорились, что сегодня все будет по-другому, — напомнил я, хоть мне и самому нетерпелось перейти к сладкому. Оставив на губах короткий поцелуй, я осторожно соскользнул с колен и разместился между ног Брена. Не сводя с него глаз, я медленно расстегнул ширинку на брюках и, слегка стянув их, высвободил сочащийся смазкой член. Наблюдая за моими действиями, Брендон смотрел на меня таким взглядом, что я готов был кончить только от этого. Смотря в слегка затуманенные глаза, я чуть приблизился и медленно обвел языком влажную головку. Брендон, вцепившись руками в подлокотники, так сладко простонал, что мне пришлось сжать свою плоть, чтобы не спустить раньше времени. Не сводя взгляда с прекрасного лица любимого мужа, я прошёлся языком по всей длине члена и, обхватив его губами, стал медленно насаживаться, лаская языком вздувшиеся венки. Тихие, сладостные полустоны-полувздохи любимого приятно ласкали мне слух. Его аромат, с каждой секундой распространняясь все сильнее, кружил голову и будоражил кровь. Возбуждение было уже настолько сильным, что терпеть больше не было сил. Выделившейся смазкой пропиталось не только белье, но и брюки, отчего те неприятно липли к телу и слегка сковывали движения. Помогая себе одной рукой и продолжая неспеша ласкать Брена ртом, я расстегнул свои брюки и, запустив руку в них сзади, вошёл сразу двумя пальцами, лаская и подготавливая себя к соитию с любимым. — Мишель… Мишель… постой… я сейчас… — тяжело дыша, Брендон немного отстранил меня и подтянул к себе. — Давай перейдём на постель, я больше не могу терпеть, — хрипловато произнёс он и, взяв меня за руку, провел языком по пальцам, собрав с них ароматную смазку. — Хорошо, — выдохнул я, чуть не застонав от его действий, и, откинув покрывало и одеяло в сторону, помог любимому перебраться на кровать. Брендона усадил к спинке кровати, а сам оседлал его, снимая брюки и нижнее бельё с мужа. Брен сам скинул с себя рубашку, после чего помог раздеться и мне. И вот мы, обнажённые и разгоряченные, прижались друг к другу, слившись в страстном нетерпеливом поцелуе. Брен, огладив ладонями моё тело, опустил руки на ягодицы и сжал их, вырвав мой тихий стон. Мы продолжали целоваться. Я оглаживал ладонями грудь и пресс любимого, в то время как сам Брен вошёл в меня пальцами, самостоятельно подготавливая. Я тихо постанывал, закатывая глаза от удовольствия и насаживаясь на пальцы мужа. — Тебе хорошо? — шепотом спросил Брен, целуя меня в шею, захватывая зубами тонкую кожу. — Очень хорошо, — простонал я и насадился на четыре пальца, с силой сжав ладонями плечи мужа. — Думаю, достаточно. — Ты там такой мокрый, — возбуждённо шепнул Брен и прикусил мою губу, положив обе ладони на ягодицы. — Ты же знаешь, что только ты можешь так возбудить меня, — улыбнулся я и, проведя пару раз ладонью по внушительному половому органу любимого, аккуратно насадился на него, прижимаясь своим телом к телу Брена. — Не спеши. Брендон придерживал меня, помогая аккуратно и неспешно насадиться. Я улыбнулся и поцеловал мужа, тая от такой заботы и ласки. — Всё хорошо. Постепенно привыкнув, я начал неспешно двигаться, постанывая в такт толчкам. Брен целовал мою шею, пальцами лаская соски, и шептал о том, как бесконечно сильно любит меня и никогда не отпустит. Я неразборчиво шептал что-то в ответ, выдавая один за другим всё более громкие стоны. Мы растворялись друг в друге, даря наслаждение и любовь. Через время я задвигался быстрее, сильнее прижимая к себе любимого мужа. Брендон тяжело дышал, беспорядочно целуя меня и иногда постанывая от удовольствия. Нам обоим было хорошо в эту волшебную ночь. — Я люблю тебя, — простонал я, чувствуя приближение оргазма. — Я тоже тебя люблю. Мы слились в жарком, несдержанном поцелуе, практически одновременно достигнув крышесносного оргазма, что прошёл током удовольствия по всему телу. Я укусил Брена, заявляя на него свои права. Любимый, улыбнувшись, сделал то же самое, обнимая меня. — Ты же не думаешь, что мы закончили? — лукаво спросил Брен и, снова войдя в меня, задвигался, вырвав мой громкий стон, полный удивления. — Я думал, ты дашь мне немного передохнуть, — улыбнулся я, постанывая в такт мощным быстрым толчкам и снова возбуждаясь. — Я же сказал, что не отпущу тебя. У нас ещё вся ночь впереди, — хитро проговорил муж и, наклонившись, впился губами в затвердевший сосок, посасывая его и покусывая зубами. Я вскрикнул и, прогнувшись в спине, сильнее насадился на член, вновь достигая пика. — Мы ещё посмотрим, кто кого заездит, — расслабленно проговорил я, хотя знал, что проиграю Брену, потому что столько сил, сколько у него, у меня никогда не было. Лишь под утро успокоившись, довольный муж сжимал меня в своих объятиях, целуя в шею и вдыхая любимый аромат. Я же практически спал, отдалённо чувствуя нежные касания и поцелуи. — Ты улыбаешься, — услышал я и улыбнулся. — Да, улыбаюсь. А знаешь почему? — Почему? — Моя мечта сбылась. Я люблю тебя, — проговорил я, окончательно засыпая. — Спи спокойно, Мишель. Теперь я всегда буду рядом и защищу тебя. Ты мой свет, что ведёт меня по жизни. Я люблю тебя и сделаю всё, чтобы ты счастливо провёл эту жизнь со мной.
