Forever young

      Снежное покрывало окончательно укрыло промёрзлую землю. Местами снег достаёт до колен, затрудняя передвижение, но руководство школы не отменило посещение в Хогсмид — волшебную деревню близ Хогвартса. Наоборот, разрешило пойти туда даже первокурсникам в преддверии большого праздника, куда они также приглашены. Поэтому людей в холле собралось неимоверное количество, несмотря на ужасные погодные условия. Феликс с друзьями стоит в стороне от толпы, прекрасно зная, что Макгонагалл, которой сегодня снова выпала честь сопровождать учеников, всё равно не выпустит никого наружу, пока не сверится со списком. Парни планируют щедро закупиться алкоголем не только себе, но и старшекурсникам, которые уже вторую неделю ходят за ними и незаметно от других преподавателей дают деньги. В этом году желающих настолько много, что Чонину пришлось составлять список. Но сделать это во время официальной вылазки в Хогсмид не выйдет, потому что Минерва снова будет их обыскивать, и гриффиндорцы приняли решение мелькать у неё перед глазами с самыми невинными улыбками на свете, а ночью воспользоваться тайным лазом, ведущим в Сладкое Королевство, чтобы в день праздника у женщины не было поводов обшарить их карманы.       После того как Хёнджин всё же пригласил на бал Гринграсс, с которой вынужден был репетировать вступительный танец, остальные девушки словно с цепи сорвались. Первые два дня они думали, что это лишь слухи и вели себя спокойно, но и тут не обошлось без Сынмина, который великодушно продал им достоверную информацию, тем самым открыв врата в ад. Если раньше на большую часть парней никто не обращал внимания, то сейчас за каждым, кого считали хоть немного привлекательным, бегали толпами. Не приглашали, ведь считали это низким для представительниц прекрасного пола, а просто следовали тенью так, чтобы наверняка привлечь к себе. И больше всего достаётся Чонину.       Будто вспомнив, что он выходец из той же самой семьи, что и Хёнджин, отовсюду слышатся шепотки о нём, а Сынмин, кажется, заработал ещё больше денег, будучи в близких отношениях с виновником всех новых сплетен. Вторым кандидатом на лучшего сопровождающего стал, как ни странно, Джисон. Все словно только сейчас заметили обаятельного бунтаря-гриффиндорца, который, помимо привлекательной внешности, обладает прекрасным чувством юмора и носит значок капитана команды по квиддичу.       — Просто пригласите уже кого-нибудь, — советует Ким, пока Джисон бесстыдно прячется в тени колонны.       — Легко сказать, — бурчит Чанбин. — Они ходят только компанией, одну хрен выцепишь.       — Сам-то нашёл себе подружку? — выглядывает из своего укрытия Хан.       — Эмили Джонсон, — приподнимает уголки губ парень. — Мы часто дежурим вместе.       — Поздравляю, вы получите звание самого занудного дуэта в мире, — хохочет Джисон.       Чонина, кажется, не беспокоит столь большой интерес к своей персоне. К каждой мило улыбающейся девушке он проявляет столько же внимания, сколько к домовикам в Хогвартсе. Прошло несколько дней с того момента, как он пригласил Рюджин, но ответа от неё так и не последовало. Ян с каждыми новыми сутками становится только мрачнее, но продолжает ждать, как верный пёс своего хозяина. Он не участвует в диалоге. Смотрит на отбившуюся от общей массы группку девочек, где Рюджин что-то оживлённо рассказывает своей однокурснице. Ему стоило бы начать её ненавидеть за то безразличие, которым она одаривает его, но совладать с сердцем, которое выступает противником против всего организма, он не может. Говорят, время в разлуке лечит, но даже этот вариант не подходит Чонину, потому что Рюджин всегда где-то рядом. Всё это похоже на проделки судьбы-проказницы или на неудачный эксперимент с приворотным зельем. Амортенция вызывает одержимость, а Ян полностью зависим от сестры своего друга и выбираться из этого болота не спешит, потому что любовь, пусть и такая болезненная, согревает даже в худшие моменты жизни.       Парень чувствует небольшую ладонь на плече и рефлекторно оборачивается. До этого улыбающаяся Йеджи теперь смотрит на младшего брата с тревогой. Отстранённый Чонин вызывает табун неприятных мурашек, и в нём девушка видит себя, когда только переступила порог своего нового дома.       — Привет, мальчики, — бодро здоровается она, игнорируя десятки осуждающих взглядов, направленных в её сторону.       Ребята вразнобой здороваются со слизеринкой и теперь чуть свободнее относятся к тому, что Йеджи вот так легко может подойти к ним и завязать абсолютно бессмысленный разговор. Феликс смотрит на неё, и липкая жалость вновь просыпается в нём. Ли всё ещё чувствует дискомфорт при общении с ней, но всячески старается подавить тревогу. Девушку выкинули, как ненужную вещь. Она стала чужой среди своих, но не сломалась и нашла приют в лице пятерых мальчишек. Пусть компания и вышла довольно разношерстной, никто из них не пытается её оттолкнуть, потому что знают, как ей необходимо найти опору до тех пор, пока ситуация не устаканится.       — Как прошла защита? — вежливо интересуется Сынмин.       Ким лучше всех знаком с одиночеством, поэтому принял Йеджи легко и без споров. Делиться сокровенным совсем не хочет, но за пару месяцев рядом с друзьями понял, что дружба исцеляет лучше всяких отваров. К тому же он никогда не враждовал с девушкой. Наблюдал со стороны, когда кто-то покупал о ней информацию, не более. А теперь ему интересно подобраться поближе и понять, сильно ли слухи отличаются от реальности.       — Прекрасно, — ехидно ухмыляется Лестрейндж. — Кристофер сегодня показывал нам, как отвадить нежеланного кавалера.       — И как? — спрашивает Феликс.       — Увидишь, — подмигивает ему Йеджи.       Феликс беззлобно передразнивает её в ответ и старается не обращать внимания на внутреннее удивление от того, что он не злится на неё за колкость. Раньше он готов был язвить и биться до последнего, стоило ей или Хёнджину косо на него посмотреть, но теперь её подколы больше смахивают на дружеские. К тому же с Джисоном они обмениваются куда более обидными словами, и это никогда его не обижало. Значит, и Йеджи не так плоха, как ему казалось все семь лет совместного обучения?       — А ты чего такой грустный? — спрашивает девушка у младшего брата.       Она поворачивает его голову к себе и кончиками пальцем приподнимает его уголки губ. От слабой попытки поднять ему настроение, Чонин всё же вяло улыбается и чувствует, как стыд сдавливает горло скользкими щупальцами. Ему противно от самого себя за то, что он заставляет близких волноваться, но рядом с ними нет сил притворяться, будто всё хорошо. В дружбе важна искренность, которой Ян был лишён в детстве, проведённом бок о бок с людьми, больше похожими на глыбы льда.       — О, минуточку, — Джисон демонстративно смотрит на своё запястье, воображая, будто там есть часы. — Ну точно, у него сейчас по расписанию ежедневные пиздострадания по…       Он замолкает, так и не озвучив имя сестры. Хранить секреты Джисон умеет плохо, да и не любит что-то утаивать, ведь все проблемы происходят как раз из-за бессмысленного молчания одной из сторон, но Чонина уважает и вовремя прикусывает язык. Чанбин обречённо качает головой, уже давно привыкший к поразительной прямолинейности друга, но не удерживается от смешка, когда рыжеволосый показушно закатывает глаза на реплику Хана.       — И зря, — Йеджи неожиданно повышает голос, осознанно привлекая к ним внимание всех, включая и девушек, в сторону которых так пристально смотрел Чонин. — Между прочим, каждая мечтает, что ты их пригласишь. А ты, вместо того чтобы найти пару, ждёшь непонятно чего.       Её слова возымели нужный эффект. Йеджи не удерживается от довольной улыбки, когда гриффиндорские девчонки начинают оживлённо перешептываться. Рюджин что-то отвечает одной из них, а затем медленно, будто под Империусом, шагает в сторону шумной компании, недоверчиво поглядывая в сторону Лестрейндж. На свадьбе ей было искренне жаль несчастную девушку, но в школе они снова вернулись к привычному отсутствию взаимодействий.       — Привет, — уверенно начинает Рюджин. — Тоже в Хогсмид собрались?       Феликс незаметно пихает остолбеневшего Чонина локтем под рёбра, но тот резко отбивает руку Ли и упирается взглядом в пол, рассматривая мелкие трещинки.       — Ага, надо покрасоваться перед Минни, — кивает Джисон. — Не хочется подводить целую школу.       — Она же всё равно вас обыщет прямо перед входом в зал, — будто детям, объясняет Сынмин.       — А наших прекрасных спутниц нет, — подмигивает Хан.       Йеджи с Рюджин обречённо переглядываются, услышав, что их собираются втянуть в очередную авантюру, но не возражают. Гриффиндорцы противоречиво относятся к своим безбашенным однокурсникам. Их раздражает то, как мастерски они теряют баллы, отдаляя их от желаемого кубка школы. Но парни всегда быстро реабилитируются, зарабатывая утраченные очки обратно, чем порождают симпатию. Без смеха и вечных шуток было бы слишком скучно, поэтому студенты и закрывают глаза на то, что репутация их факультета стремительно идёт ко дну с каждым новым годом.       — Чонин, ты ещё никого не пригласил? — больше не медля, спрашивает Рюджин.       — Пригласил, — придавая голосу твёрдости, отвечает Ян. — Тебя.       — Ты прости, что так вышло. Совсем забегалась, — быстро тараторит девушка и поправляет шарф на шее, не зная, куда ещё деть руки. — В общем, если ты ещё не передумал, то я согласна.       Уголки губ парня подрагивают от неконтролируемой улыбки, а кончики ушей становятся пунцовыми, что не остаётся незамеченным Рюджин, но она старательно делает вид, что ничего не видит. Джисон с Феликсом одновременно начинают улюлюкать, разряжая обстановку и прикрывая смущение друга. Чонин и подумать не мог, что одно её «согласна» сможет развеять серые тучи над ним. Ему страшно от того, как влияет на него красивая гриффиндорка, но розовые очки намертво прилипли к лицу.       — Забавно, — фыркает Йеджи. — Очень по-гриффиндорски, дорогая.       Рюджин, собиравшаяся уходить, останавливается и изумлённо вскидывает брови. Джисон чувствует накаляющуюся обстановку и намеревается встать между двумя девушками, но Чанбин останавливает его одним взглядом.       — Ты о чём? — равнодушно бросает в ответ Хан.       — Отойдём? — Лестрейндж кивает в сторону.       — Йеджи, — предупреждающим тоном начинает Чонин.       — Не переживай так, мы просто обсудим девчачьи штучки, — отмахивается от него брюнетка и не сводит глаз с Рюджин, как хищница, которая наконец-то загнала свою жертву в угол. — Платья, рюши, корсеты и прочая ерунда. Согласись, будет неловко, если мы придём в одинаковом?       Рюджин подозрительно щурит глаза, но молча кивает и следует за уверенной Йеджи в сторону лестницы, где никто не сможет их подслушать. Чонин тревожно провожает их взглядом, и глупое беспокойство сжимает сердце.       — Подерутся? — буднично спрашивает Феликс, любопытно вытягивая шею, будто это поможет ему услышать разговор.       — Не знаю насчёт Йеджи, но у Рюджин просто отменная двоечка, — Джисон прикладывает ладонь к челюсти.       — Сынмин, — Ян смотрит на старосту и приподнимает брови.       Ему неловко просить Кима подслушивать, потому что они друзья. Да, они уже прошли период притирки друг к другу, но напоминать, с чего началось их общение, Чонин считает дурным тоном. Но все эти благородные мысли оттесняются привычным гриффиндорским безрассудством, и парень одними глазами проговаривает свою просьбу.       — Три сикля, — ухмыляется Сынмин и ловко ныряет в толпу, продвигаясь в зону слышимости, словно тень.       Людям не нравится, когда их не замечают, приравнивая к массовке. Но Сынмин научился пользоваться своей «невидимостью» и превратил её в средство заработка. Он не популярен в школе, как его друзья. Наоборот, ученики стараются сторониться его, считая странным и закрытым от общества. А статус старосты только подкрепляет образ всеобщего врага. До знакомства с парнями Сынмин не думал о том, что одиночество может так давить. Сейчас он нервно прикусывает губу, вспоминая брошенную фразу об оплате минутой ранее. Хочется вернуться в прошлое и никогда не говорить этих слов, но подавлять характер значит то же самое, что стереть свою личность. Страх потерять тех, кто стал глотком свежего воздуха — слабость. Зависимость от этой дружбы — кошмар, в котором Ким тонет осознанно. Но без четверых гриффиндорцев он бы в конце концов сошёл с ума.       Из омута самокопания он вырывается лишь тогда, когда юркает в нишу и напрягает слух, видя прямую, как стрелу, спину Йеджи. Начало их стремительного диалога он пропустил, но растерянный вид Рюджин только повышает интерес. Девушка стоит близко к Лестрейндж, сложив руки на груди, будто так она сможет защититься от напора разъяренной слизеринки. На лице у неё гремучая смесь из эмоций, но, когда она вздыхает, не остаётся ничего, кроме горечи, от которой сердце пропускает удар.       — Послушай, всё, что ты сказала — бред, — голос Рюджин срывается на тон выше.       — Я говорю то, что видела, — качает головой Йеджи. — Ты подошла сразу после слов о том, что девочкам нравится Чонин.       — Я подошла после фразы о его страданиях, — поправляет Рюджин.       Короткая пауза кажется вечностью. Сынмин выглядывает из своего укрытия, думая, что девушки отошли, но те так и стоят друг напротив друга. Лица Йеджи Ким не видит, зато замечает её напряжённые плечи.       — Думаешь, я не замечаю, как он на меня смотрит? — продолжает Хан, когда ответа Лестрейндж не следует. — Как теряется, стоит мне подойти и поздороваться? Мне правда жаль, что моё молчание так задело его, но я думала, что он найдёт себе другую пару.       — Раз ты всё знаешь, — осторожно начинает Йеджи. — Почему молчишь?       Она тщательно подбирает слова, не потому что прониклась теплотой к Рюджин, а потому что не хочет упустить жертву, которая на эмоциях решила высказаться.       — Потому что не чувствую того же, — ставит твёрдую точку девушка. — Я ценю его, как друга своего брата, но не более. Я пыталась общаться с ним, как со всеми, но от этого ни ему, ни мне не легче. Думаю, ты и сама понимаешь, о чём я.       — Я думаю, что ты жалкая, раз не можешь сказать ему об этом прямо.       — И как ты себе это представляешь? — всплёскивает руками Рюджин.       — Искренность — это то, что он от тебя ждёт. На балу у вас будет уйма времени, чтобы ты рассказала ему о своей позиции.       Сынмин осторожно покидает нишу, когда понимает, что услышал то, что не следовало. Говорить счастливому Чонину о том, что любимая девушка избегает его из-за чувств, которые та не разделяет, слишком жестоко. Иногда лучше не вмешиваться и дождаться, когда судьба сама предоставит подходящий момент, поэтому Ким идёт обратно к друзьям нарочно медленно, стирая с лица любой намёк на то, что разговор ввёл его в ступор.       — Ну что? — спрашивает Феликс, стоит парню остановится рядом.       — Ничего интересного, — скучающе тянет Сынмин. — Говорили о нарядах и о том, кто с кем пойдёт.       — Серьёзно? — приподнимает бровь Чонин.       — Абсолютно. Я даже половины из того, что они говорили, не понял. Какие-то корсеты, которые ломают рёбра, тяжёлые серёжки и неудобные туфли.       — Минни идёт, — шикает Джисон. — Улыбаемся и машем. Сегодня мы паиньки.       Как и предполагалось, Макгонагалл смерила студентов строгим взглядом, но не подошла. Женщина долго и муторно сверялась со списком, а когда дело доходило до первокурсников, то и вовсе проверяла письменное разрешение от родителей на подлинность. Феликс успел несколько раз вспотеть в тёплой куртке и с каждой минутой, проведенной вблизи спасительной двери, но не имея возможности выскользнуть на улицу, стоять спокойно становилось всё труднее. Джисон разделял его нетерпение, и поэтому, когда Филч, громко кряхтя, распахнул тяжелые двойные двери, первым ринулся к спасительной прохладе, слепо щурясь от яркого белого снега.       — Красота, — довольно тянет Хан, выдыхая облачка пара изо рта.       — Теперь я понимаю, почему многие не любят вылазки зимой, — Чанбин обнимает себя руками, утопая в сугробе по колено.       Тёплая обувь не спасает от холода, и уже через минуту ноги становятся влажными, а ледяной ветер коварно пробирается под слои одежды, но назад никто не разворачивается. Построившись в неровную шеренгу, ученики послушно следуют за Минервой и Филчем, как утята за мамой-уткой. Процессия движется медленно из-за плохих погодных условий, но отовсюду слышится смех и чувствуется праздничная атмосфера.       Первокурсники, которые ранее не выходили из замка так далеко, восторженно рассматривают всё, что попадается им на пути: деревья с обледенелыми ветками, жуткая Визжащая хижина, в которую Феликс с компанией пытались попасть несколько лет назад, но их вовремя поймала Макгонагалл. Даже местами ржавые ворота на входе в деревушку вызывают восхищенные вздохи и Феликс с особым удовольствием пародирует их, вызывая улыбку даже у Чонина, который наконец-то расслабился и с каким-то бешенным энтузиазмом преодолевает снежные завалы, то и дело бросая в спину Рюджин осторожные взгляды.       В это время года Хогсмид больше всего похож на праздничную открытку. Прямоугольные крыши домов украшены небольшими сугробами, на каждой двери висят венки из омелы и остролиста, и поэтому к морозному воздуху добавляется едва уловимый горьковатый шлейф, придающий свежести. От здания к зданию тянутся разноцветные гирлянды, которые красиво блестят в вечернее время суток. Люди, живущие здесь, со счастливыми улыбками приветствуют студентов Хогвартса и поздравляют с наступающим Рождеством, наверняка вспоминая о своих беззаботных школьных годах. Дверные колокольчики у магазинов ежесекундно звякают, погружая деревушку в суету, и парни останавливаются на круглой площади, откуда можно быстро добраться до любого заведения.       — Куда идём? — упирает руки в бока Джисон. — Чур не я придумываю!       — И не я, — подхватывает Феликс, ведь с планированием повседневных вещей совсем не дружит.       — Мне нужно в ювелирную лавку, — воодушевлённо объявляет Чонин.       — Я не позволю купить тебе помолвочное кольцо моей сестре, — журит его Хан, выставляя вперёд указательный палец.       — Я и не собирался, — красные от мороза щёки парня алеют ещё сильнее, выдавая его с головой.       — Я бы выпил сливочного пива, — стуча зубами, говорит Сынмин.       — Поддерживаю, — кивает Чанбин.       — Значит, решено единогласно, — срывается с места Феликс. — Сначала ювелирка, потом пиво.       О том, что в неофициальном голосовании победил поход в излюбленный паб «Три Метлы», парни быстро забывают и выстраиваются в линию, чтобы пойти по протоптанной дорожке к крошечному магазину антикварных и зачарованных украшений.       На пороге их встречает запах пыли и чистящего средства для серебра. Феликс задерживает дыхание, боясь чихнуть в месте, где тишина настолько плотная, что в ушах начинает звенеть. В Косом Переулке это заведение куда более популярно, и филиал в Хогсмиде не пользуется большим спросом, поэтому продавец, услышав тихий скрип двери, удивлённо поднимает голову. Пожилой мужчина вскакивает с потёртого кресла и хаотично вытирает руки о кожаный фартук, который у Феликса ассоциируется с мясной лавкой.       — Добрый день, господа, — хрипло протягивает продавец. — Подсказать вам что-нибудь?       Друзья, как по команде, одновременно делают шаг назад, оставляя перед собой собранного Чонина. Ян бегло осматривает небольшое помещение, явно зная, за чем пришёл сюда, и вежливо улыбается мужчине.       — Покажите, пожалуйста, браслеты, — просит он.       — Вы как раз вовремя! Только вчера завезли новую коллекцию.       Не прекращая бормотать, старик, шаркая ногами, уводит Чонина вглубь магазинчика, оставляя четверых парней стоять в главном зале. Внимание Феликса привлекает Чанбин, который проводит пальцем по столешнице, собирая на покрасневшую от мороза кожу слой пыли. Сынмин стоит рядом и брезгливо морщит нос. Обычно в таких заведениях соблюдают пугающе стерильную чистоту, но у пожилого хозяина, вероятно, нет сил держать магазин в надлежащем состоянии. Все ресурсы он бросил на сами украшения, которые сияют даже сквозь мутные стёкла. Ли склоняет голову над ближайшим стендом и видит утончённую подвеску на серебряной цепочке в виде журавля, свободно расправившего крылья. В голову сам по себе приходит образ Йеджи — загнанной в угол и абсолютно несчастной. Дарить партнёрше на бал подарки необязательно. К тому же для Феликса Лестрейндж никто и вряд ли после вечера они будут также часто контактировать, но отчего-то ему хочется сделать ей приятное. Просто так, без подтекста и намёка на то, что в будущем ждёт от неё ответного жеста. Парень хочет показать ей, что она не одинока и, помимо Чонина и Хёнджина, она может обратиться за помощью и к нему тоже.       — Сынмин, — негромко зовёт Ли. — Как думаешь, Йеджи понравится?       Ким с видом знатока осматривает тонкую цепочку, красиво поблескивающую под редкими солнечными лучами, и вспоминает всё то, что ему известно о слизеринской принцессе. Но, кроме грязных лживых слухов, в голову ничего не идёт, и парень беспомощно жмёт плечами.       — Оно не выглядит слишком дёшево для такой, как она?       — Оно дорогое, — уверенно заявляет Сынмин. — Век семнадцатый, не меньше.       — Девчонкам главное не цена, бездари, — подключается Чанбин. — Внимание — лучший подарок.       — Только в случае с твоей бестией, — шутит Джисон, отвлекаясь от рассматривания монокля.       — Если стоит дороже сотни… — вздыхает Феликс.       — Я продаю ровно за сто.       Ли испуганно шарахается в сторону, услышав голос продавца у себя за спиной, и едва не налетает на стенд с кольцами — Чанбин вовремя дёргает его за капюшон куртки. Мужчина слепо улыбается ему, и взгляд становится яснее, стоит ему перевести его на подвеску.       — Это омниверум, — голос становится ниже, когда он начинает рассказ.       Феликс привык слышать подобный тон от профессора Бинса, который ведёт у них историю магии, и ему автоматически хочется улечься поудобнее и уснуть. Парень вовремя давит зевок и встряхивает головой, напоминая мозгу, что он сейчас не на уроке. Краем глаза он замечает Хана, который прикрывает рот ладонью, и ухмыляется.       — Работа не гоблинская, но очень похожа, — продолжает мужчина. — Птица — магический артефакт, который безошибочно распознаёт ложь. Когда собеседник носителя начинает врать, она нагревается, оповещая хозяина. Вещь поистине бесценна.       Продавец переводит дыхание и добавляет уже тише, с нотками грусти в голосе:       — Но это лишь копия давно утерянного оригинала, пусть и очень хорошая.       Феликс по-другому смотрит на подвеску, чувствуя твёрдую уверенность в том, что сделал правильный выбор. В змеином логове, где Йеджи живёт, такая вещь будет не просто красивой безделушкой, а действительно полезным артефактом. Кто знает, может, в будущем этот кулон поможет ей и именно Ли станет её спасителем.       Парень достаёт из кармана кожаный кошелёк, в котором и близко нет подходящей суммы, и вытряхивает на ладонь два десятка золотых монет, видя, с каким скептицизмом на него таращится пожилой человек.       — Можете не пытаться торговаться, молодой человек, — твёрдо отрезает он.       Феликс жестом останавливает друзей, которые уже потянулись к своим карманам, чтобы собрать для него нужную сумму, и закатывает глаза, когда Джисон всё-таки умудряется закинуть ему в ладонь ещё десять галлеонов, выглядя при этом так невинно, что долго злиться на него не выходит.       — У вас есть чеки? — спрашивает он. — Я хочу сделать выписку из Гринготтса.       Продавец кивает и принимает деньги из рук подростка, а после отходит к заваленному столу и быстро копошится в ящиках в поисках пожелтевшей бумаги с чёткой печатью банка волшебников. Окунув перо в чернильницу, он вписывает недостающую сумму во вторую графу и передаёт документ Феликсу, внимательно наблюдая за тем, как тот неровным мальчишеским почерком выводит своё имя и ставит размашистую подпись.       — Сейф, который вы указали, зарегистрирован не на ваше имя, — щурит глаза мужчина.       — Ли Сонхун мой отец.       Владелец лавки поднимает глаза на парня, осматривая того с ювелирной внимательностью, пытаясь отыскать знакомые черты там, где их нет, ведь Феликс родился похожим на мать. Но чек принимает и с особой осторожностью заворачивает подвеску в плотную упаковку, перевязывая её изумрудной лентой.       — Спасибо за покупку, господин Ли, — уважительно кивает он. — Надеюсь, эта вещь понравится вашей даме.       Кровь приливает к щекам Феликса, и он выдавливает из себя что-то неразборчивое под неожиданно громкий хохот Джисона. Конечно, мужчина подумал, что это подарок для возлюбленной, а не для просто знакомой, которой и другом пока назвать сложно. Ли и сам не понимает свой порыв, чтобы объясниться. Просто делает то, что посчитал нужным, прислушиваясь к внутреннему голосу, что ещё никогда не подводил. Он оттягивает воротник куртки, когда в помещении становится слишком жарко, и нетерпеливо топчется на месте, пока Чонин оплачивает неприлично дорогой золотой браслет с розовыми камнями, который планирует подарить Рюджин.       — Ваша доброта когда-нибудь вас погубит, парни, — усмехается Хан, когда они выходят из магазина на улицу. — Мелкий, ты только цену не говори Рюджин, а то бедняжка и спать с браслетом будет, чтобы не потерять.       — Скорее, воспользуется чарами вечного приклеивания, — предполагает Сынмин.       — Цену подарка не озвучивают, — отмахивается Чонин.       — Надеюсь, теперь мы в «Три Метлы»? — выдыхает пар изо рта Чанбин, засовывая руки в карманы.       Снег приятно хрустит под ногами, когда парни возвращаются на оживлённую улицу, где на площади уже собрались первокурсники под чутким присмотром профессора Макгонагалл. В толпе детей Феликс видит Лекси с раскрасневшимися от мороза щеками, и машет ей рукой. Джисон, увидев сестру лучшего друга, показывает ей язык, и даже с такого расстояния видно, что девочка закатывает глаза.       — Сынмин, — зовёт Чанбин, внезапно останавливаясь посреди снежной улицы. — Как зовут ту девушку?       Ким, а следом и остальные трое, заинтересованно оборачиваются в указанную сторону, и видят двух симпатичных девочек в шарфах Хаффлпаффа. Феликс щурится, пытаясь вспомнить, знает ли их, но лица расплываются в голове, упрямо отказываясь узнавать возможных однокурсниц.       — Какую из? — уточняет Сынмин.       Джисон быстро смекает, что к чему. До бала остаются считанные дни, а они с Со так и не обзавелись парой. Хан с чистой совестью наплевал бы на это правило, но разочаровывать профессора Макгонагалл перед Рождеством не хочет. Они и без того уже целых семь лет действуют ей на нервы, из-за чего на её голове седых волос слишком много для её возраста.       — Без разницы, — отмахивается Джисон и наклоняется, чтобы зачерпнуть мокрого снега в ладони и слепить плотный снежок. — Сейчас я покажу, как нужно подкатывать к девчонкам.       — Тёмненькую зовут Элоиза, а её подругу Мэри, обе пятикурсницы, — с усмешкой в голосе говорит Сынмин и готовится наблюдать за цирком.       — Мне не нравится имя Элоиза, — забавно морщит красный нос Хан. — Так что она твоя, дружище.       Чанбин не успевает ничего ответить, потому что Джисон уже прицеливается и запускает снежок прямо в голову рыжеволосой Мэри, едва не сбивая шапку. Девушка дёргается от неожиданности и оборачивается в поисках виновника. Джисон, нацепив на лицо самое страдальческое выражение из своего арсенала, быстро сокращает между ними расстояние, таща за собой Чанбина под громкий смех Феликса.       — Дамы, прошу прощения! — рассыпается в извинениях Хан. — Мэри, ты в порядке?       — Откуда ты знаешь, как меня зовут?       — Как я могу не знать имя самой красивой девушки в школе? — прикладывает руку к груди Хан, сильно переигрывая.       Мэри улыбается на такую открытую лесть, ведь все знают, что звание главной красавицы Хогвартса делят между собой Рюджин и Йеджи. Но природная харизма Джисона берёт верх, и девушка неловко поправляет сползшую набок нелепую зелёную шапку, которая делает её голову в два раза больше. Её подруга Элоиза с интересом наблюдает за тем, как гриффиндорский капитан по квиддичу сыплет глупыми комплиментами вперемешку с извинениями, заставляя бедную Мэри краснеть.       — Кажется, я знаю, как исправить это недоразумение, — наконец-то говорит Джисон. — Пойдёшь со мной на бал?       Мэри изучающе осматривает Хана с ног до головы, хоть у неё на лице уже давно написан ответ на его предложение.       — Пойду, — кивает она, скрывая счастливую улыбку.       — Отлично! — ещё шире улыбается Джисон и переключается на Элоизу. — А у тебя ещё нет пары?       Получив отрицательное качание головой, Хан выпихивает неожиданно молчаливого Чанбина вперёд, которому изначально эта идея не понравилась. Он уже представляет, что напишет ему в письме его девушка, когда он расскажет ей, что ему пришлось пригласить на бал абсолютно незнакомую девчонку.       — Чанбин, — представляется он и по-мужски протягивает руку для знакомства.       — Он у нас скромняга, — Джисон хлопает его по ладони. — Приставать во время вечеринки не будет, отличный вариант.       — Что скажешь? — сдерживаясь, чтобы не закатить глаза, спрашивает Со.       Не так он хотел пригласить девушку на один-единственный танец в самом начале вечера.       — Она согласна, — отвечает за подругу Мэри.       Феликс издалека наблюдает за тем, как Джисон охаживает девушек и лицо уже болит от широкой улыбки. Чонин бормочет что-то о том, что они безнадёжны, но Ли не слушает, когда в голову приходит очередная шалость.       — Снежный бой, — объявляет он и старательно лепит небольшой снежок.       Довольный собой Джисон оборачивается как раз в ту секунду, когда Феликс запускает свой снаряд и попадает ему точно в грудь. Следующий летит в повеселевшего от этого Чанбина, и Сынмин с Чонином, не сговариваясь, начинают активно лепить боеприпасы, прекрасно зная, что сейчас начнётся.       — Это война? — опасно щурится Хан, уже держа в руках комок снега.       Девушки, смекнув, что вот-вот попадут под обстрел, быстро ретируются и оборачиваются только на возмущения Феликса, когда на него разом нападают Чонин и Сынмин. Площадь Хогсмида погружается в хаос, в центре которого оказываются пятеро мальчишек, вовлекая в свою игру всех проходящих мимо. Феликс прикрывает голову руками, ловко уворачиваясь от снежков Джисона, и пытается подобраться поближе, чтобы повалить друга в снег. Ему мешают объединившиеся в одну команду Чанбин, Сынмин и Чонин, обстреливая его спину твёрдыми, с примесей льда, снежками.       — Эй! — возмущается Ли. — Каждый сам за себя!       Чонин кивает и прыгает на не ожидавшего предательства Сынмина, заваливая того в холодный сугроб. Ким вертится, как уж, стараясь скинуть с себя Яна, но тот сильнее сжимает его бёдра между коленями, засыпая старосту снегом.       Девчонки, случайно проходящие мимо, визжат, когда их окатывает снегом с ног до головы, но некоторые из них, громко смеясь, присоединяются к битве. Рюджин с боевым кличем бежит в сторону копошащихся в снегу друзей своего брата и прыгает сверху на них, стараясь утопить в снежном покрове. Чонин, словно позабыв о своём смущении, обхватывает девушку за талию и скидывает с себя в мягкий снег, но закапывать благородно отказывается.       Феликс прячется за фонтаном, чтобы отдышаться, и невольно замечает Хёнджина в компании Минхо. Слизеринцы стоят в стороне, наблюдая за переполохом, который устроили однокурсники. Хван смотрит за тем, как его брат, весь мокрый, заливисто смеётся с ледяным равнодушием. Минхо же улыбается одним уголком губ, и Феликс пытается найти причину этой улыбки, но сдаётся, видя только одно белое пятно на площади. Он стаскивает с рук насквозь промокшие перчатки и, не успев подумать, лепит особенно твёрдый снежок.       — Эй, Хван, — окликает его парень. — Лови!       Хёнджин поворачивает голову в сторону звука и успевает только подставить плечо, спасая лицо от быстро летящего снежка. Он поджимает губы, небрежно стряхивая с чёрного пальто остатки снега, и на миг прикрывает глаза, борясь с раздражением. Раскрасневшийся Феликс выбегает из своего укрытия и уже собирается напасть на Юну, но Хван вынимает волшебную палочку из кармана, насылая на гриффиндорца снежную лавину. Ли видит его фальшивую улыбку прямо перед тем, как снег накрывает его с головой.       — Использовать магию нельзя, идиот, — шипит на него гриффиндорец, вытирая лицо.       — Правда? — ухмыляется в ответ Хёнджин и взмахивает палочкой ещё раз.       Феликса отшвыривает в сторону. Не так, как на уроке Заклинаний, когда Хван нарочно сделал ему больно, чтобы унизить. А легко, будто играючи, без всякого причинения вреда. И именно это злит Ли. Он не может разгадать причину внезапно изменившегося поведения Хёнджина и делает всё, чтобы вернуться в прежнее русло: без улыбок, без смазанных, почти интимных касаний и без этой улыбки, которую Феликс видел у него лишь однажды, когда Хван флиртовал с очередной безмозглой дурочкой на дне рождения Минхо. Перемены пугают его, делая только раздражительнее.       Парень вскакивает на ноги и собирается наслать на недруга какое-нибудь проклятие, но неуклюже поскальзывается и налетает спиной на Чанбина. Со, в этот момент бросавший снежок, оступается, и траектория меняется. Вместе они следят за полётом снаряда и одновременно ойкают, когда он попадает прямо в спину Минервы.       — Перелёт, — констатирует Джисон, которому предназначался этот снежок.       — Нам конец? — шумно сглатывает Чанбин, видя, как медленно поворачивается женщина.       — Конец, — шёпотом подтверждает Феликс.       Ноги будто прилипли к земле. С каждым шагом Минервы в их сторону плечи Ли всё больше и больше опускались от неподдельного страха. Он даже забывает о Хёнджине и о том, каким странным он стал, когда перед ними останавливается декан. Её губы настолько сильно сжаты от гнева, что в её сторону становится страшно смотреть.       — Кто это сделал? — спрашивает она.       Парни мигом показывают пальцами друг на друга, стараясь перенаправить злость Макгонагалл в другое русло.       — Это случайность, профессор, — пытается выкрутиться Хан, едва сдерживая смех.       — Это Джисон, — одновременно выпаливают Чанбин и Феликс.       — Я?! Они врут, профессор!       Хан пихает локтями двух предателей и едва слышно бубнит, что им конец, но Минерва прерывает очередное начало бойни властным жестом ладони.       — Идите в замок, — приказывает она.       — Вы нас не накажете? — хлопает глазами Феликс.       — Зачем ты спросил? — возмущается Джисон.       Минерва не сдерживает улыбки, когда смотрит на троих растрёпанных и промокших насквозь мальчишек. Детство и создано для того, чтобы веселиться, совершать ошибки и не думать о том, что ждёт за порогом Хогвартса. Особенно когда надвигается война и Лорд Волдеморт перестаёт скрываться, переходя на активные действия.       — Считайте это последним предупреждением, мистер Ли.       — Вы лучшая! — восклицает Джисон. — Взял бы и расцеловал вас.       — Лучше воздержитесь, — качает головой Макгонагалл. — В замок. Прямо сейчас.       Она могла бы, как и полагается преподавателю, отругать их и отправить в Зал славы чистить кубки, но женщина хочет продлить их юность ещё немного, прежде чем её ученики окунутся во взрослую жизнь и им придётся сражаться против самого опасного тёмного волшебника всех времён.