Ждули. Beastars edition

Последние несколько дней Легоси чувствовал себя прескверно. Расставание с дамой сердца дало свои плоды, и он почувствовал себя брошенным и никчемным, как никогда раньше. Деструктивные мысли разрушали волка изнутри, как прожорливые паразиты, которые питаются эпителием кишечника. Иногда он даже начинал разговаривать сам с собой или бубнеть под нос скороговорки, которые когда-то зубрил на уроках у логопеда. — Шакал шагал, шакал скакал… У четырех черепашек по четыре черепашонка… — в арсенале волка таких скороговорок было пруд пруди, и примерно каждый час он начинал повторяться, и даже его сокамерники невольно успели выучить парочку. На моменте с шакалом Кас нервозно передергивал пастью или презрительно хмыкал. — Брось хандрить, — подбадривал вшивого косолапый, — все наладится. Знаешь, как говорят? Влюбленный волк больше не хищник, а ты, значит, откатился к заводским настройкам! — Я вспомнил, как отец ушел из семьи, — куксится Легоси. — Мне было три года. — Мой отец был бандитом, — гордо отзывается Кас из парашного угла. — Дед тоже разбоем промышлял. Можно сказать, что я потомственный уголовник в четвертом колене… — Харе зазря языками трепаться, — пытается авторитетничать Норт. — Я только собрался кемаря дать, а вы тут опять расшевелились. — Присоединяйся к разговору, — предлагает Риз. — Давайте каждый расскажет о своем первом допросе. — Такое надо было рассказывать в первую очередь! — охотно подключается Кас. — Я начну. Это случилось, когда я загремел впервые. Я был еще тогда совсем желторотым и юным, и возможно, все сложилось бы совсем иначе, не попади я в плохую компанию… Кас в подробностях рассказывает о своем первом походе на черный рынок, первой драке и о парочке травоядных, ставших его первой добычей. Кажется, что ностальгия по былому даже идет ему на пользу: речь его заметно преображается, становится более связной, и шакал на какую-то долю секунды перестает казаться волку безнадежным гопником, по своей вине опустившемся на социальное дно. Можно ли считать, что и Легоси здесь по своей вине? Может, они с Касом не такие уж и разные? — Когда меня допрашивали, то смотрели на меня, как на отброса, — Риз принимает эстафету и рассказывает о некоторых деталях из своего прошлого, при этом не давая никакой конкретики. Когда у него спросили, зачем же он все-таки съел Тэма, медведь вздохнул и начал задвигать что-то об осознанном выборе и предопределенности судьбы. — Ну а ты, Легоси? Ты — наша диковинка. Тебя особенно интересно послушать. «И почему в компании больного извращенца, мошенника и отбитого маргинала именно я стал диковинкой», — раздраженно думает Легоси. — Ладно, ладно. Что бы рассказать… — волк задумывается и с минуту чешет подбородок, пытаясь вспомнить хоть что-то из событий, большая часть из которых уже стерлась из памяти. Чтобы потянуть время, он решил последовать примеру Риза и начать издалека. — Можно назвать это историей о бессовестном нарушении моих личных границ… Тут Кас снова возвращается в свое привычное амплуа и заливается громким и противным смехом, переходящим то на хрюкание, то на какой-то пронзительный свист, после чего смачно харкает на пол и отпускает несколько оскорблений в адрес Легоси, называя его «неженкой», «фуфлом» и «бабой». Норт не реагирует, а Риз одобрительно кивает и показывает палец вверх, намекая волку продолжать рассказ. Ничего не поделаешь: назвался груздем — полезай в кузов. Поэтому Легоси с позором продолжает свое нытье. Такой неприспособленный к жизни, такой хрупкий и уязвимый волк — зря природа вообще наделила его клыками. Но он такой, какой он есть. — Сначала меня просто отвели «ответить на пару вопросов»…кто ж знал, что меня запрут на год! Или сколько там? Я уже и сам забыл, сколько мотать… — Пять лет, Легоси, — поправляет Риз. — Мы здесь уже второй месяц. — Только второй месяц…- застонал волк. — Как же хорошо было потерять счет времени… — Неужели ты и правда думал, что тебе, как ты выразился, «зададут пару вопросов» и отпустят? Как наивно, — невозмутимо отозвался орел с верхней шконки. — А ты сечешь, пернатый! — по-шакальи, заливисто смеется Кас. Легоси снова стыдливо умолк, разочарованный в собственной наивности. Если бы он догадался, что его собираются упечь, он бы удрал сверкая пятками. Уж в чем в чем, а в побеге ему нет равных. На крайняк, избил бы легавых. — Уж не думал ли ты, что смог бы слинять в случае чего? — словно прочитал мысли уголовника Норт. — Спешу тебя расстроить, но в худшем случае тебя объявили бы в розыск и еще накинули бы сверху пару-тройку лет за отказ сотрудничать со следствием. — И то верно, — поник Легоси. — В общем, перед допросом следователь начал меня шмонать. Конфисковал мобилу, все мои пожитки, облапал с головы до ног! — чуть погодя, вполголоса добавляет: — Чуть в трусы не залез, чтоб его… — Это тебе еще повезло. — Так вот, этот козел взял мой телефон и стал копаться у меня в галерее…

***

Следователь сидит, лениво рассматривая свое отражение в экране выключенного мобильника. — Пароль? — Не скажу, даже не надейтесь! — возмущается Легоси, и шерсть на его хвосте встает дыбом. — У меня там много конфиденциальной информации! Узкие зрачки хищника гневно устремляются на волка, и тот от страха подается назад, чуть не падая со стула. Благо, его лапы прикованы наручниками, и упасть в его положении невозможно физически. Иначе было бы неловко. — Живо, а не то моргала выцарапаю! — рявкнул следователь, и Легоси, перепугавшись, на автомате выпалил: — конура_317! Ч-через нижнее подчеркивание! Это номер блока, в котором я жил в общежитии! — Такие подробности мне ни к чему, — безразлично бросает тигр. — Ну-с, посмотрим. Что тут у нас? — Только не заходите в зверограм! — Легоси хотел было сложить лапы в умоляющей позе, но они по-прежнему были закованы в наручники. — Значит, с него и начну, — утвердил следователь и принялся за внимательное изучение переписок волка. Однако надолго его не хватило, и вскоре он сморщившись отложил телефон на край стола. — Мне нужен перерыв, — тяжело вздохнул тигр. — Это слишком для моей хрупкой психики офисного клерка. — Нехорошо копаться в чужом грязном белье, — укоризненно заметил Легоси, тем не менее, в глубине души сгорая от стыда. Все переписки с Луисом, с Хару, а в особенности самая пикантная часть — его личка с самим собой, — несомненно, уже были досконально изучены следователем. Казалось, что прошла вечность, прежде чем тигр наконец проговорил: — Что ж, встречались мне психи и похлеще. Был у меня как-то один медведь-священник, который ел прихожан. Я ему: вы осознавали свои действия? А он мне: спаси вас Господь! Волк не ответил, все еще желая провалиться сквозь землю. Но на этом его мучения не закончились: тигр добрался до галереи и начал на полной громкости смотреть находящиеся там видео, при этом надрывая живот от смеха. В основном Легоси снимал своих соседей по комнате, как они, напившись, вытворяли всякую дичь, и видео с ним там практически отсутствовали. Однако следователя особенно заинтересовал один ролик, где Легоси спал, а на его носу красовался огромный жук-носорог, который смешно жужжал надкрыльями в такт равномерному храпу волка. Вся эта симфония, вкупе с полуголой тушей серого, распластавшейся на кровати в форме загогулины, выглядела до боли комично, и на фоне то и дело было слышно, как угорают его соседи. Недалеко от кровати, на полу, лежал порно-журнал, как назло раскрывшийся на самой пикантной странице — вероятно, предательски упал, пока хищник засыпал. Следователь, кажется, этого не заметил, но видео и без того чем-то ему понравилось. — Ты тут спишь как убитый, — хохочет тигр, — а этот жук тебе чуть ли не в ноздрю залез! Ха-ха-ха! Это станет отличной частью моей личной коллекции! — Это Кабо, — смутившись, поясняет Легоси. — Мой питомец. — Погодите, какой такой коллекции?!

***

Тем временем, пока Легоси рассказывал эту историю сокамерникам, Кабо уже успел отойти в лучший мир. — Что же делать, — хватается за голову Джек, обнаруживший «находку». «Находка» — это труп жука, валяющийся в кучке мха, недавно купленной лабрадором и помещенной в террариум специально для удобства крылатого. Что ж, теперь ему плевать на удобство. — Абсолютно безмятежен перед лицом смерти, — отмечает Коллот, только что вернувшийся из душа и теперь выжимающий свою мокрую челку прямо на пол. — Прямо как его хозяин. — Легоси еще не умер! — возмущенно возражает Джек. — Что это вообще за реакция?! — Это, друг мой, вполне естественный процесс. Джек выругался, что было нехарактерно для уравновешенного лабрадора. Кажется, что соседи вполне смирились с отсутствием волка, и их такое положение вещей вполне устраивает. Но не Джека. Он будет бороться за своего друга. И то, что его любимый питомец, за которым пес поклялся ухаживать, сегодня отбросил коньки, его сильно подкосило. Лабрадор знает, как дорог жук был Легоси и как много он для него значил. Ни это, ни пофигизм товарищей он не собирался оставлять как есть, поэтому решил во что бы то ни стало исправить ситуацию, подключив к делу всю ватагу. — Не воскресим же мы его, — покачал головой Мигуно. — Да, мы же не некрофилы какие-то, — поддакивает Дюрхам. — Некроманты, — поправляет Коллот. Его мокрая челка периодически подтекает, смачивая предварительно подготовленный Джеком блокнот для пометок. Пес серьезно подошел к вопросу, не в пример товарищам. — Так в чем, собственно, проблема? — вопрошает Восс, копошащийся где-то в патлах Дюрхама. — Когда Легоси вернется, он очень расстроится. Я не хочу, чтобы после тюрьмы его сразу же сразило наповал… — Так давайте купим нового, он даже ничего не заметит, — резонно предложил Мигуно. Дюрхам ткнул его в бок, но Джеку эта идея вполне понравилась. — А это хороший вариант, — кивнул лабрадор. — Конечно, это не вполне честно… — С чего ты вообще взял, что он выйдет? — скептически отзывается мокрый Коллот. — При его раскладе, к моменту его освобождения мы давно универ закончим. — Да что с тобой не так! — с упреком восклицает Джек. Остальные молчат. С одной стороны, надежда умирает последней, но они все равно понимали, что тешить себя напрасно тоже не стоило. Какой смысл в новом жуке, если его хозяину сейчас явно не до этого? Такой молчаливый пессимизм повис на мгновение в комнате, но тут Джек снова принялся приободрять соседей и в конце концов вытолкал их на улицу.

***

— Ты знаешь-то вообще, где этих жуков покупать? — спрашивает Восс из глубин приятельской шевелюры. — Я слышал, что насекомых часто покупали сугубо в гастрономических целях, — отвечает за лабрадора всезнающий Коллот. — Поэтому несколько лет назад их продажу запретили, и теперь их можно найти либо в дикой природе, либо на черном рынке. — Черный рынок… — поежился Джек. — Что ж, полагаю, у нас нет выбора. Соседи Легоси были примерными хищниками — как и он, они никогда не употребляли «запрещенку», то есть мясо. А после случая с ногой Луиса и вовсе можно было сказать, что они еще более законопослушны, чем их серый друг. Поэтому поход на черный рынок был для них, можно сказать, в новинку. Затея была по всем параметрам рискованная: если кто-то их увидит, может пострадать их репутация, не говоря уже о том, что место это нельзя было назвать безопасным даже по меркам хищников. — Свежие козьи копытца! — зазывает продавец из-за прилавка. Черный рынок выглядел как никогда живым и наводненным посетителями. Там и тут на прилавках были разложены самые разные деликатесы: мертвые змеи, головы различных птиц, коровьи хвостики. От такого зрелища неподготовленный хищник может испытать самую причудливую гамму эмоций разом: одновременно стынет кровь в жилах, сердце уходит в пятки, а слюна непроизвольно капает изо рта. Страх, смешавшийся с любопытством и первобытным аппетитом. — Не могу сказать, что это вызывает у меня отвращение, — размышляет вслух Коллот. — Вы ведь тоже? — Мы не будем покупать мясо, — наотрез отказался Джек. Не забывайте, зачем мы пришли. Это приключение на десять минут, туда и обратно. Восс издает странные копошащиеся звуки, но дальнейших комментариев решает не давать. Дюрхам и Мигуно — у них, как всегда, один мозг на двоих — вроде как не сопротивляются. — Судя по тому, что я нарыл, черный рынок подразделяется на несколько кварталов, каждый из которых промышляет сбытом определенного товара, — поясняет Джек. — Мы сейчас находимся у центрального входа, эта точка — мясная. И самая ароматная. Здесь продают большинство деликатесов, чтобы завлечь новых покупателей ещё на старте. — Не знал, что структура черного рынка составлена по лучшим законам маркетинга, — говорит Коллот. — Как правило, здесь продают самый качественный и ходовой товар. Чем дальше в лес — тем больше дров. В глубине рынка мы наткнемся на такие извращения, что вам и не снились, так что попридержите свои аппетиты. Где-то там, среди половых органов по скидке и полной антисанитарии, должен быть и ларек с членистоногими. — Это как-то уже слишком… — Значит ли это, что в глубине рынка торгуют живьем? — Именно так. Даже на черном рынке есть места, куда без веской причины лучше не соваться. В самых отдаленных закутках, надежно спрятанных от посторонних глаз, обычно происходит работорговля. — Хороших парней разбирают еще щенками, — пожимает плечами Коллот. Шайка медленно продвигалась вглубь черного рынка, открывая для себя жизнь во всех ее красках. Особенно заинтересовал их небольшой охотничий ларек, сплошь увешанный коврами из шерсти и тушами убитых животных, покрывавшими весь периметр стены миниатюрного крытого шатра. Кое-где, на крючках или специальных подставках, размещались и другие трофеи: головы различных парнокопытных, из которых лоси и олени особенно выделялись своими раскидистыми рогами. Прямо на полу располагались несколько медвежьих шкур, пестрящих оттенками от белого до почти черного. — Медведь гризли, — поясняет продавец, увидев заинтересованный взгляд Джека. Уже пожилой на вид гавиал выглядел достаточно колоритно, в тон ларьку: все его подкачанное тело было усыпано боевыми шрамами, а за спиной висела крупнокалиберная винтовка, в пять раз больше Восса. — Можете зайти к моему товарищу, Варгу, если вас интересует охота. Он вон там, прямо и правее, за жуками. Пушки у него что надо. Пушки — это еще одна из диковинок черного рынка. Когда хищникам становится скучно, они начинают охоту не только на травоядных, но и на других хищников. Это охота ради забавы, это азарт и погоня за трофеями. Как правило, развлечение для очень богатых. Говорят, что где-то даже существуют специальные угодья, где они могут, что называется, выпустить пар — в дикой природе, вдали от благ цивилизации, хищников разводят и смолоду растят на убой. Такие хищники вырастают, так и не научившись разговаривать. Целые экосистемы, сложные цепи питания, выстроенные искусственно только ради того, чтобы богачи могли повесить у себя дома эксклюзивную роскошную шкурку. Звучит не так уж трагично, если задуматься о том, сколько несправедливости в этом мире лежит хотя бы на плечах травоядных, но масштаб поражает. — Это все теории заговора, — махнул лапой Мигуно. — Вот где ты о таком начитался? — Ты же сам видел шкуры, — серьезно отвечает Коллот. — Я тебе говорю, это очень крупный бизнес. — С чего бы хищникам охотиться на хищников? — поддерживает друга Дюрхам. — У богатых свои причуды. Охотятся обычно на закрытых территориях, куда обычным зверям попасть невозможно… — Хватит спорить, — прерывает Джек. — Что важнее, мы, сами того не ожидая, получили хорошую подсказку о том, где же нам искать жуков. Помните, что сказал гавиал? Прямо, потом направо… Вскоре, пройдя по упомянутому маршруту, стая действительно наткнулась на искомый павильончик. Судя по новейшему ремонту, бизнес явно процветал хорошо. Над дверью располагалась неаппетитная эмблема с изображением то ли клопа, то ли таракана — никто, в силу своих скудных познаний в биологии, так и не смог разобрать. Переведя дыхание от длительной ходьбы, Джек велел остальным ждать у входа, а сам вошел в помещение, сплошь пропахшее какими-то удобрениями и гнилой плотью. — Здравия желаю, — поздоровался продавец, облезлый лис с выцветшей желтушной шерстью. — И вам не хворать, — стараясь скрыть отвращение, ответил лабрадор. На стеклянных стеллажах стояли прозрачные террариумы, под завязку набитые разной мелочью. Там своими мохнатыми лапками под землю то и дело зарывались тарантулы, тут сплелись в один большой комок крестовики, в других углах были рассадники разноцветных перламутровых жуков и усатых чешуйниц. С усилием рассматривая всю эту гадость, пес искал глазами жуков-носорогов, но их нигде не было видно. — Что-то подсказать? — Мне нужен жук-носорог с хорошей родословной, желательно пожирнее, — с деловым видом заявил Джек. — Есть фото, — с этими словами он протянул лису фотографию Кабо. — А вы знаете толк в деликатесах, — болезненно улыбнулся лис. — Вот уж недаром говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. — У меня…немного иные цели, — сдержанно возразил кобель. — Боюсь, что всех рогатых уже разобрали. Остался только один отложенный заказ, но я могу продать его вам, если вы не поскупитесь на шекели. — Копеечку я загоню, с этим проблем не будет, — мысленно Джек сам себе удивился и не на шутку испугался, что весь его лексикон резко изменился с приходом на черный рынок. Интересно, это норма или он стал таким после визитов к Легоси? Лис удалился, периодически кашляя и странно покачиваясь из стороны в сторону. Вскоре он вернулся с маленьким стеклянным кубом, внутри которого мирно восседал крылатый — все так же равномерно подергивая надкрыльями, прямо как когда-то делал Кабо. Джек позвенел мелочью, пытаясь выудить из карманов хоть пару зеленых — но тщетно. Тогда он попросил отлучиться, вышел на улицу и стал унизительно клянчить у соседей. — Мне не хватает на жука, — стыдливо признался пес. — Гад цену бешеную задрал. — Ты же обещал, что все затраты берешь на себя, а мы тупо с тобой смотаемся за компанию? — скептически отозвался Мигуно. — Толку от вас… — вздохнул Джек. — Ну же, я все верну! Не в службу а в дружбу, ну хоть ты, Коллот! — Ладно.

***

В конце концов, жук был успешно куплен и доставлен в общагу. Место жительства Кабо пришлось ему по вкусу: оно было попросторнее того крохотного кубика, в котором его держали, и Джек невольно прослезился, вспомнив все те нечеловеческие условия, которые довелось ему сегодня созерцать. Прошлого питомца он заблаговременно закопал на заднем дворе, украсив место погребения парой камушков из террариума. Будет ли Легоси рад новому питомцу, и успеет ли он вообще освободиться? Может, все труды Джека напрасны, как и сказали соседи? Он хочет сделать для своего друга хоть что-то, даже если чувствует себя бессильным. — Как бы мне тебя назвать? — задумчиво проговорил лабрадор. Соседи поспешили предложить свои варианты. — Как насчет… Черный? Посмотри, какой он глянцевый. — Точно, в честь похода на черный рынок! — Давайте назовем его Легоси! Жук с любопытством разглядывает окружение и копошится лапками в песке. Его крохотный жучий мозг даже не догадывается, что его сегодня спасли от съедения — быть может, он вытянул свой счастливый жучий билет, но он об этом никогда не узнает.

***

Легоси чихает несколько раз подряд и чувствует себя странно. Сейчас, во время обеденного перерыва, ничто не предвещает беды. Сокамерники куда-то разбрелись, а Мелон сидит рядом и листает какую-то новую порнуху. Снова никакого эффекта. — Такое чувство, что я провожу над собой неэтичный эксперимент, — жалуется гибрид. — Легоси, а каково это, когда у тебя встает? Волк не обращает внимания на треп рогатого. Его не покидает предчувствие — такое, которое Джек постоянно называет инстинктами. Вроде бы шерсть не встает, да и с поясницей все в порядке — но почему-то ему вдруг показалось, что что-то произошло. Может, дело в подаче? — продолжает размышлять Мелон о причинах своей импотенции. — По-моему, дело все-таки в генах. — Ну уж нет! Не собираюсь я просто так мириться со своей попущенской природой! С этими словами гибрид достал из кармана какую-то допотопную мобилу и принялся за поиски откровенного контента. Полистав несколько вкладок, он раздосадованно воскликнул: — Все не то! — Откуда у тебя телефон? — недоуменно косится Легоси. — Амиго, у меня много связей. Все карты я тебе пока не раскрою, но если придумаешь, как мне починить мой шланг, в долгу не останусь. Легоси сморщился и почувствовал легкое покалывание в пояснице. Все-таки что-то определенно произошло на воле. Но с кем? С Хару? Хорошее или плохое? Заключенный в четырех стенах, связанный по рукам и ногам, он не скоро узнает. Камера — его личный террариум. — На бистхаб один мусор выкладывают… — жалуется Мелон и разачарованно переключается на шортсы. Легоси краем глаза наблюдает за лентой гибрида: проверка сомнительных лайфхаков, чистка ковров, полезные пп-салаты. От последних у него текут слюни, и он поспешно отворачивается. Даже такие простенькие блюда и рядом не стояли с тюремной баландой. — К слову, Легоси. Это не ты случайно? — Ну чего тебе еще? В следующее мгновение глаза волка округляются, и он видит в маленьком побитом экранчике обшарпанного телефона не кого иного, как себя. Беззаботно спящего, с жуком на носу. Низкопробный альманах все так же валяется на полу. — Где ты это взял?! — взревел волк и поспешил вырвать телефон из лап гибрида, но он ловко вывернулся и поспешно отодвинулся на безопасное расстояние. — Ну-ну, спокойнее, компадре, — Мелон не на шутку испугался и решил больше не дразнить волка, поэтому выключил телефон и положил его в карман робы. — Давай уладим все без лишнего насилия… — Ну уж нет, показывай, что там у тебя! Когда ты успел на меня компромат нарыть?! — Ну же, не кипишуй. Мне конечно талантов не занимать, я много чего умею, но собирать компромат на дорогого Легоси-куна? У меня бы рука не поднялась. И вообще, твой безобидный перфоманс уже давно гуляет в открытом доступе! Дабы волк убедился в правдивости слов гибрида, тот показал ему видео с какого-то канала, на котором оказалось еще кучу компромата на заключенных. В основном, все непристойного содержания. Легоси немного успокоился, когда понял, что его безобидная оплошность — еще цветочки. «Неужели тот мент постарался, — пронеслось в голове у волка. — Если это та коллекция, про которую он говорил…» — Один фраер тут шмонает первоходов, заодно на них контент клепает, — поясняет Мелон. — Наверняка ему за это дело прилетает копеечка. — Так это же незаконно! — Кто в форме, тот и закон, Легоси-кун. Тут Легоси застал Мелона врасплох. Тот, расслабившись, потерял бдительность, и волк тотчас подсуетился и, наконец, выхватил злополучный телефон из лап гибрида. После прочтения пары комментариев под видео его гнев быстро сменился на уныние, и так, молча приуныв от своего конфуза, он с постной мордой кое-как досербал свою похлебку. — Ты такой скисший стал, что на тебя смотреть тошно, — сжалился наконец Мелон. — Ладно, у меня есть, чем тебя обнадежить. Волк вопросительно взглянул на сотрапезника. Гибрид собирался было поведать волку что-то злачное, но, как назло, заметил на себе недовольный взгляд охранника и смекнул, что стоит отложить этот разговор до лучших времен. — Ладно, мне пора. Увидимся, Легоси, — подмигнул рогатый и, пригнувшись, чтобы похлопать серого на прощание по спине, едва слышно прошептал тому на ухо: — Я знаю, как вернуть твою возлюбленную. Мелон тут же растворился в толпе заключенных, словно исчез по щелчку пальцев. До шокированного волка не сразу дошел весь абсурд ситуации. «Когда этот проныра успел унюхать про Хару? Неужели она теперь в опасности? То предчувствие явно было неспроста…» — так, накручивая себя, Легоси вынужден был остаться один на один со своими догадками в камере, а Мелон в своем «вип-номере» в это время как ни в чем не бывало сел за казенный ноутбук и начал очередную рабочую сессию. Рутинная работа для особо удачливого зека. В пиксельном окошке камеры, с перебоями и никудышной связью, появилось уже хорошо знакомое психологу лицо крольчихи.