Ждули. Beastars edition

— Ну что, дорогуша, как жизнь молодая? На любовном фронте без перемен? — Мелон больше не носит маску на сеансах с крольчихой и каждый раз при появлении белых пикселей в окошке камеры улыбается во все тридцать два. Хару отвечает сдержанно, но каждый раз в ее голосе все меньше неприязни. — Сегодня он мне опять приснился, — вздыхает крольчиха. — А еще я все никак не решаюсь выбросить ту злополучную визитку. Страшно сжигать мосты. — Расскажи подробнее об этом мосте, — Мелон заинтересованно щелкает семечки из свернутого наспех кулька — вероятно, очередной подгон «за особые заслуги». Никто уже не задается вопросом, откуда у него столько ништяков. — Как-то, в тот самый день, когда я последний раз видела Легоси…я застала на улице съемочную группу, а потом… Правильно закинуть удочку — это уже половина успеха, когда ты психолог. Нащупать ту самую ниточку, за которую нужно дернуть, дабы пациент зашевелился и раскрылся перед тобой, как шаурма — вот и весь секрет. Когда пациент хочет сжечь мосты и попрощаться с прошлым, важно зацепиться за тот самый, ключевой мост. И тогда все остальные посыплются следом, как домино. — Почему ты не решаешься выбросить эту визитку? Ведь пойти на шоу подобного рода — это, выражаясь твоими словами, «пасть ниже своего достоинства», разве не так? — Вот именно! Я никогда до такого не опущусь! — Хару горделиво скрещивает руки на груди и презрительно хмыкает. — И все же… — Думаешь, что это поможет тебе разобраться с чувствами, — заключает Мелон. — И в этом, дорогая моя Хару, нет абсолютно ничего предосудительного. Можно сказать, что я всецело поддерживаю твое решение. — Я ничего еще не решила! — взволнованно восклицает школьница и вскакивает со стула — насколько можно было судить по изменившейся мозаике пикселей в углу ноутбука. — И, раз уж на то пошло, то я до сих пор не представляю, почему вообще согласилась дальше посещать эти бесполезные сеансы!

***

Кажется, что эта часть истории развилась слишком стремительно, не так ли? Правда в том, что после первого, неудачного сеанса Хару очень много думала и, в конце концов, приняла решение продолжить лечение после долгих уговоров Джека. Пришлось экспромтом пройти через все стадии принятия и переступить через свое самолюбие. «Для маленькой крольчихи вроде тебя в тебе слишком много гордыни», — составил как-то ее личностный портрет Мелон. Постепенно она даже почувствовала себя лучше, сбросила камень с души и получила в распоряжение пару техник для снижения уровня стресса, но признаться себе в действенности сомнительных методов горе-психолога все же не решалась. Мелон, в свою очередь, преследовал свои цели. Смекнув, что может использовать Легоси в своих целях, гибрид решил ему подсобить. Сначала вотрется в доверие, промоет ему косточки, а потом можно будет расширить зону влияния и наладить контакт с более влиятельными зеками. Такими, как Норт, например. Конечно, молодому орлу далеко было до местного авторитета, но по таким сразу видно: далеко пойдет. Предпринимательская жилка есть, да и к тому же, по словам Легоси, его пернатый сокамерник уже вовсю готовит какой-то масштабный план побега. Останется только дождаться подходящего момента и войти в долю. Кроме выгоды, гибрида на самом деле заинтересовала эта сладкая парочка, и он решил какое-то время побыть сторонним наблюдателем, при этом по желанию действуя из-за кулис и влияя на дальнейший ход событий. Что будет, если один признается в чувствах, а другой того отвергнет? Мелон нашел себе личную мелодраму, которую он растянет на много сезонов. Хоть он и живет, по здешним меркам, в королевских условиях, все же ему здесь невыносимо скучно. «Помоги мне скрасить скуку, Легоси-кун, и тогда я помогу тебе». Сделка с дьяволом по воровским понятиям.

***

Хару шагает по вымощенному прямоугольной плиткой тротуару, стараясь не наступать на швы. Когда-то в детстве эта маленькая игра давалась ей особенно легко: ее ступни были совсем крохотными и идеально помещались на плитку. Но со временем она выросла, и теперь, чтобы не наступить, приходилось тщательно выбирать траекторию и ступать на носки. Крольчиха задумалась, была ли похожая игра у более крупных животных, ведь их ступни, по логике, должны быть еще больше. На самом деле, последний час она отвлекала себя как только могла, ведь в конце улицы ее поджидала студия, где у нее будут брать первое в жизни интервью. Сложно сказать, было ли это ее искренним желанием, или ее по итогу подбил Мелон, но один факт оставался неопровержимым: неделю назад крольчиха подала заявку на участие в так называемом проекте «Ждули», а вчера ей пришло электронное письмо с приглашением дать интервью. Всю неделю ее подбадривал Джек, и только благодаря ему она все еще держалась на ногах. — Мы с Черным желаем тебе удачи, — говорит пес в трубку, пока крольчиха тщательно выбирает подходящую траекторию и перепрыгивает через скользкие осенние лужи. — Коллот и Восс тоже переживают. И Мигуно, и Дюрхам…насчет них я не уверен. — Разве вы не собирались назвать его Легоси? Ну, я про жука. — Собирались, но я забраковал. Мы провели демократию, и по итогам голосования назвали его Черным. Он черный, глянцевый и красиво блестит на солнце, пришлю тебе сегодня фото в зверограм, — с энтузиазмом рассказывает лабрадор. Хару благодарит пса, уже успевшего стать ей хорошим другом, и оказывается у крыльца высокого кирпичного здания, где сегодня она впервые окажется под прицелом большого объектива. Крольчиха несмело входит внутрь, заполняет пару бумаг на ресепшене и попадает в оживленный зал, где снует куча работников с камерами и, судя по обилию различных принадлежностей для макияжа, валяющихся тут и там, гримируют участников. Из знакомых лиц она сразу заприметила барсука, который, завидев крольчиху, радостно помахал ей рукой и подозвал к себе. — Рад, что вы передумали, — продюсер вежливо протягивает руку растерянной школьнице и усаживает ее за один из диванчиков. — Прошу простить мне мою грубость, ведь прошлый раз я даже не представился. Меня зовут Иван, можете обращаться ко мне по любым вопросам, но не слишком глупым и не слишком часто… — Это все на вашей визитке написано, — крольчиха вовремя приостановила поток мыслей барсука, после чего тот прокашлялся и невозмутимо продолжил: — Сейчас вы с моим ассистентом прогоните речь, он тут уже кое-чего набросал. Пойдемте, я вас познакомлю, — не успев перевести дух, Хару поплелась за бобром и была представлена низенькому хорьку, который держал в руках огромную кипу бумаг, настолько, что его лица не было видно. Хорек пробормотал где-то из глубин бумаги что-то вроде «приятно познакомиться» и жестом велел крольчихе следовать за ним. — Вот так сразу? — несмело уточняет крольчиха, на что хорек ее успокаивает и говорит, что у них просто очень плотный график. «Но оклад здесь очень даже ничего, по крайней мере я не жалуюсь», — заверяет зверь, после чего, по злой иронии судьбы, моментально спотыкается о свою же ногу и разбрасывает огромный бумажный массив по полу. Писанина постыдно разлетается в разные стороны, падая под ноги занятых работников. — Ничего, мы называем это «небольшим профессиональным просчетом», — натянуто улыбается ассистент, при этом Хару замечает в уголках его глаз слезы. — Если я сейчас же все не соберу, меня лишат премии! — напускной оптимизм хорька продержался недолго, и он тут же уткнулся в плечо крольчихи и начал неистово рыдать. — Вам тут вообще платят? — с недоверием покосилась на него школьница и поняла, что легкой эта авантюра не будет.

***

Несколько кольцевых ламп ярко светят в лицо, и привыкнуть к ослепляющему потоку света не так-то просто. Хару сидит на крохотном барном стульчике — другой, видимо, под ее размер не нашли, и боится лишний раз пошевелиться. У нее на коленях — несколько помятых листов с текстом, который последний час крольчиха заучивала вдоль и поперек. «Никакой отсебятины, — сказали ей. — Все строго по сценарию.» — Как только мы впервые пересеклись с ним в школьном коридоре, влюбилась в него с первого взгляда, — декламирует Хару, при этом делая значительное усилие над собой, чтобы не закатить глаза. Все будет очень сильно приукрашено. Хару уже изучила форумы, на которых сидят ждули, и поняла, что многие зеки умело приседают на уши и очень красиво вешают лапшу. И что самое интересное, им охотно верят. Что движет такими женщинами — иллюзия стабильности или недостаток любви? Хару не была уверена, стоит ли ей ждать Легоси. Участие в шоу ради денег и хайпа — это одно, возможно, образ остепенившейся крольчихи, которая выбрала себе одну любовь на всю жизнь, пойдет ей на пользу, но вот настоящее ожидание — это совсем другое. После окончания пробных съемок ей предложили посмотреть, что получилось, но она отказалась. Самое интересное начнется позже, в прямом эфире, когда снимут пилотный выпуск. Сейчас Хару решила пообщаться с парочкой других ждуль, которые как нельзя кстати оказались на коридоре. Обе ей уже знакомы: одну из них, жирафиху, Хару заприметила еще возле колонии, а вторая, коренастая ежиха по имени Хиггси, недавно попалась ей на форуме. Они с Хиггси успели немного пообщаться в личке, и крольчиха уже примерно знала ее историю, но увидеться вживую, тем не менее, было приятно. — Это же Хару! — приветственно помахала рукой ежиха. Крольчиха подсела на один из стульев из экокожи и только сейчас смогла вблизи рассмотреть, какой же огромной была жирафиха. Ее шея тянулась до самого потолка и чуть ли в него не упиралась. Чтобы как-то поместиться, травоядной пришлось причудливо скрутить шею и сидеть в таком неудобном положении. — А вы так горб не насидите? — с сомнением взглянула на нее Хару. — Геморрой, милочка, страшнее горба. Его я ещё больше боюсь. Но если встану, тогда, боюсь, пробью потолок… Ох, как болит поясница! Боюсь, все-таки остеохондроз… «При чем здесь вообще геморрой, — скривилась Хару. — И почему у нее так много слова боюсь в каждом предложении…» — Хару, дорогая, познакомься, это Лэнси. Мы недавно познакомились, она тоже новенькая ждуля. А ещё не обращай внимания на ее странности, у нее иногда случаются обострения ипохондрии, — доходчиво поясняет Хиггси. — Как только я начала ждать, мое здоровье значительно улучшилось, — охотно вступает в диалог Лэнси. — Но завтра должны прийти свежие результаты анализов, ах, я так волнуюсь… — Лэнси в отношениях с хищником, — заговорщицким тоном уточняет ежиха. — Когда я в первый раз об этом услышала, то чуть не упала в обморок! — жирафиха охотно поддакивает и с опасением смотрит на такой близкий потолок, словно тот в любую секунду готов над ней посыпаться. Хару быстро почувствовала себя уставшей от эмоциональных всплесков Хиггси и невротичных замечаний Лэнси. Жирафиха то и дело причитала о своих неестественно больших коричневых пятнах на коже (которые вообще-то причитаются всем жирафам от рождения, но эксцентричная дама почему-то решила, что именно у нее эти пятна являются признаком какого-то редкого заболевания), а ежиха с особым пристрастием рассуждала о межвидовых отношениях, отчего ее иголки то вставали дыбом, то расходились в разные стороны, напоминая причудливый кактус. Обе ждули за жалких десять минут с лишком успели вымотать крольчиху и отбить у той всякое желание продолжать разговор, но ради приличия нужно было потерпеть еще немного. Наконец, после мучительно долгого разговора ни о чем, самки вспомнили о собеседнице и решили уделить и ей крупицу внимания. — Хару, дорогая, — берет ее за руку ежиха и начинает активно трясти. — Тебе обязательно стоит дождаться своего волчонка. Он хороший парень, вот увидишь, как выйдет, сразу остепениться и будет тебе ноги целовать! — Мне не нужно, чтобы мужчина ходил у меня под каблуком, — неприязненно кривится крольчиха. — И вообще, легко клясться в любви, когда ты за решеткой. Выбор-то у них невелик… — Что ты хочешь этим сказать? — обиженно хмурится ежиха. — Мой мне и стихи пишет, и песни посвящает…разве это не романтично?! Хару не стала дальше переубеждать ежиху. Очевидно, та очень хочет верить своим словам. В голове девушки все больше назревал диссонанс: если она не разделяет чувства других ждуль, то что она тут вообще делает? Что она, в конце концов, чувствует к Легоси? Кто знает, к каким выводам пришла бы ушастая, но тут ее поток мысли прервался каким-то громким треском, как будто огромное одеяло разошлось по швам, и за ним последовал оглушительный грохот. Крольчиха инстинктивно метнулась под стул, и Хиггси, пусть и с запозданием, последовала ее примеру. На животных откуда-то сверху посыпалась ядреная смесь из штукатурки и мела, и куски потолка застряли в колючках у медлительной ежихи. Некоторое время Хару не могла отойти от шока, но затем, слегка очухавшись, несмело выглянула из-под стула и увидела нечто ужасное: голова жирафихи Лэнси застряла в остатках потолка, и та беспомощно дергала лапами в надежде как-то оттуда выбраться. Периодически из дырки доносились сдавленные крики о помощи, и полосатая шея извивалась в разные стороны, как экзотический питон. — Ты как там оказалась?! — крикнула ей Хару, все еще не решаясь полностью выглянуть из-под стула. — Она чихнула и резко разогнула шею, — пояснила ежиха. — Думаю, нам стоит позвать на помощь. — Такое у меня уже бывало, — глухо отозвалась Лэнси откуда-то из глубин дырки. — Прошлый раз меня несколько часов вытаскивали.

***

Следующие пару часов и правда прошли в какой-то беспорядочной суматохе: сначала в коридор в панике вбежали Иван со съемочной группой, сделали пару кадров, видимо, на всякий пожарный, затем вызвали скорую и наряд МЧС. Чтобы не терять драгоценного времени, Хару отвели в кабинет, напоили валерьянкой и усадили повторять материал, заверив, что бояться нечего и нужно продолжать работу строго по графику. Так, умостившись на какой-то убогой деревянной кушетке, вся обсыпанная штукатуркой и терзаемая роем невеселых мыслей, ждуля попыталась отвлечься и с головой погрузиться в изучение текста. Так она и сидела, погруженная в работу, пока в дверь не постучали. Затем вошел сгорбленный опоссум, с тут и там торчащей из скомкавшейся шерсти соломой. — Вы за мной или как? — лениво подняла взгляд Хару. — Я все выучила наизусть. Хотелось бы уже побыстрее все отснять и пойти домой. Опоссум непонимающе на нее взглянул и растерянно пожал плечами. Низенький зверек был одет в потертый рабочий камзол и соломенную шляпу, которая практически скрывала два мелких запуганных глаза. «Из провинции», — сразу мысленно оценила девушка. — Вообще-то мне сказали ждать здесь, — зверь метнул взгляд на кушетку, и только сейчас Хару заметила, что у него в руках такая же гора бумаг с рукописным текстом. — Выходит, вы… — Да, я — ждун. А вы тоже снимаетесь в передаче? — Ждун? — переспросила Хару. — То есть, у вас жена в отсидке? — Возлюбленная, — вздохнул опоссум. Крольчиха оторопела от такого внезапного ответа. Почему-то ей тяжело было себе представить, чтобы мужчина дожидался женщину. — Да, не пристало мне такой дурью маяться. Я все понимаю. Мне все так говорят. Но любовь — злая штука, понимаете? Полюбишь и козла, как говорится… Хару не стала уточнять, выразился ли опоссум фигурально, либо же действительно влюбился в представительницу парнокопытных. Тем не менее, ей стало любопытно, как тот вообще докатился до такой жизни. — А вы не хотели…ну не знаю…найти себе любовь на свободе? — аккуратно начала крольчиха, однако тот резко вспылил и встал в оборону: — Чья бы корова мычала! И вообще… — А вы можете не только поговорками разговаривать? — раздраженно огрызнулась Хару. — Что дальше? За хорошим мужем и свинка господинка? Дареной кобыле в зубы не смотрят? — Вы… — вскипел от злости опоссум, однако вовремя взял себя в руки, достал откуда-то из-за пазухи особенно длинный стебелек соломы и стал нервно пожевывать. Затем собрался с мыслями и процедил: — Так что ж вы сами себе не найдете жениха на свободе? Или вы думаете, что вам можно, а мне нет, потому что я мужчина?! Так вот что я вам скажу, милочка: по крайней мере моя любовь настоящая! И будьте уверены, она преодолеет все препятствия! Хару растерялась от такого гневного и нефильтрованного ответа. Ей просто-напросто стало интересно, ведь она с таким раньше не сталкивалась, а ее уже облили помоями с ног до головы. — Я знаю, что вы меня осуждаете! — продолжает ждун. — Все осуждают! А таких, как вы, только жалеют да говорят, какие вы бедные и несчастные. Разве я неправ?! Крольчиха задумалась. Действительно, ее за ее выбор никто еще не осуждал. Джек, остальные псовые, ждули с форума, даже Мелон — до сих пор все ее только поддерживали и старались всячески помочь. Только сейчас Хару осознала, что ее, в общем-то, совсем не оставили одну в трудной ситуации, как она до этого думала. Первое время ей было и страшно, и одиноко, но теперь у нее появилась какая-никакая опора. Поэтому она не нашла, что ответить опоссуму, а лишь стыдливо уставилась в пол, на свои белые от штукатурки ботинки. — То-то, — самодовольно заключил соломенный, уже чутка подостыв. — Вам не понять, каково в нашем мире быть травоядным мужчиной. «Да ты что», — мысленно передразнила его Хару, однако уже без прежней самоуверенности. Сейчас что-то в ней дрогнуло. Она ведь и сама поначалу усмехнулась: как так, добровольно стал ждуном? Однако теперь ей стало ясно, что она и сама подверглась стереотипному мышлению. Если так подумать, то преданно ждать свою любовь до самого конца — дело, как ни крути, благородное. Вне зависимости от пола. — Извините, — наконец, выдавила из себя школьница. — Ничего, — отмахнулся зверек. — Вижу, вы еще молоды. Ну ничего, подрастете и поймете. У вас еще вся жизнь впереди. — А вам вообще сколько? — недоверчиво покосилась на него Хару и только сейчас заметила, как же много все-таки из него торчит соломы. — Вы что, прямиком с фермы? — не удержавшись от еще одного язвительного комментария, выпалила крольчиха. — Я работаю на закладке сена, — пояснил опоссум. — Денек сегодня и правда выдался непростой. Целый день сгружали ящики… — Понятно, — вздохнула Хару. «Заочники» понемногу разговорились. Несмотря на свою вспыльчивость, опоссум по имени Рут оказался неплохим работящим парнем, и было ему вовсе не за сорок, как изначально решила крольчиха — он был всего на десяток лет старше Хару и недавно закончил агротехникум, просто тяжелая работа с малых лет дала о себе знать и тяжким бременем отпечаталась на уставшем лице зверька. Возможно, его странная привычка поучать тоже взялась из особого деревенского воспитания. Оказалось, он тот ещё балабол, и Хару вскоре снова почувствовала усталость. Рут рассказал ей, что пытался искать других ждунов, но таких нашел не больше четырех по всей стране. «Когда-нибудь я получу высшее образование», — заверяет Рут. «Все юристы — проходимцы и преступники», — отвечает Хару. Некоторое время животные сидят молча. Наконец, работягу вызывает менеджер. Немного потоптавшись в дверях на прощание, Рут исчезает в коридоре, и крольчиха вновь остается в одиночестве. «Ждун, чтоб его». На полу до сих пор валяются ошметки сухой травы и кусочки дерна. Спустя какие-то полчаса вызывают и Хару. Путь к студии лежал через недавнее место происшествия: все следы разбоя были убраны, Хиггси и Лэнси, наверное, уже разошлись по домам, и лишь ленивая уборщица несмешно размазывала грязь по полу. Хару провели под руку, отмыли, навели марафет и отсняли ещё парочку дублей. — Мои родители против наших отношений. Сестра вообще говорит, что я дура. Подождите! — то и дело крольчиха отходит от сценария, забывая говорить по заготовкам. — Какая именно? У меня их вообще-то двадцать! — По сценарию вы — единственный ребенок в семье. Чтобы подчеркнуть трагичность положения, — поясняет режиссер. — Вы что, кроликов только на картинках видели?!

***

На завтра запланирована встреча с приглашенным психологом. Хару не собирается всерьез воспринимать сказанное специалистом с проекта, ведь у нее уже есть Мелон. После всего пережитого сегодня ей захотелось поведать ему о своих приключениях. Пожаловаться, поныться в жилетку. Что-то такое. Или, может, лучше сначала позвонить Джеку? Несмотря на то, что вся заварушка, по сути, произошла из-за Легоси, сам волк сейчас заботил крольчиху меньше всего. Она даже почти перестала о нем вспоминать. Время на репетиции, отведенное Хару кончается, после нее заходит молодая шакалиха. Телепередача будет состоять из нескольких выпусков, в каждом из которых одной из семи главных героинь, в числе которых были уже известные крольчихе Хиггси и Лэнси (плюс ждун опоссум), будет уделен определенный кусок времени — в зависимости от зрительских симпатий. Именно поэтому съемки не двинутся дальше двух первых выпусков, пока медиа-специалисты как следует не изучат отклик пользователей в соцсетях. Все как в реалити-шоу. Со временем ждули начнут выбывать по одной, пока не останется одна победительница. Какой приз получит крольчиха в случае победы, она пока не знала. Возможно, больше свиданий, а может, Легоси смогут скостить срок? "Надо будет почитать контракт", - подумала крольчиха. Однажды такой проект уже запускали, но тогда каждой героине был уделен отдельный эпизод, что не каждому пришлось по душе — ведь истории многих были похожи друг на друга, отчего со временем сюжет становился все более предсказуемым. Здесь же краткой биографии участников будут посвящены лишь первые выпуски. Дальше — интриги, скандалы и соревнования за долгожданное свидание с возлюбленным. Все это прописано в трудовом договоре, однако Хару об этом ещё не знает. Никто не предупредил ее, что нужно внимательно читать трудовой договор.

***

Первые съемки оканчиваются, и Хару с шакалихой последние покидают площадку. Та недобро на нее косится, пока они смывают макияж в костюмерной под ярким светом кольцевых ламп. — Чего уставилась? — не выдерживает в конце концов крольчиха, крайне раздраженная таким повышенным сегодня нежеланным вниманием со всех сторон к своей персоне. Как будто никто никогда не видел такой белой шубки. Или школьницы-ждули. Хотя по кроликам, особенно белым, вообще трудно определить, бабка перед тобой или молодая девушка в расцвете сил. Даже когда они седеют, то все равно остаются белыми. Короче говоря, Хару понятия не имела, чем она всем так резко стала интересна. — Отвали, — скалит пасть шакалиха, отчего где-то в глубине кроличьего мозга просыпаются древние травоядные инстинкты, заставляющие ее бежать при виде оголенных клыков. Но от кого, от этой облезлой замухрышки? Уж точно нет. Не сегодня. — Сама же на меня пялишься. — Сдалась ты мне, — отмахивается Хару. — Ты вообще знаешь, кто мой отец?! — И кто же? Наверняка какой-нибудь зек. — Вот именно, что зек! А ты сечешь, дорогуша. Короче, заруби себе на носу: ко мне не лезь, а то сожру и не подавлюсь. Поняла? А не я, так батя выйдет и пустит твою шубку себе на тапки. — Да я на тебя за такое могу в суд подать, — ничуть не испугалась Хару, отчего шакалиха оскалилась ещё агрессивнее. Атмосфера бы так и продолжила накаляться, если бы их перепалку не прервал телефонный звонок. Звонил Джек. — Эй, ты обещала позвонить, когда закончатся съемки! — взволнованный голос пса послышался в динамике. — А уже, на минуточку, девять часов вечера! — Знаю, знаю, — устало вздыхает Хару. — Пришлось немного задержаться. Услыхав весь их милый дружеский разговор, шакалиха презрительно хмыкнула и поспешила выйти. Немного помедлив, вышла и Хару; пройдя по коридорам и минуя ресепшн, она, наконец, оказалась на улице — долгожданная свобода. Неужели, и ей когда-нибудь придется всерьез работать? А что, если ее работа будет как у того непутевого ассистента, и она будет загибаться на ней каждый божий день? «Это хуже, чем тюрьма», — невесело подумалось крольчихе. Вслед за этим она немного подумала и о Легоси, после чего пришла к одному неутешительному, но очень четкому и ясному выводу: «Хорошее дело браком не назовут».