Мы все будем в наушниках

Первая суббота июня       Арсений любил субботы. По субботам питерская толпа не шагала одним депрессивным потоком на работу, а превращалась в радостную выходную массу, вальяжно перетекающую по устьям улиц.       Он вошёл в своё любимое кафе — настолько любимое, что заслужил в нём именную чашку постоянного посетителя. Не изменяя себе, он взял её со стенда и направился к кассе.       — Флэт уайт. Миндальное. Здесь. У вас в прошлый раз был прикольный эфиопский бленд, мне понравился. Можно его? — и, получив кивок от симпатичного баристы, приложил карту к терминалу.       Сегодня, как и каждую субботу, здесь было тихо и уютно. Он поболтал с баристой про очередное откопанное на Нетфликсе, забрал у него чашку и направился к окну: только там к этому часу остались свободные места. Редкое северное солнце как раз взошло достаточно высоко, чтобы его лучи сквозь крыши узкого переулка смогли добраться до деревянного стола, растянувшегося по всей длине окна. Тёплая погода стояла уже вторую неделю подряд, и Арсения, после бесцветной унылой весны, это чертовски радовало.       За столом сидела знакомая спина.       Он заметил этого долговязого парня с непослушными кудряшками несколько недель назад. Тот со своим ноутом обычно сидел в другой части кафе за маленьким круглым столом, закутавшись в худи и натянув капюшон. Сосредоточенно смотрел на экран, иногда, не глядя, брал свой стакан и делал маленький глоток. Он хмурил лоб, трогал чёлку, порой грозно смотрел по сторонам, надувал ноздри, поправлял наушники и возвращался к делам.       Чаще всего он выглядел довольно отталкивающе, но не из-за лица, которое оставалось милым, даже когда на переносице прорезались гневные морщины. Он явно не хотел ни с кем общаться. Поэтому Арсений наблюдал за ним издалека, сидя у окна вполоборота и делая вид, что читает.       Но однажды тот вдруг улыбнулся чему-то в своём компьютере. От такого яркого контраста у Арсения внутри что-то щёлкнуло, и он стал ждать этих редких улыбчивых моментов.       Это случилось пару недель назад. А сегодня этот парень расположился там, где обычно сидел Арсений.       Он смотрел в свой экран и нервно стучал пальцами по столу.       — Можно тут сесть? — спросил Арсений, поставив свою чашку на стол рядом.       Парень резко повернулся к нему и, недовольно взглянув исподлобья, громко спросил:       — Что?!       Потом стянул наушники на шею, прокашлялся, и сказал уже нормальным голосом, но не меняя выражения лица:       — Что?       Арсений даже слегка испугался, но повторил:       — Сесть. Можно тут?       Парень пожал плечами.       — Ну да.       Арсений осторожно присел рядом. Парень снова уткнулся в компьютер. Как только он взялся за наушники, Арсений поторопился задать ещё один вопрос:       — Работа? — он махнул рукой на ноут со столбцами цифр на экране.       — Да, — кивнул парень не глядя.       — А чем ты занимаешься?       — Анализ данных, — он так и не оторвал взгляда от своих таблиц.       Арсений подумал, что тот явно не настроен на общение, пожал плечами и потянулся к рюкзаку за книжкой. Ну, нет так нет.       Он раскрыл «Радикальную прямоту» на последнем загнутом уголке и, только попытавшись прочесть первое предложение, услышал:       — А ты?       — Что? — переспросил он, подняв глаза на парня.       Тот пристально смотрел на него, продолжая хмуриться.       — Ты чем занимаешься?       — Я в эйчар работаю.       — Мхм, — ответил парень и отвернулся к компьютеру.       Арсений поторопился закинуть ещё один крючок:       — Обычно мне отвечают, что это женская работа.       Парень посмотрел на него недоумённым взглядом.       — Для того, чтобы нанимать людей и заботиться об их рабочих условиях, нужны женские репродуктивные органы?       Арсений усмехнулся.       — Ты прав, не нужны. Мне бы так папе ответить десять лет назад. Я Арс, кстати.       — Я… Антон.       — Приятно, — Арсений протянул руку.       Антон, чуть помедлив, протянул свою в ответ, пожал, и как будто помрачнел ещё больше.       — А ты, типа, серьёзно? Прямо сейчас работаешь? — спросил Арсений.       — Да.       — В субботу?       — У меня удалёнка и нет определённых рабочих часов.       — И как тогда оценивается твоя работа?       — По объёму и качеству выполненного.       — И тебе платят за объём?       — Нет, у меня фиксированный оклад.       — То есть у тебя нет нижней планки выполненного за месяц?       — Ну проекты же разные бывают. Невозможно оценить, сколько времени нужно потратить на создание стандартного отчёта, потому что нет стандартного отчёта. Это зависит от большого количества факторов.       — Но тогда получается, что ты можешь сделать один отчёт быстро, а сказать, что делал его дольше. И работать меньше, но получать ту же зарплату?       — Ну… — Антон задумался, — да, наверное. Но зачем?       — Чтобы было больше времени на себя.       — Я работаю ровно столько, сколько могу дать этой работе. Я же говорю, у меня нет рабочих часов. Если я устал, я заканчиваю. Если я не могу сегодня работать, я не буду.       — Короче, ты наёбываешь свое начальство?       — В смысле? Они знают. Это политика компании.       Арсений не верил своим ушам.       — Это же противоречит любой логике.       — Это противоречит логике индустриализации и капитализма. Но человечество идёт вперёд.       Антон залпом допил свой почти нетронутый латте и, закрыв крышку ноута, принялся его запихивать в рюкзак под столом.       — Ты уходишь уже?       — Я должен был поработать, но теперь работать не могу, поэтому пойду домой и займусь чем-нибудь ещё.       Чёрт. А вроде бы шло нормально. Или нет. Он какой-то совсем не доброжелательный. Но такой красавчик. Ещё бы понять, что там с ориентацией. Лицо же каменное.       — Слушай, — Арсений слегка дотронулся до предплечья Антона, — запиши мой номер. Или свой дай. Я хочу как-нибудь поговорить ещё о твоей работе. Вторая суббота мая       Ненавижу субботы. Ненавижу этот город. Столько народу, и все куда-то идут, как стадо. Еле добрался. Так. Пахнет нормально. Есть, где сесть. Так. Что взять, чтобы просидеть здесь часа три и на тебя не косились? Латте и… Зачем он меня спрашивает, какая смесь? Можно просто кофе? Чтобы в нём был кофеин? Хорошо, сингл ориджин. Спросил, что к кофе. Блядь. Почему здесь так много всего? Точно не печенье, оно будет крошиться. Не пончик, он жирный, потом вся клавиатура будет в нём. Не вот эта хуйня в сиропе. Как она называется? О, вот есть кекс. Фисташковый. Спасибо. Так, теперь можно сесть. Вот тут. Стул нормальный, не жёсткий. Розетка есть. И спиной к стене можно повернуться. Где у них пароль от вайфая? Ага, вот, на доске. Так. Зовут. Сейчас, только бы не расплескать. Получилось. А, нет, блядь, стол шатается. Где салфетки? Где они лежат, чтобы не ходить опять к нему и не спрашивать? А, вот, слава богу. Так. Вытер, можно сесть, наконец, и выдохнуть. Ну окей, нормально здесь. Хорошо, что я отзывы почитал заранее. Всё, наушники, и работаем. Блядь, ну зачем так хлопать дверью? И по телефону так громко разговаривать в общественном месте? Спасибо, что закончил. Спасибо, что рядом не сел. Бля, он «Атомные привычки» читает. Ничего более бесполезного не нашёл? Всё, работаем. Третья суббота мая       Так. Другая бариста. Не спросила про смесь, спасибо. Так. Кекс мне в прошлый раз понравился, но его нет. Остальное меня пугает. Просто возьму кофе и всё. Так. Блин, кто-то занял моё место. Рядом свободно. Не такой хороший угол. Но тоже нормально. Терпимо. И стол не шатается. Зовут. Берём. Несём. Смотрим под ноги. В кофе лебедь. Как они это делают? Так. Гугл. Рисунки в кофе. А, «латте-арт» это называется, точно. Так. Типа так, так, сюда и вот так. Ага. Понял. Наушники, работаем. Да блядь, опять громко дверью хлопнули. О, это тот с прошлого раза. У него тут ещё и постоянная чашка? Этот точно знает, какую смесь просить. Спасибо, что не трещит по телефону как тогда. Опять читает. Что в этот раз? Кавасаки какой-нибудь? А, нет. «Камера обскура». О-на чи-тает в метро Набо… блядь. Теперь же не отстанет. Как он книжку красиво держит… Пальцы такие длинные у него, конечно. Я сижу около верё… Блядь, отъебись, Земфира. Руки очень красивые. Что там на футболке написано? «Go vegan, eat pussy». Ну я понимаю, конечно, почему это типа должно быть смешно, но это же неправильно. Шутки про оральный секс должны быть про каннибализм… Так, не отвлекаться. Работаем. Блядь, что там ещё прислали? А, это от Макара. Значит, мем с котятами. Да, так и есть. О господи, какая милота. Так. Почему эта, справа, которая заняла МОЁ место, так громко жуёт, что мне через наушники слышно, и почему у неё телефон не в тихом режиме? Ты ведь в общественном месте. Думай о других. Я же вот думаю. Неужели так сложно? Ааааааааа. Ну заткни ты свой телефон, он пищит каждые десять секунд. Так, кофе. Остыл уже. И живот теперь болит. И жарко. Почему мне жарко? В прошлый раз так не было. И подмышка чешется. Так. Не стучим по столу, а то эта справа косится. Не смотри на неё, смотри в другую сторону. А там он. У него, кажется, голубые глаза. Хотя отсюда непонятно. Может и зелёные. Или серые. Светлые. Очень светлые. А волосы тёмные. Мне такое почему-то очень нравится. Прямо цепляет. Кажется, у меня привстал. Блядь, блядь, блядь, он на меня посмотрел. Я работаю. Работаю. Нет, я не могу больше работать. Почему у него такие узкие джинсы? Как он в них ходит? Как он в них сидит? Это же неудобно. Давит же на всё. Фу бля, как неприятно. Как будто сам надел. И блядь, жарко. Почему так жарко? А, чёрт, и комп разрядился. Так, где здесь розетка? Ну конечно же, она её заняла. А, и неудивительно, что мне жарко. Сижу прямо у радиатора. Пора домой. Опять не получилось поработать по-человечески. Дурацкая идея вообще. Если Макару в кафе работается хорошо, то это ещё не значит, что мне должно понравиться. Зачем вообще выходить из дома? Четвёртая суббота мая       Опять этот слащавый бариста. Сингл ориджин, ага. И кекс. Сегодня есть кекс. Это хорошо. И место моё свободно. Прекрасно. Садимся. Встаём. Берём. Не расплёскиваем. А, чёрт, я опять забыл, что этот стол шатается. Салфетки-салфетки. Кончились. Опять к нему идти. Можно салфеток? «А я разве не положил?» Хуй с тобой. Не надо мне твоих салфеток. Кажется, у меня что-то в сумке завалялось. Ага, вот упаковка. Всё. Вытерли. Наушники. Работаем. Интересно, а этот с книжками придёт сегодня? В прошлый раз пришёл в 11:47. В позапрошлый я не заметил. Ладно. Работаем. Уже 12:01. Его нет. Ой, вот он пришёл. 12:08. Так, постоянная кружка. Третий ряд, раз-два-три-четыре-пять-шестая справа. Садится туда же. Что мы сегодня читаем? «Почему. Руково...» Что? Так. Гугл. Ааа, «...Руководство по принятию решений». Про причинно-следственные связи. Вот это полезно. Развивается. Значит, не дурак. Но такие узкие джинсы… Господи, как же, наверное, неудобно. О, а что это? У него радужные носки? А как же тогда «Go vegan eat pussy»? Бисексуал. Да? Так ведь? Идеальная стрижка, ходит в хипстерское кафе, носит радужные носки. Непонятно. Соцсети! Надо его найти. Как его найти? Грайндер! Нет, в Грайндере нет. Хорнет. В Хорнете нет. В Тиндере я заебусь свайпать. О, я же могу проверить как его зовут. Так. Как мне подойти к стенду с этими чашками, чтобы не вызвать подозрений? Там рядом витрина с блендами. Сделаю вид, что я на них смотрю. Встаём, подходим. Капюшон надели. Смотрим. Опять этот бариста таращится на меня, «вам помочь?» весь. Да уйди ж ты уже со своей культурой обслуживания. Нет, спасибо, просто смотрю. Улыбаемся. Шаг назад. Быстро смотрим влево.       Арс.       Так. Где искать? ВК? Фейсбук? В Фейсбуке ужасный поиск. Блядь, носок перекрутился, давит швом на мизинец. Кажется, натёр. Сука, больно. Так. Здесь не буду искать. Или можно? Кому-то видно мой экран? Вот этим справа может быть видно. Так. Так. Так. Поработать, а потом поискать? Нет. Я так не смогу. Сворачиваемся. Доедаем кекс. Быстро. Кофе допиваем. Выходим. Блядь, почему такое яркое солнце? Я специально переехал из Воронежа в Питер, чтобы не было так много солнца! И почему я забыл солнечные очки? И почему так много людей? Суббота, вам никуда не надо, сидите дома и отдыхайте! Так, идём. Почему все идут как попало? Как же вы меня достали! Так, обгоняем этого. Влево. Ну куда и ты попёр влево? Ещё раз влево. Хорошо, вправо. Снова влево, и попилили. Почти дома. Блядь, да что же вы останавливаетесь посреди тротуара? Решили остановиться — остановитесь в стороне, не вставайте резко. Почему так сложно подумать о других? Я же думаю. Блядь, почему же такой затхлый запах в подъезде? Не дышим. Ключ-ключ-ключ-ключ-ключ, где мой ключ? Вот. Всё, дома. Дышим. Джинсы снять, худи снять, футболку снять, руки помыть и под одеяло. Всё, всё, всё, так лучше. Дышим. Дышим.       Дышим.       Так лучше.       Зачем я туда опять пошёл в субботу утром? Не пойду больше. Так. Комп. Ищем. Арс — это что? Арсений? Допустим. Санкт-Петербург. Сколько ему лет? От тридцати до сорока. Пять тысяч человек. Ну, поехали. Не похож, не похож, не похож, тоже, тоже, тоже. Без фотки открыть проверить? Давай. Не похож, не похож, не похож. Следующая. Что там под пустой фоткой? Пустой профиль. Так. Не похож, не похож. Ой. Вот он. Так. Тридцать шесть. Очень красивый. А что с фотографиями? Почти всё под замком. Только какие-то многотеговые поздравления трёхлетней давности. Четыреста тридцать семь друзей. Зачем закрывать свой профиль, если у тебя и так почти полтысячи друзей? Хотя, может быть, у него тоже ограниченные настройки приватности, как у меня.       Арсений. Арррррсений. Аррррррссссс. Первая суббота июня       Господи, вот обещал же себе больше этого не делать. Почему у них сегодня пахнет горелым? И так жарко. Так. Латте. И… нет кекса. Ладно. Чёрт, уже заняли мой стол. И соседний. Ну блядь. Надо было раньше прийти. Надо было рюкзак положить. Только у окна места остались. Ладно. Так. Тут и розетки нет. Буду следить, может с моего уйдут. Хотя там тоже чел с компом, он вряд ли свалит в ближайшее время. Господи, как же меня всё бесит сегодня. И какой неудобный стул. И солнце прямо в глаза. И стол липкий какой-то. И бирка эта от новой майки, сука, впивается в шею. Вот я идиот, надо было отрезать. И все ходят сзади и бубнят у меня над головой. И экран видно всем. Ненавижу, когда экран вот так вот открыт, просто ненавижу. Что там за движуха справа, блядь, почему нельзя тихо посидеть? Они ещё и хотят чего-то…       А.       Чёрт.       Это же он.       Что он говорит? Я не слышу. А, я же в наушниках. Что? Сесть рядом? Конечно. Так. Пальцами не стучим. Наушники надеть обратно? Оставить? Надеть? Он просто так сел? Или… Работаю? Работаю. Пытаюсь работать. Как я могу работать, когда… Чем занимаюсь? Чем-чем. Примус починяю. Анализирую данные. Отворачивается. Берёт книжку. Чёрт, чёрт, чёрт. Так, что сказать? Спросить что за книжка? Я и отсюда вижу, что что-то про лидерство. О. Спрошу тоже, чем он занимается. Эйчар. И что теперь с этим делать? Что-то еще спросить… Что? Женская работа? Он издевается? Чёрт, я чуть не сказал «Ты пиздой людей нанимаешь, что ли?» Как же жарко. И солнце прямо в глаза. Что-то про папу… Он представился. Я же уже… А, чёрт, я же ещё типа не знаю, как его зовут.       Рука.       О боже, какая нежная и крепкая рука. И вблизи ещё красивее.       Приятно? И мне приятно. Прямо в шею отдает. И не только в шею. Чёрт.       Так, он продолжает разговаривать. Смотри ему в глаза, придурок, а не вбок. Вопросы о работе. И стандартные глупые вопросы про удалёнку. Почему людям так сложно принять концепцию труда не по заводскому гудку? О господи, он меня ещё и шеймить будет? Этот любитель селф-хелп книжек для пафосных менеджеров среднего звена. Я только сам себя шеймить перестал. Нет уж, до свидания. Пойду домой. Всё равно тут неуютно. Что? Номер? Чтобы о работе поговорить? Он издевается? Номер ему. Иди на хуй. Первая суббота июня       Антон помотал головой, взял рюкзак и вышел.       «Какой странный, — подумал Арсений. — Ну, нет так нет».       Он открыл книжку, продолжил читать, и уже допил последний глоток кофе, когда телефон завибрировал. Два уведомления из ВК. Добавление в друзья и сообщение.       Антон. «Извини, что я так быстро смотался. Я просто неважно себя чувствовал. Мы можем поговорить о моей работе».