Можно прикоснуться к тебе?

Правильно говорят, видишь цель — не видишь препятствий. Но знаете, с чего всё начинается? С мысли, с идеи, с варианта; начинается напряжённый мыслительный процесс, в котором раскрывается основная концепция и прикидывается вероятный результат. И уже тогда по ходу дела начинаешь осознавать, в действительности ли тебе это нужно, хватит ли имеющихся качеств для достижения желаемого. И лучше бы Вокс оборвал мысль на начальной стадии, уничтожив всё на корню. Но нет. Он злится, пускает когти в очередной раз в стол, когда замечает на камерах Аластора. Была бы одна диллема, если бы не тот факт, что этот радио-олень периодически соглашается выпить с постояльцами отеля, позволяет им подойти ближе, расположиться на соседнем стуле или же вовсе диване, впуская в непринуждённые расслабленые беседы свой чертовски приятный смех без привычных помех. Но ситуация достигает апогея, заставляет монитор едва ли не пищать от сбоя в системе, потому что Вокс видит, как отродье Люцифера _касается_ Аластора — его изящной руки с выпирающими костяшками, длинными пальцами и соблазнительно острыми когтями. Аластор под алкоголем, на экранах можно рассмотреть его блядский румянец на щеках. А Вокс под невыносимой агрессией и сбоем своей плоской системы. — Ох, Аластор, — неоновые пальцы с некоторым трепетом касаются одного из мониторов отслеживания, на котором отображён радио-демон, — если бы я только мог.. — пальцы практически горят от ощутимого электрического напряжения и вскоре сжимаются в кулак. Это за областью фантастики, невозможного и до абсурдности смешного. Но теле-демон представляет. Представляет, как Аластор присоединяется к команде VVV, как они вечерами проводят время вместе, как деловые (а может и не только) партнёры, как он позволяет прикасаться к себе. Сюрреалистично, не так ли? Но из головы не выходит это предательское начало: "А что, если...". А что, если Аластор согласится выпить с ним? Вероятность положительного ответа равна примерно нулю, учитывая их взаимоотношения. Вокс корит себя за это сам, ведь понимает, что это одна сплошная глупость, но продолжение желанной мысли, её кульминация... заставляют плоский экран отчаянно покрываться румянцем. Гордость Оверлорда ненавидит его за такие мысли, но другая, глубоко спрятанная от посторонних глаз, сторона так и кричит о том, что готова буквально на всё, если удастся хотя бы мимолётно коснуться объекта своей многолетней нездоровой одержимости. И по итогу во внутренних противоречиях побеждает, пожалуй, самая безрассудная, глупая сторона, которая непроизвольно вселяет надежду, которой быть и в помине не должно. . . . Это был джаз-клуб. Теле-демон с самого начала чувствует себя, как не в своей тарелке — постоянно озирается по сторонам, реагирует практически на любой издаваемый звук, переминает свои когтистые пальцы, тупит взгляд в пол и... Считает. Мысленно считает каждую секунду и минуту с того момента, как должна была произойти до глючащих процессоров желанная встреча. Быть может, он наложал и голосовое сообщение с предложением выпить хороший виски под фон джазовой музыки просто-напросто не дошло до микрофона радио-демона? Или же он прослушал его, но проигнорировал? Или же... Точно, Вокс, а на что ты вообще надеялся? — Долго ждал, мой старый приятель? — внезапно, как гром среди ясного неба, раздаётся до боли знакомый привлекательный голос с помехами; теле-демон едва ли не подскакивает с места, широко распахивая свои глаза. Он действительно не спит? Аластор пришёл? Собрать мысли в кучу в такой момент становится сложно даже для телеведущего, но он нервно теребит пальцами свою бабочку на шее пару секунд, что кажется сейчас тяжёлым балластом, и только после разворачивается на барном стуле, демонстрируя свою лёгкую улыбку. Плевать на то, сколько он ждал. Разве это имеет значение, когда тот всё же пришёл? Смотреть на Аластора не в экранах отслеживания гораздо интереснее. Выступающие морщинки под глазами, алые пряди с тёмными концами, обрамляющие изящные черты лица демона, раздражающая, но в то же время привлекательная улыбка и, конечно, глаза, но, скорее, даже взгляд — взгляд именно Вокса, всё его внимание обращено исключительно к нему, отчего процессоры едва не нагреваются от мысли об этом. — Вижу, не сдержался, — констатирует факт радио-демон с глухим смешком, когда замечает на барной стойке практически выпитый бокал, кажется, виски. — Тебя слишком скучно ждать, — наконец-таки подаёт голос телеведущий, собирая мысли в кучу; ему всё ещё нужно держаться стойко, а не вести себя, как чёртов девственник на первом свидании, — мог бы не опаздывать. — Мог бы вообще не приходить! — с поддельной радостью лепечет Аластор в ответ и ударяет своей тростью-микрофон об пол, внезапно растворяясь в своих тенях. У Вокса что-то проваливается в грудной клетке и он поддаётся резко навстречу, словно желая рискованно схватить чужое запястье, остановить и не дать возможность уйти. Неужели он так сильно оплошал в словах?.. Взгляд утыкается в пустоту, а посторонние звуки остаются фоном. — Долго ещё будешь там стоять? — раздаётся весьма ленный и скучающий вопрос уже за спиной теле-демона, отчего последний вздрагивает, но чувствует большое облегчение. Вокс старается сдержать поток своих импульсивных слов, действий и просто садится рядом с алым демоном, однако через один стул между ними, сохраняя какую-никакую дистанцию. Аластору всегда нравилось издеваться над окружающими или же просто наблюдать за их страданиями, в особенности над Воксом, потому что его система особо по-забавному реагирует каждый раз. Этот вечер не стал исключением, но, пожалуй, на некоторое время можно забыть об их привычных передрягах и просто расслабиться, разве не за этим они здесь собрались? Пушистое ухо шевелится, слегка дёргаясь, когда слышит излюбленную джазовую мелодию. Аластор обожает джаз и виски — именно по этим двум причинам он здесь изначально. — Бармен, наведи пару бокалов виски со льдом и после не забудь повторить, — достаточно статным и вежливым голосом просит телеведущий, после чего вновь возвращая всё своё внимание на Аластора. Аластор, кажется, уже без алкоголя готов и петь, и танцевать, судя по его довольной улыбке, прикрытым глазам, слышимому мычанию в ритм музыки и его покачивающейся стопе. Выглядит обворожительно, Вокс готов молчать и просто любоваться им, раз уж трогать запрещено. Хотя прикоснуться к нему – одно из главных желаний этого вечера. — Не находишь странным, что тебя интересует моя компания, мой старый приятель? — как бы невзначай интересуется соуправляющий отеля, кончиком языка пробегаясь по своей нижней губе после глубокого глотка алкоголя и всматриваясь в отражение бокала. Вокс, глядя на этот жест, чуть не заёрзал на месте. Соврать даже самому себе не получится. — Не находишь странным и глупым идею искупления? — ответ вопросом на вопрос, некая стрелка, а также в некоторой степени... ревность. Если бы не отродье Люцифера и её отель, то, быть может, между ними сложилось бы что-нибудь по-другому? Со стороны Аластора слышится смешок, он снова смакует виски и, к сожалению телеведущего, не смотрит на него. — Нравлюсь? — и на этом вопросе процессоры Вокса начинают значительно нагреваться, вступая в сильное противоречие. Его взгляд цепляется за одно поджатое к макушке, на вид мягкое, ушко и после же приковывается к щекам, на которых отчётливо виде румянец из-за действия алкоголя. Грешно упоминать в Аду о Боге, но по-другому не выходит. Вокс еле сдерживает себя от того, чтобы сорваться с места, провести когтями по бёдрам алого демона и насильно прижать его к барной стойке, сокращая всю возможную дистанцию. Да, чёрт возьми, да. — Нет, — спустя некоторое молчание отвечает теле-демон, после чего улыбка Аластора становится ещё шире. Они оба знают, что он врёт. Даже молчание было бы куда правдивее, чем такой ответ. И Аластора, несмотря на его уже едва хмельное состояние, это раздражает. Неужели гордость шоумена сломлена не до конца? Звучит как повод исправить. Радио-демон делает неторопливый глоток виски, поворачиваясь корпусом непосредственно к своему оппоненту, и носком своей обуви, словно случайно, задевает нижнюю часть чужой ноги. Реакция не заставляет себя долго ждать, отчего губы кривятся в ухмылке — да, издеваться над Воксом действительно отдельный вид удовольствия. Это как махать перед голодной собакой костью, гадая, сорвётся ли она или нет. Занимательное зрелище! Аластор допивает остатки, поджимая свои мягкие уши к голове. Это выглядит настолько невинно, что у Вокса едва ли не чешутся руки в желании сжать их и любовно огладить. Кто-то из постояльцев отеля уже удостоился подобной чести. Чёртова Принцесса и её отель! В грудной клетке возникает укол ревности и обиды, потому что Аластор не позволит прикоснуться к нему таким образом именно _Воксу_ . Но происходит что-то невообразимое. Аластор, не открывая глаз, молча склоняет одно своё пушистое ушко в сторону телеведущего. Это намёк? Это значит можно? Это молчаливое согласие на не озвученный вопрос? Как это расценивать? Вокс тянет руку, но на полпути останавливается. Боится. Боится, что радио-демон вновь покинет его или же перед этим низко опустит его, как и всегда, и смешает с грязью. — Аластор.. можно прикоснуться к тебе? — даже вопрос звучит неуверенно, из-за чего теле-демон ненавидит себя. Ему действительно хочется хоть раз получить положительный ответ от Аластора, а не привычный плевок в душу. Но, вероятно, это за гранью реальности и из области исключительной фантастики. — Можно. И этот ответ словно срывает Вокса с цепи.