Засияй, как первая звезда

— Доктор Рацио, смотрите! Начинается! — Робин слегка запрыгала на месте и потянула спутника за рукав рубашки. Рацио было откровенно не интересно. Сестра его старого друга Сандея периодически нуждалась в компании, и мужчина по долгу дружбы любезно водил её куда она захочет. Сандей был человеком не простым — если, конечно, вообще был человеком, а не низвергнутым за алчность и прочие грехи ангелом — но они с Рацио нашли общий язык, познакомившись ещё в школе. Рацио сразу привлёк пытливый ум Сандея, а он такое уважал, так они и спелись. А теперь бедному учёному приходится таскаться с его всеми покинутой младшей сестрой. Безусловно, Робин была золотком, но вот дружить с кем-то ей запрещали, а уж тем более ходить куда-то с друзьями. Их родители были очень верующими, и раз уж они, к несчастью, упустили старшего сына, за Робин они взялись основательно. Несчастная девочка скорее всего знала ветхий завет наизусть. И вот, отверженную обществом из-за больных родителей Робин вытаскивал погулять старый друг брата. И нет, никаких романтических чувств. Сестре Сандея только вот-вот должно было исполнится 16. Рацио перевёл ленивый взгляд на сцену. На ней прыгал под какую-то странную музыку то ли мальчик, то ли трап в странной одежде. Он был одет в розово-синий костюмчик с кучей рюш и бантиков, звёздочек и стразиков. Мужчине не сказать, что бы было до него дело, но вот такое кривляние, танцы и костюмы казались ему унижением. — Доктор Рацио! Авантюрин такой милашка! А вы знали, что он занял первое место на фестивале… — Робин, ну он же откровенный… парень, не являющийся благонравным представителем общества. Пойдём, я тебе лучше мороженного куплю. — Рацио смог вовремя перестроится на язык Робин и не выдать «пидор». — Доктор! — Воскликнула девочка возмущённо. — Дорогая, даже если это собачка твоего брата, ты должна слушать хорошую музыку с адекватными актёрами. А то вырастешь и придёт тебе в голову сменить пол, ну или встречаться со своей шиншиллой… — Рацио смотрел на Робин с лёгким родительским снисхождением. Словно глупенький маленький ребёнок спросил почему чашка сломана, у неё ведь нет дна и запаян верх. — Я не стану встречаться с Ахерон! — Девочка насупилась. Видимо брак с домашней любимицей её не радовал, ну хоть какие-то плюсы в воспитании их родителей. А то сейчас молодёжь! — На самом деле Авантюрин особенный. Если вы разберёте текст песни, то увидите, что у него достаточно глубокий смысл. Просто Авантюрин прячет свои мысли под такой «сахарной» обложкой. Рацио невольно присушился. Пелось что-то типа: «Конфетный мир перед тобой, Попробуй, протяни руку. Оттолкни меня со всей злобой, Растопи моим телом сладостную скуку.» Ничего особенного в этих словах он не слышал. Подтекст, конечно, был, но настолько наивный и детский, что особого шарма в этом не было. Куча таких певцов по всему миру. И почему Робин понравился именно он? Этот мальчишка с вероятностью сто и один процент не вкладывает в эти слова ничего. А пока ничего не вкладывается, это просто рифмовка по буквам и не более. Тем более мотив был мерзким. Кстати, не исключено, если эти текста пишут под заказ по указке Сандея. — Видите! Это затрагивает струны моей души! Я так хочу когда-то так же передать свои чувства в песне! — Робин со звёздочками в глазах неотрывно смотрела на сцену самым счастливым выражением лица. — Надеюсь этого не случится. Ты всё-таки поумнее и поталантливее будешь, чем это ряженое чудо. — Скептично хмыкнул Рацио. — Авантюрин лучший работник брата! — Парировала девочка. «Ага, работник. Знаем мы таких работников. Небось куплен на ближайшем рынке за сумму меньше чем то, что даёт нам Сандей на прогулки.» — Но в слух это Рацио не сказал. *** — Рацио, у нас проблемы. — Хмуро выдал Сандей, нервно ходя по своему кабинету. Сандей сбежал от людей с подтекающей крышей, зовущимися его родителями, ровно в свой восемнадцатый день рождения в 00:01, и с тех пор основал свой лейбл. Дела у него шли просто прекрасно, и фраза с проблемами могла означать только одно — Робин придумала себе новое странное развлечение на голову братцу. Последнее такое приключение было открыть свой солон по грумингу экзотических животных. Но всё быстро закончилось, когда вместо енотиков или опоссумов ей привели чакскую рогатку с проблемами в линьке, которая вцепилась ей в пальцы и висела на них ещё минут пять, пока они всем семейством пытались разжать челюсти лягушки, под громкие оры Робин о том, что Бог покарал её за то, что она втихую читала библию в комиксах. — У тебя проблемы. — Рацио скептично поднял брови. — Робин хочет увидеть, как живёт Авантюрин. Она думает у него милая, волшебная квартира с кучей мягких игрушек и гирлянд. Но это твою мать не так! Я его купил за три копейки, почти даром, так что живёт он… ну ты понимаешь, на окраине города в студии. А я ведь даже не знаю, есть ли у него там обои! — Сандей схватился за голову и его светлые густые волосы тотчас запутались между пальцев. — Это тот трап, на концерт которого она притащила меня недавно? И в чём проблема? Сними какую-нибудь квартирку у рандомной студентки, затащи туда твоего трапа, или кто он там, и пусть чаёк попьют. Ты всё усложняешь. — Мужчина откинулся на спинку кресла. — Проблема в том, что этот, как ты его называешь «трап», а я просто «заноза в заднице», не умеет общаться вне камеры. Он ей такое выдать может, что Робин будет осознавать смысл сказанного ещё неделю, и не поняв ни слова, решит, что он гений. А он просто саркастичная сука с огромным запасом того, что девочкам-цветочкам не стоит слушать. — И что ты от меня хочешь? — Рацио понял, что разговор идёт в сторону услуги. И эту услугу будет оказывать он. — Дорогой друг, мы с тобой прошли огонь и воду. Ты видел, как я взрослел, совершая все свои ошибки и никогда не бросал меня в трудную минуту. Я ценю это больше жизни и выделяю то, как ты мне важен и нужен. Мы как два фрегата посреди бескрайнего океана в шторм пытаемся… — Сандей говорил это торжественным голосом, прикрыв глаза. — Что за океан? — Хохотнул Рацио прерывая друга. — Океан слёз моей сестры, когда она узнает, что Авантюрин просто раб и ничего более. — Перестал кривляться Сандей и устало посмотрел на Рацио. — Я понял к чему ты клонишь, но я хочу новую доску и килограмм мела в мою аудиторию. — Если преодолеешь шторм в этом океане, но на твоём фрегате будет лежать ещё новые шёлковые тряпочки для протирания новой доски от нового мела и новые пять пачек бумаги для принтера. Больше бумаги не дам, иначе мой лейбл разорится. — Ловлю на слове. *** — Твою мать, меня окончательно сделали пидором… — Было первое, что услышал от Авантюрина Рацио, когда тот открыл дверь абсолютно розовой квартиры. — О, а ты нормальный. — Было первым, что услышал от Рацио Авантюрин. — А были сомнения? — Парень с усталостью перевёл взгляд от розового холодильника с наклейками хелоу китти на собеседника. — Слышал твои песни. — Расплылся в оскале Рацио. — Ой не напоминай… — Авантюрин скривился так, как будто его сейчас стошнит. — Давай так, и тебе, и мне это мероприятие не нравится, предлагаю помочь друг другу. Ты будешь паинькой, а я куплю тебе новую игрушку или что там сейчас любят дети. Договорились? — Мужчина развёл руками в знак примирения. — Разве что новый вибратор. Мне 22, с другими игрушками я давно уже не играю. — Авантюрин расплылся в гаденькой улыбке. — Теперь понятно, о чём говорил Сандей… — Всё благодушное выражение стекло с лица Рацио. — Слушай, дорогой, давай не иметь друг другу мозг? Робин твоя фанатка, но ужас тут в том, что она самая домашняя и религиозная девочка, которую ты видел. Сандею очень важно, чтобы её мир не пошатнулся от одной случайной фразы, которую ты можешь сказать не подумав. Так что прошу тебя прислушаться к голосу совести и согласится на предложение. — Так ты купишь мне вибратор? — С оскалом подметил Авантюрин. — Да хоть драконий… кхм. Главное будь хорошим мальчиком, если не хочешь разбираться с Сандеем из-за твоего поведения. — Рацио устало вздохнул. Меньше всего он любил объяснять что-то невежам. А этот парень был туп как хомяк, испугавшийся своего отражения и окочурившийся из-за этого. Да, это был первый питомец Робин, звали его Бутхилл, и именно он познакомил маленькую христианку с понятием смерти. — Я хочу наволочку… Рацио снова поглядел на Авантюрина, но уже совсем другими глазами. Вся нахальная, пошлая маска спала с лица мальчика. Он отвёл взгляд, выглядел немного смущённым, поджимая губы от неловкости. Что самое интересное, краснело у него не лицо, а шея. И когда Авантюрин решил снова взглянуть в глаза собеседнику, немного хмуря брови, чтобы создать видимость уверенности, Рацио заметил на его горле светлое, не покрасневшее пятно, как будто кожу покрыли плотным слоем консилера. «Засос, наверное, но какой-то слишком большой» — не стал особо мучатся с размышлениями мужчина. — Ты можешь попросить что угодно. Сандей совсем тебя не обеспечивает, что ты просишь такие подарки? — Рацио стал внимательнее приглядываться к парню. Ему быстро стало понятно, что все эти пошлые шутки и показная уверенность просто защитный механизм. Казалось бы, что интересного? Авантюрин — раб, скорее всего недавно. Видимо его продала семья из-за долгов, так как он на самом деле достаточно симпатичный. Мальчик ещё немного боится своего хозяина, вот и строит из себя невесть что перед другими, а сам даже не может попросить у него наволочку. Но что-то было в нём… интересное? Рацио и сам не мог понять что. Чувство, как будто решаешь проблемы Саймона и ответ вроде вот он, но что-то с ним не так. — У меня есть всё необходимое. Просто не хочу беспокоить господина Сандея из-за такого баловства. — Авантюрин глубоко вдохнул и снова сделал своё обычное чуть скучающее выражение лица. — Погоди, Сандей разве не даёт тебе хоть немного денег на жизнь? — Сердце Рацио дрогнуло, предполагая жестокое обращение к, по сути, ребёнку. Мужчина сам не понимал, почему считает Авантюрина ребёнком. Он не был низок, хотя и очень худ и в принципе выглядел как молодой парень. Но что-то в нём было такое неуловимо не повзрослевшее. Такое, как будто Авантюрин на самом деле внутри себя ещё совсем не готов к проблемам взрослой жизни, как будто случилось что-то, что оставило его психику там, глубоко в детстве. К Рацио пришло осознание:

Ему жутко интересно, какой Авантюрин на самом деле.

— Зачем? Мне просто привозят продукты и оплачивают коммуналку. Мне больше ничего не надо. — Парень выглядел достаточно удивлённым таким вопросом. — Что значит зачем? А ну интернет там хотя бы? Что ты такое натворил, что тебя на коротком поводке держат? — Рацио никак не мог понять, он тупой как попугайчик Хук, которая умела играть в прятки и как-то залезла головой в вазу, чтобы спрятаться, и застряла там (это кажется был третий или четвёртый попугай в жизни Робин, который умер так же скоропостижно как и все, что осмеливались с ней играть), или случилось что-то такое, из-за чего у него мозг взорвался как пасхальные яйца, покрашенные зелёнкой, что Робин пыталась сварить в смеси уксуса и ещё бог знает чего, на пасху? Если это второе, то последствия такого события разлетелись не хуже, чем брызги зелёнки на белоснежный потолок и кухонный гарнитур благородного цвета слоновой кости. — Я никогда не пользовался интернетом. Да и набирать что-то на клавиатуре у меня очень плохо получается. Могу только по телефону звонить. — Авантюрину явно было очень неловко. Он выглядел как несчастные рыбки тетрадоны, с которыми игралась маленькая Робин. Всё веселье было в том, что они надувались от прикосновений, а потом перестали, и Робин стала вынимать их из воды на пару секунд, но вскоре они и так престали надуваться, тогда малышка ловила их и клала на салфетку. Дальнейшая судьба рыбок была неизвестна, как и продолжение диалога Рацио и Авантюрина, так как в дверь позвонили. — Я открою. — Рацио остался без ответов на важные вопросы, но он теперь хотя бы знал, что мальчику можно только звонить. А мужчина почему-то был уверен — он позвонит. &&& Чаепитие проходило мило. Только вот сам чай пила только Робин, Авантюрин и Рацио делали вид, что отпивают, но старались даже не брать это в рот. — Я прочитала в журнале «Вера и разум» великолепный рецепт чая. Там нужно взять чайные листья, замочить их в воде на сутки, а потом высушить на солнечном свете и растопив на сковороде сахар, смешать их, пока чаинки не станут золотыми, как купола в храме! Представляете! Правда у меня золотой цвет так и не получился, оно всё чёрное. Но я думаю на вкус это не влияет. Главное ведь проникнуться идеей приближения к богу. — Робин опила большой глоток чая. Авантюрин и Рацио переглянулись. — Кстати, доктор Рацио, не могли бы мы зайти на обратном пути в магазин? Мне нужна новая сковородка… — Я надеюсь ты взяла не розовую сковородку своей матери? — Рацио заметно напрягся. — Ну, я подумала, что у неё самое удачное покрытие, чтобы увидеть золотой цвет и… Матушка же не сильно расстроится? — Девушка густо покраснела. — Робин… Ты… Иногда я с тебя поражаюсь… — Рацио закрыл глаза руками. Авантюрин с трудом пытался не заржать. — Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его. Книга Притчей Соломоновых, глава 13, стих 25. Я с достоинством приму своё наказание… — Робин поджала пухлые губки и покорно опустила голову. — Ну ты не расстраивайся! Розги — это не очень больно, у меня даже шрамов почти не осталось. Главное, чтобы не по пяткам били, но у тебя скорее всего замечательные родители и они обойдутся спиной. — Авантюрин солнечно заулыбался, как будто говорил о том, как его пожурили за лишнюю съеденную сладость. На кухне повисло нервное молчание, только Авантюрин был доволен, что успокоил девочку. *** — Да, у Робин всё в порядке. Она нашла какое-то новое издание православного права и читает уже несколько дней подряд. Ну хоть херню не творит и можно спокойно заняться работой. — Рацио переложил телефон к другому уху, чтобы было удобнее писать. Авантюрин и Рацио общались уже больше месяца по телефону. Каждый вечер, ровно в 7:00 доктор набирал знакомый номер в надежде узнать что-то ещё, про того смущённого маленького ребёнка, что слегка показался из-за маски последней суки, но всё безуспешно. Авантюрин травил шутки, смеялся над фразой «член комиссии», говорил: «в душ, и без меня?» и творил прочую стыдную хрень. Но почему-то Рацио не хотелось прекращать с ним общение. Как бы это странно не звучало, но Авантюрин никогда не перегибал палку. Да, он был дерзким, как пуля резким, мог сказать что-то задевающее или подколоть, посмеяться над тобой, но Рацио никогда не чувствовал отвращения. Ему это безусловно не нравилось, но и звонить он не переставал. Хотя в таком случае может и нравилось? — Я рад что с ней всё хорошо. — Вяло отозвался Авантюрин с другого конца трубки. — Чёрт. — Со стороны Рацио послышалось шуршание. — Что-то случилось? — Голос парня стал чуть более обеспокоенным. — Да исправляю работы студентов, тут в решении задачи по мат статистике название способа перепутали, а я как назло забыл фамилию, учебник где-то зарыт под домашками, и я его вряд ли найду. — Шуршание бумагой продолжалось. — Прочитай что сделать надо. — Зачем? — Рацио даже немного опешил. Обычно Авантюрин не интересовался его работой. — Мне интересно. — Его голос звучал немного странно, как будто парень уже засыпал, хотя спать он ложился всегда по расписанию в 10. — Хорошо, — Рацио немного удивлённо вернулся к задаче. — Надо показать, что относительная частота x события A в серии из n независимых испытаний, вероятность события A в каждом из которых равна p, является несмещённой, состоятельной и эффективной оценкой вероятности p. — Ну там нужно рассчитать вклад выборки и информацию Фишера о параметре p и тогда согласно неравенству Рао-Крамера статистика X имеет минимально возможную дисперсию, то есть является эффективной. — Промямлил Авантюрин. Рацио замер. — Ты откуда это знаешь? Это ведь не первый курс даже. — Мужчина в шоке смотрел на задачу и понимал, что всё верно. — Ну, мне нравилось читать книги, а там, где я жил почти не было художественной литературы, так что перебивался чем мог. Мама меня считать научила, и я там по книгам как-то сам. А вот пишу я до сих пор плоховато, хотя проходил курсы, мне господин Сандей разрешил пойти. — Авантюрин неловко хохотнул. Рацио не знал, что сказать. Знать мат статистику на уровне неплохого университета, но не уметь писать и похоже даже не иметь возможности ходить в школу? Что за бред? Где вообще рос Авантюрин? В глухой деревне? Но откуда там книги по мат статистике? И только сейчас мужчина заметил, как парень дышит. Тяжело и прерываясь на хрипы, так как будто ему жарко, но он не может нормально вздохнуть, чтобы набрать воздуха. И голос у него сегодня слабый, и рассказывает он непривычно много, и даже колкостей не было. — Как ты себя чувствуешь? — Что? — Голос Авантюрина стал немного испуганным. — Ты дышишь плохо. Не заболел? А то холода наступают. — Рацио стал целенаправленно вслушиваться в дыхание мальчика. — Со мной всё в порядке, не волнуйся, я просто устал. О себе лучше беспокойся, а то препод в универе, неравенство Рао-Крамера не помнишь. — В голосе слышалась улыбка, но он был таким же слегка надломленным. — Заболел значит. — Констатировал Рацио. — Жди, я спрошу у Сандея адрес, куплю лекарства и приеду. — Нет! — Было слышно, как Авантюрин испугался. — Почему нет? Тебе плохо, и ты там явно один не справляешься, в чём проблема? — Рацио насторожился. — Господин Сандей будет в ярости. — Почти прошептал парень. — Почему? Ты же понимаешь, что он просто отменит все твои рабочие дела, пока ты не поправишься. — Он тогда… — Так, я понял, ты сейчас не в состоянии думать здраво. Жди меня. У тебя есть ужин? — Рацио одной рукой стал собирать сумку. — Угу. &&& Рацио был в шоке. Просто в полном ахуе если честно. Авантюрин жил в студии чуть ли не 10 на 10. Из отделки был только дешёвый линолеум, из мебели комод, стол, стул, холодильник и матрас. И всё. Матрас был застелен какой-то простынёй, одеяла не было видно, только ещё какая-то тряпка и самым красивым из всего этого была наволочка: синяя и чистая, из чего Рацио сделал вывод, что всё остальное бельё тоже чистое, просто старое. Авантюрин был полностью красным, с трудом стоял на ногах и тяжело дышал. Он открыл дверь Рацио с опаской, сначала не снимая цепочки. И только когда убедился, что это тот человек что нужен, открыл дверь. — Прости, ты из-за меня, наверное, далеко ехал. — Авантюрин улыбнулся, получилось жалко. — Надеешься застать мою смерть? — Так, пошутишь потом. Сначала суп тебе сделаю. Лекарства я принёс, после еды выпьешь. Рацио кинул сумку рядом с единственным стулом и уже продумывал, как он публично унизит Сандея за то, что его самый лучший айдол живёт в таких условиях. Мужчина прошёл к холодильнику и, открыв его, сначала не поверил своим глазам. Там лежали три несчастных помидора, один ломтик шоколадки без сахара, а в морозилке нашлись только упаковки льда. — Ты мой хороший, — скорее в негодовании, чем ласково позвал Авантюрина Рацио, — ты же сказал, что у тебя есть еда. Что ты вообще последнее время ешь? — Я сейчас на диете, так что утром дольку горькой шоколадки без сахара, в обед помидор, а вечером кубики льда. Как-то так. — Авантюрин в непонимании почему Рацио злится, слегка сжался. — Значит так, ложись, накройся одеялом, но постарайся не спать, чтобы, когда я приду выпить лекарства. А я сейчас отойду и вернусь через минут 30. Хорошо? — Рацио со вздохом закрыл холодильник и посмотрел на Авантюрина. Он выглядел смущённым и несчастным. Парень неловко сделал пару шагов до «кровати» и опустившись на матрас накрылся простынкой. Сам он был одет в футболку и мягкие спортивные шорты до колена. Рацио немного завис. — Какая скажи мне на милость простыня? Октябрь месяц. Доставай тёплое одеяло. Ты, наверное, и заболел потому, что тебе холодно спать. — У меня нет тёплого одеяла, только это… — Авантюрин покраснел даже ушами. Мальчик поджал губы от стыда, плечи его дрожали. Руками он сильно сжимал простынь, которая была у него вместо одеяла. Сейчас он выглядел, как страшненький, тощий дворовый котёнок, который пытается забраться под картонку, только бы его не увидели. Образ такого уязвимого, ничуть не колкого и не вечно смеющегося Авантюрина, заставил сердце Рацио сжаться. Рацио не переносил глупость, поверхностность и невежество. Он всегда считал, что люди, которые не стремятся к знаниям, в итоге окажутся в канаве, рано или поздно. И то, что они порой бывают рабами, это вполне логично. Но Авантюрин… Он был не таким. Он только прикидывался «крутым» и глупым, это была лишь оболочка, нужная, чтобы выжить в этом суровом мире. Скорее всего Рацио ошибся на счёт того, что его забрали из семьи. Сейчас было видно, что Авантюрин был рабом очень долгое время. Он даже не попросил у Сандея наволочку, очевидно считая это чем-то слишком дорогим. Видимо он был рабом с рождения, раз не ходил в школу. Он так и не повзрослел. Что-то случилось с совсем маленьким Авантюрином, что он так и не смог нормально развиться психически. В глазах мальчика сейчас плескались горечь и стыд, видно было, что он готов заплакать. Рацио отвернулся, не в силах смотреть на что-то столь печальное. Ещё никогда он не видел настоящее лицо рабства. Даже учитывая то, что хозяином этого маленького котёнка был его близкий друг. — Я… — попытался начать мужчина, — я схожу кое за чем, и мне надо сделать важный звонок по работе. Подожди пожалуйста. Постарайся не заснуть. Рацио хлопнул входной дверью и осел на грязный пол подъезда. Ему стало так стыдно перед Авантюрином. Он никогда и не думал, что человека можно так опустить, что он буквально даже и не думает о тёплом одеяле на холода. А возможно у него никогда его и не было. Рацио ведь смеялся над мальчиком, над его глупым показушно-взрослым поведением и шутками ниже пояса, а это была просто мера защиты, чтобы никто не увидел его таким. Слабым, несчастным, сломанным. Мужчина встал. Он чётко для себя решил: не бросать этого ребёнка, а для него он был именно ребёнком. Рацио же помогает Робин не оставаться одной. Почему бы не приглядывать за ещё одним? Рацио дрожащими руками достал телефон и набрал номер Сандея. — Привет дружище, давно не звонил. Робин нашла новую книжку и бросила тебя? Хах! — Голос Сандея, как всегда, был навеселе. — Какого хрена, Сандей! — Заорал в трубку Рацио. — Так, что случилось? — Друг мгновенно поменял тон. — Ты вообще видел, как живёт Авантюрин?! На улице минус, а у него банально одеяла нет! Ты знаешь, что он вообще ест?! А я тебе скажу, один помидор, кусочек чёрного шоколада и лёд на ужин! Может свою Робин так покормишь, если тебе этого ребёнка не жалко! Он твою мать болеет, а ему даже тёплого не поесть! Я про лекарства вообще молчу! Как ты можешь так издеваться над человеком?! — Рацио орал и орал, не отходя от двери, опираясь на неё спиной. — Он же ребёнок ещё! Ты хоть понимаешь, что творишь?! — Успокойся, Рацио, у тебя просто приступ жалости. — Равнодушный тон Сандея резанул по ушам. — Какой нахуй приступ жалости?! Ты вообще сейчас себя слышишь?! Если ты позволяешь Авантюрину так жить, может и Робин в такие условия поселим?! М?! Уже как-то не так весело, да! — Рацио, Авантюрин — раб. Раньше он жил ещё хуже, поверь мне. Робин не рабыня. Она совершенно другое и сравнивать её с этим не надо. Если он что-то просит — я даю, нет проблем. Но он не просит. Его всё устраивает. Ты думаешь он бы не сбежал, если бы хотел? Авантюрин может сделать это в любой момент. Но он почему-то ещё тут. Так что делаем вывод, что его всё устраивает. Про диету я знаю. Айдолу нужно поддерживать форму. А сейчас иди домой. Отдохни и успокойся. — Сандей говорил это спокойно, Рацио даже показалось, что он параллельно скролит ленту новостей. — Сандей, ты больной ублюдок. Рацио сбросил звонок и быстрыми шагами направился в магазин. &&& Авантюрин еле держался на ногах. Слёзы катились градом из глаз, пачкая щёки и подбородок, заставляя намокать и слипаться ресницы. Он стоял, оперевшись лбом о входную дверь и слышал каждое слово Рацио. Его сердце разрывалось на части. Было так больно и так хорошо одновременно. На самом деле, увидев взгляд Рацио, Авантюрин думал, что мужчина больше никогда не придёт и не позвонит. А он… он защищал раба. Орал на Сандея. Никто никто никогда не думал о его комфорте. Никто никогда не защищал его. Никто никогда не пытался помочь. Никто никогда не испытывал к нему жалость. Никто никогда и близко за человека не считал.

Никто. Никогда.

Холодные, мерзкие руки на бёдрах стягивают бельё вместе со штанами. Холодно, мерзко стоять совсем без одежды, пока на тебя смотрят холодные, мерзкие глаза, холодным, мерзким изучающим взглядом. Холодно, мерзко проглатывать всхлипы. Мерзко осознавать, что в этой холодной комнате, ты один раб. И как бы не было холодно и мерзко ты должен подчиниться. Потому, что как бы ни было холодно и мерзко — ты не человек, ты просто игрушка. Холодно, мерзко Отвратительные подушечки пальцев хозяина скользят по обнажённой коже. Отвратительно осознавать, что тебе всего 10. Но отвратительное чувство радости от того, что сегодня это не твоя мама, почему-то помогает выдохнуть через зубы и терпеть. Отвратительно трогают. Отвратительно сжимают. Отвратительно. Больно растягивает. Больно осознавать, что ты теперь вещь. Больно быть просто пустым местом без чувств и желаний. Больно чувствовать в себе. Больно ощущать, как бежит по ногам кровь. Больно раздирать пальцы в мясо, пытаясь держаться хоть за что-то. Больно быть мокрым и липким там, где этого не должно быть. Больно.

Холодно. Мерзко. Отвратительно. Больно.

Почему я раб?!

Почему я не могу ничего сделать?!

Почему я должен терпеть?!

Авантюрин падает на колени и заходится в рыданиях. Почему-то сейчас он чувствует, что он не один. &&& Рацио возвращается с огромными пакетами. Авантюрин, ещё не до конца отошедший от слёз неловко смотрит на него. Мужчина ставит пакеты с продуктами на стол и начинает набивать холодильник. Там фрукты, овощи, мясо, молочка. Крупы и хлеб он кладёт сверху холодильника, так как ящиков для хранения у Авантюрина просто нет. Затем достаёт из самого большого пакета огромный, пушистый зелёный плед. Он молча подходит к парню и укрывает его, опускаясь на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я приготовлю чего-нибудь горячего, ты примешь лекарства и попытаешься поспать, я посижу с тобой до утра, а потом пойду на работу. — Рацио не смотрит в глаза, боится увидеть снова то плещущееся отчаянье в необычного цвета радужке. — Почему? — Тихо спрашивает Авантюрин. — Потому что я не считаю правильным бросать детей на произвол судьбы. — Ты меня не сильно старше. Я не ребёнок. — Мне 27, Авантюрин. И… мне было легче жить. Я смог вырасти, добиться в жизни того, чего я хотел сам. А ты так и остался маленьким мальчиком. И я не собираюсь бросать тебя. Я хочу помочь, веришь? — Рацио всё-таки поднял взгляд. Авантюрин смотрел на него своими радужками конфетного цвета. Они блестели, словно яркие карамельки, но блестели они от слёз. — Угу. — Звук вышел глухим и тихим, так как парень сдерживал рыдания, рвущиеся наружу. Рацио встал и, сделав самый простой суп на переносной конфорке, накормил Авантюрина чуть ли не с ложечки. После того, как парень выпил противовирусные и жаропонижающие, мужчина выключил свет и сел на пол рядом с матрасом. Авантюрин сжался в комочек, как обычно делал, накрывшись с головой, но не закрывая шею, так как с детства боялся прикосновений к ней. Сон пришёл сразу, и только-только закрыв глаза, парень провалился в темноту. Рацио думал, до сих пор не мог выкинуть из головы лицо Авантюрина полное отчаянья… Он сделает так, чтобы больше это не повторилось. Рацио перевёл взгляд на мальчика, кокон из одеяла освещался лучами фонарей на улице, мерно падающих из окна. Глупо было признавать, что Авантюрин не красив. У него мягкие черты лица, слегка пухлые губы и невероятного цвета глаза. Неудивительно, что Сандей выбрал его на рынке, внешность идеально подходила айдолу. Взгляд скользнул ниже, по открытой шее. И Рацио на секунду в замешательстве замер. Из-за плохого освещения, он не мог понять, что за странное коричнево-чёрное пятно. Тогда он достал телефон из кармана и посветил экраном, не включая фонарик, чтобы Авантюрин не проснулся. В Рацио всё перевернулось от злости и щемящей жалости. На шее Авантюрина был след от тавра, и это явно было не холодное таврение. Рацио мягко коснулся подушечками пальцев неровных краёв клейма, Авантюрин под ним вздрогнул и простонал во сне. Мужчина убрал руку и сел обратно на своё место. Было так больно даже представлять, что пережил этот ребёнок. Вот ты живёшь, всё у тебя хорошо, сначала детский сад, потом школа, университет, работа. А кто-то даже писать не умеет, так как всю жизнь был рабом. Даже и не думает о том, что ему нужно тёплое одеяло зимой. Кому-то раскалённым железом выбивают на шее номер. Кого-то бьют розгами по ступням. Чью-то жизнь покупают за деньги. За простые бумажки, мать твою, отнимают у человека, право быть человеком. Почему это до сих пор разрешено? Почему нормально ломать таких же людей как ты, ещё детьми? Почему?! Вот что Авантюрин сделал плохого? Да, он выставляет себя высокомерной выскочкой, да, он делает вид, что он лучше других и пошло шутит. Но это ведь те самые люди сделали его таким. Рацио снова перевёл взгляд на парня. Он мирно сопел, прикрыв глаза. Конечно, спать под тёплым пледом было куда комфортнее, чем под простынёй. Мужчина уже хотел и сам закрыть глаза и тихонько подремать сидя, но заметил в темноте комнаты, как дрожит плечо Авантюрина. Сердце сжалось. Рацио не думая, нашарил руку мальчика в одеяле и сжал, переплетая пальцы. Его ладонь оказалась такой нестерпимо маленькой, хотя Авантюрин не особо уступал в росте мужчине. Он тут же перестал дрожать и сам во сне сжал пальцы. Рацио понял, что теперь не сможет его оставить. *** — На сегодняшнем концерте куда больше народу. Волнуешься? — Рацио смотрел за тем, как Авантюрин подводит глаза. Парень всегда сам собирался к мероприятиям, предпочитая оставаться в гримёрке один, но сегодня почему-то позволил Рацио тут посидеть. — Почему я должен волноваться? Меня же не в жопу ебать будут. — Авантюрин пожал плечами. — Когда мы наедине, ты можешь не строить из себя невесть что. Ты прекрасно знаешь, как это глупо. — Прости. — Авантюрин стушевался и немного смущённо взялся за румяна. Прошло уже два месяца со случая болезни Авантюрина, и они с Рацио стали заметно ближе после той ночи. Теперь мальчик почти не притворялся сукой при докторе. Однако тавро продолжал замазывать. Видеть мягкого, немного нервного и не высокомерного Авантюрина было куда приятнее, чем его маску. Оказалось, что парень обладает пытливым умом и неплохими знаниями в математике. Они с Рацио иногда зависали над какой-нибудь интересной задачей вместе. Авантюрин всегда придумывал нестандартные решения и зажигал огоньки в сердце Рацио каждым своим умным ответом. Рацио нравились такие люди. И Авантюрин нравился всё больше и больше. — У Робин скоро день рождения, она сказала передать тебе это. — Рацио протянул Авантюрину небольшую картонку. Авантюрин принял её и стал разглядывать, отвлекаясь от подкрашивания ресниц. Картонкой оказалось приглашение, написанное каллиграфическим подчерком от руки. По всему периметру красовались золотые кресты и серебряные голуби. — Я не думаю, что могу отказать, раз она просит. Скажи Робин, что я буду. — Ну да, отказывать Робин себе дороже. — Хмыкнул Рацио. — Кстати, Рацио, когда у тебя день рождения? Мне хочется тебя хоть поздравить. — Он будет 17 января. Но я не сказать, чтобы прям праздную. Робин обычно дарит мне поделку и потом я иду пить с Сандеем. Так что если ты позвонишь и скажешь пару ласковых, то я буду не против. — Было неожиданно приятно узнать, что Авантюрин хотел его поздравить. — Хорошо, я запомню. — Парень принялся соединять реснички в пучки пинцетом, делая вид, что ему всё равно. — А когда твой день рождения? — Рацио вдруг подумал, что хотел бы принести Авантюрину что-то особенное в качестве подарка, чтобы он это хранил и вспоминал о нём. — Рацио, не забывай, что я раб. Я, по сути, даже свой возраст не знаю. То, что мне 22 сказали врачи, когда Сандей купил меня. Так что я без понятия. — Авантюрин пожал печами. — Тогда нам нужно самим придумать дату. — Парировал Рацио. — Зачем? Рабам нельзя… — Заткнись Авантюрин, любому человеку нужен день рождения. Пусть будет 2 апреля. Думаю, хорошая дата. — Именно второго апреля маленький Рацио впервые выиграл конкурс по математике, так что этот день был для него счастливым. — Спасибо… — Голос Авантюрина стал тише и выше, у него всегда менялся тон в такие моменты. — Думаю Робин будет в восторге, когда ты пригласишь её. — Решил Рацио увести разговор немного в другое русло — Хах, Робин и правда понравится. — Авантюрин хмыкнул. — Так что если не хочешь праздновать, то отметим хотя бы ради неё. — А можно отметить ради тебя? — Сказано было совсем тихо, но в зеркале мужчина увидел, что Авантюрин смотрит на него. Рацио смущённо сглотнул. На самом деле было приятно такое слышать. Всё же глупо скрывать, что мальчик ему небезразличен. Но и любовью или влюблённостью Рацио бы это не назвал. Может слово заинтересованность подошло бы? Просто ему нравилось осознавать, что Авантюрин в нём нуждается. — Можно, конечно, если ты так хочешь. Авантюрин сунул в карман пригласительное и вернулся к макияжу. Заскучавший Рацио стал рассматривать листы бумаги на столе. На них явно были записаны текста песен и выглядели они ужасно. Подчерк человека, который это писал, скончался в муках, как жучок, которого Робин однажды забрала домой в банку и, решив налить ему водички, утопила, так как не удержала графин. Рацио знал только одного человека с таким подчерком. — Так ты сам пишешь всю эту сладкую мерзость? — Не совсем, я придумываю слова, отдаю их моему продюсеру Топаз, а она делает из моих стихов тот шлак, что я пою. — Авантюрин пожал плечами, берясь за кисточку для хайлайтера. — Я могу почитать? — Рацио взял в руки несколько листов, соединённых скобкой. Они выглядели самыми старыми и потрёпанными жизнью. И подчерк тут был хуже. — Угу. — Авантюрин посмотрел на мужчину через зеркало. Подчерк, конечно, был ужасен, но разобрать текст можно было. Рацио вгляделся, подмечая, что даже сам стиль написания в новых песнях был переработан Топаз. А потом понял почему обычному айдолу не дают такое петь. Я ухожу, Прости меня. Быть может, память моих дней, Окажется сильней. Я ухожу, Прости меня. Глотая воздух, я на вдохе, В разгаре жизни суматохе, Один стою на плахе. Мечтая лишь о взмахе топора. Прости меня, Но боли больше не терплю я. Мечтая лишь о том, что пуля, Настигнет голову мою, Оставив память лишь твою. Прости меня. И слёзы больше не тая, Открою сердца я края, Последний вздох делаю я. Рацио молчал, не зная, что и говорить. Вот это уже было похоже на настоящую музыку, выражающую подлинные эмоции человека. Кусочек этого текста даже близко не стоял по уровню того, что в итоге пел айдол. И только тогда Рацио понял, что в Авантюрине нашла Робин. Девочка всегда была проницательна и умна, она с лёгкостью увидела настоящий посыл и эмоции, что передавал Авантюрин. Парень почувствовал напряжение позади себя и обернулся. Рацио перевёл на него взгляд от бумаги, а затем снова вернулся к чтению. Сердце Рацио дрогнуло. Да, стихи были откровенно не очень, их ещё корректировать и корректировать. Но чувства, что они передавали заставили мужчину сглотнуть комок в горле. — Ох, кажется, ты взял не ту стопку. Это мои личные наработки, слабо относящиеся к песням… — Авантюрин оторвался от макияжа и подошёл к Рацио, чтобы забрать бумаги. — Я тогда только учился писать что-то, так что там всё плохо и… в общем не обращай внимание на содержание, это я просто развлекался. — Ты хочешь умереть? Авантюрин вздрогнул и застыл, его глаза карамельки потускнели. — Нет, с чего ты взял? Да и даже если бы хотел, у меня нет такого права. Я умру, только тогда, когда этого захочет господин Сандей. — Авантюрин поднял на Рацио мутные, безжизненные глаза. Глаза настоящего раба, что не может распорядиться своей жизнью в любых сферах. — Если тебе захочется снова, то я рядом… — Рацио хотел взять Авантюрина за руку, но тот отдёрнул её. Мальчик вообще не позволял к себе прикасаться, никак и нигде. — Как будто мне когда-то переставало хотеться. И ты прекрасно знаешь, что я не люблю эти сопли. Ты выше по статусу, у тебя другая жизнь, ты не сможешь помочь мне, как бы не хотел. — Авантюрин опустил взгляд и подхватив белоснежную кофту с рюшами открыл дверь гримёрки. — Пошли, нас ждёт Робин. *** — Авантюрин, ты не против, если я к тебе приду? Я нашёл хороший документальный фильм и хотел бы его посмотреть с тобой. С меня сладости. Кстати, что из сладкого ты любишь? Я вроде не приносил тебе ещё ничего такого. — Рацио в волнении прислушивался к телефону. Он был в квартире Авантюрина только в тот раз. Еду он обычно присылал ему с курьером, чтобы не смущать своим присутствием. Так что попросить прийти — это важный шаг в их взаимоотношениях. Ведь они не переходили с этапа «обычные друзья» ещё с болезни, а это было уже почти полгода назад. Да, Авантюрин несколько раз бывал у него дома, но только чтобы решать задачи. А тут фильм! Рацио был готов к отказу, но как только он услышал тон парня, всё в нём запело. — Хорошо, я буду тебя ждать тогда. Но я не знаю, что люблю из сладкого, да и в принципе люблю ли. Просто из такого я пробовал только тёмный шоколад без сахара, но в принципе мне нравилось. Так что можешь выбрать только себе. Мне, к сожалению, нужно соблюдать диету. — Голос Авантюрина звучал немного разочаровано. — Так, я сейчас позвоню Сандею и договорюсь. А ты сиди и жди меня. И ты попробуешь всё, что я принесу. Понятно? — Но… — Никаких «но». Жди. — И Рацио бросил трубку. Он сел в кровати и набрал номер друга. — Привет, Рацио, чего звоним? Робин сейчас со мной, если ты хотел с ней погулять. Она передаёт тебе привет. — Сандей был явно в хорошем расположении духа. — Я на счёт Авантюрина. — О, нет. Только не начинай! Ты меня уже достал с ним! Авантюрину плохо, Авантюрин грустный, Авантюрину нужно. Дорогая, закрой ушки. Спасибо. — Сандей обращался явно к Робин, подождав пока она сделает сказанное, он продолжил. — Если ты хочешь его выебать, пожалуйста сделай это быстрее. Я тебе разрешаю хоть насильно его взять. Хочешь сам верёвку тебе куплю? Ты меня уже заебал с ним. Рацио, он раб, ему не нужно ничего из того, что ты хочешь ему дать. Ну кроме твоего хуя конечно. Я знаю Авантюрина слишком давно, чтобы не понять, что он к тебе чувствует. Так что возьми презервативы и сделай наконец то, что хотите вы оба. Еби, пожалуйста, Авантюрина, а не мой мозг. И да, советую и правда использовать презерватив, я хуй знает, чем он там может болеть. — Сандей устало выдохнул. — Если ты, еблан, скажешь ещё хоть слово о таком, Робин меня больше не увидит, ты понял? Авантюрин, ребёнок не хуже твоей сестры. И сейчас я узнаю, что он из сладкого ел только горький шоколад без сахара. И знаешь, что он мне говорит на предложение попробовать? Что он на, мать твою, диете. Так что ты сейчас же звонишь ему и разрешаешь есть что он захочет. Ты меня понял? — Рацио тоже перешёл на мат. Мужчину порядком разозлили предположения Сандея о том, что он хочет просто взять Авантюрина. — Рацио, мальчик молодец. Он ответил тебе как любой хорошо ведущий себя раб. Он делает, то, что ему говорят и это повышает его ценность. Так что не сбивай его стоимость на рынке. — А то, что я его выебу, по-твоему, это не снизит его ебаную стоимость на ебаном рынке? — Рацио начал откровенно звереть. — Нет, не снизит, он как-нибудь тебе сам расскажет, если вы так близки. Так что пожалуйста, перестань ебать меня и поезжай уже ебать своего ненаглядного. И нет, сладкое ему нельзя. Но можешь купить презики с клубничным вкусом, там вроде нет сахара. — Сандей, передай пожалуйста трубку Робин, я поделюсь с ней небольшим секретиком о том, что её любимый исполнитель — твой раб. А ещё уведомлю, что больше не являюсь её другом, так как ты имеешь наглость издеваться над детьми как она. — Сейчас позвоню Авантюрину. — Спасибо. После того, как Рацио бросил трубку, в голове крутились фразы Сандея. Что значит не снизит стоимость? Что Авантюрин захочет рассказать сам? Что за хрень с «обязательно используй презерватив»? В глубине души Рацио понимал, что это значит, но не собирался верить, пока эти догадки не подтвердит сам Авантюрин. А ещё он осознал страшную вещь: Рацио ревнует. Ужасно злится об одной мысли, что с парнем был кто-то другой. Он считал Авантюрина своим и только своим. Хотя тот до сих пор не давал касаться себя. Но Рацио это исправит. Да, он влюблён. Даже нет, помешан. Хочет защитить и утешить. Хочет исправить и показать хорошие стороны этого мира. Хочет видеть улыбку Авантюрина. Хочет решать с ним высшую математику. Хочет быть рядом и сделать его счастливым. А ещё в голове всплыла фраза «Я знаю Авантюрина слишком давно, чтобы не понять, что он к тебе чувствует». Это так Сандей решил его подтолкнуть, или просто проговорился? Рацио не знал, но был благодарен. Сегодня будет не просто просмотр кино. &&& — Так, бери пакеты. Ноут и напитки я сам донесу. — Скомандовал Рацио, заходя в квартиру Авантюрина. — Но мне нельзя… — Авантюрин смущённо уставился на два полностью забитых больших пакета, но послушно понёс на стол. — Тебе разве не звонил Сандей? — злость внутри Рацио колыхнулась. — Господин Сандей звонил, но это всё равно как-то неправильно. Я же могу набрать вес. — Набирают вес, когда едят больше калорий, чем тратят. Так что тебе это не грозит. Бери пакеты и высыпай всё на матрас. Будем там сидеть, а то у тебя стул только один. — Рацио сгрузил на пол рядом со спальным местом Авантюрина и включив компьютер стал искать в файлах скаченный фильм. — Спасибо, я не знаю, чем тебе отплатить за всё то, что ты для меня сделал и делаешь. — Авантюрин послушно перевернул пакет на матрас и его глаза округлились. — Это всё мне?! — Да, садись давай, уже включаю. А про оплату подумаем позже вместе, идёт? Рацио краем глаза заметил, как Авантюрин вздрогнул. Его неприятные догадки подтверждались. Они смотрели фильм «История математики», дошли уже до момента рассказа о том, как появился ноль. Авантюрин пробовал разные сладости и радовался как ребёнок. Его глаза сияли, он восторженно хвалил каждую вкусняшку и жмурился от удовольствия как котёнок. А когда попробовал бабл ти очень испугался шариков на дне. Рацио ещё никогда ещё не видел мальчика таким счастливым. Авантюрин смеялся и морщился, когда пробовал кислые конфеты; долго пытался понять из чего сделан черничный чизкейк; сжался от удовольствия, когда откусил нормальный шоколад с орешками, но больше всего ему понравилась шоколадка со взрывной карамелью; игрался с желе как маленький ребёнок; даже тихо взвизгнул от того, что не ожидал, что мороженное такое холодное, из всех видов, он выбрал любимым с печеньем. У Рацио всё пело внутри. Вот, как должны вести себя счастливые дети, а не взрослый парень двадцати двух лет отроду, а то и старше. И нет, Рацио не влюбился в дитя. Всё-таки, по правде, была у Авантюрина и очень серьёзная и взрослая часть, и по поступкам, и по действиям он вполне тянул на 22. Просто у него отняли нормальную жизнь, так что Рацио решил, что поможет ему всё вернуть. Он поможет Авантюрину стать полноценным взрослым, а не забитым ребёнком, которому пришлось пережить что-то определённо ужасное и повзрослеть так быстро, как только можно, чтобы банально выжить. — Авантюрин, на самом деле я хотел поговорить. — Рацио незаметно сел чуть ближе к парню, так, чтобы их колени соприкасались, как не странно Авантюрин не отодвинулся, был слишком занят изучением малинового зефира. — Ты хочешь поговорить про оплату? Я попрошу у Сандея пару дополнительных выступлений, и вы поделите доход. Хорошо? — Авантюрин повернул голову на Рацио и посмотрел в его глаза. Рацио крупно вздрогнул, раньше мальчик никогда не удерживал с ним зрительный контакт. И только сейчас ему удалось разглядеть его невероятные глаза. Они были словно сад цветущих фиалок и колокольчиков, такие нежные и хрупкие. Возьми цветок чуть менее бережно и его цвет завянет и потускнеет. Рацио не позволит этому случиться. Возможно, он не самый лучший садовник, но к Авантюрину он будет предельно нежен. Захотелось прижать его к себе и не отпускать. Дарить все ласки, которые он только мог осуществить, и нет, не в пошлом смысле, просто гладить, целовать и обнимать пока Авантюрин не поймёт, что с Рацио безопасно, что он может поделиться с ним всем и сказать о том, что он по-настоящему чувствует. Как человек, а не как раб. — Я… — голос почему-то пропал, — испытываю к тебе чувства. Романтические. И мне бы хотелось узнать у тебя, что чувствуешь ко мне ты? Я не настаиваю на отношениях и не стану как-либо портить тебе жизнь за отказ. И если ты ничего не чувствуешь, я сейчас же уйду и больше не потревожу тебя. Но моё сердце принадлежит только тебе одному. И боюсь, полюбить кого-то так же вновь, я не смогу. Авантюрин, ты — особенный для меня. И не потому, что ты раб и я смогу сделать с тобой то, что захочу и ничего мне за это не будет. Я никогда не сделаю тебе больно. Я люблю тебя как человека, а не как игрушку, которой я смогу попользоваться. Мне очень больно видеть, как ты страдаешь и, если ты позволишь, я бы хотел помочь тебе справиться с тем, что с тобой случилось. — Рацио выдал всё это на одном дыхании, не разрывая с Авантюрином зрительного контакта. Фиалки в его глазах восторженно подняли соцветия, делая его радужку ещё ярче. Его губы дрожали, а трясущиеся руки выронили зефир. Они молча смотрели друг на друга, подмечая каждую деталь. Наконец Авантюрин всхлипнул и у него на всё тех же ярко сверкающих глазах выступили слёзы. Крупные капли покатились по щекам. — Прости, я понял… — Рацио показалось, что он умер прямо там. Сердце как будто перестало биться, всё в нём рухнуло. — Постой! — Авантюрин схватил его за край рубашки. — Я тоже… я тоже влюблён в тебя! Просто мне нельзя. Тебе стоит найти себе пару по статусу. Жить спокойной жизнью. Завести семью… — Его руки ощутимо дрожали, из глаз катились слёзы, а изо рта вырывались задушенные всхлипы. Рацио сел обратно, но уже ближе, чтобы они сидели бок о бок. — Я не хочу семью, в которой нет тебя. И ты уже партнёр по статусу. Ты буквально решаешь одни из сложнейших задач по мат статистике. Я хочу отношений с тобой, а не с кем-то другим. И люблю я тебя, а не кого-то другого. Я хочу, чтобы ты был счастлив и причиной этого счастья был я. Хочу видеть на твоём лице улыбку, а не слёзы. Поэтому прошу тебя… — Сандей рассказывал тебе? — Рацио почувствовал, с каким страхом мальчик боролся, чтобы ответить. — Нет, я и не спрашивал. Мне хочется узнать всё от тебя. — Рацио осторожно поймал ладонь Авантюрина в свою, тот не стал убирать её, просто позволив переплести пальцы. — Я был рабом с рождения. Моя мать была рабыней, мой отец один из тех, кто пользовался такими как мы как игрушками для утех. Я не знаю ни его имени, ни кем он был. В том месте нас держали как скот и использовали как рабочую силу или как подстилки для любого, кто заплатит даже пару монет. Меня… приобщили к делу, когда мне было десять. И клеймили как проститутку в одиннадцать. Когда мне было пятнадцать, они убили мою мать, у меня на глазах. Ей… пользовались несколько мужчин, пока я сидел в углу и ждал своей очереди. Один из них, стал её душить и когда она перестала дышать, он не бросил её, только сказал: «Ой, ну, я доплачу за её труп» и продолжил. А потом меня взяли на этой же кровати, когда тело мамы забрали другие рабы, чтобы просто выбросить в мусорку. Я пытался сбежать, много раз пытался, но с каждым разом наказания за это всё утяжелялись, и я бросил. В итоге я понравился одному богатому мужику пять лет назад, и меня решили продать на аукционе, раз уж я такой хороший товар. Но выкупил меня господин Сандей. И я безмерно благодарен ему. Он дал шлюхе достойную жизнь. О том, как я живу сейчас, все из того места и мечтать не могли. Но, я понимаю, что я тебе не пара. Рацио, я испорченный, пользованный. Меня сломали там. Я никогда не стану нормальным человеком. Мой удел, угождать и прислуживать. Я не способен нормально относиться к прикосновениям. Не способен нормально мыслить. У меня нет стремлений и желаний. Тебе не нужен такой человек в качестве… Авантюрин задохнулся. Рацио одним движением притянул его к себе на колени и обнял, прижимая в объятьях. Он нежно держал мальчика за талию и шею, ощущая под подушечками пальцев рваный след от тавра. Мужчина сделал это, не подумав и был готов к тому, что его оттолкнут, но Авантюрин замер, а затем напряжённо и неловко положил руки ему на спину. Он громко всхлипнул, прикусывая губу и сорвался в рыдания. — Никто никогда меня не любил. Никто никогда не заботился обо мне и не считал меня интересным. Я думал, что это нормально, что все рабы так и должны себя чувствовать. А потом появился ты и сломал весь мой мир. Я хочу быть рядом с тобой, хочу чувствовать твои прикосновения, хочу нравится тебе, хочу быть интересным для тебя, хочу, чтобы ты любил меня. Но понимаю, что не достоин. Ведь я пустышка. Вся моя личность построена на том, чтобы прислуживать другим. Меня нельзя назвать человеком, я лишь его оболочка. Я пытаюсь держать остатки гордости своим притворным нахальством, но её на самом деле давно нет. Боль и ненависть к людям разъедают меня изнутри. Я боюсь всего. Каждого движения, каждого шороха и прикосновения. Меня тошнит от собственного тела, от беспомощности. Я ненавижу себя. Ненавижу то, что не смог противостоять, что не плакал, не кричал и не кусался, что позволял собой пользоваться каждый день на протяжении многих лет. Возможно, если бы я тогда сделал хоть что-то… И это что-то убивает меня медленно и мучительно, с каждым годом всё сильнее разъедая мои внутренности. Я хочу отрезать свои бёдра, за которые меня хвалили, хочу выколоть себе глаза, которые они считали красивыми. Мне больно смотреть в зеркало, я не вижу там себя. Я не знаю какой я, я не знаю есть ли я вообще. Я хочу, чтобы мне помогли, но понимаю, что не заслужил этого. — Я помогу, ты заслужил. — Авантюрин с замиранием сердца почувствовал, как на его плечо упали горячие капли. Рацио плакал, всё сильнее прижимая его к себе. — Я вижу, какой ты настоящий. Я покажу тебе какого это, жить без страха. Я обещаю. Я буду целовать твои бёдра и хвалить твои глаза, чтобы ты понял, какой ты красивый не в пошлом смысле. Я буду гладить все те места, где они тебя касались, лишь бы ты понял, что, когда это делает любимый человек это не страшно. И если тебе нужно, я никогда не притронусь к тебе с тем смыслом, которого ты боишься. Я буду с тобой, потому что я влюбился в невероятно умного, нежного и доброго Авантюрина. Я покажу тебе какой ты прекрасный и ты полюбишь себя так, как я полюбил тебя. Только позволь мне быть рядом. — Пожалуйста, будь со мной рядом. — Прошептал Авантюрин утыкаясь носом в плечо Рацио и сжимая ладонями его спину так, что наверняка останутся следы. Они плакали вместе, не сдерживаясь и не скрываясь, прижимаясь друг к другу так близко, как только могли. &&& Они так и заснули, обнимаясь сидя, но проснулся Авантюрин лёжа на убранной кровати один… Он в панике привстал на локтях и огляделся. Квартира была пуста. Вещей Рацио не было, остатки сладостей были аккуратно разложены на столе. Слёзы подкатили к глазам. Неужели все обещания, все сказанные слова были ложью? Неужели Рацио стало мерзко от его истории, и он не захотел больше видеть Авантюрина? Сердце колотилось от обиды. Как он мог так поступить?! Авантюрин же доверился ему! Как не доверял никому! Почему он?!.. Но все эти мысли были пустой попыткой схватиться за что-то столь желанное. Парень знал, что так случиться. Просто разрешил себе поверить в чудо. Авантюрин будет хранить этот вечер в своей памяти так трепетно и нежно, как любил Рацио. Ведь хотя бы на пару часов кто-то сделал вид, что понял его. Авантюрин встал, умылся, взгляд остановился на канцелярском ноже, лежавшим на краю раковины. Но нет, не сейчас, сейчас надо собираться на работу. Топаз и так наверняка будет ругаться на него за опоздание. Так ещё и испорченных вещей ему не хватало. Авантюрин снова посмотрел в зеркало. Его затошнило. «Я буду целовать твои бёдра и хвалить твои глаза, чтобы ты понял, какой ты красивый не в пошлом смысле. Я буду гладить все те места, где они тебя касались, лишь бы ты понял, что, когда это делает любимый человек это не страшно. И если тебе нужно, я никогда не притронусь к тебе с тем смыслом, которого ты боишься.» Проносились в голове слова Рацио снова и снова. — Как ты мог?! — Крикнул Авантюрин, сжимая края раковины, наблюдая за тем, как на белую эмаль падают капли слёз. — Почему ты меня обманул?! Выйдя из ванной, парень бросил взгляд на сладости. Он обязательно выбросит всё, до последней крошки, просто не сейчас. Он открыл морозилку и достал упаковку со льдом, кидая в рот пару кусочков. Послышался звук открывания входной двери. Авантюрин замер. — Авантюрин, ты ещё спишь? О, нет, отлично. Ты нашёл завтрак в холодильнике? Я его там оставил, чтобы не испортился, не знал когда ты проснёшься и когда я закончу. Почему у тебя такое лицо? — Рацио снял обувь и повесив лёгкое пальто прошёл внутрь квартиры. — Я думал, ты ушёл… совсем. — Что-то внутри Авантюрина пульсировало и отдавалось жаром в кончиках пальцев. Улыбка сама появилась на его лице. Он сделал пару шагов навстречу Рацио и кинулся ему на шею. — Да? Прости, не додумался написать записку. Ты, наверное, испугался. — Мужчина обнял Авантюрина в ответ. — Но сейчас, не мог бы ты посмотреть, что я принёс? Парень отодвинулся и с удивлением посмотрел на синюю папку в руках Рацио. — Что это? — Авантюрин открыл её. — Документы? — Твои документы, — улыбнулся Рацио. — Это значит?.. — Всё внутри Авантюрина сжалось в сладостном ожидании. — Да, я выкупил тебя у Сандея. По сути, теперь ты мой раб, но я не хочу, чтобы ты им оставался, так что ты свободен. Поэтому я отдаю тебе твои документы. Вещей у тебя нет, так что одевайся, аренда квартиры заканчивается завтра. — Откуда?.. — Авантюрин всё ещё не верил своему счастью. Всё казалось таким нереальным. — Деньги? Ну я копил долго на одну интересную установку для физических опытов, но ни одна установка не сравниться с тем ощущением, когда ты счастлив. — Рацио, мягко улыбаясь, положил ладонь на щёку Авантюрина и погладил мягкую кожу большим пальцем. Авантюрин дрожал, но он впервые чувствовал внутри груди свет, всепоглощающее счастье током билось в грудной клетке и сверкало, как стекло на солнце. Нет, внутри самого Авантюрина было солнце. Он, сам не понимая, что творит, привстал на носочках и боязливо, но аккуратно коснулся губами губ Рацио. Слёзы выступили на глазах и Авантюрин искренне улыбаясь, как не улыбался никогда, прошептал: — Спасибо! *** — Как учёба? — Рацио набирал что-то на компьютере, когда Авантюрин зашёл в спальню. — Неплохо, за тот реферат у меня 91 балл. — Авантюрин сел на кровать и расстроено стал потирать пальцы в кольцах. — Что с тоном? Тебе не нравится учиться на экономиста или что-то произошло? Ты знаешь, что можешь сменить профиль, когда тебе захочется. Это нормально делать ошибки в выборе профессии. Особенно учитывая то, что ты по сути начал нормальную жизнь только полгода назад. Первый курс — это всегда тяжело, я знаю. Если тебе нужна помощь, я тут. — Рацио развернулся на крутящимся стуле и вздрогнул. Из глаз Авантюрина катились слёзы. Однако он не издавал абсолютно никаких звуков. Ни сбившегося дыхания, ни всхлипов, ни шмыганья носом. Ничего. Рацио осознал, что это вынужденная способность за время в рабстве. — Что случилось? — Не хочу говорить. Просто… обними меня. — Авантюрин не поднял на Рацио взгляд, лишь болезненно уязвимо сжался. Рацио не трогал Авантюрина с того момента, как тот поцеловал его полгода назад. Парень не просил и сам не пытался прикоснуться, а доктор не навязывал свои желания явно сильно травмированному человеку. Ему всё же удалось убедить Авантюрина, что никто больше не сделает ничего против его воли. В том числе Рацио никогда не дотронется до него и пальцем, если тот не разрешит. Они много говорили, просто общались и делились сокровенным, но никогда больше не обнимались и уж тем более не целовались. Рацио только иногда держал Авантюрина за руку, когда тот начинал плакать при ночных разговорах о воспоминаниях. А сейчас он снова плакал, но не просто плакал, а просил объятий. А ещё Рацио заметил, что у него мокрые волосы и футболка. Мужчина встал с компьютерного кресла и сев на кровать с ногами, подождал, когда Авантюрин сядет ему на колени. Как только парень уселся и облокотился на его грудь, своей грудью, Рацио нежно обнял его, поглаживая по спине. Авантюрин всё так же молчал, только чуть дрожа. — Авантюрин, ты знаешь, что можешь плакать при мне так громко, как тебе хочется. — Парень всхлипнул. — А теперь расскажи мне что случилось и почему ты весь мокрый? — Не хочу говорить. — Всхлипнул мальчик. — Ты боишься моей реакции или тебе сказали никому не говорить? — Рацио прокручивал у себя в голове страшные сценарии. С его маленьким, нежным и очень уязвимым Авантюрином могли сделать всё, что угодно. И это пугало. — Сказали не говорить, или сделают так, что тебя уволят. — Авантюрин от страха вжался в мужчину. — Авантюрин, послушай, — начал Рацио, тяжело вздохнув, — я хороший друг с директором нашего университета. Перед тем, как меня уволить, будут большие разбирательства. И тот, кто сказал тебе такое, просто манипулирует тобой. Прошу тебя, расскажи, что случилось и мы вместе решим эту проблему. — Я подумал, что раз ты относишься ко мне хорошо, значит и другие сейчас должны понять, что я тоже человек… — Осторожно начал Авантюрин, сжимая футболку Рацио на груди. — Да, это правда. Ты молодец, что так думаешь. Что дальше? Ты рассказал своему другу об этом? — Да, Галлахер показался мне очень хорошим, и я решил с ним поделиться, но он… — Авантюрин всхлипнул. — Он рассказал всему курсу, да? — Рацио уже понял в чём проблема. Теперь все наверняка шепчутся у парня за спиной, а он к этому очень чувствительный. Ну что ж, такую проблему легко решить одной познавательной лекцией об отчислении за травлю студентов из угнетаемых категорий граждан. — Они затащили меня в туалет, — у Рацио что-то рухнуло в груди, — и пытались найти на мне тавро. Р-раздели и облили водой. А когда нашли на шее, стали снимать и смеяться, что я шлюха. А-а Галлахер… — Авантюрин всхлипнул особенно громко и сжался. — Тише, тише. Ты знаешь, что я тебе помогу. Расскажи мне, что он сделал. — Рацио била крупная дрожь от гнева и страха за Авантюрина. — На видео начал трогать меня и-и рассказывать, как бы он меня… Ведь я «ничего такой». — Авантюрин зашёлся в рыданиях. — Они сказали, что если я кому-то расскажу, они выложат видео и тебя уволят, так как я живу с тобой. Что грязным шлюхам не место в университете и что ты наверняка держишь меня у себя как мальчика для утех. Я пытался говорить как ты учил, я даже ударил Галлахера по груди, но их было больше и я… и я… Рацио был зол, нет не просто зол, он был в ярости. Последнее место, где он ожидал такое — это собственный университет. Слишком мало времени пошло, чтобы Авантюрин смог что-то с этим сделать сам. Он всю жизнь просто терпел, а когда попытался дать отпор его сломали. Авантюрин пока, конечно же не мог постоять за себя. Но куда смотрели преподаватели? Как можно пропустить мимо ушей крики из туалета?! Он твою мать свернёт им шеи, каждому кто был там и каждому, кто видел это видео сломает пальцы. А этому Галлахеру, что осмелился трогать его Авантюрина, он будет медленно вырывать ногти и зубы, один за другим. Но сейчас не было времени на злость. Нужно было успокоить Авантюрина. — Они оскорбляли тебя? — Рацио погладил мальчика по голове. — Угу. — Шмыгнул носом Авантюрин. — Разрешишь показать, какой ты на самом деле замечательный? — Мужчина не сказать, что ожидал положительный ответ, но попробовать его так успокоить стоило. Авантюрин кивнул. — Сможешь остаться в футболке и белье? Если пока не совсем доверяешь ничего страшного. — Ты хочешь?.. — Мальчик поднял на Рацио испуганный взгляд, фиалки в его глазах завяли и поникли. — Нет, конечно, нет. Я не сделаю ничего такого, пока ты сам не попросишь. Мы уже это обсуждали. Просто помнишь, что я говорил тогда, когда мы начали встречаться? — Рацио мягко пропустил между своих пальцев волосы Авантюрина цвета золотого песка. «Я буду целовать твои бёдра и хвалить твои глаза, чтобы ты понял, какой ты красивый не в пошлом смысле. Я буду гладить все те места, где они тебя касались, лишь бы ты понял, что, когда это делает любимый человек это не страшно. И если тебе нужно, я никогда не притронусь к тебе с тем смыслом, которого ты боишься» — тут же пронеслось в голове. — Хорошо. — Всё ещё немного с опаской ответил Авантюрин. Рацио помог парню слезть с себя и усадил так, как ему было бы удобно, опирая его спину на подушки. Так же помог снять мокрые штаны, они были чёрными, так что то, что они намокли тоже он осознал только дотронувшись. Авантюрин сейчас был слишком уязвим, но особого страха не проявлял, хотя был весь красный. Рацио уселся между его бёдер и взял чужую руку в свою, как бы накрывая ладонью сверху. — Покажи, где он тебя трогал? — Т-тут. — Прошептал Авантюрин, касаясь своих бёдер. Рацио отпустил руку парня и нежно провёл по его бёдрам руками, а затем ещё и ещё. Потом чуть сжал и потёр большими пальцами выступающие тазовые косточки. — У тебя замечательные бёдра. Ты худой даже сейчас, но они всегда у тебя были очень красивыми. Они мягкие и гладкие, очень приятные на ощупь. Твои бёдра органично вписываются в твою фигуру песочных часов. В них нет ничего плохого или пошлого. Они, часть твой внешности, а я считаю её прекрасной. — Рацио наклонился и поцеловал одно из бёдер, приподняв его руками. — Посмотри какие они красивые. — Галлахер сказал, что он бы держал меня за них пока… чтобы я не убежал… — Авантюрин с замираем сердца следил за действиями Рацио. Почему-то в них и правда не было сексуального подтекста. Только безграничная любовь. — Не слушай его. Я бы так никогда не сделал, даже если бы ты попросил. Я не смогу себе позволить оставить на твоих замечательных бёдрах следы, которые бы были тебе неприятны. Где ещё? — Живот… Рацио приподнял мокрую футболку Авантюрина и нежно погладил гладкий животик. Сначала он водил по нему ладонью, потом лишь слегка кончиками пальцев. — Я понимаю, как тебе было неприятно и страшно, ведь это такое уязвимое место. Но не волнуйся, больше этого не повториться. Я просто сломаю ему руку, которой он здесь тебя тронул. Я надеюсь, больше он тебя не лапал? — Ещё бока. Он сказал, что для шлюхи у меня хорошая фигура. — Авантюрин совсем расслабился. Было приятно чувствовать нежность, но осознавать, что ты в полной безопасности. Просто наконец утолить свой тактильны голод, не чувствуя страха или вины. — У тебя просто хорошая фигура, не для шлюхи, а для очень красивого молодого парня. — Рацио провёл по бокам снизу вверх, от бёдер к подмышкам и на рёбрах замер в удивлении. Там было куда более мокро, и кожа казалась шершавой со странными выступами. Он не мог видеть что там из-за футболки, но его это очень насторожило. Рацио перевёл взгляд на лицо Авантюрина, оно выражало боль и испуг. — Что там? Можно посмотрю? — Н-не надо… — В фиалковых глазах Авантюрина читался ужас. — Хорошо, если ты не хочешь, чтобы я смотрел, я… — Рацио вытащил руки из-под футболки и пропустил удар сердца. Все его ладони были в крови. — Показывай. — строго припечатал он и жёстко задрал футболку Авантюрина. Тот даже возмутиться не успел. Его рёбра по бокам, уже ближе к спине были полностью изрезаны разной степени глубины порезами. Некоторые кровоточили, некоторые уже были белёсыми бугристыми шрамами. Авантюрин снова начал бесшумно плакать, хватая ртом воздух и пытаясь прикрыться, но Рацио держал его за руки. — Это они сделали? Хотя нет, слишком старые шрамы… Когда? И не пытайся закрыться, смысла в этом уже нет. — В голосе Рацио звенел металл и Авантюрин подчинился. — Когда меня забрал Сандей. — Он что-то тебе сделал, что ты начал? — Рацио почувствовал, как внутри закипает злость. — Нет, просто только тогда я осознал, что никогда не смогу жить жизнью обычного человека. У меня никогда не будет пары, я никогда не буду счастлив и любим. Что вся моя показная любовь на публику — это просто фарс, и никто из них не примет меня настоящего, когда узнает, что я раб. Что все мои и их слова про любовь и восхищение ложь, и что я всегда буду жить в этой лжи, мне стало страшно. Я никогда, до момента встречи с тобой, не знал настоящей любви. Я не знал, как любить и как быть любимым самим. Я не понимал, где вру, а где я настоящий. И мне вдруг показалось, что эта ложь и есть истинная любовь. Что любовь — это когда ты врёшь в лицо и делаешь из себя лучшую версию за счёт этого. Что чтобы тебя любили, нужно доказать, что ты силён, но у меня этой силы не было. Я понял, что мне ни в коем случае нельзя показать свою правду, нужно скрыть реального себя. Никто никогда не захочет быть со мной искренен. Никто никогда не захочет любить меня, потому что я слаб. И я не выдержал. Вытащил лезвие из бритвы и… Знала только Топаз, один раз зашла в гримёрку не вовремя. — Почему именно там? — У айдола должно быть идеальное тело. Только это место всегда скрыто под одеждой. Наступило молчание. Рацио сдерживал эмоции внутри себя. Жалость, боль, разочарование в себе, что не заметил, в Сандее, в глупой молчащей о таком Топаз. Авантюрин продолжал пускать слёзы, избегая лица мужчины. — А сейчас почему? Ты же понимаешь, что это не так. У тебя же теперь есть я. — Они напомнили мне это чувство беспомощности. — Прошептал Авантюрин. — Ты злишься? — Конечно злюсь, но не на тебя. Ты последний, кто виноват в этом. Давай я обработаю всё, положу тебя поспать, а потом съезжу поговорить с деканом вашего факультета. — Ты не станешь ругаться? — Удивился Авантюрин. — Почему я должен? И да, я запишу тебя на ближайшую дату к психотерапевту. И это не предложение. — С этим нужно к психотерапевту? — С этим нужно к психиатру. Но тогда тебя положат в больницу. А этого нам не надо. Так что давай я обработаю всё. И ты уснёшь, а когда я приеду спокойно обо всём поговорим. — Угу… А ты можешь обнимать меня, пока я не усну? — Могу конечно. — Рацио улыбнулся одними уголками губ. *** — Рацио, у нас сегодня вторая годовщина и ну… — Авантюрин подошёл к парню сзади и положил на плечо руку. Рацио, работавший над очередной задачей улыбнулся и погладил чужую ладонь. — Ох, прости, я опять забыл про даты. Как всегда, помню только про твой день рождения. Ты хочешь сходить в ресторан отпраздновать? — Я хочу, чтобы ты взял меня где-нибудь, где тебе больше нравится. — Таким же спокойным тоном ответил Авантюрин. — Нет, — всё так же улыбаясь парировал Рацио, — ты ещё не готов. — У нас буквально вторая годовщина. Мне уже 24, так что аргумент про возраст не работает. Я даже сессии с психотерапевтом закончил. Я упрашиваю тебя уже второй месяц сделать то, от чего приятно будет и тебе, и мне. В чём проблема? — Авантюрин сложил руки на груди и поднял брови — копирует жесты Рацио. — Ты не видел себя рыдающим у меня на руках. Ты не отбирал у себя лезвие, когда к тебе прижался мужчина в автобусе. Ты не понимаешь, как мне больно и страшно было видеть твои порезы впервые. Ты… — Хватит, это всё жалкие оправдания. Я, мать твою, хочу просто секса. И ты хочешь, я же знаю. Я не слепой и прекрасно вижу, как ты на меня смотришь, когда… — Хватит, я прекрасно вижу, как ты вырос и повзрослел за эти два года. Но ты должен понимать, что я отчаянно не хочу сделать тебе больно. Мне кажется ты пока не готов. А то, что я испытываю влечение к тебе это мои проблемы. — В этом то и проблема, что тебе кажется. Когда кажется — крестится надо, вон спроси у Робин, она тебя научит. Тут же на столе зазвонил и завибрировал телефон. На экране высветилось имя контакта «Робин». — Вспомнишь солнце, вот и лучик, — Авантюрин закатил глаза. — Потерпи, я быстро. — Бросил Рацио и снял трубку. — Да, здравствуй Робин, я слушаю. В смысле ты покрасила Ахерон акриловой краской, и она не отмывается?! Зачем?! Какое нах… вообще божественное животное к пасхе?! До неё же ещё далеко! Конечно, она не отмывается! Ты же на шерсть акрил намазала! Так, жди, я сейчас приеду с машинкой, и мы её пострижём. Нет, тебя за это не накажет бог. Прекрати плакать, что сделано, то сделано. Да, шерсть отрастёт. Да, возьму Авантюрина. Только не рыдай. Всё, жди. — И вместо секса я получаю в подарок возможность побрить шиншиллу? — Авантюрин, возможно, мог прожечь бы дыру своим недовольным взглядом. — Не ной. Я бы и так не согласился. &&& — А с Ахерон точно всё будет хорошо? — Девушка трепетно сжимала подол платья, сидя на кухне с полной кружкой чая, пока несчастный Рацио брил едва ли не такую же несчастную шиншиллу. — Я думаю да. Но зачем ты её вообще красила? Ещё и в бело-красный. — Авантюрин лениво отпил из чашки. Его всё ещё занимали мысли, как уговорить Рацио на их первый секс. — Я расскажу тебе, только это секрет. Хорошо? — Робин перешла на шёпот. — Ну давай, — тут не заинтересоваться уже было грехом. А Робин грехи не любила. — Мне кажется нравится один мальчик… — Девушка густо покраснела. — Уху ху! Вот это новости! И как его зовут? — Авантюрин присвистнул и во все глаза уставился на красную как помидор Робин. — Это Бутхилл, он на стажировке в нашей семинарии. — Хм, и как он выглядит? — Он очень высокий, и сильный, и мило со мной разговаривает. Он назвал меня милашкой, представляешь! — Робин захихикала и покраснела до корней волос. — Ну значит ты ему не безразлична. А Ахерон зачем покрасила? — Я вычитала на сайте, что божественные животные в пасху исполняют желания. Но к ним относятся только животные с белым окрасом, а Ахерон серая. Я думала, я её покрашу, загадаю желание выйти за него замуж и смою всё быстренько. А краска не смывалась… — Робин поникши уставилась на дверь ванной, откуда доносились вопли Ахерон и сдержанные ругательства Рацио. — Как говориться: «Мама, можно я выйду за него замуж и сломаю ему жизнь?». — Констатировал Авантюрин, тоже смотря на дверь и слыша наперебой с воем шиншиллы: «Ты еб… ненасытная самка! Прекрати отгрызать мне пальцы или я тебя ёбн… лишу возможности действовать здраво с помощью физической силы!». — Что? — Совет, да любовь говорю. Подари ему одну из своих поделок, и он твой. — Ох, а это отличный совет! Спасибо, Авантюрин, храни тебя господь! — Лучше пусть господь хранит Рацио… А то его сначала ебё… не соответствует своими желаниями его складу мира шиншилла, а потом я. &&& — Ну так что, мне идти мыться моим лучшим гелем для душа с феромонами или мылом? — скептично заметил Авантюрин, когда дверь в их квартиру захлопнулась. — Мылом. После шиншиллы у меня уже не встанет на что-то маленькое и милое. — Покусанный Рацио скинул с себя обувь. — Не пойму, это комплимент или оскорбление. — Думаю больше компли… — Но несчастного доктора прервал звонок. — Только не говори, что это Робин, — взмолился Авантюрин. — Это Робин. — Констатировал Рацио. — Я слушаю, что случилось? КАКОЙ НАХЕР ПОЖАР, РОБИН?! Ты что вообще делала?! Бегом за огнетушителем! В смысле воск на водяной бане долго не плавился, и ты поставила миску на огонь?! Из чего миска была?! ИЗ ПЛАСТИКА?! Выбегай из дома скорее, я сейчас буду! Когда дверь за Рацио закрылась, Авантюрин понял — возможность потрахаться испорчена. Но портить вечер годовщины себе он не собирался. Так что скинув с себя одежду прямо по дороге в ванную, он всё-таки помылся с тем самым специально купленным гелем, потом пошёл на кухню и выпил немного вина, заедая клубникой. Но Рацио всё равно не было. Видимо разбирался с пожарниками и убеждал Робин, что она не попадёт в ад из-за этого. Авантюрину стало скучно. А это очень опасное для психики окружающих состояние. Ну а когда скучно, парня нет дома, годовщина испорчена, а тебя так и не трахнули, можно трахнуть себя самому. Долго выбирая подходящую расчёску, Авантюрин остановился на специальной для локонов (конечно, она принадлежала Рацио, другие он и не рассматривал). Он подхватил смазку, купленную уже давно для этих самых целей, и лёг на их кровать, стаскивая с себя бельё. По началу дрочить было странно, Авантюрин не делал этого много лет. Но не сказать, чтобы у него был особый опыт до этого. Он, конечно, пытался, но воспоминания не давали ему спокойно удовлетворить свои потребности по утрам, так что он справлялся просто холодным душем. Однако мысли о крупных ладонях Рацио, которые прижимают к себе, о его нежных губах на плече, о его горячем во всех смыслах теле, когда он обнимает, позволяя чувствовать его рельеф, о стоне, который один раз случайно услышал Авантюрин, встав ночью за водой — всё это быстро распалило его. А потом в памяти всплыло, как Рацио, когда они только начали встречаться, поцеловал его бедро. И всё. Авантюрин кончился как личность. Он смазал пальцы смазкой и постепенно стал погружать их в себя, один за одним. Представлять, что это пальцы Рацио было сложно, всё-таки их руки сильно отличались, но вот с расчёской пошло лучше. Она не была толстой, но идеально подходила под размер двух пальцев Рацио. Авантюрин застонал, громко и протяжно, откидывая голову на подушки, когда круглая вершинка расчёски прошлась по простате. Неожиданно дверь в спальню открылась. &&& Рацио вернулся домой поздно. Пришлось успокаивать Робин и ждать, пока приедет Сандей, чтобы забрать сестру к себе на квартиру. Он был зол, голоден и абсолютно вымотан. Сейчас мужчина мечтал только об одном: прижать к себе Авантюрина, зарыться носом в его песочные волосы и уснуть, чувствуя запах спелых яблок, таких красных и очень сочных — запах его любимого мальчика. Но когда он, разувшись и снявши куртку, позвал, ему никто не ответил. Рацио с горечью подумал, что Авантюрин уже спит и обиженный не захочет с ним обниматься, так что разочарованно открыл дверь спальни, а там… От одного звука, сломавшегося от удовольствия, голоса парня у Рацио встал. А вид превосходил все его фантазии. Авантюрин тяжело дышал. Его грудь с маленькими, розовыми аккуратными сосками вздымалась от каждого крупного вдоха. Волосы разметались по подушке. Губы были искусаны, а щёки красны. Он был абсолютно гол, и лежал даже не под одеялом. Ноги Авантюрина были раздвинуты и слегка подрагивали. Небольшой, аккуратный член с розовой головкой блестел предъэякулятом, а вход распух и покраснел от движений, о господи, его расчёски для укладки. Что ж, видимо ему надо покупать новую. Пожалуй, более жирного намёка, что он готов придумать было сложно. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я?.. — Начал Рацио. — Рацио, прошу, возьми меня скорее, я так больше не могу! У меня всё ноет и… — Авантюрину не дали договорить, его губы заткнули поцелуем. Рацио впервые целовал его так, страстно, с использованием языка, выпивая весь воздух из лёгких. Когда он наконец изучил каждый уголок рта Авантюрина, мужчина отстранился и задыхаясь сказал: — Если почувствуешь малейший дискомфорт — сразу говори, в каком бы состоянии я ни был. — Рацио прошу, не тяни! Умоляю, просто потрогай меня! — взмолился Авантюрин. Руки Рацио легли ему на голые бёдра и сжали на пробу, затем нежно погладили, проходя дорожку по бокам к шрамам. Мужчина наклонился и стал кратко целовать каждый, заставляя Авантюрина вздрагивать от стимуляции столь чувствительного места. — Всегда мечтал так сделать, — прошептал Рацио и нежно лизнул особо выпирающий шрам. Авантюрин заскулил. — Я слижу каждый, чтобы тебе и в голову больше не приходило трогать их снова. Рукой Рацио стал осторожно поглаживать сосок, проезжаясь двумя пальцами, а затем бережно сжал его между ними. Авантюрин рвано выдохнул, цепляясь пальцами за простынь. Тогда мужчина переключился с вылизывания шрамов, на пытку свободного соска. От таких манипуляций они сжались и смущённо порозовели сильнее. А когда Рацио нежно прикусил вершинку, Авантюрин подумал, что кончит. Но у его парня были другие планы. Он снова затянул Авантюрина в поцелуй, одной рукой придерживая за талию, а другой, нашаривая тюбик смазки, и устроился между его ног. Заботливо медленно вытащив расчёску из Авантюрина, Рацио замер, смотря на покрасневший, измученный инородным предметом вход. Ооо к концу этой ночи он будет ещё более открытым и истекающим семенем, уж Рацио постарается. Выдавив себе на пальцы побольше смазки, он нежно сначала вставил только один, но для него там было уже достаточно свободно и смазано, так что к нему быстро добавился второй и третий. Рацио понимал, что его пальцы куда длиннее и подвижнее расчёски, так что просто наслаждался симфонией из звуков от Авантюрина. Тот тяжело дышал и хныкал, метаясь по постели. У Рацио твёрдо стоял, от того, как в парне было узко и жарко. Вставший член до боли вдавливался в ширинку, но мужчина терпел. Сначала идеальная подготовка, затем удовольствие для двоих. И вот, наконец Рацио нашёл то, что искал. Авантюрина подкинуло на кровати, он взвизгнул и выгнул спину. — Р-рацио, что это?.. Я такого раньше никогда не чувствовал. — Авантюрин, едва дыша, даже немного испуганно уставился на партнёра. — Это потому, что никто не пытался доставить удовольствие тебе. А подо мной ты будешь кричать, обещаю. Рацио почувствовал, как Авантюрин сжался внутри от его слов и смущённо спрятал глаза. Вот оно — его фетиш. Значит его парень любит грязные разговорчики. Что ж, даже немого ожидаемо, он слишком любил слушать, как Рацио что-то рассказывал. — Ты так сжался, неужели нравится, когда с тобой говорят? — Угу… — Авантюрин смущённо нахмурился, отворачиваясь. — Знаешь, в тебе так узко, как бы я не растягивал, но ещё недостаточно мокро. Я хочу, чтобы смазка хлюпала, когда я входил и сочилась из твоей дырочки как сок из яблока, которым ты всегда пахнешь. — Рацио снова нажал на ту точку и Авантюрин мяукнул от неожиданности. — Вот так, молодец. Твои стеночки так дрожат. Думаю, нам стоит продолжить. Рацио оторвался от Авантюрина и снял с себя футболку и штаны с бельём. Парень задохнулся и кончился как личность второй раз за вечер. Не сказать, чтобы у Рацио был огромный, нет, но определённо достаточно толстый, чтобы доставить удовольствие и очень красивый. Реально, как с обложки какого-нибудь похабного журнала, которые Робин неумело прятала за новым выпуском «Веры и разума». — Как ты? Не боишься? Продолжим? — Заботливо поинтересовался Рацио. — Да, но только с обещанием. Я обязан тебе как-нибудь отсосать. — Авантюрин облизнулся, хотя откровенно не любил минеты. — Хорошо, можем этим заняться хоть завтра. А сейчас… Рацио снова уселся между ног Авантюрина и, выдавив прилично смазки на свой член, размазал её по нему, неотрывно смотря между ног своему парню. Мужчина наклонился, одной рукой опираясь около головы Авантюрина, а другой помогая себе вставить. — Будь хорошим мальчиком и расслабься. Вдохни и медленно выдохни. Постарайся для меня. — Зашептал Рацио прямо в ухо парня, щекоча его своим дыханием. Головка прошла хорошо, но даже от неё у обоих сносило крышу. Авантюрин принялся царапать Рацио спину, чтобы стонать не так громко и не смущать соседей, а у Рацио перед глазами рождались новые звёзды, от того, как в его парне узко и жарко. — Давай дальше, я не сахарный. — Хорошо. И Рацио мягкими толчками потихоньку вогнал полностью. Оба застыли от волны ощущений. — Впервые мне не больно. — Признался Авантюрин. — Потому, что тебя правильно подготовили, ты расслабился и хотел этого. И так будет всегда. Боль в сексе — это не нормально. Но вот плакать от удовольствия не запрещаю. — Хмыкнул Рацио. — Какие мы самоуверенные… Ах! Рацио сделал первый мощный толчок и Авантюрина провезло спиной по кровати. — Приятно, когда я там внутри? Я ведь сейчас попадаю прямо по той точке, да? А представь, что будет, когда я начну выбивать из тебя стоны? — Рацио нахально ухмылялся. А затем и правда начал двигаться. Сначала осторожно, а потом резко и под определённый углом. Он нашёптывал Авантюрину на ухо пошлости, от которых кровь кипела, а под кожей рождалась сверхновая. И Авантюрин правда плакал. Не передать, как было хорошо и тесно в нём, как было приятно слышать его стоны и вскрики удовольствия, как он трепетно сжимался от каждой похвалы. Рацио взял его руку в свою и положил ладонь на живот. — Чувствуешь? Это я в тебе прямо сейчас. Мне так нравится, как ты меня принимаешь, такой молодец. Я могу уделить внимание твоей шее? Авантюрин угукнул что-то невнятное и повернул голову, обнажая клеймо. Рацио припал к нему губами и стал зализывать как шрамы. Авантюрин кончился как личность в третий раз за вечер. Потому что кончил, испачкав живот и руку, которую на нём держал. Но Рацио не прекратил в нём двигаться. Сверхчувствительное после оргазма тело Авантюрина отдалось настолько резким удовольствием, что его можно было бы принять за боль. Но Авантюрин был бывалым по части боли, так что быстро понял, что скоро кончит во второй раз. — Р-рацио, прошу подожди, мне надо передохнуть! — Сожми меня так ещё раз, мой хороший, — прошептал Рацио и укусил Авантюрина за изгиб шеи. И Авантюрин сжал, потому что кончил второй раз, но уже на сухую. И Рацио не заставил себя ждать, кончая внутрь. Он медленно вышел из парня, наблюдая за действом и чему-то довольно ухмыльнулся. — Так понравилось, что испытал сухой оргазм? — Рацио нахально уставился на, в буквальном смысле, заёбанного Авантюрина. — Иди нахуй, ты меня продолжал… — Ладно, ладно, я шучу. Иди сюда. — Рацио лёг рядом и расставил руки. Авантюрин, не думая, придвинулся к нему в объятья. — Тебе понравилось? Я был не слишком груб? — Мужчина обеспокоенно заглянул в его глаза, где сверкали из-за росы расцветающие фиалки. — Всё было замечательно, лучше и не придумаешь. — Авантюрин улыбнулся, чтобы успокоить Рацио. — Ты, разрешил потрогать шею. Всё в порядке? Тебе не было страшно? — Нет, я ведь доверил тебе свою задницу. — Шея у тебя намного чувствительнее задницы. — Ну знаешь ли! Они замолчали, наслаждаясь ощущениями после первого раза и теплом тел друг друга. И всё равно, что они были грязные и испортили постельное бельё. — Я люблю тебя. Спасибо за всё, что ты сделал для меня. — Прошептал Авантюрин, подставляя шею. — Я люблю тебя, спасибо, что открыл мне глаза на мир. — Рацио быстро понял намёк и поцеловал клеймо. *** /Бонусная переписка спустя год после завершения основных событий/ Сандей: Робин, привет. Как там твоя свадьба? Ты залетела? Прости что не смог присутствовать, но очень жду фотографии тебя в свадебном платье!

Робин: Ну вот! Видимо Рацио тебе всё разболтал! А я так хотела сама сказать, когда приеду!

Сандей: долетела* Сандей: ЧТО?!

Робин: Ой…

Робин: Сюрприз, братик!

Сандей: БУТХИЛЛ! Я оторву ему то, чем он это сделал! Лучше бы он умер так же, как твой первый хомяк!

Робин: Брат! Прекрати желать моему мужу смерти!

Сандей: Поставь за него свечку на упокой души. Я выезжаю.