Засияй, как первая звезда

— Мам, а я правильно считаю? Вот тут вроде 8 умножить на 7 это 56, соответственно мы переносим пятёрку в следующий десяток? Я правильно делаю? Правильно? Правильно? — Маленький мальчик счастливо вскочил на ноги, держа небольшую тетрадь, как драгоценность около груди. — Да, мой хороший, всё правильно, — болезненно худая, очень красивая женщина с длинными, тусклыми, светлыми волосами и невероятного цвета фиалковыми глазами нежно погладила мальчика по голове. — Какавача, ты с каждым днём всё умнее и умнее. Мне нужно давать тебе более сложные примеры. — Мама, я хочу научиться считать, как в той книжке! — Мальчишка кинулся отодвигать матрас и поддевать тонкими пальчиками слои ткани, чтобы достать своё сокровище. Синее издание учебника по математической статистике. — Какавача! Тихо! — Женщина напугано кинулась к ребёнку, взлетая на ноги и дёргая за руку, чтобы спрятать за своим телом. Одета женщина была в грязные тряпки, в прочем, как и мальчик. Ноги еле держали её, сказывался недостаток еды, так как она отдавала большую часть своей порции сыну. Но, как бы ей не было плохо, она была готова защищать своего ребёнка до последнего вздоха. Особенно от тех тварей, что пришли за ним уже четвёртый раз за неделю. Послышался лязг замка, и тяжёлая железная дверь, скрепя, открылась, позволяя войти двум мужчинам в костюмах. — Мамочка… — испуганно прошептал Какавача, прячась за её спину. Он уже знал зачем они пришли и в тайне молился, чтобы увели с собой его, а не маму. Мама в последнее время тяжело заболела. Почему-то перестала есть и много спала. А ещё плакала. Какавача часто чувствовал, как горячие слёзы матери капают на его голову, когда они ложатся спать и она его обнимает. — Так, бери мелкого и пошли. Тавро уже разогрелось. — Один из мужчин поправил галстук и пропустил второго в камеру. Женщина задохнулась от услышанных слов. Она оскалилась, словно волчица, защищающая своего волчонка, сжала руку ребёнка сильнее, напрягаясь всем телом и стала медленно отходить к углу камеры, чтобы полностью закрыть сына своим телом. — Я его не отдам! Убирайтесь! Вы не сделаете с ним этого! — Злые слёзы отчаянья выступили на глазах женщины. Она дрожала от страха и своей беспомощности, но не отпускала мальчика, теснее прижимая его к стенам, так, чтобы иметь шанс продержаться хоть несколько мгновений против взрослых, здоровых мужчин. — А мы тебя не спрашиваем. Отошла. — Спокойно скомандовал старший из вошедших, что стоял у входа. — Вы заберёте его только через мой труп! Ему одиннадцать! А вы — грязные животные, возьмите меня! Вы ведь знаете, как я хороша… — Женщина улыбнулась от безумного страха за своё дитя и поспешно, дергано скинула верхнюю часть тряпок со своего тела, обнажая грудь. — Зачем вам ничего не умеющий ребёнок? Я сделаю всё куда лучше. Но её провокация не тронула мужчин. Более молодой стремительно приблизился, доставая из кобуры пистолет, и прислоняя его вплотную ко лбу женщины. Та, даже не дрогнула, только глаза стали безумно сверкать. — Стреляй. Я его не отдам! — Прошипела женщина. — Мамочка! Не надо! Я пойду! — Какавача всхлипнул и постарался вылезти из угла, но она только сильнее прижала его. — Молчи! — Вскрикнула женщина. — Мне надоел этот цирк. Можно? — Младший снял с пистолета предохранитель. — Нет. Она слаба, просто возьми ребёнка силой. У нас на неё ещё заказы. — Старшему было, как будто всё равно на происходящее. Он равнодушно искал что-то в блокноте. — Не позволю! Убьёшь меня, но его не отдам! Тело женщины отлетело от одного удара, жестко сталкиваясь со стеной с глухим стуком. Она с трудом попыталась встать, но её грубо пнули в живот. Мама мальчика схватилась за него, и её вывернуло наизнанку кровью. — Хватит, хватит! Я пойду! Я послушный! Только не бейте маму! — Какавача схватился грязными пальцами за штанину мужчины, когда он замахивался чтобы снова пнуть. — Какой ты молодец, тогда пойдём? — Старший закрыл блокнот и подманил мальчика пальцем. — Какавача, нет! — Всхлипнула женщина, пытаясь остановить сына, но тот уже печально оглянулся на неё, притворно улыбаясь. — Всё будет хорошо, мамочка. Я скоро вернусь! За закрытой железной дверью послышался нечеловеческий вой отчаянья. &&& — ААААААААААААААААААААААААААА — Ногти Какавачи с силой впиваются в ладонь. Возможно, если бы он не кричал, можно было бы услышать звук капель крови, ударяющихся об пол. Какавача слышал шипение собственной кожи, с которым она плавилась, прожигалось от тавра. Слёзы текли, капая на раскалённый металл. Острая, пронзающая все его естество боль забралась даже в кости, пульсируя в позвоночнике. Шею жгло. Белый от температуры металл с трудом отлип от расплавленной кожи. Она тянулась за ним тонкими ниточками. Мужчины, что держали мальчика, резко отпустили его, и Какавача рухнул на пол. Он мог только кричать, срываясь на всхлипы и стоны боли. Холодный бетон так спасительно манил своей морозной сыростью подвала, поэтому мальчик, дёргаясь и визжа от нестерпимой боли попытался прижаться шеей к грязному полу. Какавача услышал смех всех этих людей вокруг него. Их веселило, что он пытался хоть как-то унять боль. — Какой милый мальчик, — Старший мужчина, что забирал мальчика из их с мамой камеры подошёл ближе и сел на корточки перед Какавачей. Мальчик, дыша через раз поднял на него огромные, полные ужаса и невыносимой боли глаза. Казалось, фиалок там вообще никогда и не было. Просто бездна из страха, выжженное поле. — Выйдете все. — Мужчина, имя которого Какавача не знал, коснулся рукой его головы. — Хах, вы по-нежнее с ним генерал! — Просмеявшись остальные наблюдатели вышли, прихватив с собой все инструменты. — Какой замечательный взгляд. Хочешь, чтобы было не так больно? Я могу тебе помочь. — Генерал мягко улыбнулся, прикрывая глаза. — Очень, очень больно! Пожалуйста! — Какавача разрыдался сильнее, всхлипывая и садясь, стараясь не двигать шеей. — Давай вытрем твои слёзы, — мужчина достал из кармана платок и вытер им грязное от песка и слёз лицо мальчика. — Отведите меня, пожалуйста, к маме! — Конечно, только надо успокоиться. Ты же не хочешь её пугать? Можешь меня обнять, если хочешь. — Генерал выставил руки, окончательно садясь на пол, рядом с мальчиком. — Хорошо, — Какавача привстал, попадая в объятья мужчины. Они стояли так пару минут, и мальчик потихоньку успокаивался, привыкая к ноющей боли. Какавача тяжело дышал, прижимаясь к незнакомому мужчине. Генерал же никак не реагировал, лишь аккуратно гладил его по спине. — Ч-то вы делаете? — Мальчик попытался отстраниться, но его держали крепкие руки. Рука мужчины опустилась ниже. Какавача задохнулся, слёзы снова закапали из его глаз. — Тише, ты же хочешь, чтобы больше не было больно? А хорошие мальчики должны молчать. Страшно. Почему так? Чем я виноват? Что я сделал не так? Почему я должен это терпеть? Я только за этим и нужен? Пожалуйста. Хватит! Пожалуйста! Мне больно. Мне страшно! Не трогай меня. Прошу. Я устал. Хватит! Мерзко! Не хочу слышать этот звук. Прошу. Не трогай меня. Плохо. Больно. Мерзко. Страшно. Пожалуйста хватит. Не могу так больше. Ни секунды не выдержу. Хватит использовать меня. Я что не достоин? Я ведь ничего не сделал! Прошу не трогай меня. Мне мерзко противно пожалуйста прошу хватит я так больше не могу слышу чувствую мерзко пожалуйста хватит пожалуйста пожалуйста я так не могу не могу терпеть почему я трясёт ненавижу это ненавижу всех ненавижу что я сделал не так почему я я ведь просто хочу чтобы меня любили пожалуйста не хочу это слышать страшно мама мама прошу забери меня помогите помогите мне я так не могу прошу пожалуйста я устал нет нет нетнетнетнетнет хватит говорить это я не хочу я же сказал что не хочу почему я должен терпеть это не используй меня я виноват я всё сделал плохо он что не слышит что я плачу почему он не понимает что мне больно мне страшно почему я я виноват во всём виноват я напуган прошу хватит я не могу так больше мне не нравится я плачу не хочу слышать это мерзко сейчас стошнит тяжело хочу кричать я просто хочу закричать отпусти отпусти меня пожалуйста хватит пожалуйста я не могу виноват во всём виноват пожалуйста пожалуйста хочу умереть просто хочу умереть хочу сделать себе больно просто не чувствовать это не хочу чувствовать почему так больно почему так я же хотел просто чтобы меня любили хватит хватит хватитхватитхватит пожалуйста хватит я так не могу мерзкий жалкий виноват прошу не трогай не говори что сделаешь это со мной пожалуйста мне плохо как ты не понимаешь не наказывай меня хватит не говори заткнись заткнисьзаткнисьзаткнись мне мерзко тошнит как же меня тошнит ненавижу этот звук самый мерзкий звук на свете пожалуйста прекрати пожалуйста почему я один почему я ничего не могу сделать с этим хватит я больше не могу умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть ненавижу уходи не трогай меня хватит я не хочу с тобой видеться я не хороший не называй меня так хватит это делать я тебе не игрушка прошу хватит прошу хватит моё тело не игрушка почему я должен пожалуйста почему я не могу ничего с этим сделать почему никто мне не поможет почему я один хочу кричать умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть почему я не могу пожалуйста убейте меня больно нужно сделать себе больно пожалуйста заткнись не говори что любишь меня ты меня не любишь если бы любил ты бы никогда не сделал этого со мной мерзко не хвали меня не делай вид что я не плачу не делай вид то я ничего не понимаю убейте меня прошу мерзкий грязный испорченный мерзкий грязный испорченный мерзкий грязный испорченный хватит прошу хватит я заслужил да заслужил помогите помогите помогите помогите помогите помогите помогите пожалуйста кто-нибудь пожалуйста спасите меня спасите спасите спасите спасите спасите спасите спасите хватит пожалуйста закончил наконец закончил нужно боль нужно сделать себе больно нужно помыться грязный мерзкий не называй меня так не называй прошу мне мерзко умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть умереть… *** Звуки. Оглушающие звуки. Стоны боли и отвращения матери. Дыхание. Грязные пошлые вздохи мужчин. Холодный бетонный пол и стены холодят кожу. Сколько они уже здесь? Час? Два? Три? Как же мерзко! Но отвратительной кажется не мама, а то, что с ней делают. Какавача не смотрит. Кусает губы и отводит взгляд. Его очередь следующая. Смех. Хрип. Какавача смотрит. Не может не смотреть. Руки мужчины кажутся такими огромными на шее его матери. Хрипит она. Хватается за грязную простынь сетчатой кровати. А руки мужчины всё сжимаются. Страшно, хочется помочь, но надо молчать. Если попытается помочь, будет только хуже. Мама начинает дёргаться. Её глаза закатываются. Сердце Какавачи пропускает удар. Он не выдерживает. Кидается схватить руки мужчины. Убрать их с маминого горла. Он уже не маленький. Ему 15! Он же правда может что-то сделать? Правда? Правда ведь? Его хватают за руки. Держат с такой силой, что, даже выбиваясь Какавача ничего не может сделать. Изо рта мамы идёт пена. Его тело сотрясается, как будто через него пропустили ток. Мама больше не хрипит. Вообще больше не двигается. Мужчина отпускает руки. — Ой, ну, я доплачу за её труп. — Мужчина переместил руки на её бёдра и продолжил. Боль. Ужасающая, невероятная боль. В груди, глубоко. Не помог. Не справился. Не смог её защитить. — Мама! — Какавача сам не слышит, что кричит. Его мелко трясёт, он бьётся в чужих руках. Слёзы льются градом, пачкая руки мужчин, что держат его. — Мамочка! Пожалуйста! Мама! Очнись, прошу! Пожалуйста! — Фу, это ебать уже не так приятно, — фыркает мужчина. — Давайте сюда пацана. А это унесите. В комнату входят пару рабов, что стояли у двери. Бросая на Какавачу грустные, сочувствующие взгляды. Они берут тело матери в руки и уносят из комнаты. Мальчик царапается и кусается, дёргается как можно, только бы в последний раз хотя бы коснуться её рук. Но тело уносят. Ноги Какавачи подгибаются. Он обмякает в руках мужчин. Сдавленный крик срывается с его губ. Больно. Больно. Больно. Как же больно! — Какой красивый мальчик. И глазки необычные. Получше своей мамаши будет. Давай, клади его сюда, попробуем сейчас и его. *** — Авантюрин, я тебя потерял. Почему на телефон не отвечаешь? Магазин большой, не отставай, пожалуйста. Ави? — Рацио нежно касается дрожащего плеча Авантюрина. Они в книжном магазине, у полки подержанных старых изданий с уценкой. Парень хотел найти там пару интересных книг по маркетингу, которые уже не выпускают. Но выцветшая, подранная, синяя обложка с неаккуратными блёклыми золотыми буквами попала ему в руки просто по нелепой случайности. — Ави, прошу ответь. Почему ты плачешь? Тебе кто-то, что-то сказал? Давай я разберусь? — Рацио пригибается, чтобы посмотреть своему парню в глаза. — То же издание… — Только и может прошептать Авантюрин. — Хочешь взять? — Рацио понимает всё без лишних вопросов. Парень медлит с ответом. Не может решиться сказать хоть слово, поднимает глаза на Рацио и боязливо касается его руки. Мужчина притягивает Авантюрина к себе ближе и обнимает, позволяя пачкать плечо слезами. — Фу, пидоры. — Доносится им в след от компашки мам с колясками. Но ни Рацио, ни Авантюрин никогда не ответили бы им, а особенно сейчас. — Давай пойдём домой… — Шепчет парень. — Хочешь, когда вернёмся, я сделаю тебе какао? — Рацио запускает руку в его льняные волосы, перебирая их между пальцами. — Угу.