Друзья

День новоселья, прошел в суетных заботах. Деревня Скрытого Листа, приветствовала разномастных жителей, наводнивших пока еще нехоженые улицы, и обустраивающих новые жилища. Многие, уже сходу запланировали на ближайшее будущее ремонт, от косметического, до капитального. «И зачем, спрашивается, мы платили работникам? Ограничились бы заливкой фундамента, и да пускай, прихотливые граждане, сами свой рай в шалаше вьют. И ладно, гражданские, но слышать подобные капризы от шиноби, это что-то новое. Еще недавно, спали где приходится да камнями подтирались, а сейчас, традиционная планировка дома уже прошлый век, видите ли. Эстеты, блядь, выискались». Уже который раз, Тобирама становился невольным слушателем подобных разговоров, пускай, и без претензий. Ответственный за все и сразу, он больше всего на данный момент раздражался, на неспособность некоторых личностей, выражаться в менее экспрессивной форме. Если уж, другие кланы, приходящиеся теперь соседями, с головой захлестнула сопутствующая переездам лихорадка, то что говорить про славящихся своим темпераментом Сенджу. Гам в квартале стоял, как в базарный день. -Ясу, черт старый! Ты куда сервиз чайный дел?! – кричала из окна второго этажа пожилая женщина, своему мужу, разгребающему внизу, снаружи дома, тюки и сундуки с привезенными пожитками -За каким хером, он тебе сейчас нужен?! -Хочу быть уверенной, не раздавило ли его твое сморщенное седалище, пока мы в повозке тряслись! -Ты поговори мне еще! Всю дорогу поклажу проперживала, так хоть сейчас воздух не порть! Ругани пожилых супругов, вторили другие соклановцы, захваченные бытовухой. -Дорогой, я оставляла на тебя троих детей. Меня не было всего лишь час. Объясни мне, что за занимательная математика? Почему, вместо троих, я вижу только одного? -Ээээ, понимаешь, милая…Тут такое дело… -Куда. Ты. Дел. Детей?! Отвечай!!! Крайне забавно было наблюдать, как хорошо знакомый боевой товарищ, сильный и суровый, одним лишь своим видом внушающий угрозу, бегал, с выражением священного ужаса на лице, от хрупкой на вид женщины, приходящейся будущему трупу женой. Парочка внесла дополнительную суматоху, в и без того беспокойную обстановку. Груженные вещами телеги и повозки, у большинства новосельцев, находились снаружи жилищ, и перепрыгивающий через них беглец мешал всеобщему процессу обустройства, и новые проблемы, не заставили себя ждать. -Я тебе ноги вырву! – пригрозил случайный пострадавший, чей тюк, набитый явно чем-то хрупким, судя по раздавшемуся звону, после того как в него врезался, спасающийся от гнева супруги шиноби, И снова, ответственному за все и вся, пришлось вмешаться, принимая удар на себя. Выкрикивающая ругательства, разъяренная женщина, впечаталась в грудь Тобирамы, выросшего на пути к нерадивому мужу. Женщина пристыжено ойкнула, частично взяв эмоции под контроль, но взгляд метающий искры, обещал адские муки, выглядывающему из-за спины второго наследника клана, мужчине. -Успокойся, Мидори. Я ощущаю чакру ваших детей через квартал отсюда, у перекрестка будущей рыночной площади. – припечатав в качестве терапии своей чакрой, выдал альбинос, «распиздятел и истеричка – два сапога пара, и оба левые. Окатить бы вас обоих суйтоном, в воспитательных целях, да вот, поздновато уже. Мне уже заранее жаль ваших детей». -Это же совсем рядом с кварталом Учиха! Черт! Велел же, не отходить далеко! – раздался из-за спины голос спохватившегося муженька, что коротко поблагодарив своего «спасителя», тут же помчался мимо жены в указанном направлении Женщина, недолго думая, последовала примеру супруга. Воспоминания развеявшегося клона, настигли его в следующее мгновение. Тобирама всегда предпочитал лишний раз подстраховаться, нежели отдавать что-либо на откуп случаю. Потому, ощутив чакру хорошо знакомых ему детишек, в непосредственной близости от мест обитания вчерашней вражины, незамедлительно отправил свою копию для присмотра. «Мало ли, сколько конченых, коих везде хватает, захотят отыграться на карапузах, не знавших крови, и едва ли пока способных держать в руках оружие». Но, показанная клоном картина, успокоила, и вместе с тем, удивила шиноби. Мелкие непоседы нашлись быстро, в компании выводка Учих-одногодок, с которыми те успели зарубится в чу-ва-чи на щелбаны. Громкий, заливистый детский смех, проносился по улице. Занятые хлопотами взрослые, не обращали внимание на детские игры. У Учих, прибывших на заселение немногим позже Сенджу и Акимичи, хватало забот. За активной ребятней, наблюдала только одна женщина, очевидно приходящаяся матерью учишатам. То, что общение детей с Сенджу ей не нравилось, прекрасно читалось на хмуром лице куноичи, но одергивать своих чад, она не спешила, позволяя малышне беззаботно резвится. -А пофему у ваф на спинаф рифунок погремуфок? – со всей детской непосредственностью, спросил маленький Сенджу, с широкой улыбкой, демонстрируя щербатый рот, в котором и намека на коренные зубы, пока не было -Бака! Это веер! – обиженно топнула ножкой мелкая, круглощекая Учиха -Я не бака! Я Арашы! – успел проговорить мальчик, перед тем как появившийся отец, без лишних слов, потащил их с братом домой, в охапку -Арашы-бака! Я запомню! А я Юми! – прокричала вслед девчушка, помахав на прощание ручкой, ее братик не назвался, последовав примеру сестренки, видать, всерьез обидевшись на «погремушку». Не то, чтобы Тобирама рассчитывал на агрессию со стороны красноглазых, но уж точно не ожидал такую спокойную реакцию. «И среди Учих бывают люди, и ничто человеческое им не чуждо» - приходилось напоминать себе, Сенджу. «А чего ты ожидал? Что, на них налетят как неандертальцы и отпинают?» - Видимо, да. Дегуманизация врага, коей их всех пропитывали с молодых ногтей, работала превосходно, и просто так, в одночасье не рассосется. Гораздо проще было жить, видя пред собой лишь серое, обезличенное зло. А стоило, красноглазым обрести человеческий облик, как все разом усложнилось для Тобирамы. Ощущать, сотню очагов враждебной, огненной чакры в непосредственной близости, пускай, и понимая – угрозы нет, было тяжко. Для него, как для сенсора, это стало настоящим испытанием. Но детям не было совершенно никакого дела до проблем взрослых, для них все было просто как дважды два. Для них, играло роль лишь одно обстоятельство – нравится либо не нравится, а остальное не имело значения. «Поучится бы у них этой простоте, хоть ненадолго отключать инстинкты. Вот только, для меня, это непозволительная роскошь, не по профессии, не по статусу неположенная. Пускай, хоть это поколение, получит передышку». А пока, следовало убрать расползшуюся против воли улыбку, дабы блаженная физиономия не привлекла чьего-либо внимания. -Ах, разве здесь не чудесно! – раздался мелодичный девичий голос, на охваченной хаосом улице. Молодая семейная пара, похоже были единственными из новоприбывших, кто сохранял умиротворение и спокойствие. Улыбчивый юноша, заботливо придерживающий под руку свою пассию с уже заметным животом, помог ей преодолеть ступеньки к приветливо распахнутым дверям их новенького семейного гнездышка. Эта картина стала настоящей отрадой, для порядком подуставшего от не в меру активных сограждан, не умеющих прожить и дня без драмы. «Рад видеть проблески нормальности в этом сумасшедшем доме. А то, уже начало казаться, что всему клану Сенджу разом, просто критическое давление в мозг ебнуло, оттого и бешеные одни кругом». Когда квартирные вопросы вчерашних жителей клана Сенджу, а ныне новоиспеченных граждан Конохи, были улажены, а мелкие неразрешенные моменты скинуты на подчиненных, Тобирама наконец, получил возможность покинуть шумный квартал. Он не рассчитывал, что настолько сильно задержится, и теперь, вероятность так и не пересечься сегодня с братом, повысилась, все же график у Хаширамы, был не менее уплотненный. А пересечься надо было обязательно. Единственным местом, где все еще не были завершены отделочные работы, был комплекс зданий центрального управления. Строительные леса и помосты, вкупе с высотными грузоподъемниками, выступали пятном на тле готовой картины. Причиной тому, стала масштабность проекта. Типовые деревянные застройки, не шли ни в какое сравнение с крепостью из бетонных блоков по затратности предприятия. Так еще и форму, будущая резиденция главы деревни, имела нетипичную, ко всему прочему. Тобирама уже успел несколько раз пожалеть, о том что дал архитектору полную творческую свободу для данного объекта. «Хоть это и было одним из главных условий, благодаря которому и удалось привлечь мэтра к строительству, но поторговаться все же следовало. Очертить рамки, в конце-то концов». Пробираясь сквозь горы строительного мусора, оставленные вещи денно и нощно трудящихся рабочих, получивших заслуженный перерыв, покинувших объект, и откашливаясь от едкой, ядовитой пыли, заменившей здешний воздух, Сенджу направлялся на верхний этаж центрального здания, где к его огромной удаче, ощущалась чакра Хаширамы. Крыша, имеющая форму полусферы, была уже почти достроена. Кусок безоблачного неба проглядывался сквозь незаделанное отверстие в верхней центральной точке купола. Хаширама стоял, облокотившись об двухъярусный рабочий помост, весь замызганный потеками штукатурки и следами сотен грязных подошв, совсем не заботясь о сохранности дорогого кланового одеяния, беседуя с главной творческой единицей проекта. Хотя, беседовал – сильно сказано, скорее был терпеливым слушателем, снова чем-то недовольного творца. -Я не требую ничего сверхъестественного! – экспрессия в словах и жестах главного архитектора, как всегда была зашкаливающая. Старик, хоть и принадлежал гражданскому сословию, умудрился сохранить к своим летам, прямую гордую осанку, и обладал завидной подвижностью для своего почтенного возраста, - Всего лишь уважения моему творческому гению. Мне, если не изменяет память, дали полную свободу действий, но лишили при этом возможностей воплотить все уже существующие идеи! Выделенных вами средств, хватит разве что на строительство общественной бани, а вы хотите, чтоб я на них вам целый комплекс отгрохал. -Вы сильно преувеличиваете. Мы всего-то хотим предложить компромиссные варианты. – пытался остудить пыл художника Хаширама -Отнюдь! Скупость – главный враг качества, уж извините за прямоту, господин. Я бы мог пойти вам на уступки, и соорудить комплекс из говна и палок, который разрушится от первого же дуновения ветра аки карточный домик, вот только, я привык работать на совесть. Репутация для меня, превыше всего. А потому, вы либо выполняете согласованные условия, либо ищите другого специалиста. Тобирама успел застать лишь фрагмент диалога, но уже готов был вспылить. Он многое способен был понять, и считал, что испытывает достаточно снисхождения к людям творчества. Но речи этого индивида, так и провоцировали на грубость. Сейчас только не хватало на финальном, самом ответственном этапе, тратится на досудебные издержки при разрыве контракта. «Искусство-искусством, но твоя профессия не ограничивается одним лишь творчеством. Ты взял ответственность за громадный проект, не предназначенный для светских мероприятий и приемов, и о чем был прекрасно осведомлен. Твой творческий гений, нужен прежде всего для проектирования внутреннего устройства, и грамотного использования пространства, чтоб резиденция в случае крайней опасности, превратилась в неприступную крепость, а не корпеть над созданием как можно более необычного фасада. И будь ты хоть трижды признанной столичной цацей, это не дает тебе право говорить в подобном тоне со своим добродетелям. Ты такой же наемный работник связанный контрактом, пускай и интеллектуального труда». – Именно это слова порывались вылететь изо рта, но высказал Тобирама совершенно иную речь, обозначив тем самым свое присутствие. -Понимаю ваше недовольство, Югай-сан, могу вас заверить, ваши условия обязательно будут выполнены, но в таком случае, следующие выплаты будут не раньше следующего месяца. -То есть, как? – с удивлением воззрился на него старик -Если вам принципиально важна закупка столь, дорогостоящих материалов, то нам придется отменить уже сделанный заказ, заплатив поставщику за неустойку, за ваш счет. Ведь предзаказы оформляли вы лично, на бумагах везде ваша подпись. Напоминаю, это была исключительно ваша инициатива, мы лишь смиренно способствовали ей, удовлетворяя все ваши требования. – Тобирама позволил себе вольность слегка слукавить, касательно степени ответственности архитектора, все же главными заказчиками все равно числились Хаширама с Мадарой, Югай выступал лишь временной третьей стороной, но как и любой другой человек, имевший счастье, столкнутся с бумажной волокитой и кучей связанных с ней проволочек и деталей, не обладающий при этом экспертностью, страшился разбирательств с этой бездушной системой, разумно предпочитая не связываться с бюрократами. Тобирама умел пускать пыль в глаза, там, где дипломатия Хаширамы была бессильна -Меня это не устраивает, вы пытаетесь насильно втиснуть меня в свои рамки. – по-прежнему с недовольством, но уже без былого запала, ответил старик «Ну что вы, ваше благородие. Я всего-то, хочу втиснуть вас рамки бюджета». -Поверьте, в наших планах, также не было, ставить вам какие-либо ограничения. Но я готов поручится лично, предложенная альтернатива, более чем достойная. -В этом, уж простите, сомневаюсь, и слова вашего, маловато будет. – сощурил выцветшие глаза Югао, ему явно не нравилось, в какое положение его поставили, «он явно не из тех, кто идет на компромиссы, слишком уж высоко сидит, чтоб считаться с кем-либо кроме себя» -И все же, я прошу вас, хотя бы ознакомится с предложенной альтернативой. Если уж качество вас не устроит совсем, мы переоформим заказ, и возьмем на себя все издержки. Гордому и принципиальному архитектору, это предложение, явно не пришлось по душе, судя по тяжелому взгляду, коим он смерил Тобираму, но все же дал согласие. Сгладить ситуацию, помогло обещание удвоить гонорар, названная цифра очень быстро помогла сменить гнев на милость. «Бля, знал бы откуда начинать плясать, не тратил бы сейчас драгоценные нервные клетки, они у меня в ограниченном колличестве». -Фухх..Умеешь ты мозги пудрить. – прокомментировал после ухода старика Хаширама, испустив вздох облегчения -Чтоб, я без тебя делал. – усмехнувшись, передразнил интонацию брата, младший, - Учись, пока я жив, скоро тебе, как будущему главе всея этого притона для шиноби, придется на постоянной основе иметь дело с подобными кадрами. -Мадара не менее достойный кандидат на пост главы. – слегка обиженно возразил Хаширама, словно задели его собственную персону, а не Учиху, отчего у Тобирамы на автомате закатились глаза -Не начинай. – устало притормозил младший, памятуя, как быстро заводится с полуоборота аники, когда дело касается дружка детства, выборы, пока были только в планах, но для превалирующего большинства, назначение Хаширамы хокаге, станет лишь формальностью, Тобирама был в этом абсолютно уверен. «Мадару, даже собственные соклановцы, скорее боятся чем уважают. Что уже говорить о гражданских, далеких от перипетий и внутреклановой политики шиноби. Образ мягкой силы, куда более притягателен в глазах простых обывателей, нежели пугающая мощь сила, помноженная на крутой нрав. Это ясно всем, кроме Хаширамы, а может, он и сознательно отрицает очевидное. Но избавь меня Ками, от попыток повлиять на эту мятежную душу». – Ты уже, вижу, перестал на меня дутся? – резко свернул с неприятной темы Тобирама, помянув их утренний спор, вследствии которого, старший демонстративно «не разговаривал» с ним -Нет, и не перестану! Я не понимаю, зачем тебе отдельная жилплощадь? Разве мы когда-либо стесняли друг друга? – внезапно завелся старший, в несколько широких шагов, преодолев разделяющее расстояние, «да что ж такое-то? Мне думалось, тема уже исчерпала себя. Вот, как можно было предположить, что старший братец, взрослый, здоровый, блядь, детина, воспротивится моему желанию жить отдельно? Еще и в позу стал, будто скрутить собрался, и почему комплекс старшего брата, именно сейчас у тебя проявился…» -Ты повторяешься, я тебе и в прошлый раз, все доступным языком объяснил. Мы оба уже взрослые мужчины, у тебя скоро появится семья. Да-да, и не пытайся отрицать, я прекрасно видел ваши блаженные улыбочки и переглядки с Мито, во время последнего визита в Узушио. – быстро присек контрольным, уже набравшего было в грудь воздуха для возражений Хашираму, - Я не собираюсь быть свидетелем вашего воркования на постоянной основе, да и химе, тоже, думаю в восторге не будет от такого тесного соседства. -Что-то ты уж больно торопишь события, мы с ней даже наедине ни разу не оставались. -Еще бы, ты с химе клана пофлиртовать попробовал, мигом бы вперед ногами с острова отбыл. – напомнил о банальных правилах приличия, младший. Все же, свойственная для Сенджу свобода нравов, не в чести у других кланов, - И все равно, даже если с ржавенькой союз не сложится, ты уж точно горевать недолго будешь. -Да, что ты заладил? – повысил голос старший, помещением облетело эхо, - Да, я планирую в будущем собственную семью строить, ну и что? Ты тоже часть моей семьи, был и останешься. Мы из поколения в поколение жили семейными общинами, зачем изменять этим традициям? -О, кто о традициях заговорил. Ты эти традиции, еще в детстве об колено ломал, тоже мне, блюститель выискался. – Тобирама уже и сам начал раздражатся, копаться в первопричинах подобного поведения брата, он не собирался, «я уже одолжение сделал, не позволяя себе высказаться куда более резко, хотя мог бы, и ой как сейчас хочется. Не пререканий я ждал, ища с тобой встречи», - Отчего же, деда двоюродного в нашу новую лачугу не спешишь перемещать? Неужто деменция и привычка выливать содержимое ночного горшка из окон, стали таким значительным препятствием для воссоединения родовой общины? И про десятиюродных дядек-тетек не забудь, которые, вероятней всего, даже и не подозревали о родстве этом, чтоб суповой набор был полон. Тоже родня, как-никак. -Не передергивай! Это совершенно другое. -Да? И в чем же принципиальное отличие? – Видишь, не можешь ответить, ты просто уперся рогом и все. Мне совершенно непонятны причины твоего упрямства, я ж не на луну собрался, а просто в отдельный дом переезжаю. И напоминаю, утром ты дал добро. – «ну, как добро? Сказал – делай что хочешь – вот я и сделал». -Я не соглашался, ты просто поставил меня перед фактом. Я просто не понимаю, чего тебе неймется? Ты и так дома бываешь сутки через сутки, а тем более здесь, когда будет достроена сеть подземных лабораторий, за которые ты мне раньше ежедневно мозг по ложечке выедал, я тебя совсем видеть перестану. С чего ты взял, что будешь мешать мне? Из нас двоих, только ты ищешь одиночества. Внезапно продемонстрированная Хаширамой уязвимость, на миг отняла у Тобирамы дар речи. «И кто после этого, из нас старший?» - в который раз за жизнь, задался вопросом младший. -Уж, тебе-то, одиночество не грозит. – вздохнув, Тобирама в примирительной жесте, положил руку на плечо старшему, по свойски сжав, - Я обещаю, надоедать тебе, пока сам не взвоешь. Ты каждый день, будешь иметь неудовольствие, лицезреть мою рожу, и бегать опосля, открывать везде форточки, спасаясь от нотаций и духоты. Неужто, ты по ним так заскучал? – уста тронула слабая улыбка -Вот, по чем я уж точно не скучал, так это по твоей дурацкой привычке иронизировать, там где это совсем не к месту. – вернулся к нормальному тону Хаширама, но в глазах все еще отражалась глубоко запрятанная печаль. Именно она, не позволила сорваться с языка очередному подтруниванию брата, который всегда был плох в распознавании сарказма и иронии -Полно тебе. У нас обоих, скоро столько ответственности появится, что уже не до того будет, как и с кем вечера коротать. Хаширама медлил с ответом, удерживая прямой зрительный контакт. Только сейчас, со столь близкого расстояния, Тобирама заметил следы первых морщин, на таком еще юном лице. Отпечаток жизненных тягот, слишком рано бросил тень на родные черты. Лишнее напоминание о беспощадной быстротечности времени. «У самого, наверно, рожа не краше. Век бы зеркал не видеть». -Иногда мне кажется, что мы говорим на разных языках. – задумчиво проговорил старший, лишь сейчас, положив в ответном жесте руку на плечо младшего, - Но, я запомню твое обещание. Надоедай и капай мне на мозги каждый день! – грусть на лице Хаширамы, очень быстро сменилась предвкушением веселья, Тобирама слишком поздно предпринял попытку ретироваться, когда был заграбастан в медвежьи объятья Дышать стало затруднительно, а руку, нагло взъерошившую белые волосы, все не получалось отодрать. -Хаширама отвали! Да хватит! – кряхтя, пытался высвободится Тобирама, под басистый хохот брата, не спешащего выпускать его на волю. – Иначе начну пилить, и капать на мозги, уже с этой минуты! – то ли угроза оказалась действенной, то ли Хашираме надоело, силки ослабли, и младший тут же отбежал на безопасное расстояние от довольного собой брата. «Детский сад – штанишки на тесемках», – Я вообще, чего изначально зашел-то, хотел предупредить, чтоб остаток дня, и два следующих, меня не хватались, я буду временно отсутствовать. Обязанности свои, я уже делегировал, надеюсь обойдемся без эксцессов. -Ты, наконец-то, решил взять отгул? – с нескрываемой надеждой, поинтересовался Хаширама -Ну, можно и так сказать. Хочу успеть заскочить в старое селение, я там забыл кое-что, а дальше – как получится, буду по ситуации действовать. – туманно ответил младший, но Хашираму похоже, вполне устроил подобный ответ, и к превеликому счастью Тобирамы, он не стал выспрашивать подробностей и задавать ненужные вопросы. Главным было то, что в этом до чертиков неловком и неудобном разговоре, можно было наконец, поставить точку. -Прекрасно, не забудь только в своем уплотненном графике, оставить хотя бы пару часов на себя. Помни, ты не на заводе с почасовой оплатой пашешь, и никто тебе за переработки не выпишет прибавку. Тобирама данное «наставление» так и оставил без ответа, лишь саркастично отсалютовав на прощание, сразу же задействовав шуншин. Слишком много на сегодня выпало непредвиденных задержек, сожравших приличную долю столь ценного ресурса, как время. Покинутое жителями поселение Сенджу, уже начали подготавливать к ликвидации. Он успел аккурат к тому моменту, как ответственные за демонтаж шиноби, начали накладывать взрыв-печати. Команда, очень удивилась его появлению, но от лишнего перекура, отказываться грешно. Некогда шумный и оживленный городок, встречал совершенно несвойственной ему тишиной. Крайне непривычно было, видеть место, где прошли все годы жизни, где были знакомы каждая улочка и каждый закуток, в таком виде. От жилых построек, остались одни только голые стены да крышы, люди вывезли все что могли. Рыночные павильоны – снесены подчастую, одно лишь перекати-поле гонимое ветром, оживляло образовавшийся на их месте пустырь. Теперь, старая обитель клана Сенджу, напоминала собой макет планируемого городка, увеличенного вдесятеро. Так странно было осознавать, что уже сегодня, это взрастившее не одно поколение место, будет сровнено с землей, словно целая эпоха уходила в небытие. Иррациональный стыд, заскребся где-то на задворках души. Такой, неприятный укор, за уничтожение памяти, ведь за воротами клановой обители, хранилось нечто большее, нежели нажитое добро и благополучие, покинувших их жителей. Здесь, хранилась история, и Тобираме стало горько, находится в рядах тех, кто приложил руку к ее уничтожению. Но придаваться, внезапно одолевшим порывам сентиментальности, сейчас было глупо, он и так отнимал время у присланных исполнителей. Местом, куда он направлялся, был не отчий, и отныне бывший дом. Тобирама держал путь, к скрытому невысокими деревцами, чайному домику, который был заброшен, еще задолго до всеобщей миграции. Ведущая к нему дорожка, уже давно заросла бурьяном, некогда ухоженный садик исчез, природа и здесь взяла свое. Все прихотливые, нуждающиеся в уходе человеческих рук растения, погибли, из всего былого богатства, уцелел лишь куст, уже отцветшего свое пиона. Сама постройка, уже больше года, как наглухо заколочена досками. Тобирама не простил бы себе, не посети он это место в последний раз. Доски поддавались легко, не пришлось даже прибегать к чакре, очень быстро, забаррикадированный проход, был расчищен. Тобирама не ведал причины, почему убитая горем мать Сакурая, просто не снесла этот домик, избавив себя от столь болезненных воспоминаний о любимом, покинувшем ее столь рано сыне. Но сейчас, он был ей очень за это благодарен. Благодарен за возможность попрощаться здесь, а не у могильного камня. Покореженные седзи с заедающими пазами, тяжело, со скрипом отъехали в стороны. Внутри стоял запах гнили и сырости, гирлянды из паутины, стали единственным украшением небольшого камерного помещения. Сенджу не ожидал, что все внутреннее убранство останется нетронутым. «Госпожа Юи, была настолько раздавлена его кончиной, что даже не нашла в себе силы, переступить порог. А теперь, оба канули в безвестность. Зажигает ли кто-то поминальный огонь в их память, кроме меня?» Мать Сакурая не смогла перенести утрату, ушла вслед за ним, по собственному желанию. Тихо, незаметно и без сожалений, зная, что никто скорбеть не будет. Но она ошиблась, избрав смерть, женщина не позволила Тобираме исполнить единственное обещание, которое стребовал с него Сакурай, так словно предчувствовал свою скорую гибель. «Позаботься о матушке, она слишком чувствительна и ранима для этого мира» - эта фраза преследует его по сей день. Чувство вины, стало извечным спутником. На столе, который служил хозяину домика рабочим местом при жизни, царил беспорядок, застывший во времени. Запечатанные, так и не увидевшие свет картины, пылились в углу. Все здесь, было переоборудовано по мастерскую художника. Казалось, если бы не толстый слой пыли, и вспухшие под воздействием влаги листы бумаги, все выглядело так, словно автор бедлама, просто ненадолго отлучился, и вот-вот явится. Его присутствие все еще ощущалось в полную силу, это место дышало им. Тобирама никогда не был суеверным, но отчего-то все никак не мог заставить себя наведаться сюда, словно боясь осквернить. Вина сковывала тяжелыми цепями, не давая и шагу ступить в направлении скромной мастерской, но так не могло продолжатся вечно, нужно было отыскать способ избавится от тяжкого груза, и наконец, время пришло. -Я не смог выполнить твою просьбу. – слова сами полились из уст, Тобирама подбирал слова, словно и вправду мог быть услышанным, разряжая тишину и покой запустелого чайного домика, - Твою единственную просьбу, и мне нет оправданий. Забывшись в делах клана, я показал, что мое слово ничего не стоит. Ты был слишком добр при жизни, раз не явился ко мне озлобленным духом. Я был бы рад твоей компании в любом виде. Я искуплю свою вину, больше никто не повторит твою судьбу. Клятва утонула в лишенной звуков пустоте. А потому, особенно явственно в этом вакууме, раздался звук упавшей капли, и мокрое пятно расцвело на посеревшей от пыли столешнице. Тобирама неверяще прикоснулся к щеке, ощутив влажные дорожки подушечками пальцев. «А я и не почувствовал». Пора было убираться отсюда, ибо его задержка становилась уже неприлично долгой, но перед уходом следовало исполнить то зачем приходил. Развернув запечатывающий свиток, Сенджу принялся методично сгребать все готовые результаты творчества, неоцененного при жизни художника. Картины, полотна, батики, гравюры, наброски, стихи и новеллы – все исчезло в золотистом свечении печати. «Непорядок. Мне ни долг ни совесть не позволят, дать так просто кануть в безвестности всему этому добру. Знаю, ты не любил когда кто-либо прикасался к твоим шедеврам, не покинувшим пределы мастерской, но я обязан сделать то, что ты не успел при жизни. Ты был при жизни безымянным шиноби, а станешь признанным мастеров после смерти. Ты произведешь фурор в сфере выродившейся творческой элиты, твое имя будет украшать все выставки и аукционы ближайших лет, я об этом позабочусь» - дал себе еще одно обещание Тобирама, сгребая почти все, чем был захламлен стол. Последней, попавшей в руки вещицей, оказалась толстая записная книжка в солидной обложке из выдубленной кожи. Время и сырость, не сильно потревожили листы более качественного производства. На форзаце, красивым каллиграфическим почерком, было выведено – «Афоризмы для неприличного общества». На следующей же странице, первой строчкой, невольного читателя встречала первая мудрость, выведенная красными чернилами – «Вся жизнь – говно, а мы в ней копрофилы». Кандзи следующих рядков, было уже сложнее различимы из-за потеков. Не беда, Тобирама обязательно проведет над ними «реставрационные работы», свет должен увидеть и этот сборник. Отворив давно вышедшие из лада седзи, уткнув увесистый свиток за пазуху, Тобирама в последний раз обернулся на «разграбленную» мастерскую. -Покойся с миром, мой дорогой друг. – на этот раз слова дались легко, словно появившаяся цель, вытеснила собой груз вины, придавая сил и энергии Ноги быстро унесли прочь из покинутого поселения. Теперь, путь предстоял не близкий, столица Огня, лежала далеко на север. Но Сенджу Тобирама не просто так, носил звание одного из самых быстрых шиноби, и сегодня, он в очередной раз подтвердит этот статус, прибыв к стенам города еще до наступления сумерек. До слуха донеслись отголоски множественных взрывов, слышимых даже через установленный барьер. Старое поселение Сенджу, было полностью снесено. С временем прибытия, он угадал в точности, успев пройти главные врата до объявления комендантского часа. Приведя себя в порядок в ближайшей придорожной гостинице, Тобирама собирался немедля приняться за исполнение одного из своих обещаний. «Негоже конечно, беспокоить почтенного мецената в столь поздний час, но мне забудут эту маленькую наглость». – Уверенность в этом, Сенджу черпал из всеми известного негласного правила – услуга за услугу. Услугу Тобираме, сослужило тесное сотрудничество. Он слишком много знал, чтоб ему отказали. Неплохим бонусом от пребывания здесь, послужил бы и сон на несколько часов, ибо голова у Сенджу гудела страшно, сказывалась бессонница. Но Тобирама пресекал любые попытки организма забыться, он собирался бодрствовать до последнего. Пока не прибудет домой, и не вырубится, после заглота снотворного. Вот уже который день он оттягивал встречи с мягкой подушкой, и если ранее причины были до безобразия банальны, все же методов борьбы с тревогой и беспокойством, существовало великое множество, то недавно, к ним прибавились новые, незнакомые симптомы. Они находили проявление в мыслях, которые тот час появлялись, стоило только разгрузить голову перед отправкой в дрему. Отныне, каждый раз, как Тобирама пытался представлять нечто приятное перед сном, из памяти всплывали запечатленные картинки со времен того чертового обеда. В темноте закрытых глаз, то и дело вырисовывался портрет вальяжно растянувшегося лежа на подушках Учихи Изуны. Он помнил каждую деталь тогдашнего внешнего облика хвостатого мудня, словно его изображение было выжжено на сетчатке. Более того, воображение додумывало то чего не происходило в действительности. То, из-за чего, он просыпался с «палаткой» на причинном месте. Совершенно не хотелось разбираться, что у него там в мозгах коротнуло, после чего, Учиха стал представляться в непотребном виде с его участием. «Я уже готов на сделку с чертом пойти, лишь бы не видеть всего этого. Ежели представится возможность обменять эти содомитские видения на марафон еженочных кошмаров, я приму не раздумывая». Он бежал от сновидений. Они пугали, оттого, что Тобирама не мог понять их природу. Но, приходилось признать, что разобраться все же стоило, ведь дальше так продолжатся не может. Он живой человек, и лишение сна, не решит проблему, разве что, приведет в могилу, а это совершенно не входило в планы Сенджу. «Блядь, дожил. Я пытаюсь найти рациональное объяснение своим ночным поллюциям. Но, еще более глупым будет избегать Изуну, и обманывая себя, делать вид, что ничего не происходит». Самокопания настигли Тобираму, не спрашивая разрешения. «А с кем еще, как не с самим собой, я могу обсудить всю катавасию? К тому же, всегда приятно поговорить с умным человеком». Очевидно, копать следовало с самого начала. Почему именно сейчас, его так внезапно, потянуло на мужчину? Ведь, «внезапно», подобное не происходит. Особой реакции на мужчин, он у себя никогда не наблюдал. «В принцыпе, и на женщин тоже, справедливости ради». Как-то в жизни повелось, что за все двадцать пять лет жизни, тема страстей любовных да плотских удовольствий, полностью прошла мимо него. И жилось вполне себе нормально, подростковый период прошел относительно мирно, если не считать свойственного этому возрасту, максимализма и неуемной тяги и приключениям. Тем более, когда есть такой замечательный пример для сравнения, в виде брата. «Хашираму в четырнадцать, даже от вставляния ключа в замок крыло, как и от самого слова – вставлять. Любая особь женского пола, от ровесницы до сорокалетней дамы, становилась для него объектом повышенной привлекательности». Тобирама же на контрасте, вообще, казалось не испытывал приливов кровеносного давления к другой головке. И, о боги! Как же он сей особенности был рад, стольких проблем благодаря ней удалось избежать. Да и чего греха таить, некогда было, до столь мелочных переживаний. «Лучше б я этой хуйней еще подростком переболел, не пришлось бы сейчас парится». – В который раз сокрушался про себя Сенджу, силясь добраться до чертовой отвечающей за удовольствие функции, дабы спросить наконец – что с ней, блядь, не так? «Значило ли это, что я являюсь счастливым обладателем неактивного либидо? – Да нет, физиология периодически требовала своего, нуждаясь в разрядке. Вот только, ранее, мне не доводилось кого-либо представлять для осуществления процесса. Так, зайдем с другой стороны. Нахожу ли я привлекательным, человеческое тело? – В эстетическом плане, определенно – да. Привлекает ли меня женское тело? – Если речь идет о куноичи, гражданские девушки, чаще всего не могли похвастать хорошей формой и мышечным рельефом. Считаю ли я красивым мужское тело? – Да, и как ни странно, все по тем же параметрам, что и женское. Может ли мой интерес к мужчинам, быть обусловлен подсознательным желанием, передать кому-то контроль? - Тут, наверное, никакого ответа быть пока не может, ведь сравнить мне не с чем». Тобирама невольно взялся за голову, из всего этого анализа, следовало, что нравятся ему и мужчины и женщины. «А так, вообще бывает? Для этого отклонения, уже придумали название?» Цыклится на данном открытии, Сенджу не стал, рассудив, что времени смирится со своей девиацией, у него будет вдоволь. Теперь же, когда удалось определится хоть в чем-то, стоило отыскать корень и другой странности. «Почему я фиксанулся, конкретно на Изуне?» - Ответ на этот вопрос, Тобирама желал знать больше всего, но его увы не находилось. Логика, отказывалась принимать участие в поисках, а возможные перебираемые в мыслях варианты, уносили в совсем уж дикие дебри. «Могла ли моя физическая тяга к Учихе, быть продиктованной простым желанием подавить, заявить право победителя». Сенджу неоднократно, приходилось слышать о подобном способе самоутверждения, путем подчинения слабого более сильному среди мужчин-шиноби. Подобным занимались, как в отношении вражеских пленных, так и некоторые особи в отношении «своих», истоки подобного, обычно проистекали из проблем неравенства в социуме. «Могло ли это стать для меня, своеобразной сублимацией накопленной агрессии? Изуна ведь нередко бесил, провоцируя на реакцию». Однако, попытка, мысленно перенести на себя эту модель поведения, сразу же вызвала волну отвращения. Тобирама находил это низким, недостойным и максимально мерзким. Упоминания в любом ключе, подобного желания унизить, вызывали лишь одну реакцию отвращение. Для него не имело значения, насилие врага над соклановцем, или насилие соклановца над врагом. Насилие – ключевое слово, к которому примешалось одно из самых низменных, присущих человеку чувств – желание поглумится. «Ками-сама, спасибо, что не наградил меня еще и подобными наклонностями в придачу». Тяга к садизму, к огромному облегчению Сенджу, была исключена из списка возможных причин. Но вопрос, все еще оставался открытым – «Почему именно Изуна?» Попытка посмотреть на кандидата в друзья, пользуясь все тем же методом дознания «да-нет», дала уже более внятный результат. Тобираме пришлось признать, он находил Учиху привлекательным. «О таких, обычно говорят – смазливый. Черты лица, лишены присущей мужчинам грубости, и столь многими желаемая бледность, в этом, в основном и состоит нехитрый рецепт красоты в глазах окружающих. И раз уж, я решил быть до конца честным с самим собой – и для меня тоже». Физическим влечением, все не ограничивалось, и диагноз вырисовывался неутешительный. Изуна не был, просто «очередным симпатичным мальчиком», коих Сенджу успел повидать достаточно на своем веку. «Иначе бы, это не являлось бы сейчас проблемой». Он находил Учиху, неуловимо притягательным, Тобирама поймал себя на мысли, что избегает в последнее время, долгого зрительного контакта с ним, не по старой привычке, опасаясь вражеского генома, а из-за боязни пропасть в непроглядной бездне черных очей, затягивающих словно болото, безо всякого гендзюцу. «Как-то подозрительно много, я подмечаю мелочей в парне, с которым знакомы-то считай, без году месяц». А память, будто издеваясь, подкидывала фрагменты воспоминаний с виновником его бессонных ночей. То акцентуация, на хищной грации, сопровождающей все движения Учихи, то абсолютно ненужное наблюдение, в духе – «какие же длинные у него ресницы». Даже казавшуюся чрезмерной худобу объекта, уже не получалось приплести к недостаткам, стоило раз увидеть его без объемного хаори, в тренировочной майке-безрукавке. «Оказалось, он вполне неплохо сложен, для своих, не особо впечатляющих габаритов. Я поторопился, записав его в дистрофики». Нелегкое это дело – признавать свои слабости. Особенно, когда слабостью стала тяга к младшему наследнику клана, с которым вы еще недавно готовы были глотки друг другу выгрызть. От такого, впору было задуматься о собственном психическом здравии. «Имеем уже, что имеем. Существует, конечно, вариант, воспользоваться методом Хаширамы, и пустится опробовать все горизонты возможностей, предоставляемых жизнью. Вот только, способ этот, отбрасывается, из-за одного громадного НО». Тобирама не хотел портить отношения с Изуной. Вряд ли, Учиха оценить его поползновения. Сенджу, хоть и продолжал удерживать дистанцию, он действительно дорожил их общением, надеясь вскоре, по праву назвать Изуну другом. Он полюбил их легкие и непринужденные беседы, пристрастился к глупым шуткам на грани фола, привык к несерьезным спорам обо всем подряд, от техник до бытовых, житейских тем. Он не хотел все это потерять, из-за взявшегося невесть откуда влечения. Не хотел, видеть в черных, завораживающих очах презрение и отвращение. «В лучшем случае, я получу сведенное до рабочего минимума общение, в худшем – меня поднимут на смех, вдоволь поиздевавшись над извращенцем Сенджу». В том, что именно такая реакция и последует, Тобирама не сомневался. «Очень легко обманутся его кокетством и нередко, вызывающим поведением, он таков со всеми. Ему незачем искать моего внимания. Стоит вести себя как и прежде, и направить свою энергию в другое русло. Наверняка, здесь в городе имеются дома утех для клиентов со…специфическими потребностями. Определенный типаж, судя по всему, уже имеется». Когда клубок мыслей, был наконец-то, худо-бедно распутан, и появилась хоть какая-то определенность, даже дышать стало легче. Тобираме захотелось уже просто отпустить ситуацию, прогнав надоевшие мысли, он и не заметил, как измученный бессонницей мозг, получив послабление, провалился в тяжелую полудрему. Организм сдался. *** Изуна злился. Компенсировать это чувство, окунувшись во внутреклановые дела, да хлопоты связанные с переездом, выходило худо. А прочувствовать, плохое настроение второго сына клана, довелось по традиции, всем несчастным, коим не повезло оказаться под рукой. -Я вот, одного понять не могу. Вы доверили написание отчета, выпускнику коррекционного класса? – рука с папкой на завязках, с выжимкой результатов одной из выполненных миссий, активно махала перед лицом подчиненного, красным то ли от стыда, то ли от сдерживаемого раздражения, - Ибо в противном случае, я отказываюсь понимать, как можно было наделать целых пять ошибок, на один абзац. И что это еще за «пусть будет», «мне кажется»? Вы официальный документ составляете, или художественное сочинение пишите? «Казаться», вам могут черти под грибами, а здесь, уж извольте изъяснятся языком фактов, предварительно проверяя свою писанину, не позорясь своим косноязычием. Свободны. – пристыженный шиноби, скрылся за дверями кабинета, после того, как в него, буквально швырнули папкой с забракованным отчетом, -А вам, секретарь Рэн, советую более не попустительствовать подобным грамотеям. Сегодня, они грамматикой пренебрегли, а завтра и вовсе, символы в слова забудут как складывать. – прилетело и другому лицу, находящемуся в помещении. Невозмутимость секретаря, никак не пошатнулась от сделанного выговора, тот лишь извинился, и выдав формальную фразу – «приму к сведенью», также удалился, чуть не столкнувшись в дверях с другим визитером -Вызывали? – обреченно, будто на заклании, промолвила вошедшая куноичи -Да, и думаю, тебе не нужно разъяснять, по какому поводу. Вы обладаете завидным постоянством, по части мелких дисциплинарных нарушений, юная леди. – акулья улыбка, появившаяся на лице семпая, не предвещала для девушки ничего хорошего, - Но сегодня, вы превзошли себя. Мне интересно, какова же была причина, столь неотложная и срочная, ради которой вы покинули свой пост на патруле границ, аж на час, даже не удосужившись предупредить напарников, или сменщиков? Не советую придумывать сказочки о больных дедушках-бабушках, или как там еще принято оправдываться за собственную безответственность. – подросший молодняк, доставшийся ему на службу, розачаровывал Куноичи, лишь каясь, опустила голову, разумно опасаясь, что сейчас, любое ее слово, может быть использовано против нее. О скверном настроении семпая, в клане уже были наслышаны все. -Молчите? – Правильно делаете. Нужно уметь отвечать за свои проступки, и для того, чтоб вы окончательно усвоили этот урок, я делаю вам выговор с занесением в личное дело. – на этих словах, девушка побелела, почти слившись по цвету с наручными бинтами, таких последствий она не ожидала, готовясь максимум к штрафу или лишению премии, - Да, дорогая моя. И не надейтесь меня разжалобить просящими очами. Подобное выражение моськи, на своем мужчине пробуйте, он вам все простит, главное позу нужную примите. А на службе, занимайтесь исключительно своими прямыми обязанностями. Отныне, личную жизнь, будете устраивать в свободное от работы время, ежели выговора вам окажется не достаточно, и вы продолжите все также пренебрегать уставом, то я вас разжалую, без права на пенсию. Ваш максимум, будет кошек с деревьев снимать. Надеюсь, мне не придется прибегать к подобным мерам? -Никак нет, Изуна-сан! Обещаю, что больше не разочарую вас! – поспешно ответила куноичи, задетая непрошенными личными комментариями, стараясь не поднимать глаза, сказать ей хотелось совершенно иное, -Отлично, можете идти. – смиловался после пятиминутки позора, Изуна В новом, выделенном ему, штабном кабинете, он пробыл недолго, решив успеть зайти к оружейнику до окончания рабочего дня, и дать распоряжения, касательно изготовления новой партии кунаев. Мастера, как назло, на месте не оказалось, заметавшиеся в волнении от его прихода помощники, просили подождать внутри. Дав молчаливое согласие, Изуна устроился на складном стульчике возле выхода, скрытый от лучей закатного солнца створкой двухстворчатой двери. Снаружи, доносились знакомые голоса, из распахнутых дверей потянуло табаком. Именно это место, так удобно располагающееся в тупике, на границе с городской, защитной стеной, было облюбовано шиноби в качестве курилки. Разговоры собравшейся компашки Учих, были отлично слышны в приемной оружейника. -Ну как? Тебе сильно влетело от Изверга? – Изуна хмыкнул, услышав свою новую кличку, среди подчиненных, порой его веселило коллекционировать «позывные», которыми соклановцы за глаза, награждали друг друга, у Мадары они менялись регулярно, наибольшей популярностью, пользовались - «Мудара» и «архипсих». «Похоже, баланс симпатий снова переменился, и роль злого начальника, опять моя». -Он мне выговор сделал. -Нихуя се! – говорящий, присвистнул для пущего эффекта, - Его что, Мадара покусал? -Не переживай, он наверняка просто припугнуть тебя хотел. – подоспела утешающая бригада, - Твой проступок не настолько критичный, чтоб быть достойным выговора. -Да он, что-то совсем как сцепи сорвался в последнее время. Скоро допиздится, высокая должность, не дает ему индульгенцию на хамство. – «ну надо же, какие речи, а еще недавно топтался у меня в кабинете, потупив глазки» -Ага, пойди и выскажи ему. Ну а так да, совсем озверел командир. Мадара, конечно, тоже тот еще фрукт, но хотя бы говорит все коротко да по делу. -Да обождите, может у одного весеннее обострение пройдет, и эстафета перейдет другому. Братская шиза, она такая. -Интересно, что же такого случилось, из-за чего Изувера-сан так переклинило? -Может, девушка какая-то отбрила, вот и бесится теперь. -Ой, да пусть идет на три хуя! Обидели мышку – насрали в норку, бедненький. А мы почему страдать должны? -Ага, во-во! Истину глаголешь. -Кстати, между нами, я слыхал, что интересуют его, совсем не девушки. – «о-о-о, пошла свежая сплетня, интересно откуда источник?» -Ха-хах, ну, быть отвергнутым в предложении крепкой мужской дружбы, наверно, вдвойне обидней. -А откуда вообще тема пошла? Он что, с кем-то из наших развлекался? -Слушайте, а я вообще не удивлюсь. В нем всегда чувствовались пидорские замашки. – «о, экспертные мнения поъехали» -Да знаем мы таких развлекающихся, потом стабильно женятся, да детей заводят. И реально, откуда ты такой слушок узнал? -Хикару мне как-то обмолвился, что когда они еще при живом Таджиме в медовую лавку наведывались, младшенький наш, просто по двойному тарифу девке заплатил за якобы проведенную ночь, чтоб перед папашей не палится. Так что, инфа верняк. -А может, ему просто ни одна не понравилась. -В медовой лавке? Хех, ну ты смешная. Там на любого эстета товар найдется. -Хммм… Ну раз такие дела, то у тебя, Юри, есть все шансы реабилитироваться за сегодняшнюю головомойку. Ты у нас, на лицо не безобразный, предложи Изуне-сану «подружится», авось прокатит, и он тебе всеее простит. – хохмач, был поддержан веселым хохотом товарищей -Ой, иди на хуй. -Не, лучше ты, и желательно на хуй Изуны-сан. Но всеобщее веселье, резко прекратилось, когда из-за неприметных дверей оружейной, донесся хорошо знакомый всем присутствующим голос. -Я очень тронут, вашим беспокойством за мою личную жизнь. – не спеша показался в поле зрения, предмет обсуждения, опершись плечом о дверной косяк, - Но вынужден разочаровать, Юри-кун, совершенно не в моем вкусе. Не знал, что у меня в подчинении, имеются кадры со столь тонкой душевной организацией, и чем же, вам таким нежным помочь? – компания с опаской переглядывалась меж собой, у двоих, самых активных участников разговора, на лбах выступила испарина от напряжения, Изуна забавлялся, от вида мигом стушевавшегося молодняка, - Могу лишь, дать напутствие, вашу неуемную эмоциональную энергию, в более полезное русло. А то, что с вами будет, когда перейдете к более серьезным миссиям, став старше? Помните, невзирая на плохого Изуну-сана, ваши косяки, все еще остаются косяками, и про выговор, я не шутил, Сая-чан. Мастер объявился как раз вовремя, и Изуна покинул погрустневшую компашку, зайдя в приемную. «Хикару неприятно удивил. Видно, не от большого ума, разболтался в присутствии, пускай даже и своего, приходящегося родственником. Надо будет ему намекнуть, какая обычно тяжкая доля у трепачей». При других обстоятельствах, он бы может и сам посмеялся, поддержал сплетню, да раздул до абсурдных масштабов, если бы степень раздражения, не была столь критичной. Изуна кипел, и злился в том числе и на себя, за то что испытывает подобные эмоции. Главным виновником его состояния, являлся Тобирама Сенджу, а точнее – игнор с его стороны. Нет, с ним не разорвали отношений, после того памятного обеда, Сенджу все также поддерживал общение, но в то же время, Изуна ощущал, что его избегают. Причем, в крайне странной форме, с ним будто играли в притяни-оттолкни. «То он охотно принимал мой флирт, идя на контакт, то теперь морозится, будто ничего не произошло. Что вообще происходит?» И в качестве финального аккорда, отказывается выкроить в своем вечно плотном расписании пару свободных часиков, а сам намыливается в самоволку на несколько дней. Изуна готов сгореть, от непонимания происходящего между ними. «Я не ожидал, конечно, от него безусловной крепкой дружбы, доверие годами строится. Но еб твою мать! Положительная динамика была, я это чуял! Что же изменилось? Ками, я готов многое отдать, за возможность, хоть ненадолго заглянуть в его голову». Приходилось признаться самому себе, Тобирама слишком глубоко засел в мыслях, для мимолетного увлечения. Если ранее, Учиха планировал закрутить простую, ни к чему не обязывающую интрижку, оставшись с Сенджу «друзьями с привилегиями», не более. То теперь, он уже не знал, что и думать. «Если так рассудить, то я тоже интересный такой. Мне же должно быть, ни тепло ни холодно, он его отчуждения. Захотелось, блядь, экзотический фрукт испробовать, а в итоге – обломал себе зубы». Одна лишь мысль, что он может лишится, столь уже привычного, простого общения, их недодружбы, отдавала неприятным, горьким привкусом. Все естество, активно противилось этому. «Я слишком увлекся, и пора бы с этим что-то делать. Как только он вернется, я организую ему достойный прием» - дал себе твердое обещание Изуна. И словно знак провидения, он снова ощутил присутствие, хорошо знакомой чакры, в пределах деревни. *** Тобирама вернулся в вопиюще хорошем настроении, чем пугал всех знакомых с ним окружающих. Дни, проведенные в столице, прошли насыщенные событиями. Его инициатива, о придании гластности, творчеству Сакурая, была встречена куда более позитивно, нежели он рассчитывал. Вдобавок ко всему – он прекрасно выспался, впервые за столько дней, и даже усталость от приличного выброса чакры на обратную дорогу до Канохи, не омрачала его настрой. -Судя по твоему цветущему виду, отдохнул ты отлично! – поспешил поздравить Хаширама Тобирама нашел брата, там же где и во время их последней встречи – в резиденции. Дыру в сновании купола, уже успели заделать к тому времени, и теперь, работники были заняты косметическим ремонтом, ползая по стенам, аки муравьи. Мадара, ошивающийся рядом, лишь смерил его ничего не выражающим взглядом, не удостоив приветствием. -Да уж, пока одни гуляют, другие работают, не покладая рук. – прозвучал комментарий, от материализовавшегося в помещении Изуны, видок у Учихи был мрачнее тучи -Вы оба настроениями махнулись? Может, уже сбалансируетесь, а то на Изуну-куна уже смотреть тяжко. Упомянутый Учиха, адресовал Хашираме лишь раздраженный взгляд, в ответ на шутливую реплику. «Хуле вы все такие радостные здесь?! Даже Мадара, не настолько угрюмый, как обычно». Тобирама, даже слегонца опешил, от ауры, распространяемой Изуной. -У нас тут, проблемка образовалась. – взял слово, Учиха младший, - С ребятами, на совместной миссии, расплатились фальшивыми деньгами. – Тобирама, на такие новости, лишь испустил тяжелый вздох, почему-то его совершенно, сие событие не удивило. Ну не могла, первая, серьезная совместная миссия в тандеме Сенджу-Учиха, пройти гладко. – А наши балбесы, не додумались сразу проверить. Понятно, когда вернулись за объяснениями, над ними посмеялись да послали куда подальше, мол, не докажешь не прикажешь. Вобщем, мне понадобится твоя помощь, для «серьезного» разговора, как ты умеешь. – обратился Изуна к Тобираме -Это что за черти такие, страх потерявшие, думающие что можно просто так два клана шиноби опрокинуть? Кто эти лица, так чрезвычайно не ценящие свои жизни? – теперь уже, тучи сгущались над Мадарой, всегда питавшему особо острую неприязнь к подобного рода мошенничеству. Реакция Хаширамы, как всегда по традиции, была – расстроится, и проявить крайнюю обеспокоенность -Можешь, о них уже сразу и забыть. Мы с ними на пару, быстро разберемся. – многообещающе усмехнулся Изуна, - Пошли, заново вливаться в рабочий ритм, я знаю, ты очень по всему этому скучал. Тобираму, внезапная совместная «командировка», не огорчила. Изуна его, не за просто так, ради приятной компании дернул, все же, по части «убеждения», в более суровой версии, с Сенджу конкурировать сложно. Изуне порой казалось, что Ками-сама смиловался над всеми, дав Тобираме путь шиноби, ведь попади такой кадр в банду – пошел бы далеко, при условии, отсутствия, такого обременяющего пустяка, как – мораль. И даже это ощущение скрытой опасности и угрозы, вызывало в Учихе иррациональную симпатию. С фальшивомонетчиками, разобрались быстрее, чем ожидалось. Отчего, настроившиеся на долгий и затяжной бой, напарники, даже несколько, разочаровались. -Бля, в который раз убеждаюсь, что нет на свете более скверного сочетания, чем тупость и доступ, к какой-никакой власти. – рассуждал вслух Изуна, после удачного завершения «переговоров», больше всего, на данный момент, ему хотелось найти предлог, растянуть остаток этого дня на подольше, и чтоб у Сенджу не было возможности сослаться на свое, ебать, какое забитое расписание, и он окупил бы сполна, их упущенное времяпровождение вместе. Как сие организовать, он уже примерно представлял, «помнится, в этих краях, в соседнем городке, есть приличный онсэн с источниками – вот и повод, учитывая, какой солидный процент, мы себе выбили за работенку». -И не говори, добавь к этой смеси, еще и религиозность – получится полный коктейль. – лениво отозвался Тобирама, поддерживая разговор -Так, и по этому пункту, попадание имеется. Один из них культовый служитель. Видал его каморку? Все в божках, да еще и алтарь устроил с цельно золотой фигуркой во главе. -Ну, конкретно этот, возможно и не сильно верующий. Не удивлюсь, если подкопав под него сильнее, выяснится, что тот вкладывался в строительство храмов, стандартная схема отмыва. -Это да, ради внушительных сумм, и уверовать не грех. Кстати о грехах, готов ли ты взять на душу еще один? -Не понял. -Я предлагаю, нам с тобой поддаться эгоизму, и поотмокать как следует в источниках. -Звучит заманчиво, вот только, боюсь, ты отправишься один. Во время моего отсутствия, наверняка прибавилось много дел. – предсказуемо, принялся отмазываться Тобирама, однако, к его несчастью, Изуна успел хорошо усвоить работу с возражениями. -Ставлю в известность, что во время твоего отсутствия, я взял твои обязанности на себя, за исключением внутреклановых, разумеется. Так что, разгрузил я тебя максимально, и ты просто обязан теперь, оказать мне благодарность в ответ. – поставил ультиматум в шутливой форме Изуна, а про себя, настроился давить до конца Тобирама от таких новостей, аж притормозил посреди оживленной улицы, и Изуна воспользовавшись этим состоянием, быстро повел его в нужном для себя направлении, подхватив под руку. Внутри Сенджу, произошло столкновение двух сильных эмоций, с одной стороны – он был, действительно тронут, а с другой – раздражен, ибо какого черта, кто-то позволяет себе решать за него? Он о помощи не просил, и не попросил бы, даже если б нуждался. И уж тем более, не делегировал бы свои обязанности Учихе, неважно, будь то Изуна или еще какой чересчур деятельный и беспардонный красноглазый. Вдобавок, ко всей этой каше, примешалась и третья сторона – подозрение. Появилось ощущение, что его совсем не дружеский интерес, не односторонний. А когда еще, представится более удачный шанс это проверить? -Да ты и впрямь, отчаялся, Учиха. Ради совместного времяпровождения, шантажом не брезгуешь. -Ну, в этом твоя вина, раз по нормальному тебя не вытащить. Я не намерен стоять у тебя в записи через полгода. – ответил довольный собой Учиха, словно согласие уже было у него в кармане, «а по другому и быть не может. За все время общения с этим Сенджу, я понял, что решить что будет лучше для себя, он не способен. Не для брата, не для свата, или кого-либо еще, а для себя, Тобирама едва ли жил когда-то. А значит, надобно, научить». -А мне кажется, что у кого-то, просто слишком много свободного времени. -А мне кажется, что кто-то, просто ломается для приличия. – пристроившийся под бок Изуна, невзначай, откинул голову в сторону, прислонившись к чужому плечу, и принялся и дальше умасливать, пустив из арсенала хлопающие глазки, стреляющие снизу-вверх, - Признайся, тебе самому до безумия хочется понежится в горячей, приятной водичке. В жизни не поверю, если станешь отрицать. В этой ситуации, Тобираме не нужно было много для разгона, и потому, приняв правила игры, он приобнял за талию припчивого напарника, позволив вести себя, не обращая внимания на косые взгляды прохожих. -Ну и как тут откажешь, такому искусителю. – черные глаза, внимательно отслеживающие все реакции, заискрились, от одержанной победы. Поддавшемуся бурному течению, носившему имя Изуна, Сенджу не пришлось пожалеть, о том, что позволил себя унести. Он уже и забыл, когда в последний раз посещал купальни, довольствуясь исключительно скоростными водными процедурами перед службой, жалея время на откисание. Казалось, будто с паром, выходит вся скопившаяся гадость, расслабляя мышцы, и даря приятное ощущение неги. Сквозь завесу белой дымки, Тобирама искоса наблюдал за откинувшимся на бортик напротив, Учихой. Залезший в воду по грудь Изуна, массировал себе затекшую шею, прикрыв веки. Издаваемые им при этом действии звуки, начинали вызывать у Сенджу, совсем нежелательную реакцию. «Стонет, конечно, красиво, но оказаться в неудобном положении, совсем не хочется». Нужно было срочно изменить атмосферу. -Что, присел на что-то удобное? – решил разрядится с пошлятской шуткой, ибо ничего другого в голову не лезло, Тобирама -Агаааа… - усмехнувшись, словно назло, протянул еще громче Изуна, по-прежнему не открывая глаз. Щеки разрумянились, а челка прилипла к повлажневшему лбу, почти полная репродукция картины, непотребных грез Сенджу, - Слышится оценка профессионала, и как часто ты приседаешь, а Тора-чан? Тобирама почувствовал поглаживающие прикосновения к своей икре. Сквозь паровую завесу, и искажения водной глади, просматривалась вытянутая нога Учихи, медленно скользящая по его собственной. Мурашки, прокатились телом, против воли владельца, заставили кожу покрыться гузкой. Черные глаза напротив, искрились задором и весельем, ожидая дальнейших действий. Провокатор нагло улыбался. Не долго думая, Сенджу коснулся в ответ, к ластящейся чужой конечности, удерживая зрительный контакт, и с удовольствием наблюдая, как вытянулось от удивления, не ожидавшего подобного ответа, лицо Изуны. Едва ощутимые поглаживания, переместились со стопы на щиколотку, обводя выступающую косточку. Изуна ощутил, как участилось дыхание. Он и сам, не ожидал от себя подобной реакции. Вот только, оставалось неясным одно – забавляется ли с ним сейчас Сенджу, либо столь бесхитростно, подбирается к прелюдии. Специально ли, иль нарочно, Тобирама искушал его, одним лишь видом. И если раньше, он напрашивался на сравнение с мраморной статуей, такой же холодный, и сверкающий невозможной белизной. То сейчас, разморенный жаром источника, и слегка порозовевший, альбинос словно «ожил», пробуждая желание коснутся. Знал бы он, что вызывает, практически аналогичные чувства у Сенджу, то не колебался бы ни минуты. Но а пока, приходилось попридержать темпераментный нрав, мучаясь наблюдением. Сбитый с толку, и потерявшийся в тактильных ощущениях Изуна, не сразу заметил промелькнувшее в алых глазах напротив пакостливое ехидство, и очень зря. Ведь, в следующий момент, поглаживающая его ногу широкая ладонь, сомкнулась вокруг щиколотки, и одним ловким движением, резко дернула на себя, погрузив не ожидавшего подобной подлянки Учиху в воду. «Ну все, игры кончились». У Изуны, невольно включился шаринган от перевозбуждения, упрощая обзор сквозь поднявшиеся брызги, и помогая быстрее нагнать, ловко выскользнувшего из воды Сенджу. А Тобирама и не думал сопротивляться, позволяя Учихе повалить себя на скользкий, по их вине кафель. Изуна нависал над ним, расставив руки по обе от головы стороны, открывая на себя чудесный вид во всей красе. Длинные мокрые волосы, облепили тело черными разводами, создавая завораживающий контраст с бледной кожей. Капельки воды, собирающиеся вот-вот сорваться, побуждали подхватить их губами. С приоткрытых губ, срывалось загнанное дыхание. Когда взгляд Тобирамы прошелся дальше красиво выделяющихся от напряжения, косых мышц живота, он увидел, что не только у него, «встала» проблема. И знание, что помешательство, у них оказалось одно на двоих, не могло не радовать. «Во всяком случае, я теперь могу рассчитывать на продолжение банкета». Застывший в планке Изуна, не нашедший подходящих слов для этой ситуации, стал медленно прижиматься, опускаясь ниже, пока не оказался почти лежа на чужом теле. Тобирама невольно вздрогнул, ощутив на себе первые, несмелые прикосновения. Руки Учихи, казались раскаленным железом по температуре. Радостное торжество, раскрасившее физиономию Учихи, дорвавшегося, наконец, до желаемого, было столь явным, что Сенджу не смог не вставить шпильку. -Присядешь прокатится? – приглащающе двинул навстречу бедрами, приподняв таз, Тобирама. Непроизвольный стон, сорвавшийся с губ Учихи, был лучшим ответом. Он и не расчитивал, на столь бурную реакцию, с резкой сменой кадров, но определенно был оказаться в горизонтальном положении -В другой раз. – меньше всего, сейчас Изуне, хотелось тратить время на слова, да и само звукоизвлечение стало затруднительным, из-за отлившей в нижнюю часть тела крови. Голос выдался куда более низким, нежели обычно, появилась несвойственная хрипотца. Все о чем он способен был на данный момент думать, так это сделать уже что-то поскорей с распластанным под ним телом. И глядя, в алые, светящиеся новым, незнакомый ему прежде чувством, он понял для себя еще одну вещь – ему и жизни не хватит, дабы узреть все скрытые грани этого ледяного кристалла, что сейчас так доверчиво таял в его собственном жаре. Он никогда не сможет разгадать до конца этот ребус, носящий имя Тобирама Сенджу, но он, черт возьми, попытается. - Сейчас, я намерен изучить тебя полностью. Руки осмелели, принявшись мять и ласкать все до чего могли дотянутся. Сенджу не отставал, не отказывая себе в ответном исследовательском интересе. -Даже здесь, не хочешь отдавать мне право первенства? – убрав с чужого лица мокрую, слипшуюся челку, Тобирама все не мог оторвать взгляд такого знакомого лика напротив. Никогда прежде, их не разделяло столь ничтожно короткое расстояние. Чем больше он всматривался в черную бездну радужки, тем больше казалось, что чернота поглощает все пространство вокруг, вместе с ним целиком. Но тьма, не была холодной и пустой, она обволакивала мягкой теплотой, словно сон в летнюю ночь под беззвездным небом. И Сенджу был рад в ней пропасть. Вместо ответа, ему достался крепкий, долгий поцелуй. Тобирама понял, он окончательно провалился в бездну. Покров спал лишь ненадолго, когда где-то неподалеку, раздался звук распахнувшейся двери, и громкий, недовольный женский голос, пожурил забывшийся в чувствах дуэт. -Молодые люди! Я конечно все понимаю, но придаваться утехам в местах приватных, а не общественных! *** Ветер трепал успевшие отрасти волосы, неприятно щекоча лицо. С отвесной скалы, открывался захватывающий вид, на раскинувшуюся в низине деревню. Тобирама до сих пор не мог привыкнуть, называть это место домом, хоть и вкладывался в него потом и кровью, с начального этапа, и продолжая работать по сей день. Вечный незаконченный проект, вечно нуждающийся в улучшениях, им нет и не будет конца. С тем же энтузиазмом, с которым он раньше старался задушить в зародыше, саму идею общей деревни, он готов теперь отстаивать Каноху, считая, что у него не меньше прав называть ее своим детищем, чем у самих основателей. Он полюбил возвращаться сюда, хотя ранее всеми способами старался проводить свободные часы, где угодно, лишь бы не в проклятой деревне. То ли ход времени и привычка, сделали свое дело, но Сенджу отныне обрел место, куда хотел возвращаться. «А может все дело в человеке, заполнившим собой все личное пространство? И который, все никак не бросает попыток обмануть чутье сенсора, пытаясь незаметно подкрасться со спины». -Изуна, прекращай. У тебя не получится полностью скрыть чакру. – устало выдал Тобирама, не отрываясь от своего занятия, продолжая сидеть на жопе ровно, свесив ноги в пропасть, листая время от времени, потрепанную записную книгу в кожаной обложке. За спиной послышался шорох одежды, и спустя миг, талию обвили теплые руки. Учиха присевший сзади, прижался к спине, так по-будничному привычно, водрузив на плечо подбородок. -Надежда наебать, умирает последней. – промурлыкал ему куда-то в шею Изуна, уткнувшись прохладным носом в место, где пульс отчетливей всего отбивает ритм, - Что читаешь? -Да так, один сборник занимательных афоризмов. – Тобирама так и не рассказал ему о Сакурае, как и о многих других потаенных страницах прошлого, оставив личное личным. Учиха и сам не спешил откровенничать по полной, не сговариваясь, они оставили позади многие эпизоды, уважая право на тайну. Кто знает, настанет ли момент, когда их связь окрепнет, и новые открывшиеся подробности друг о друге, станут тем самым недостающим кусочком, для окончательного укрепления уз. «Но произойдет это точно не сегодня». Изуна усиленно щурился, считывая неровные рядки рукописных символов, озвучив первый попавшийся -Спеши любить, пока молодо тело Пока хуй стоит, пока тоска не заела – Уж, не твоего ли авторства столь глубокомысленные изречения? – раздался короткий смешок у уха -Нет, но с автором, я знаком хорошо. – не таясь, но и не пускаясь в подробности, ответил Тобирама, захлопнув, и отложив в сторону, уже многократно зачитанную-перечитанную книгу. Пожалуй, это было единственное наследие Сакурая, что так и не увидело свет, оставленное ютится на книжной полке, зажатым между талмудами научной литературы и папкой с диссертацией, которую, Сенджу все никак не закончит. И пожалуй, единственным трудом, к которому, Тобирама прибегал чаще, чем к справочнику «Основы строения системы чакротенкецу». -Хмм…Это интересно, но меня на данный момент, больше волнует, почему ты опять не забрал с собой с утра бенто. Я же специально тебе с вечера его собрал. – перевел тему Изуна, словно почувствовав настроение Сенджу, и его нежелание развивать разговор в этом направлении. Укоризна в тоне, была сродне родительской, эта черта партнера, порой очень забавляла Тобираму За полгода их крепкого и близкого сотрудничества, они успели досконально изучить друг друга. Научились улавливать настрой по особенностям мимики, и понимать с полуслова. Не обошлось и без неприятностей, во время притирки в быту, то и дело вспыхивали мелкие ссоры. Были и крики, и ругань, и бурные примирения, когда оба наконец-то, начинали говорить на человеческом языке. Тобирама и не думал, что настанет момент, когда его родная холостятская берлога, перестанет быть таковой, впустив на свою территорию еще одну душу. Как так получилось? – Сенджу не имел не малейшего понятия. Изначально, о переезде, вообще не шло речи. Их отношения, ни на йоту не изменились, появился лишь секс и сладострастные взгляды, от которых порой было крайне сложно сдержаться на публике. Его дом, был просто удобным местом для совместного времяпровождения, без лишних глаз и ушей. Отдельной жилплощадью, обладал из них двоих Тобирама, Изуна так же подсуетится не успел, обрекши себя на сосуществование с Мадарой. Учиха стал частым гостем, его скромного жилища. Тот, как истинный кот, постепенно помечал территорию, незаметно, заставив весь дом своими вещами. Сенджу ворчал с утра по привычке, пытаясь достать стесненную в самый дальний угол ванного шкафчика, пенку для бритья, пробираясь через бесконечные, хрупкие баночки с уходовой косметикой. Каждая, была цены немалой, и за каждый разбитый флакончик, Изуна готов был сожрать живьем с говном и ливером. За состоянием морды-лица, тот следил получше многих девушек, а напрашиваться на очередной скандал, у Тобирамы не было резона. Тем более, Учиха компенсировал свое пребывание закупкой продуктов и оплатой счетов, за недавно введенное новшество – электричество. -Прости, я просто замотался и забыл. – Тобирама, примирительно накрыл обнимающие его руки своими -Слишком часто ты стал забывать. – обвившие торс руки, сильнее укрепили объятия, - Ты вынуждаешь, поставить твой рацион на мой личный контроль. -Пощадите, Изуна-сан, обещаю, такого больше не повторится, - выделил обращение Сенджу, запрокинув назад голову, прекрасно зная, какой эффект оно производит на Учиху Открывшиеся участки белоснежной шеи, никогда не знавшей воздействия солнечных лучей, тут же подверглись атаке жадных до ласки губ. -Шшш, полегче! – снова подал голос Тобирама, почувствовав как чужие зубы прикусив, слегка оттянули нежную кожицу, - Дотерпи до дома. -Я терпел уже целую неделю. – раздался шепот, опалив горячим дыханием ухо -Потерпишь, и еще немного. – Тобирама старался избегать проявления особых чувств в общественных местах, даже если рядом не наблюдалось ни одной живой души. В последнее время, его стало напрягать, что приходилось напоминать Учихе о простых мерах конспирации. Вопрос о будущем их тесной дружбы, становился все насущнее. Ведь, теперь, когда Изуна стал ночевать у него, у общественности, рано или поздно, закрадутся сомнения, касательно их отношений, и как же порой его бесила беспечность Учихи. Скрываться до конца жизни не получится, как и делать вид, что ничего не происходит. В клане Сенджу, некоторые уже, начали осторожно шушукатся, да еще и Изуна «обрадовал», сообщив как-то раз между делом, что среди Учих, давно не является секретом природа его предпочтений. Мысль, разорвать эту связь, была сразу же яростно отметена куда подальше. «Этому не бывать!» Но игнорировать, столько факторов, способных значительно усложнить им обоим жизнь, если не разрушить полностью, было невозможно. «Каким образом, отношения между двумя мужчинами, повлияют на людей нашего статуса и положения? Станет ли, то обстоятельство, что мы оба младшие наследники, смягчающим фактором, избавляющим от давления старейшин? Как это повлияет на нашу репутацию? И какой будет реакция близких? Что скажет Хаширама, и не убъет ли меня Мадара?» Реакция, могла быть любой, и спрогнозировать, хотя бы приблизительно, последствия, не представлялось возможным. Лишь в одном, Тобирама был уверен наверняка – «вряд ли, после раскрытия нас ожидают овации и поздравления». От вновь охвативших его тревог, Сенджу отвлекли наглые ручонки, что пробрались под водолазку, и поползли по телу выше, нацеливаясь как следует помять, упругие грудные мышцы. -От тяжелых дум, хорошо избавляет массаж. – умасливал голос, опустившийся до баритона, - А после него, желательно соблюдать постельный режим. -Бляяя, Учиха, угомонись. – стараясь не отвлекаться на особо приятные ощущения, Сенджу пытался просканировать окружающую обстановку, хоть это место и не славилось особой популярностью у местных, вероятность быть застуканными оставалась немаленькая, а тело, уже начало проявлять закономерную реакцию, – Не нарывайся, иначе как до хаты дойдем, заезжу так, что к утру не соберешься. – нащупав вечно ускользающий черный хвост, Тобирама намотал низко собранные, неровные пряди на кулак, заставив Изуну оторваться от чересчур полюбившейся ему шеи. -Слова-слова. Я уже неделю дождаться не могу, когда ты от угроз к действиям перейдешь. Каждый раз, когда приходит твоя очередь быть нижним, у тебя сразу куча дел неотложных, откуда-то появляется. -Ну разве можно меня винить, за что я люблю тебя любить? – выразительные, черные очи, аж засверкали от подобного, полупризнания. Подобные слова, редко слетали с уст, не избалованных нежностями, шиноби. Они дорогого стоили. Рука, несильно сжимавшая хвост, расслабила хватку, позволив непослушным, длинным прядям, вновь рассыпаться по спине, - Как только мы переместимся на футон, вне досягаемости чужих глаз…Я буду полностью в твоем распоряжении… И ты сможешь, приказать мне все что угодно… - интимный шепот Сенджу, пробуждал в Учихе лишь одно желание – немедленно оказаться в их ставшем совместным ложе, и хорошенько залюбить Увлеченные друг другом шиноби, слишком поздно почувствовали, что их уединение, было нарушено. Знакомая чакра, находилась уже слишком близко. -Пидорасы. – мрачно прокомментировал увиденное Мадара -Ох! – Тобирама обреченно прикрыл глаза, возглас принадлежал Хашираме Руки Изуны, все еще находились под водолазкой Тобирамы, и не думали убираться, не смотря на то, что тело под ними напряглось, инстинктивно стремясь уйти от контакта. «А смысл сейчас, комедию ломать?» -А я тебе говорил, что они ебутся! – повернулся к Хашираме Мадара, лишь бы лишний раз не смотреть на пойманных с поличным голубков -Ой, ребята… Я конечно, за вас рад, хоть я и в ужасе. – Сенджу старший, пытался хоть немного снизить градус неловкости, выдавив натянутую улыбку -Ну, что ж, когда-нибудь, это должно было всплыть на поверхность. – констатировал вслух неизбежное Изуна, уронил голову в изгиб шеи плеча Тобирамы, спрятав лицо -И давно вы так, крепко дружите? – задал, главный интересующий его вопрос Хаширама, все еще пытаясь удержать позитивную мину при плохой игре -Да вот, уже полгода. – раздался приглушенный голос Изуны, не желающего поднять лицо, продемонстрировав так не к месту раскрасившее щеки, смущение -Пиздец. Я должен был раньше сообразить. Как только начались эти шастанья к этому субъекту, на кофе с молоком. Блядский цирк! Они ж даже не прятались. Бесстыдники. – Мадара бушевал, явно из последних сил удерживая так и норовящее заполнить радужку, пресловутое додзюцу. -Учиха, что с ебалом? – ощетинился Тобирама, он не желал все это выслушивать, тем более от Мадары, удерживающие его руки, сжали покрепче, выражая немую поддержку, и призывая к спокойствию «Сенджу, ну почему ты всегда, вот так сразу с места в карьер? Отключи режим сучки, я тебя умоляю». -Я тебя убью. – рисунок мангеке, все-таки расцвел в глазах старшего Учихи, пространство вокруг, окатило волной, вырвавшегося ки, вызывая неприятные ощущения, даже у бывалых бойцов Изуна среагировал моментально, мигом вскочив но ноги, приняв стойку, готовый защищать своего избранника от гнева брата. Мадара никогда не был склонен к полумерам. Подорвавшийся следом за партнером Тобирама, был приятно тронут, подобным жестом, несмотря на общую накалившуюся обстановку. Хаширама, тут же вырос между Учихами, призывая к благоразумию. -Давайте-ка, не будем горячится. Что случилось – то случилось, и тебе, Мадара, это не под силу изменить. И предупреждаю, сделаешь еще хоть один шаг, будешь иметь дело со мной. – в голосе Сенджу старшего, зазвучал командный тон, которым он в былые времена, вел на бой отряды. Медленно, но верно, пар вышел из Мадары, оставляя после себя лишь остаточный фон раздражения. Шаринган, исчез, возвращая природный цвет радужки. -Ладно, допустим. Я попробую смирится. – прикрыв глаза, пытался внушить себе старший Учиха, - Но, думаю, сперва, нам всем следует поговорить. -О! Вот это, здравая мысль! – расслабился Хаширама, - Пойдемте все, сядем, отведем душу. У меня, как раз для таких случаев, припасена специальная бутылочка. – Тобирама на это, лишь закатил глаза, уж ему то не знать, что брату никакого специального случая не требуется. -Еще успеемся. Сейчас, Изуна, я бы хотел переговорить с тобой с глазу на глаз. – строгим отцовским тоном, подзывал к себе Мадара, скрестив на груди руки, пока желание вцепится ими чужую шею, не исчезло окончательно. -Как-нибудь, попозже. Я обиделся на «пидараса», а потому, переезжаю к Тобираме. – Изуна демонстративно прильнул к боку младшего Сенджу, и реакция брата, не заставила себя ждать -НИКУДА ТЫ НЕ ПЕРЕЗЖАЕШЬ! Я ТЕБЕ ЗАПРЕЩАЮ! – заорал Мадара не своим голосом, на всю каноховскую, благо, на этот раз, контролируя себя -Я взрослый человек, и ты не имеешь права мне что-либо запрещать, даже на правах главы клана. – спокойно вещал Изуна, приобняв за плечи Сенджу, - Не забывай, мой статус позволяет мне многие вольности. А если, боишься скандалов – то напрасно. Мы с Тобирамой, берем всю ответственность на себя, и уж вместе, мы точно найдем как справится со всеми неурядицами. Это только НАШИ отношения, и никого третьего в них не будет. Лучшее, что ты можешь сделать – это отойти, и не мешать. -Блядь, да я не могу! – охрипшим после ора голосом, сокрушался, уже словно про себя Мадара -Вот и славно! Заходите, сегодня вечерком, к нам с Мито на ужин. Обсудим, как представить вас народу. – поспешил вставить слово Хаширама, пытаясь поскорее увести Мадару подальше, совсем не нежно приобняв того за плечи. -Ласты свои убери! – сопротивлялся старший Учиха, тем не менее, дав себя увести, заходясь сухим кашлем, «все-таки, сорвал голос, дурында лохматая» - покачал головой Изуна, - Кого ты представлять собрался?! Они могут, уже с завтрашнего дня разбежаться, почем тебе знать? -Не разбежимся, можешь не беспокоится. – обнимая свою зазнобу, ответил Тобирама, и уверенность его в этих словах, была неисчерпаема -Что ж, похоже, мы скоро получим официальный статус, первых пидоров на деревне. – раздался голос пригревшегося под теплым крылышком Изуны, когда старшие братья удалились из поля зрения, сварливые хрипы Мадары, все еще долетали обрывками до слуха -Согласен только на статус пары, одного до жопы вредного, но достойного Учихи. – пробурчал Тобирама, зарываясь носом в черную макушку, и вдыхая полной грудью, ставший родным запах. -Хмм… И правда, звучит куда лучше. – рука Изуны, поползла со спины, спускаясь ниже поясницы, - Но, возвращаясь к началу, ты мне уже давно кое-что задолжал…