Помогая священнику

      Весь жизненный путь Хана был тесно связан с церковью. Его отец работал священником, а мать умерла при родах, так что всё своё детство мальчик провёл в монастыре. По правде говоря, ему всегда нравилась эта спокойная, незыблемая атмосфера золотых куполов, тихонько сияющих огоньков в лампадах, потускневших от старости икон и, конечно, самих богослужений.       Он пошёл в воскресную школу ещё в пять лет, так что, по наступлении совершеннолетия, сразу же пошёл в семинарию. Обучение там прошло относительно быстро и несложно – из-за частой помощи отцу в храме и ежедневного присутствия на службах, ему были известны не только сами обряды, но также и их значения. К тому времени, как Хан вернулся обратно в храм, его уже все ждали, так как столь одарённых и подходящих людей на роль священника было мало. Именно по этой причине он сразу же приступил к своим обязанностям, однако всё оказалось не так просто, как это было в детстве...       Шла вечерняя исповедь и в очереди осталась лишь одна девушка, неловко переминавшаяся с ноги на ногу. Хан уже устал, однако нашёл в себе силы подойти к незнакомке и спросить, почему же та так нервничает. Она ответила, что ей надо исповедоваться, однако грех её несёт такой стыд, что она попросту не может ничего толком рассказать. Хан тихо вздохнул: не раз он встречал таких людей, так что уже знал, как ему поступить. Он попросил девушку просить прощения за свой грёз мысленно и в этом случае господь её услышит. Та понятливо кивнула и положила голову на Библию. Накрыв её голову орарью, он начал шептать слова молитвы, однако почти в тот же момент почувствовал что-то странное. Не придав этому значения, молодой священник закончил с исповедь, дав девушке поцеловать крест и священную книгу.       Когда та ушла, он тяжело выдохнул. С одной стороны, он жутко устал от вечного потока людей, с которыми должен быть добрым и мудрым, от священников, что вечно сравнивают его с отцом. Со временем это начинало давить на него все больше и больше. Ну а с другой, более оптимистичной стороны, сейчас он наконец может пойти в келью и лечь спать, давая уставшему телу отдохнуть.       Уже лёжа в кровати, он явно ощущает себя не в своей тарелке. Несмотря на то, что безумно хочется спать, Джисон не может и глаз сомкнуть. Непонятное предвкушение наполняет всё его существо, стягивает нижнюю часть живота в узел. Он вспоминает, что примерно такое же чувство у него было лет в шестнадцать, однако совершенно не помнит, что было потом. Сам не понимая как, он проваливается в густую, тягучую пустоту.

***

      Когда его глаза открываются, он находится в тёмном, прохладном помещении, так сильно отличающимся от его светлой кельи. Пока он озирается по сторонам в непонимании, пытаясь увидеть хоть что-то, становятся слышны шаги, направляющиеся к нему. Он замирает, упираясь взглядом в полную темноту, из-за чужая рука на плече становится сильной неожиданностью.       Хан почти что вскрикивает, однако вкрадчивый голос шепчет ему на ухо:       – Милый, не пугайся так, прибереги свой звонкий голос для того, для чего он действительно понадобится.       – Кто вы? Где я? – спрашивает Джисон удивленным шёпотом, словно слова незнакомца как-то повлияли на его сознание.       – Не беспокойся об этом, – уверяет он, – Скажи лучше, как тебя зовут, сладкий мой? – словно в подтверждение своим словам, незнакомец проводит языком по шее, будто смакуя вкус тела, оставляя за собой лишь мокрую прохладу.       – Хан Джисон, – невольно вздрагивает священник то ли от неудобства, то ли от необъяснимого удовольствия, разливающегося по всему телу.       – Приятно познакомиться, я – Ли Минхо, – на секунду руки исчезают с плеч, а затем взору Хана предстаёт такой вид, от которого тот забывает напрочь всё священное писание.       Парень, наверное одного с ним возраста, сидит перед ним на коленях в чёрной полурасстегнутой рубашке и такого же цвета брюках. Короткие волосы цвета вороньего крыла ниспадают на ярко-алые глаза, обрамлённые смольным рядом густых ресниц.       Он ухмыляется, явно понимая, какое создает впечатление на молодого парня. Тот, в свою очередь, немного оправившись от представшего перед ним зрелища, выдыхает:       – Взаимно... – и тут же растворяется в поцелуе.       Минхо целует страстно, но нежно, исследуя своим языком ротовую полость Хана, параллельно забираясь холодными ладонями под свободную рясу. Джисона немного потряхивает, не то от крышесносного поцелуя, который вышибает весь воздух из лёгких, не то от ледяных пальцев, проходящихся по розовым соскам и ребрам. Когда они отстраняются, священник буквально хватает воздух губами, от чего визави сдержанно усмехается. Минхо легко роняет Хана на кровать, и пока тот пытается сориентироваться в пространстве, легко стягивает с него чёрный подрясник, оставляя его лишь в тёмных боксерах. Затем, не давая опомниться, переворачиват на спину и целует во второй раз. Губы двигаются более напористо, однако Хан тоже не отстаёт и старается отвечать, пусть и неумело. Во время этих поцелуев он словно забывает, кто он и в чём его предназначение, и просто отдаётся полностью. Давая партнеру перевести дыхание, Ли вновь ведёт губами по шее, вызывая громкие стоны. Однако, он не собирается останавливаться, нет, лишь спускается к ключицам и прикусывает, оставляя метку. Опускаясь поцелуями к одному из порозовевших сосков, он резко берет его в рот, слегка прикусывая. Хан пытается не издавать лишних звуков, но когда острые клыки касаются чувствительного места, он не выдерживает и резко всхлипывает, вплетая пальцы в волосы демона. Тот даже не против, поэтому, наигравшись с сосками до ярко-красного цвета, он медленно проходится поцелуями-засосами до линии нижнего белья и легко преодолевает её, стягивая ненужную ткань. Решив не трогать пока полувставший член, он обращает свое внимание на внутреннюю поверхность бёдер. Укусы вперемешку с посасываниями шквалом обрушиваются на чувствительную кожу и Хан, не в силах смотреть на это, резко откидывается на кровати. Это конечно приятно, но Джисону нужно больше. Больше прикосновений к самой сокровенной его части, а потому он, несмотря на хрипотцу в голосе, произносит:       – Пожалуйста... дотронься, – оказывается, это жутко смущает, так что он стремительно краснеет под удивленно-азартным взглядом алых глаз и чувствует, что не стоило говорить этого.       – Я и так тебя трогаю, Хани, – от такого прозвища кровь полностью приливает к низу, оставляя мозг безо всякой поддержки.       – До... него... – Джисон говорит с придыханием, явно не находя подходящих слов для этой ситуации.       Однако, Ли решает не мучить его сильно, поэтому легко касается пальцами чувствительной головки. От этого у Хана перед глазами появляются яркие искры, а бедра медленно подрагивают от переизбытка ощущений. Видя реакцию на такое простое прикосновение, Минхо думает: а что же будет, если он возьмёт в рот? Конечно, в его сегодняшние планы это не совсем входило, однако спешить им некуда. Решение было принято молниеносно, после чего он начинает приводить свою задумку в исполнение. Для начала, проходится по всей длине широким мазком языка, отчего у лежащего вырывается полустон. Минхо, явно довольный таким стартом, берет лишь верхушку, ловко управляясь с языком, вырисовывая им каждую венку, облизывая и под конец надавливает кончиком на уретру, получая первый полноценный стон. Ловит потерянный взгляд Хана сверху вниз и резко насаживается до половины, перебирая в руках нежные яички. От таких манипуляций у Хана на глазах выступают слёзы, которые тот тщетно пытается сморгнуть. Он уже давно чувствует себя между небом и землёй от получаемого удовольствия, так что это действие лишь подталкивает его к краю. В конце концов, Хан не выдерживает и использует руку в чёрных волосах чтобы достигнуть пика и, сам того не понимая, насаживает немного ошеломленного демона до основания. Однако, Минхо быстро принимает новые правила игры и даже почти не сбивается с темпа, хотя Хана хватает ровно на десять секунд, после чего он кончает и теряет сознание.       Ли немного в шоке от того, насколько сравнительно долго продержался девственник. Когда его забрали от той женщины, он подумал, что весёлая жизнь закончилась и он будет отправлен обратно в ад, однако всё сложилось ровно наоборот. Ну, хотя ему откровенно нет дела до того с кем он, пока он получает свою энергию. А на сегодня он получил более чем достаточно, так что хорошее настроение ему обеспечено как минимум на неделю.