Помогая священнику

      Всю следующую неделю Хан был погружен в сильнейшую депрессию. Мало того, что он не сразу осознал, что это был всего лишь сон, так еще и не мог понять, почему же его так тянет обратно. Обратно на эти чёрные простыни, обратно к кроваво-алым глазам, к рукам и губам, доставляющим такое неземной удовольствие. Конечно, он был в курсе, что его просто использовали, но он был не против. Не имея никаких других дел помимо церкви, он не помнил, когда в последний раз занимался чем-то, не связанным с ней, а тем более сексом. Он не раз прокручивал ту ночь в голове, сам того не понимая, и зачастую это приводило к явному стояку. Причём проблема была в другом: как бы он ни старался, довести себя до края не мог. Все время перед глазами появлялся образ того парня и он будто забирал с собой всё возбуждение, не давая кончить.       На вторую неделю Хан уже отчаялся и даже не пытался начинать, предпочитая отсиживаться в келье за какой-нибудь книгой. В конце концов, на пятый день такого "воздержания" он снова провалился в долгожданную пустоту.

***

      – Ты настолько рад меня видеть? – холодная усмешка в голосе сначала непонятна, но когда Джисон переводит взгляд на свои же широкие брюки, то все становится ясно. У него снова стоит. Не найдя, что адекватного ответить, Хан решил просто броситься в омут с головой.       – А ты нет? – на мгновение повисает звенящая тишина, через которую будто бы проскальзывают мелкие электрические разряды между карими и чёрными глазами.       Секунду спустя их обладатели уже лежат на просторной кровати, рвано целуясь, кусая губы друг друга и стаскивая друг с друга так мешающую сейчас одежду. Ли по привычке оставляет несколько укусов на ключицах и многочисленные засосы на чувствительной шее. В последний раз смазано поцеловав Хана, он отстраняется и смотрит тому в глаза.       – В этот раз ты другой, – не спрашивает, но констатирует факт брюнет.       По его тону непонятно, нравится ему это или нет, но что-то подсказывает Джисону, что первое. Решив положиться на интуицию, он отвечает:       – Да, поэтому сегодня мы на равных, – кажется, это позабавило визави, так как уголки губ того дёрнулись в сдерживаемой усмешке, а в глазах загорелся азартный блеск.       – Уверен? - этот вопрос был произнесён с игривой улыбкой, но голос выдавал какое-то непонятное предвкушение.       К тому же, Минхо постепенно придвинулся, словно заглядывая в душу своими темнеющими глазами. Те, словно отражая состояние души своего хозяина, стали цвета красного вина и подернулись пеленой возбуждения. Хан, почувствовав скрытую угрозу, осёкся:       – Н-нууу... – теперь мысли в голове путались, не собираясь даже в связные слова, не то что предложения.       Азарт в глазах Ли загорался всё больше и больше, предвкушая скорое падение уверенности собеседника.       – Значит, ты мне соврал? – старший начал водить острыми ногтями по тонкой коже, иногда "случайно" задевая ими напряжённые соски, а иногда поднимаясь до шеи, вызывая мурашки и мешая думать, – Не отвечаешь? Ну, тогда придётся преподать тебе урок, – Хан от этого тона, такого одновременно сладкого и угрожающего, подумал, что не будет против любого такого "урока".       Тем не менее, его удивлению не было конца, когда его резко спустили с кровати, чудом не поранив колени. Не успевает он опомниться, как перед его глазами оказывается уже полувставший член внушительных размеров. Он с трудом проглатывает накопившуюся слюну и тут же об этом жалеет: похоже, в скором времени она ему понадобится как никогда. Минхо не торопит, наслаждаясь видом обнажённого парня.       Однако, Хан решил не медлить, вспоминая всё, что в прошлый раз с ним делал Ли. Понимая, что не сможет повторить это в точности, он старается сделать хотя бы что-то. Борясь со смущением, поднимается языком по стволу, лижет головку и обозначает языком все выступающие вены. Слыша одобрительный полустон сверху, он приступает к более решительным действиям. Берет в рот верхнюю часть, посасывая, стараясь не задевать зубами. Чувствует, как чужие пальцы зарываются в кудрявые волосы, помогают взять глубже, но не сжимают сильно, давая некоторую свободу.             Дальше Хан сосредотачивает своё внимание лишь на движениях ртом, пытаясь как можно глубже взять в рот и при этом не коснуться зубами. Постепенно он опускается почти до конца, двигаясь в размеренном темпе вверх и вниз. Из глаз текут слёзы от сильного давления, слюна стекает по члену стоит только приподнять голову, но он упрямо поднимает взгляд на Минхо. Как только их глаза сталкиваются, его волосы на секунду сжимают до боли, но не успевает он толком что-то почувствовать, как вновь оказывается на кровати. Ли нависает над ним, недавно красные глаза горят насыщенным бордовым, а пальцы в чём-то скользящем и вязком оглаживают анальное отверстие.       Джисон понимает, что нужно расслабиться и за такую сообразительность получает пару успокаивающих поцелуев.       Когда в него входит первый палец, он почти ничего не чувствует, так что следующий толкается следом через полминуты. Когда их разводят в стороны, он резко вдыхает, чувствуя как нежные стенки слегка раздражаются. На третьем пальце Ли начинает целенаправленно искать комочек нервов, так что в скором времени Хан изгибается в удалённом стоне, а Минхо удовлетворенно улыбается. Для приличия помучав Джисона ещё несколько минут, он вынимает пальцы с недовольным вздохом партнёра, но как только ко входу приближается член, тот быстро притих, обеспокоенно смотря на брюнета. Тот, в свою очередь, ободряюще целует, заставляя забыться и расслабиться. Как только это происходит, он медленно входит, стараясь причинить как можно меньше боли. Застыв на половине, он ждёт, чувствуя, как шатен снова напрягся, однако секунду спустя Хан сам насаживается, будто бы проверяя выдержку Ли. Когда тот чувствует, что член вошёл до конца, целует уголок губ, параллельно слизывая солёные слёзы. Он начинает двигаться медленно, но быстро переходит на рваный темп. Не помогает и Хан, который на данный момент способен только на стоны, но это того стоило, ведь они изменялись в зависимости от толчков Минхо. Если он входил мягко, на грани нежности, стоны становились настолько просящими и умоляющими, что Ли не выдерживал и начинал буквально втрахивать его в постель со всей доступной ему неимоверной развратностью и пошлостью.       В какой-то момент Хан, сам того не осознавая, кончил. Только почувствовав блаженную негу, он осознал это. Минхо же, как только почувствовал сжимающиеся стенки, вышел из горячего тела. Однако Хан, почувствовав неожиданную пустоту, решил помочь и уже отработанным движением насадился до конца и в несколько движений довёл его до конца.       – А ты быстро учишься, хах... – похвалил его Минхо, тяжело дыша. Хан, щеки которого ощутимо порозовели от недавнего секса, ещё больше покраснел от такого комплимента.       – Почему... почему только через две недели? – было видно, что этот вопрос был задан с явной неуверенностью, но Минхо просто ответил:       – Ну, ты же вроде как свяще-енник, не хотел отвлекать тебя! А ты что, скучал? – Ли явно попал в цель, ведь Хан сначала поперхнулся воздухом и только потом нашёл подходящие слова:       – Н-не то чтобы... просто такие... встречи, они расслабляют, – Джисон говорил осторожно, будто бы пытаясь не наговорить лишнего.       Благо, Минхо то ли не захотел допытываться, то ли устал после секса, так что просто пообещал:       – Тогда, будем видеться чаще.

***

      На следующее утро Хан проснулся отдохнувшим и полным сил. Проведя весь день в заботах, подчас делая даже больше чем нужно, он вернулся в келью и завалился спать. С тех пор, его почти каждую ночь забирал Минхо, а днем он работал так, будто совсем не чувствовал усталости. Через несколько лет, благодаря такому рвению, он был назначен главным священником.       И кто теперь скажет, что демоны вредят людям?