Для прочтения сжечь

            Старенький скрипучий замок, быть может, поддался бы и грубой силе, да только к чему ломать хорошую вещь, когда есть отличное заклинание? Особенно если это самое заклинание не оставляет никаких следов, ведь в деликатных делах это играет далеко не последнюю роль.       Только тихий шепот потревожил спящую неподалеку кошку, и дверь беззвучно отворилась, обдавая лицо взломщицы тяжелым духом свалявшейся шерсти, смешавшимся с чем-то травянистым.       «Спорыш и темные дворняги? Неплохо для заурядного ловеласа», — различив знакомые запахи, подумала Ив и решительно шагнула через порог.       — Письма, письма, письма, — пробормотала она, вглядываясь в темный холл, куда попала с черного хода. — Нет, так не пойдет. Люмос!       Ив поспешно прикрыла палочку ладонью, чтобы яркий свет не был заметен с улицы, и зашагала вглубь дома. Пыль взлетала маленькими облачками с каждым ее шагом, отчего сразу становилось ясно: в доме едва ли кто-то жил. И все же ее наниматель настаивал, что стоит начать поиски именно здесь. Да и усиливающийся с каждым шагом запах трав говорил о том, что с этим домом не так все просто.       Задача была до смешного заурядной: найти письма, компрометирующие дочку одного высокопоставленного чиновника Министерства. Те самые, которые та отправляла в течении нескольких недель некоему юноше с известной репутацией не то от дикой страсти, не то по большой глупости позабыв об осторожности. Ив, впрочем, считала, что одно без другого невозможно — в том и прелесть.       Дом был зажат с двух сторон похожими на него как две капли воды соседними зданиями, тоже двухэтажными, как и большая часть окружающей застройки, столь характерной для Ричмонда. Даже внутри на первый взгляд он не блистал индивидуальностью: по правую руку от входа кухня с подсобными помещениями под лестницей — как видно, для немногочисленной прислуги, по левую, ближе к парадному входу гостиная, перетекающая в столовую. Посередине — лестница на второй этаж, где, очевидно, расположена спальня или даже две и, как надеялась Ив, рабочий кабинет.       Она поторопилась к ступеням, ведущим выше, но характерный запах, ставший совсем резким, заставил ее остановиться.       Задержись Ив на секунду, то увидела бы темный силуэт, мелькнувший в окне, но она уже вернулась назад и нырнула в низкий кухонный проем. Она опустила руку, чтобы осветить помещение чуть сильнее, и, бегло осмотревшись, заметила неприметную дверку, ведущую куда-то под лестницу.       «Неужели, подвал?» — подумала девушка, чувствуя, как в груди разгорается хорошо знакомый азарт. Всяческого рода подземелья частенько подкидывали разные сюрпризы, оттого без капли страха она подобралась ближе. Дверь поддалась без усилий, стоило лишь толкнуть ее, и Ив шагнула в расступившийся тут же от света ее палочки мрак.       Она насчитала двенадцать ступенек и могла поспорить, что из них не было и двух одинаковой высоты. На тринадцатой коридор вильнул, и Ив оказалась в большом, должно быть во весь этаж, помещении с низкими каменными сводами. Все стены были заставлены шкафами, и одного взгляда на содержимое хватило, чтобы понять: если обычный магловский скарб соседствует с ингредиентами для зелий, котлами и другой утварью явно магического происхождения, то едва ли волшебник, обосновавшийся здесь, сделал это с согласия прошлых владельцев. Но главной загадкой было, отчего он покинул дом, оставив все свои вещи здесь?       Она взмахнула палочкой, зажигая расставленные тут и там свечи, и пошла вдоль шкафов, рассматривая содержимое: златоглазки, сушеные водоросли, бадьян, шапки поганок… а, вот и спорыш! Но какой же дурак будет выращивать его в подвале? А это что? М-да, и впрямь мех дворняги, еще и побитый молью. Огневица, тысячелистник, душица… да подлец явно знает толк в зельеварении! Зелье невидимости, амортенция… о, а это что, бумсланг? Еще и оборотное зелье?       — Все для манипуляции и шантажа, не так ли, мистер Харт?       В ящике, стоящем чуть поодаль, она и впрямь обнаружила несколько бутылочек с искрящейся жидкостью, но ничего серьезнее рябинового отвара там не нашлось.       Она еще с четверть часа провозилась, осматривая все углы, и, в очередной раз приглушенно чихнув, замотала головой:       — Видно, все же успел прихватить самое важное. Кто знает, может, и полки выглядят полупустыми по той же причине… Ладно, делать нечего. Едва ли здесь есть эти несчастные письма, но…       Ив снова взмахнула палочкой в попытке призвать искомое, но ожидаемо потерпела неудачу.       — Жаль, а выглядело многообещающе. Что ж, надо хотя бы взять пару ингредиентов в качестве компенсации, — буркнула она, смахивая в карман плаща баночки с кожей бумсланга и языком топеройки: последних она на дух не переносила еще с первого года обучения.       Закончив с актом локального мародерства, Ив поспешила подняться обратно, не забыв прихватить по доброте душевной горшок со спорышем, чтобы после оставить его на кухонной тумбе:       — Так-то лучше, — шепнула она, погладив подсохший кончик.       Чутье подсказывало, что ни в гостиной, ни на кухне интересного искать нечего, поэтому, недолго думая, она отправилась на второй этаж.       Как она и ожидала, в коротком коридоре было всего две двери, и толкнув наугад левую, она поняла, что оказалась в спальне. Смятые простыни, упавший подсвечник, распахнутые настежь створки клозета, все это подтверждало ее опасения: если Харт и был здесь, то сделал ноги задолго до ее визита.       Проход в кабинет обнаружился далеко не сразу: на его существование намекали только весьма скромные размеры спальни в сравнении с длиной дома. Ив снова вышла в коридор, глянула в обе стороны от спальни и, удостоверившись в своей теории, вернулась.       — Ревелио! — Ив взмахнула палочкой, внимательно оглядывая комнату. Ага, вот оно. Одна из тех панелей, которыми часто обшивают стены, оказалась по совместительству дверью.       Ив хмыкнула и, пошарив по краю панели, надавила на едва выступающий рычажок. Дверца с легким скрипом отворилась, по-видимому зажигая зачарованные свечи.       — Вот же, — поморщилась Ив, торопливо взмахивая палочкой. Свечи на мгновение погасли, но тут же вспыхнули снова. Следующее, что сорвалось с губ Ив, едва ли можно было ожидать от порядочной волшебницы.       Она скользнула к узкому окошку и задернула занавески, лелея надежду, что если кто-то и заметил свет, то не придал этому значения.       Следовало поторопиться, раз уж она так подставилась. Тем более что в кабинете царило то же запустение, что и в подвале. Позабытая чернильница, пару сломанных перьев, какие-то бумаги на столе — единственное, что, пожалуй, стоит внимания. Книг на полках не наберется и с дюжину. А вот это интересно…       Она наклонилась, заглядывая под кресло, обитое почти до самого пола истерзанным временем голубым атласом. Едва заметный светлый уголок выглядывал из-за резной ножки, и Ив присела на корточки, доставая листок бумаги, от которого даже сейчас исходил отчетливый запах розовой воды, снова поднялась на ноги и поднесла лист поближе к свече.             

Уильям, любовь моя,

      

вспоминая твои страстные объятья и горячие поцелуи, я не могу заснуть. Руки так и тянуться касаться себя там, где касался меня ты, и я подчас боюсь разбудить весь дом, мечтая о тебе…

      —Ох, милая, кто же пишет такое в письмах? Мы же не французы!       Она пробежала глазами текст, не сильно изобилующий отличными от первых фраз мыслями. Письмо, на счастье, было коротким, а в последних строках и вовсе стало очевидно, что девушка торопилась:             

Отец уезжает по делам на несколько дней,

             разобрала Ив становившийся с каждым словом более неаккуратным почерк,             

и я уверена, что смогу ускользнуть на несколько часов. Жди меня на нашем месте в час высокого солнца,

      твоя сердцем и телом Пенелопа.

             Последние сомнения, что это та самая Пенелопа, дочь ее нанимателя Корвина Смита, главы департамента международного магического сотрудничества, испарились.       Действительно, если эти письма всплывут, в Министерстве грянет настоящий скандал, хотя Ив и не было понятно, какое дело обществу до очередной интрижки какой-то девицы из высшего общества. Как видно, у большинства слишком скучная жизнь, чтобы не судачить о подобном месяцами.       Ив аккуратно сложила листок вчетверо и убрала в карман, зашитый в подкладку плаща на груди, просмотрела валяющиеся на столе бумаги и, не найдя в пачке ничего интересней счетов за стирку — с каких пор волшебники пользуются услугой прачки? — и вырезок из газет на абсолютно несвязанные темы, решила, что настало время убраться.       Оставалось надеяться, что свечи потухнут, когда она покинет кабинет, и Ив уже коснулась дверцы, как вдруг снаружи скрипнула половица.       Скрипнула единожды, хотя Ив прекрасно помнила, что по меньшей мере три ступеньки издавали этот мерзкий звук.       Она замерла, прислушиваясь.       Вдох, еще один. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она различила едва слышные шаги и снова скрип. И следом — еще один. Должно быть, очередной незваный гость. И, как видно, он решил, что в доме нет больше никого.       Что ж, пусть так и остается.