Для прочтения сжечь

      – Пенелопа, вы в порядке?        Рассказав Уиллоби все, что тот хотел знать, Ив отправилась на одну из тайных квартир аврората, где могли найти приют волшебники и волшебницы, оказавшиеся в самых разных ситуациях. Тем временем мрачный как туча Себастьян остался в Министерстве, чтобы обсудить оставшиеся вопросы, логично предположив, что едва ли незнакомый Пенелопе человек позволит надеяться на откровенность.       – О, Ив, я рада вам, – девушка поднялась ей на встречу и слабо улыбнулась, промакивая платком заплаканные глаза. – Сейчас мне уже лучше. Мне дали успокаивающую настойку, и, быть может, мне даже удастся поспать этой ночью…        – Примите мои искренние соболезнования, – сказала Ив, пытаясь перебороть взявшуюся из ниоткуда неловкость. Хоть Смит и не был тем человеком, по которому она сама стала бы скорбеть, но эта девушка, закутанная в теплое черное платье, словно в саван, заслуживала уважения. В конце концов, что бы там ни было, она потеряла отца. – Вы можете больше не беспокоиться о письмах, они уничтожены.       – Правда? Спасибо, – прошептала она, касаясь пальцами губ. – Я могу… я напишу в банк, они все сделают, только… я только не знаю, на какую сумму вы сговорились с…        Она затрясла головой.       – Пенелопа, не говорите о деньгах, – Ив подошла к девушке и села перед ней на корточки, беря ее холодные, влажные от слез ладони в свои.       – Вы выглядите иначе, чем в нашу первую встречу, – сказала вдруг она. – Но вам одинаково идет и этот наряд, и женское платье… Как удивительно, папенька отчего-то всегда запрещал мне носить брюки…       Пенелопа снова всхлипнула, вспомнив об отце.       – Вы, должно быть, хотите знать, что произошло с ним?       – Если вам есть, чем поделиться, – Ив успокаивающе погладила ее плечо и, снова поднявшись на ноги, села на стул, стоящий напротив.       – Мне особо нечего рассказать. Я слышала, как папа ссориться с кем-то… Он так кричал, но других голосов мне было не разобрать. Меня весь день донимала головная боль, и я даже не выходила из комнаты, да и эти крики… Вы знаете, я живу в противоположном крыле, но окна были открыты, и я тогда сидела на подоконнике, пытаясь хоть немного сосредоточится на какой-то книге… Я не видела, как папа упал, только его… уже… на земле. Скруф занимался цветами в саду, том, где мы встретились с вами впервые, и когда… когда это случилось, он замер на несколько секунд, а потом переместился ко мне, схватил меня за руку и в следующий момент мы оказались в доме тетушки. Уже оттуда она отправилась с нами в Министерство, и там… о, милый Скруф! Его, должно быть, все еще допрашивают… Меня они, отчего-то, пожалели, хотя я такой же свидетель…       Ив молча слушала ее сбивчивый местами рассказ. Бедняга Скруф, надо замолвить за него словечко перед Уиллоби. Наверняка он был в курсе каких-то дел Корвина Смита, но по природе своей даже после смерти хозяина не мог говорить обо всем.       – За последние месяцы вы пережили слишком многое… – тихо сказала Ив, когда девушка замолчала.       Пенелопа промокнула слезы и подняла на Ив голубые глаза, которые горели еще ярче на заплаканном лице.       – Я лишь хочу, чтобы виновный, кем бы он ни был, понес наказание, – неожиданно твердо произнесла она.       – Уверена, так и будет, – сказала Ив, чувствуя, как пальцы тянутся сжаться в кулаки.       Вдруг она поняла, что Пенелопа не знает о Гольце, хоть тот и был, как видно, частым гостем в их доме, и даже использовал ее, чтобы напасть на Ив… но, видимо, ни об этом, ни о делах отца она попросту не догадывалась.       – У меня есть к вам еще один вопрос. Последнее письмо, которое вы оставили в опоре моста: вы помните, как писали его? Было что-то необычное в тех обстоятельствах? Где вы взяли бумагу для него?       Пенелопа задумалась, кусая губы.       – Папа устроил скандал, когда узнал о Харте. Сказал… – она сморщила нос, сдерживая новые слезы. – Сказал, что запрет меня в доме и не выпустит никогда, а то и вовсе отошлет прочь из Англии. Он был так зол, но амортенция еще действовала, и я была не в себе. Я тогда была в его кабинете, и тайком схватила какой-то лист на его столе, один из тех, что папа использовал для записей… он сказал, что ни крошечного кусочка бумаги мне не оставит, поэтому я так и поступила. Потом он вылетел из дома… думаю, отправился искать кого-то, кто сможет найти Харта. Он был так взволнован… наказал Скруфу сторожить меня, но я тайком смогла выбраться из дома, написать записку и оставить ее на Баттерси. Я быстро все сделала – трансгрессия дается мне на удивление хорошо, и Скруф даже не заметил ничего… После мне дали противоядие, но записку забрать я уже не могла. Понимаете, если бы меня поймали, досталось бы не только мне, но и нашему эльфу, а он точно ни в чем не виноват. Поэтому, когда я смогла вам об этом рассказать, то очень обрадовалась. Но… будь я поумней, то, должно быть, поделилась бы и тем, как писала это письмо. Быть может тогда все сложилось бы иначе, – ее губы задрожали, и она зажмурилась.       – Пенелопа, не корите себя. Едва ли это что-то изменило, – Ив была честна. Эта записка была у нее все это время, но без всего того, что знала она, и тем более без Себастьяна, который, в отличие от нее обладал определенной долей безрассудства, она не догадалась бы, что делать с этой запиской. Какая разница, откуда взята бумага? Ей и в голову бы не пришло сжигать ее ради того, чтобы проверить, скрывает ли она какой-то секрет.       Странным было только то, что ни Корвин Смит, ни его подельник не узнали у Пенелопы напрямую, куда она дела ту проклятую бумажку. Но, быть может, им не пришло в голову, что девушка могла не просто отправить сову, а самостоятельно отнести записку куда-то… Как видно, привлекать ее внимание к конкретному письму было куда опаснее, чем попытаться найти его самостоятельно.        – Я уеду на какое-то время к тетке в пригород, – вывел Ив из задумчивости голос Пенелопы. – После… после смерти папы я не смогу быть в нашем доме. Пока слишком больно…        Пенелопа не закончила, потому что в комнату без стука ворвался молодой человек. Юноша застыл на мгновение в дверях, кинул беглый взгляд на Ив и бросился к Пенелопе.       Ив выхватила палочку, но имя, сорвавшееся с губ мисс Смит, дало ей понять, что бояться этого человека не стоит.       Она вгляделась в его лицо: и правда похож на отца, хоть выше и не столь широк в плечах, но эта темная грива, тот же острый взгляд, прямой нос, какой-то неуловимо упрямый рот выдавали в нем сына Аугустуса Уиллоби.        – Маркус, – снова прошептала Пенелопа и, не без труда поднявшись на ноги, тут же оказалась в его руках.       – Я вернулся в город, как только узнал, – сказал он, стирая слезы с ее лица. – Любимая, мне так жаль…        Ив быстро поднялась на ноги и вышла, тихонько прикрыв дверь. Ей просто не хотелось рушить момент воссоединения ненужным сейчас прощанием, и она напоследок только посмотрела, как Маркус покрывает целебными поцелуями щеки, заплаканные глаза, раскрасневшиеся губы Пенелопы с тем исступлением, словно стремился заслонить девушку от всего мира, спрятав в надежных объятиях.       

* * *

      Тремя днями позже Ив взошла на паром, отплывающий из Дувра, с легкой тоской думая, что берегов Франции она не увидит. По крайней мере, не в этот раз.       Устроить ее фальшивый побег из страны с якобы украденной перепиской для Уиллоби не составило труда, а вот сообщить об этом Гольцу, да еще не дав ему почуять подвох, было сложней во сто крат. Секретов глава аврората раскрывать не стал: было хорошо уже то, что Ив и Себастьяну позволили лично принять участие в операции по поимке Гольца. И даже так Уиллоби хватило наглости сначала предложить Ив взять у нее пару волосков, чтобы использовать оборотное зелье на «профессионале». Она, конечно же, отказалась – слишком хотелось увидеть выражение лица едва не убившего ее человека, когда он поймет, что проиграл.       Она наигранно нервно заозиралась по сторонам в надежде, что единственный зритель, на которого рассчитан весь спектакль, уже наблюдает за ней, и внутренне выругалась.        На его месте Ив тоже дождалась бы, пока они выйдут в море, и на полпути к Кале напала бы тайком, тем более что избавиться от тела на корабле проще некуда.       Но, с другой стороны, от Гольца можно было ожидать чего угодно, и Ив признавалась себе, что если бы она не ощущала присутствия Себастьяна, укрытого тенью и дезиллюминационными чарами, нервничала бы куда больше.       Она отошла к капитанской рубке и прислонилась к обшивке, теребя пальцами ручку небольшого саквояжа.        Нет, если она правильно понимала, что за человек этот Гольц, то ожидать от него открытого нападения не стоило. Он явно работал исподтишка, стараясь не оставлять следов. Но – Ив эта мысль успокаивала почти так же, как и присутствие Себастьяна – на пароме кроме них двоих и нескольких десятков маглов было еще с полдюжины авроров, а, значит, опасаться все же следовало не ей, а их противнику.       Она перехватила саквояж покрепче и направилась к носу парома подальше от шумной толпы, полагая, что чем меньше людей будет вокруг, тем быстрее выберется из своего укрытия Гольц.       Через четверть часа паром отошел от берегов Дувра и скоро скрылся в густом тумане, который накрыл мягко плещущиеся волны.        С каждой милей, что Ив отдалялась от родной земли, ее тревога росла.       Она несколько раз видела авроров, что то тут, то там прохаживались вдоль борта, и старалась держаться подальше от людей, которые в этот прохладный день скопились где-то под навесом, почти скрытые от ее глаз белой дымкой.       По доскам мелко закапал дождь.       Она шагнула за возвышающуюся над палубой капитанскую рубку в центре парома, и в тот момент ей  показалось, что кроме нее на борту нет ни души… вот только  длилось это наваждение не больше нескольких секунд.        Ив увидела Гольца именно тогда, когда ожидала, и все же, встретившись взглядом с этими жуткими глазами, словно лишенными радужки, почувствовала, как страх касается ее шеи липкими щупальцами.       Что ж, и пусть – Ив всегда была не из пугливых.       – Вы столь удачливы, что смогли сбежать от меня единожды, но на сей раз не надейтесь даже, что снова отделаетесь так просто, – не здороваясь, Гольц вышел из-за капитанской рубки, поигрывая волшебной палочкой. Ив дернулась в сторону, но мужчина только цокнул. – И не думайте, что сможете трансгрессировать.        – Вы блефуете, – Ив сделала шаг назад, две палочки взметнулись в воздух.       – Хотите рискнуть? – он усмехнулся. – Я так и думал. Где письма?       Ив сжала губы, стараясь не отводить взгляда от лица Гольца, чуть тонущего в тумане.       – Молчите? Что ж, так даже интереснее. Уверен, вы сталкивались с таким милым заклятием, как Круциатус, – улыбнулся он.        По спине Ив побежали мурашки.       О да, с этим заклятием она была знакома не понаслышке, но то было сколько? Десять лет назад? Повторять ей не хотелось.       – Прошу, не трогайте меня! – Ив сама почти поверила себе, так задрожал и охрип ее голос. Она подняла руку с палочкой в воздух, держа ее так, чтобы показать Гольцу, что нападать не намерена.        – О, перестаньте! Не думайте даже, что можете задурить мне голову: ваши дружки вам не помогут.       Слова стали сродни удару под дых.       Ив застыла на месте, лихорадочно соображая, как быть.       Если Гольц и правда добрался до нее, обезвредив или, не дай Мерлин, убив авроров, что должны были прикрывать их с Себастьяном…       «Себастьян».       Она выдохнула, пытаясь понять, знает ли Гольц о нем вообще, и пошатнулась, замотав головой.        – Повторяю вопрос в последний раз: где письма?       Гольц стоял спиной к борту, и их с Ив разделяло не больше двадцати футов, когда ей вдруг показалось, как сбоку от него в тусклом свете сверкнуло что-то.       Ив едва сдержала вздох облегчения.       Нет, Гольц даже не понял, что с ними на борту авроры. Иначе бы догадался, что писем при себе у нее точно нет, иначе зачем бы их понадобилось вывозить из страны… Нет, у нее еще есть преимущество. Лишь бы сработало…       – Если… – она закусила губу, чуть кокетливо, но не вызывающе. – Если я отдам вам все, вы меня не тронете?       – Конечно, mein Schatz, – красивый голос даже не дрогнул от столь очевидной лжи, но Ив изо всех сил делала вид, что заглотила крючок.       – Что ж… хорошо, но… – она очень надеялась, что покраснела хоть немного, – видите ли, письма… они спрятаны под корсажем...        – Ну конечно, – улыбнулся мужчина. Совсем не пакостно, как можно было ожидать, напротив – почти покровительственно.        – Вы… вы же не отвернетесь, чтобы я могла достать их?       – Жизнь не так ценна для вас, как правила приличия?       – Я англичанка, – сказала Ив упрямо, и Гольц усмехнулся. Это и правда был исчерпывающий ответ.       – Не заставляйте меня ждать, я не отличаюсь терпением в последние дни, – проговорил он, но показная мягкость просто не могла скрыть яда, сочившегося из каждого его слова.       Ив послушно опустила глаза, трясущимися пальцами потянулась к вороту, но словно бы вспомнила, что в руках вообще-то сжимает саквояж и палочку, и подняла затравленный взгляд на немца: тот смотрел на нее со злым нетерпением.        Тогда она сглотнула и повернулась к скамье, стоявшей вдоль борта, собираясь уже поставить на нее саквояж, но в стороне снова мелькнуло что-то неуловимое, и Ив, принимая неожиданное решение, размахнулась и бросила сумку за борт в нелепой надежде, что Гольц купится.        Она тут же пригнулась на всякий случай, но вместо атакующего заклятия услышала срывающееся на крик «Акцио!» и увидела, как Гольц ловит мокрый и отяжелевший от воды саквояж.        Она наудачу взмахнула палочкой.       Мужчина лишь прикрылся рукавом, отражая заклинание вплетенными в ткань чарами, все еще крепко прижимая саквояж к груди, но уже в следующую секунду произошло сразу несколько вещей: Гольц, перехватив саквояж, вскинул палочку в воздух, с Себастьяна спали дезиллюминационные чары, и нож, которой он держал в руке, вошел по самую рукоять в бок немца.       – Око за око, герр Гольц, – прошипел ему на ухо Себастьян, проворачивая рукоять.       Глаза мужчины расширились, с губ вместо заклинания сорвался хрип, саквояж тяжело шлепнулся о влажные доски.       – Экспелиармус! – палочка вылетела из пальцев Гольца, и Ив поймала ее в воздухе, тут же спрятав за спину.       – Инкарцеро! – прозвучал знакомый голос из капитанской рубки, едва Себастьян оттолкнул Гольца в сторону, и мужчину вмиг опутало свитыми прямо из воздуха веревками.       Он рухнул сначала на колени, а потом ничком вниз, едва не приложившись лицом о палубу.         – Для кого-то с вашей репутацией вы оказались слишком беспечны, – Ив разочарованно поджала губы, глядя на Гольца, хватающего ртом воздух и, взмахнув палочкой еще раз, оглушила его.       Она подняла взгляд от растянувшейся внизу фигуры и посмотрела на Себастьяна, наблюдавшего за ней темными, безумными почти глазами.       Его грудь медленно вздымалась в такт раздувающимся от ни то гнева, ни то возбуждения ноздрям, рот был приоткрыт, а шея напряжена так, что Ив даже с нескольких шагов видела, как натянулась та мышца, что идет от ключиц к основанию челюсти, когда он наклонил голову набок.       Неуместная, но ужасно волнующая мысль проскочила в ее голове. Ей вдруг мучительно захотелось оказаться с ним наедине, так далеко, как это было возможно, избавить его от этого проклятого плаща, почувствовать, как испачканные в чужой крови пальцы путаются в ее волосах.       Последняя мысль была особенно притягательной, и Ив даже удивилась собственной кровожадности, уже позабыв о том, что сама была не прочь вогнать этот нож Гольцу в глаз.       Себастьян как-то зло усмехнулся и, перешагнув через тело Гольца, приблизился к Ив.       – Ты… – она спрятала обе палочки в карман пальто, увидев, как к ним уже спешат двое авроров.       – Знаю, – кивнул он без намека на самодовольство или веселье.       – До последнего момента дотянул...       Он не ответил, просто поцеловал, собирая с ее губ капли дождя вперемешку с горячим дыханием и лишними словами.       – Себастьян, не здесь же… – Ив могла только шептать, хотя руки вопреки словам тянули его ближе.       – Тебе не плевать?        И Ив вдруг поняла: а ведь правда. Правда плевать, ну а что случится? Подумают не то? И пусть! И кто подумает? Пара авроров? Кучка маглов, которые вообще забудут все, едва сойдут на землю? Да когда им вообще было дело до чужого мнения?        Он прочел ответ в замешкавшемся вдохе и снова жадно приник к ее губам. Пальцы Ив тут же зарылись в складки чуть влажной от дождя одежды в попытке прижаться еще плотнее, так, словно все напряжение последних дней вмиг схлынуло в воды Дуврского пролива вместо едва не утонувшего саквояжа, оставляя между ними слишком большое расстояние, которое невозможно было преодолеть здесь, на палубе. Но они могут хотя бы попытаться…       – Кхе-кхе, – деликатное покашливание, заставило их прервать поцелуй, и они неохотно повернулись на хорошо знакомый голос.       – Неплохо сработано, – сказал Уиллоби, и Ив едва сдержала улыбку, столь необычным было видеть начальника аврората почти смущенным. Как видно, туман туманом, но от взгляда этого человека мало что можно скрыть.  Хотя – Ив заметила это случайно и подивилась собственной невнимательности – туман почти рассеялся, как закончился и дождь.        В какой-то полумиле виднелся берег Дувра, от которого они совсем недавно отплыли – она теперь поняла, что туман был наведен неспроста, и на деле они просто кружили туда-сюда, не отплыв от берегов Англии и на пару миль. Что ж, об этом, видимо, позаботился сам Уиллоби.       – Что с вашими людьми? – спросила Ив. – Гольц намекнул, что обнаружил их присутствие.       – Все в порядке, – Уиллоби только махнул рукой. – Трое без сознания, еще двоих он не видел даже. Ну и найти меня в  капитанской ему было не под силу… – он подошел к Гольцу, присел перед ним на корточки и присвистнул. – А вы не думали, скажем, о карьере авроров? – спросил он, все еще разглядывая немца. – Не зря Шарп хвалил ваши… хм, навыки.       – Ив была любимчиком почти всех профессоров, – сказал Себастьян, поглядев на нее.       – О, он не мисс Моран имел в виду. Отнюдь… он рекомендовал мне именно вас, мистер Сэллоу. Говорил о том, что вы были одним из самых своевольных и бедовых его студентов, но все это прощалось вам за талант и упорство.       Себастьян удивленно уставился на Уиллоби, который как раз поднялся на ноги, но почти сразу пришел в себя.       – Что ж, не буду лукавить, что это для меня не сюрприз, – он пожал плечами. – Я думал, вы обратились ко мне по старой памяти из-за дяди.       Ив не без удивления заметила, что при упоминании Соломона Сэллоу на лице Себастьяна не дрогнул ни один мускул.       – Не без этого, но прежде чем обратиться к вам после вашего возвращения, именно Эзопу я отправил сову.       – Интересно получается, – сказала Ив, улыбаясь. Уж она-то помнила, как Шарп и Себастьян отзывались друг о друге. – Что ж, значит, дело сделано? Мы можем быть свободны?       – Эх, молодость, – загадочно пробормотал Уиллоби и добавил уже громче, почти передразнивая. – Да, вы можете быть свободны, и, как мы и договорились, это останется между нами. Я вверяю вам эту тайну и не прошу никаких магических гарантий, потому что все напрямую задействованные лица либо мертвы, либо… – он кинул взгляд на Гольца, которого поднимали на ноги подоспевшие наконец авроры, – и того хуже.        – Какая судьба ждет его? – Ив кивнула на Гольца.       – Думаю, вы догадываетесь.        Тон Уиллоби стал почти ледяным, и девушке стоило усилий не поежиться, едва в голове возник мрачный образ стражей Азкабана.       – Что до вас… – продолжил Уиллоби, – полагаю, вам стоит ненадолго уехать из Лондона. Мы почти уверены, что у Гольца не было сообщников, но пока мы не удостоверились в этом наверняка, не стоит подвергать вас опасности. Вы и без того сделали достаточно.       – О, как это кстати! Я давно хотела устроить себе небольшой отпуск, – согласилась Ив, складывая ладони на груди.       – Особенно если Министерство возьмет на себя расходы, – усмехнулся Себастьян.       Уиллоби понимающе хмыкнул.       – Думаю, это можно устроить. Что насчет Шотландии? Фелдкрофт, например… Мистер Сэллоу, у вашей семьи, насколько я знаю, все еще есть дом в той деревеньке?        Ив нахмурилась, глядя на Уиллоби. Тот же не спускал глаз с Себастьяна, словно пытался отыскать что-то в его лице, но не мог.       – Не думаю, что это хорошая идея, – пробормотала Ив, но Себастьян вдруг повернулся к ней и взял за руку, переплетая их пальцы.        – Отчего же? – спросил он, улыбнувшись, и как бы Ив не пыталась найти в его глазах хоть намек на тревогу, не сумела: только тихая грусть плескалась где-то на самом дне. – Вспомним старые-добрые времена, повидаем знакомых. Может, даже, заскочим на огонек в Хогсмид?  Держу пари, в «Кабаньей голове» мы найдем самый крепкий огневиски во всей Британии!        – Звучит заманчиво, – сказала Ив, улавливая просьбу несколько иного толка, и, решив подыграть, чуть капризно поджала губы. – Хотя не знаю…       Себастьян улыбнулся еще шире и уже совсем беззастенчиво притянул Ив к себе.       – Соглашайся, мы здорово проведем время, – он коснулся ее пальцев губами и тихо добавил. – Обещаю.