Беспощадный Страж

Такео проснулся, и Саске тоже завозился под его передней лапой, проходясь носом по густой гриве. С тихим фырком он резко сел, прогоняя сон с глаз. — Интересно получается, — Учиха позабавленно покачал головой и краем глаза обратился к продолжающему валяться на боку среди одеял и подушек альбиносу. — Некомата-сан от этого обрадуется. Лео тоже фыркнул, вытягиваясь в гибких изгибах. — Первый Учиха, который не только отказался заключать с кошками персональный контакт, так еще и сам превратился в огромную кошку, — Такео снова расслабился на матрасе и медленно сел, преображаясь в движении. На голые плечи Саске легли уже человеческие руки, обняли тугие мышцы, ладони скользнули по широкой груди вниз, белые волосы скользнули по обнаженной спине и рукам, когда Такео прижался головой к спине парня. — Но ты уверен? — тихо спросил Мемору, вызывая мурашки жарким дыханием. Любые шутливые нотки покинули его голос, руки, крепко прижавшие Саске к груди обвившегося вокруг него Такео, только подтвердили серьезность вопроса и том, как сам альбинос не хотел идти до конца в этой связи. Саске склонил голову вбок, прижимаясь виском к чужой макушке, и упал в чужие объятия, позволив затащить себя на колени. — Ты же сам слышал, что я не умру, — также интимно проговорил Саске, кладя свои ладони поверх чужих, прижимая их сильнее к собственному прессу. — Я тебе доверяю. — Он пальцем приподнял чужую голову за подбородок и подарил глубокий, бесконечно теплый поцелуй. Дыхание их смешалось, языки сплелись на секунду, и Саске отстранился, улыбнулся на довольно закрывшего глаза Такео, купающегося в умиротворении Учихи по связи, тепле тела в своих руках и отголосках любовного поцелуя. — Тем более на войне может пригодиться всё, что угодно. — Саске приложил ладонь к скуле альбиноса, и тот практически нырнул в чашечку ладони. Учиха приподнялся, устав сидеть с вывернутой шеей, и, проигнорировав недовльный кошачий мявк Такео, подувшего, что тот собирается уйти, развернулся, садясь обратно на колени Мемору. Ласково слегка улыбнулся в голубые глаза напротив (когда-нибудь настанет тот день, когда Саске перестанет восхищаться одними голубыми омутами?), зачесал обеими ладонями длинные белые волосы за уши и наклонился, практически соприкасаясь кончиком своего носа с чужим. — А знаешь, что сейчас мне пригодится? — с легкой ехидкой спросил он. Такео с мгновенно подскочившим пульсом, расширенными зрачками и слегка учащенным дыхание толкнулся было вперед, но Саске играюче увел лицо в сторону, легким касанием кожи, волной дыхания скользнул от уголка рта вверх по щеке, скуле к виску, легонько прикоснулся губами к границе мягких волос. Пальцы на его бедрах сжались, Учиха сжал одной рукой чужой затылок, а второй — плечо, Такео заставляя замереть, отдаться Саске. Мемору покорно замер, но когда парень игриво прикусил кончик ушной раковины, а пальцы идеально впились в ямку под затылком, возбуждение сильным порывом метнулось к паху, вышло с тихим и коротким стоном Такео, заставило толкнуться пока не до конца вставшим членом в пах Саске, грубо притянув его за бедра ближе. Ответное возбуждение его Сокровища под тонкой тканью спальных штанов только взбудоражило еще больше. Связь между ними разгорелась, Саске, прекрасно чувствующий всю ту борю эмоций, сжал в кулаке волосы и с силой, не жалея, не церемонясь, запрокинул чужую голову. Жар перешел от Учихи к Такео, и обратно, когда парень впился кусачим поцелуем в подставленную шею. — Мгх, — сжавшиеся клыки не дали выйти стону в полной мере. Альбинос несдержанно прошел дрожью бедер полностью вставшим членом по члену Саске, пытаясь утолить огонь между ними. Воздух разгорелся, запылал вокруг, когда Учиха широко прошелся языком по яростно бьющейся нити пульса на чужой шее, одновременно скользя свободной рукой от плеча вниз. Кончики пальцев потерли сосок, а потом сжали, идеально попадая в обжигающую похоть Такео, и выкрутили. Мемору громко простонал, уже неспособный сдержать звуки. Пальцы его как будто уже вросли в бедра Саске, но альбинос ничего не пытался сделать, кроме судорожного, редкого, идеального движения своей длины против длины Саске, подчиняясь безмолвному приказу Учихи раннее. Саске ухмыльнулся, довольный тем, что мог сломать потребность Такео в тишине. Он слегка отстранился и подул на мокрый след на чувствительной шее, отпустил затылок и провел рукой почти такой же путь, к другому соску. Мемору, во власти возбуждения его, Саске, их общем, так и остался с запрокинутой головой и закрытыми глазами, поэтому для него стала неожиданность захваченный второй сосок, который также изумительно покрутили. — С-с-саске, — прошипел-простонал Такео и с силой впечатал чужой пах в свой, гонясь за долгожданным освобождением. Учиха довольно в который раз усмехнулся, прижимаясь лицом к чужой шее, но, когда по связи уже нетерпение Такео стало почти переливаться через край, он смилостивился. Руки быстро покинули грудь и устремились к поясу штанов. Такео ещё раз простонал, когда прохладный воздух комнаты обнял разгоряченный, свободный от стеснения ткани, член. Саске немного приподнялся на коленях, захватывая запрокинутый рот альбиноса во влажном поцелуе. Учиха обхватил член Такео — идеально, потрясающе, долгожданно, — а второй рукой выпустил себя, опустился вниз, опять на чужие ноги, и возбужденные члены соприкоснулись друг с другом, вытягивая обоюдный стон. Ладони Саске обхватили их, сжали, потерли под головками. — Саске, сделай уже что-то, — нуждающееся простонал Мемору, уже не выдерживая издевательств парня. Учиха с силой прикусил нижнюю губу альбиноса, противоречиво и не желая подчинять, но потом зализал ранку в ответ на особенно яркий всплеск возбуждения Такео. Пальцы разметались равномерно по всей длине члена его и Такео. И задвигались, быстро, безжалостно, так как нужно, попадая в каждую струну удовольствия. Мемору довольно простонал, поднял руки и крепко обнял Учиха за талию, прижимая еще ближе к себе, так, что Саске даже стало трудно двигать руками (не то чтобы это кого-то остановило). Учиха со стоном разомкнул губы и, тяжело дыша, уложил лоб на слегка потное плечо Такео, прижмурился, ускоряя сжатые в кулаки ладони. Мемору рядом с ним в такт тяжело дышал с легкими животными поскуливаниями, его пальцы сильнее и сильнее стискивались на бедрах Саске, принося боль, от которой тот не спешил отказываться, которая только подстегивала возбуждение. Оргазм приблизился медленно, неотвратимо, волной окунул сначала Такео, а потом, спустя пару движений по скользкому от чужой спермы члену, и Саске. Они кулем повалились друг на друга, не обращая внимания на липкую грязь между ними. — Надо бы к Орочимару сходить, — пропыхтел в ключицы Саске альбинос, лежа увесистой массой на парне. — Мгм, — отреагировал Учиха, лениво смотря в потолок и в ближайшие полчаса кроме ванны никуда не собирающийся.

***

Саске без стука чуть ли не с ноги ворвался в кабинет Орочимару. Такео молча зашел следом и аккуратно прикрыл почти сошедшую с петель от удара дверь. — Ну, есть какие-нибудь новости? — нетерпеливо потребовал Учиха, практически нависая над Змеем за столом. Санин оторвал глаза от бумаг, с которыми работал, и недовольно сузил глаза. Итачи, привычно маячащий тенью за спиной Орочимару, даже не оторвался от книги, которую рассматривал в углу кабинет, прислоненный к стене рядом с книжными полками, давно потерявший надежду привить приличия младшему брату. — Для тебя — нет, — язвительно выдал Орочимару и растекся в злорадной улыбке, когда глаза Саске засверкали огнем. Такео вздохнул, рессеянно оглядел помещение из двух книжных шкафов, массивного стола со стулом по середине и небольшой табуреткой напротив книг и скользнул к полке, лениво обводя глазами названия множества цветных корешков. Саске злобно сверкнул шаринганом и размытым, неуловимым движением метнул звёздочку, ловко достав ее из печати на предплечье. Орочимару, раздражённо прошипев, дёрнул головой, пропуская оружие сбоку от своей головы. Острые железные концы влетели в земляную стену позади него. Такео удивлённо вскинул брови, когда заметил огромную энциклопедию о всех видах кошачьих на полке среди книг о техниках, биологических и генетических исследованиях, оружии. Заинтересованно протянул руку и аккуратно достал оранжевый переплет. Итачи провернул в пальцах зажатый карандаш между ладонью и обложкой книги, обвел какую-то строчку и поставил жирную галочку на полях. Саске цыкнул, томоэ его шарингана повернулись и расцвели красно-черной звездой. Орочимару, продолжающий сидеть за столом, ухмыльнулся и с усилием чакры, уколами боли в глазницах, жёлтая радужка с вытянутым зрачком почернела, а потом расцвела точно такой же алой звездой мангеко. Саске удивлённо вскинул брови, пальцы рефлекторно сжали воздух, словно желая сложиться в печати, но потом небольшая азартная ухмылка, без капли былой злости, расчертила его губы. Итачи перевернул страницу. Такео по содержанию перешёл на раздел львов и углубился в чтение исчерканных черным карандашом страниц. Покорный воли Саске небольшой черный огонек вспыхнул на столе Орочимару, поджигая какой-то свиток, с которым тот работал. Аматерасу запылала, затрещала в опасной близости от пальцев санина. Змей с равнодушным выражением лица посмотрел на него, чакры всколыхнулась, и черный огонь под властью похожей силы потух. Орочимару поднял глаза, мангеко столкнулся с точно таким же, первородным, шаринганом. Нельзя потушить чужое Аматерасу, разрушить Суссано, вмешаться в чужое Камуи, но если два человека имеют один шаринган, то уже эти техники не считаются чужими. Вряд ли даже если Саске напрямую подожжет Орочимару, тот понесет хоть какой-то вред. — Ого, — Такео оторвал глаза от книги и заметил новый шаринган санина, — как тебе удалось пробудить мангеко? Он фыркнул на глубоко скрытое торжество Саске и подошёл ближе, приобнимая Учиху за талию и заставляя встать в менее угрожающую позу, просто прислониться к альбиносу. — Благодаря исследованиям, — Орочимару откинулся на спинку, гася шаринган и принимая более расслабленное положение, ему всегда доставляла удовольствие делиться своими научными достижениями с кем-то, кто разбирался в этой сфере. — Все мы знаем, что мангеко пробуждается в сильном потрясении. Шиноби находится в шоке, происходит большой толчок чакры к глазам, срываются кое-какие барьеры и наступает следующая стадия — мангеко. Но из-за такого глубокого подхода чакроканалы повреждаются, от чего Учихи и страдают от болей. — Итачи за спиной Орочимару вздохнул, а Саске скрестил руки, сосредоточено слушая. — Я просто постепенно, каждый день, маленькими долями изнашивал эти барьеры, укреплял сосуды медицинской чакрой. Через несколько недель появился мангеко. Орочимару довольно ухмыльнулся, ожидая восхищение и аплодисменты. Такео улыбнулся уголками губ. Клан Учих ждёт великое будущее. Но потом, чувствуя нетерпеливое гудение Саске под боком, которому так и претила радость человека, только что поступившего его Аматерасу, эффектным движением вытащил из-за спины найденную книгу и помахал ей так, чтобы Орочимару точно смог узнать обложку. — А что это? — невинно спросил Мемору у сбледнувшего Змея. Саске удивлённо проводил глазами движения руки альбиноса и посмотрел на того, ожидая пояснений. — Это книга, — деловито начал Такео, отнимая руку от талии Учихи и раскрывая страницы, — про семейства кошачьих, довольно подробная, скажу я вам. — Мемору долистал до отдела львов. Итачи поднял глаза и заинтересованно встал за спиной замершего Орочимару. — А вот про львов тут даже все помечено, чуть ли не каждая строчка. Например, напротив информации, — Такео опустил глаза в книгу и сделал читающий вид, — что у львов на языке расположены небольшие крючки, помогающие им сдирать сырое мясо с костей, написано довольно обличающее сообщение о лжи. Змей раздражённо прошипел и рывком встал, пронзительно скрепя стулом. В несколько гневных шагов приблизился и вырвал у усмехающегося Такео книгу. Орочимару был так зол, словно альбинос нашел его самые сокровенные и кровавые эксперименты, а не несколько десятков листов исследования природы Такео. Мемору любезно не стал акцентировать внимание на подзаголовке про болезни и восприимчивость того или иного лечения, который был практически полностью в карандаше. Местами неразборчивые иероглифы Орочимару лежали настолько плотно, что иногда даже перекрывали текст книги. Змей хлопнул книгой, которую достал Хигучи ещё три года назад, по столешнице. — Убирайтесь, — зло прошипел он, игнорируя тот факт, что его чрезмерная забота о Такео вышла наружу. Такео не сдержал смешка и вместе с веселившимся Саске направился к двери. — Собрание через два часа, — прилетел им в спину ровный голос Итачи. Альбинос махнул ладонью, подавая сигнал, что понял, и вышел в коридор. А вот Саске задержался на пороге, достал что-то из кармана и бросил Орочимару маленький голубой предмет. — Спросишь Итачи, у него такой же, — пренебрежительно проговорил Учиха, словно не он только что отдал свой последний Камень Бесконечности, и скрылся за дверью.