Дневник младшей Морнингстар

Открываю глаза под тихий звон будильника. У меня всегда был тонкий сон… Я совсем не выспалась. Спала три часа или меньше. Хочется умереть или, по крайней мере, кофе. Сажусь на скрипящей кровати и пытаюсь оклематься ото сна. Нужно на пробежку. Закрываю глаза и вздыхаю. Сука… Я встаю и иду по холодному полу к стулу. Всё висит там, никто на убирал в шкаф одежду целую вечность. Надеваю чёрные шорты и огромную кофту, которую мне давно не жалко. Умные часы цепляю на руку, чтобы они считали шаги. Волосы в пучок, чтобы не мешали. С собой беру литр воды и ключи, полотенце закидываю на шею. Тихо выхожу из дома, чтобы не разбудить Ангелину. Погнали нахрен… Я бегу вдоль улицы, не слишком быстро, так, чтобы не помереть сразу. Вдох и выдох, контролирую дыхание, чтобы не задохнуться. Темно ещё, утро ранее, точнее, четыре утра, людей на улицах нету. Только такие же долбанутые, как я. К концу улицы, я останавливаюсь, пью воду и смотрю на часы. Полторы тысячи есть, отлично. Дальше направо, побегу и разбужу Паулу, как мы и договаривались. И вот уже через пять минут я жалею о своём решении. Конкретнее, о своём решении выйти из дома в принципе. Дождь. Ёбаный сука дождь. На часах четыре двадцать и две с половиной тысячи шагов, а я пулей лечу обратно домой. Домой мне сейчас всё ещё ближе, чем к подруге. Через двадцать минут, вот я уже и дома. Захожу в ванную и протираю часы полотенцем. Работают, уже отлично. Четыре сорок, пять тысяч шагов. Супер. Часы оставляю возле раковины, снимаю с себя мокрую одежду. Выкручиваю в ванную и кидаю в корзину для стирки, затем беру полотенце и сама вытираюсь от влаги. День уже пошёл по пизде. Иду в комнату и надеваю сухую одежду, точнее, красную футболку и серые штаны. Теперь помыться. Захожу обратно в ванную, снимаю одежду и иду в душ, быстро моюсь. Теперь на кухню. Закидываю капсулу в кофемашину. Божественный запах, мне стало лучше. Пока кофе вариться, я нарезаю себе салат из огурьца, помидора, авокадо и латука. Также, беру себе сырок в парафине из холодильника. Распечатываю, снимаю парафин и ем салатик, закусывая сыром. Великолепно, такой завтрак определённо добавляет энергии. Может, не так и плох этот день. Кофемашина пищит, оповещая, что кофе готов. Сначала, мою посуду, а затем забираю чашку с кофе. Добавляю туда три ложки сахара, мороженное и лёд. Перемешиваю любимой металлической трубочкой и, наконец, заветный кофе у меня во рту. День тут же стал намного прекраснее. Блаженство, истинное блаженство. Дальше мою посуду и слышу звонок в дверь. Паула пришла. В такой дождь. Я не знаю мило это или слегка пугающе… Я иду ко входной двери и открываю её. — Привет, заходи. Паула заходит и сворачивают свой ярко-синий зонтик, точно такой же по цвету, как её волосы. И она, как всегда, надела лёгкую короткую юбку и топ без рукавов в дождь. Конечно, почему нет? И при этом пришла пешком. Гений. — Селена Курзан, ты мне обещала, что придёшь, чтобы разбудить! Почему ты не пришла? — Прости, Лин, не вышло… Я правда уже бежала, но дождь пошёл, а я без зонтика была. Один взгляд моих виноватых глаз и Паула сдаётся, отводя свои в сторону. Всегда работает. Я улыбаюсь и обнимаю её. — Кофе будешь? — Буду, если конфеты есть. — У меня всегда есть твои любимые конфеты, Лин. Я улыбнулась и повела её на кухню. На кухне уже сидит Ангелина. — Доброе утро, Селен. Та ты шо, с гостьей опять? Гля! У меня уже такое ошущенье, что она у нас живёт. — Тёть Ангелин, я уже не маленькая. Мне уже можно друзей домой приводить без спроса. — Та, тьфу, а я шо? Против? Та я только «за»! Вы, главное, девоньки, в УВМО не опоздайте, а то преподишка вредный отчитает, как его? Ну, картавый такой! Василич, вроде… Не суть, по латыни, короче. — Чёрт, а у меня латынь сегодня есть? — Та тьху на тебя! Сама шоль не помнишь? Третий курс уже в УВМО заканчиваешь и до сих пор памяти ноль без палочки! Тут в разговор вмешивается Паула. — Ну, не наговаривайте на неё! Память у неё хорошая, просто расписание не может запомнить. Тем более, я ей на что? Я же помню. Мне приятно, что она меня защищает и я её благодарно улыбаюсь. — Ой, да тьху на вас, пойду я на балкон кофэ пить. Тётя Ангелина взяла со стола кружку и ушла. Я уже привыкла, что она так делает каждое утро. Я делаю пару шагов в сторону кофемашины, затем закидываю туда капсулу с любимым кофе Паулы, латте. — Рассказывай, Лин, чего нового? — Ну, я своего кинула. — Никита который? Да я сразу тебе сказала, что он ни о чём. — Да нет, Никиту я на прошлой неделе бросила, это Максим который. — Какой Максим? Ты где его откопала? — Ну, вчера познакомились через интернет, он мне цветы подарил, в ресторан сводил, а потом выставил счёт, что я за это заплатить должна. Хотя на свидании обещал, что всё за его счёт, строил из себя джентельмена. Ну, я и свалила. Интересная, конечно, у неё жизнь романтическая, нечего сказать… — Правильно сделала, сразу понятно, что тебе оно не надо. — Ну, действительно, «оно»… — Вот-вот. Через пару секунд кофемашина запищала, оповещая, что кофе готов. Я взяла кружку, добавила льда, как любит Паула, перемешала, кинула туда трубочку и поставила на стол. — Пей, обляпайся. В изумрудных глазах стоит немой вопрос, она явно не поняла весь смысл фразы. — Ты забыла «не». — Нет, всё как раз правильно. Обляпайся, чтобы переоделась в тёплую одежду. — Ну, не душни! Конфеты лучше дай. — Ладно-ладно… Я ставлю на стол её любимые шоколадные конфеты, она тянется за одной и… Опрокидывает кофе на себя. — Блять! Накаркала! Я тихо смеюсь. — Я не зря сильна в таро. Откуда тебе знать, что я не закляла эту кружку, чтобы она упала? — Да иди ты! А если бы я обожглась? — Там лёд был, дурочка моя. Моя комната знаешь где, шкаф в твоём распоряжении. Сходи в душ. Кофе сладкий был, липкая будешь. Время есть, не спеши. Она что-то тихо мурлыкает себе под нос, а я хмыкаю и смотрю в окно, пока жду её. Конечно, я не прилагала никаких магических усилий к этой кружке, хотя могла бы. Я просто мельком посмотрела в будущее. На чтении таро запрещают пользоваться врождённым даром, но в личной жизни можно же, правильно? Да и на чтении таро мне это никак не помогло бы, я на короткое будущее могу смотреть, долгосрочное мне не под силу. Вздыхаю. Дождь уже прошёл. Тем не менее, слышу шум воды из ванной, который сливается в прекрасную симфонию с экиром за открытым окном. Наверное, Ангелина открыла. Звук потрясающий выходит. Успокаивает. Я прикрываю глаза и появляется образ Паулы в моём сознании. Она тянется ко мне, почти целует, но я вовремя себя одёргиваю. Чёртов экир… Через несколько минут я слышу, что шум воды прекратился и через несколько секунд слышится скрип моего шкафа. Мне всегда было интересно прислушиваться к тому, что происходит в доме. Через несколько минут я слышу фен. Мне невольно представляется как её волосы смешно разлетаются, мне хочется пойти к ней и расчесать их. И тут меня передёргивает. Надо закрыть окно, пение у экира красивое, но мысли у меня от его пения страшные. Закрываю окно и сажусь обратно, смотрю на экира. Поганец, это моя подруга! Спасибо, что хотя бы не с тётей Ангелиной видения послал. Через пару минут Паулина выходит из моей комнаты. Чёрные штаны и красное худи. — Тепло ли тебе, барыня? Тепло ли тебе, красная? — Ну, Селена! — Ладно-ладно, пойдём? Мельком смотрю на часы на стене. — Уже шесть. — А нам сегодня к какой паре? — К первой. — Ну, зачем тогда? Можно ещё дома посидеть. Ты, к слову, домашнее сделала? — Не помню, надо проверить. Какие у нас пары сегодня? — Ну и ну! Конечно. Латынь, чтение таро, физика и история. — «Шикарный» набор… Я захожу в свою комнату и беру тетради по этим предметам. Домашнее задание написано. Удивительно, что я не помню как его писала. Что ж, проблемы короткой памяти. Я цепляю на руку часы, лежащие на столе, чтобы они считали шаги и дальше. Приношу домашнее Пауле. — Держи, Лин. Не забудь конспекты вчерашние переписать, любительница прогуливать. — Спасибо, ну, спасаешь меня! Она взяла тетради только по латыни и чтению таро. Конечно же, она в этих предметах совсем не разбирается. А я включаю сериал в телефоне и смотрю, стараюсь не мешать ей писать. Я уже почти на середине этой мыльной оперы на триста серий, ещё немного и закончу. Успею ещё две серии посмотреть, пока суд да дело. Обе серии для меня прошли незаметно, хоть и каждая была длинной в час. Если честно, то серии я больше слушала, чем смотрела, Паула часто спрашивала каким образом можно разобрать мой почерк. Если честно, свой почерк я и сама с трудом разбираю… Сочувствую преподавателям. — Селен? Пойдём? — Куда ж мы денемся? Я собираю свою сумочку. Тетрадки, ручка, карандаш, линейка… Готово. — Мы ушли, тёть Ангелин! Не знаю услышала ли она меня с балкона, но моя совесть чиста, я попрощалась. Теперь телепортироваться… Закрываю глаза и произношу заклинание. — 部礼美須天伊留 仁 由仁波安須天伊 多加伊 麻保宇 巨宇伊久● Открываю глаза уже в холле университета. Хорошо быть бессмертной. Паула появляется рядом со мной пару секунд спустя. Похоже, долго вспоминала санскрит. — Напомни, в какую нам аудиторию? Хожу туда почти каждый день и не помню. — Ну, в триста пятьдесят четвёртую. — Благодарю, сударыня. Не знаю что бы без тебя делала. — Ну и ну! Не за что, Селли. Я ничего такого не сказала. Большое дело аудиторию помнить! — Для меня большое. Вот и говорю спасибо. Лина слегка покраснела. Ей всегда было очень приятно слышать благодарность. А мне всегда нравилось её смущать. Я решаю её добить. — У тебя очень хорошая память. Больше, чем благодарность, она любит только комплименты. — Се-е-елли-и… — М? — Ну, прекрати… — Не-а. — Ага! — Мне нравится тебя смущать. Продолжай краснеть. — Селена! — Я, да, что? — Хватит. — Ладно-ладно, пошли уже. Триста пятьдесят четвёртая, говоришь? — Мгм, хоть на этот раз запомнила. Обиделась, по голосу слышу. — Я тебе маршмеллоу куплю после пар, если хочешь. — Не хочу… — А чего хочешь? Задумалась. Походу, сейчас такое выкатит, что я в обморок упаду. — Два круассана, коробку макаронов, кофе, поход в кино и кафе за твой счёт и мы в расчете. Вот это я влипла, конечно. — Не вопрос, всё будет. Улыбается, довольная, подобрела сразу. Лиса хитрая. Я на это только хмыкаю и иду с ней в аудиторию. Мы садимся, как всегда, за последний ряд. Я достаю всё необходимое, а Паула, скорее, не необходимое. В класс заходит преподаватель латыни и делает перекличку, дальше начинает лекцию. Я быстро и эффективно записываю самое важное, а Паула сидит в наушниках и не очень активно списывает у меня. Чёрт, наверное, скоро зачёткии и сессии… Я так умру. Я, уже на перемене, обращаюсь к Пауле. — Какой сегодня день? — Понедельник. — Нет, число какое? — Ну, двадцатое мая. Я падаю головой на парту. — Сука блять твою мать… — Мать мою сюда не путай, наглая. — Иди нахуй… — Не дохни, нормально всё будет. Она кладёт руку на моё плечо, а затем зарывается в волосы. Стало спокойнее. Да, я вместе с ней справлюсь. Чего не знаем, то быстро выучим. Не глупые же мы барышни. Заходит преподавательница чтения таро и я поднимаю голову с парты. — Итак, студенты, у нас сегодня практика. Надеюсь, все об этом помнят. Не все, я об этом напрочь забыла… В общем, неудивительно с моей памятью. И Лина же точно помнит, а мне не сказала. Вот в чём вопрос… Она так уверена в моих способностях или так сильно обнаглела? Преподавательница ставит на свой стол необычный бюст. Необычный бюст тем, что лицо почти не выражено, только общие черты, зато волосы и грудь чётко и ясно видно. С уверенностью могу сказать, что это девушка. Ошибка с такой грудью невозможно, да простит меня Сатана за то, что я на это в первую очередь посмотрела. На бюст ложиться белый мех. По моему телу пробегают мурашки. Какая роскошь. Любой демон в таком будет выглядеть волшебно. — Ваша задача прочесть на картах прошлое этого меха. Тому, кто будет ближе всего к ответу, я подарю этот мех. У меня ещё раз пробегают мурашки по телу. Я представила этот мех на себе. Я никогда не была любительницей меха, но этот… Почему-то этот мех я хочу. Всем раздали по колоде таро и я начала с особым энтузиазмом раскладывать их в схему. Веду пальцем, перевожу, но… Ничего не складывается. Бред какой-то выходит. Бессмертная и смерть. Чушь, такого не бывает. Я же всё правильно сделала… Надо ещё раз пробовать. Я пробую ещё раз расшифровать, но у меня мутнеет в глазах. Что происходит? Я теряю сознание? Слишком медленно всё, чтобы это была потеря сознания… Я проваливаюсь в видение. Я смотрю на чёрную комнату сквозь деревянные прутья. Не могу покрутить головой, чтобы осмотреться. Перед зеркалом стоит та самая девушка, как будто ожил бюст и обрёл всё тело. Лица девушки в видении не видно. На ней этот самых мех, но красного цвета. Она крутиться, танцует, смеётся. Смотрит в мою сторону и спрашивает: «Как тебе мех, малышка?» Я не могу ей ответить, физически не могу. Почему? Что не так в этом видении? В другом углу комнаты я вижу женщину. Лица также не видно, только основная фигура и чёрные прямые волосы. Она похожа на девушку. Родственницы? Сестра? Мать? Случайная схожесть? Женщина подходит сзади, берёт мех и душит девушку. Истошный крик, картинка поблекла и размылась, как будто всё в красном дыме. Вижу только труп на полу. Слышу детский плачь и женский смех. Следующим кадром на этой женщине мех, но… Он стал белым. Похоже, мех заколдован. Стоп. Как эта девушка умерла? Она смертна? Бессмертные не умирают. Не от рук обычной женщины. Или умирают? Может, это земной мех? Тогда как он заколдован? Или женщина была правящей? Это так странно, чёрт возьми… Я слышу игру на фортепиано, но ничего не вижу. Чернота. Тут меня рывком выбрасывает из видения. Лина коснулась моего плеча. Я почти отскочила. — Ты в порядке? У тебя глаза слезятся и ты… Просто…. Смотрела в одну точку? Не моргая. Меня тошнит, болит горло и я чувствую, что у меня пошла кровь из носа. Чёрт возьми. Паула достаёт из сумки салфетки и старается остановить кровотечение. А я пытаюсь придти в себя. Ужас какой-то. — Половина пары прошла уже, Селли. — Вода есть? — Найду. Она протягивает мне чай, который брала с собой. Я пью и откидываюсь на спинку лавочки. Убираю салфетки, крови больше нету. Тошнить после чая перестало. — У меня было видение. Про этот мех. Странное, очень. Бредовое, я бы сказала. — Селена, меня это сейчас не волнует. Как ты себя чувствуешь? — Намного лучше, спасибо. Она меня крепко обнимает. Я улыбаюсь и обнимаю её в ответ. — Я волновалась. — Мне приятно, что ты волновалась, Лин. — Ты напугала меня. — Прости, я не специально. — Расскажешь на большой перемене? — Хорошо, Лин, расскажу. А сейчас давай допишем, хорошо? — Да, конечно. Я перечитываю карты и пытаюсь записать наиболее вероятную теорию. Бессмертную девушку задушила этим заколдованным мехом более взрослая бессмертная, возможно, родственница. К чему играло фортепиано не понятно. Плач ребёнка… Возможно, в комнате был ребёнок. Я сдаю написанное преподавательнице вместе с колодой карт. Сажусь обратно и понимаю, что у меня трясутся руки. — Те, кто уже сдали работу, могут идти на перемену на обед. Только тихо, чтобы не шумели в коридорах. Я жду, пока Лина допишет. Когда она сдаёт работу, мы вместе выходим из колледжа. — До сколько вернуться нужно? — До пол первого. Можем в кафе зайти, там и пообедаем, и ты мне всё расскажешь. — Отлично. Мы заходим в кафе возле университета. Обычное, уютное, с расслабленной музыкой и уютной атмосферой. Становится легче от того, что я в знакомой дружелюбной атмосфере. Очередь небольшая, мы пришли раньше других студентов и стоим в ней от силы минуты две. — Привет, девчонки! Вы рано сегодня. — Ну, мы всю работу сделали быстро просто. — Вам как обычно, сударыни? — Ну и ну! Конечно, Джефф. — Как пожелаете, дамы. Джеффри улыбается и даёт нам два электронных терминала, а мы оплачиваем карточками. Эх… Прощайте тридцать долларов. — Я знал, что вы придёте и заказы уже готовы, леди. — Ну и ну! Спасибо, Джеффи! — Номерок свой оставишь за это? Он подмигивает Пауле и поправляет волосы. Приколист. — В следующей жизни, может, оставлю. В этой я тебе только чаевые оставить могу. И то не в этот раз. Она посылает ему воздушный поцелуй, а он сразу дуется. — Как грубо… — Зато честно. Паула улыбается и мы с ней отходим со своими заказами к любимому столику у входа, возле панорамного углового окна и вазы с розами на полу. Паула ест свой черничный чизкейк, а я ем творог с малиной. — Итак? — Как бы глупо и бредово это ни звучало… Бессмертную девушку задушили этим мехом. Паула медленно моргает, обрабатывая информацию, а затем щурит глаза. — Что блять? Ты набухалась? — Окстись. Я серьёзно. — А, если подробнее, раз на то пошло? Я ей рассказываю всё, что только могу вспомнить, ничего не утаивая. — Ну, может, это мех какой-то родственницы нашей преподши? Иначе откуда у неё этот мех? — Честно? Я понятия не имею. И не особо хочу иметь. Беру тарелку со стола и держу в руках, ем и смотрю в окно. Из окна видно красивый парк. Классно, что у нас рядом с универом парк, а возле парка кафе. Я вздыхаю. Мысли идут в другую сторону. В моей жизни резко начал происходить какой-то пиздец. А как красиво начинался день… Хотя, если это можно назвать «красиво»… Вздыхаю. Доедаю творог, начинаю есть фрукты и ягоды со следующей тарелки. Яблоко, апельсин, банан, манго, клубника, черника, груша, малина и вишня. За пятнадцать долларов очень даже вкусно. Съедаю я всё медленно, не спеша. Затем, выпиваю свой раф. Замечаю, что Паула уже съела свой чизкейк и мороженное, также, выпила латте. — У нас осталось десять минут до следующей пары. Пойдём через парк? — Ну и ну, конечно же! Она улыбается и мы выходим из кафе, сразу же в парк. Идём и я задумываюсь о видении. Почему оно появилось? Почему только у меня? Почему не у Лины или других студентов? Меня вырывает из мыслей песнь экира. Эти птицы стали особенно назойливы ближе к лету. Я слышу, как наяву, фразу той девушки из видения. Она меня спрашивает снова, узнаёт нравится ли мне мех. Затем, я слышу смех этой девушки. Какого чёрта? Почему всё так? Надо… просто отвлечься. Постараться отвлечься. Эта история с мехом ко мне никак не относится. Я дохожу с Линой до универа и мы заходим в аудиторию, садимся на свои места. Сука. Физика… Неинтересный предмет. — Селли, может, прогуляешь последние две пары? — Нет, даже если я не люблю физику и историю, я не буду прогуливать. Лин, я хочу красный диплом. Я получила золотую медаль в школе и я не собираюсь сдавать позиции. Я хочу это достижение. Если я хочу, то получу. — Ну и ну! Ты как всегда. Что будет, если ты несколько пар прогуляешь? — Сначала всего один раз, затем ещё раз, а потом станет лень, опять, снова, другой раз, третий, десятый, сотый… Я так не хочу. — Ну, не душни! — А ты не говори «ну». — Не проси меня о невозможном. — Могу сказать тоже самое. Мы смотрим друг на друга и смеёмся. Не знаю с чего, просто смеёмся. Так бывает. Нас прерывает физик, который заходит в аудиторию. Теперь уже Лина не списывает, физику она и сама знает. Будущая преподавательница физики. Сложно представить её на такой работе. Девушка с короткими синими волосами, пирсинг в брови и ушах, татуировки и зачастую открытая одежда. Ничего не имею против, просто необычно о таком думать. Эта затейница читает всем лекцию. Звучит даже… волнительно. Я бы послушала. Физика проходит более мучительно, но также незаметно, как латынь. На перерыве между историей и физикой я решила устроить чаепитие с Линой. — Доставай чай. — Зачем? — Чаепитие устроим. — Пить хочешь? — И это тоже. — Ну, секунду, щас. Лина вытащила из сумки бутылку с чаем. — Ну, и где ты возьмёшь чашки? — Как будто сложно их достать. Беру карандаши из сумки и превращаю в две деревянные чашки. Так легче потому, что из того же материала. — 恵ン比津 仁寸留 仁 毛久乃子ッ夫● — Ведьма. — Демон, точнее. Ухмыляюсь и разливаю чай по стаканам. Мы чокаемся стаканами и пьём чай. — Мадемуазель Паулина, сегодня прекрасная погода, не так ли? — Полностью согласна, мадам Селена. Мы обе не выдерживаем и смеёмся. Это всё хорошо, но заходит Палыч. Паула прячет бутылку, а я превращаю стаканы обратно в карандаши и откладываю. — Добрый вечер, господа бездельники, тунеядцы и прекрасные дамы, не отлынивающие от работы. Узнаю этот тон авантюриста. Палыч что-то задумал. Точно-точно, зуб даю. — Сегодня первая часть пары и даже меньше будет лекция, а вторая часть… Ухмыляется, интригует. — Барабанная дробь! Студенты начали стучать по партам, я в том числе, имитируя барабаны. Палыч поднял руку и все перестали. — Во второй части пары мы пойдём в музей! Бесплатно. Все начали кричать «ура!», обрадованные тем, что не нужно будет сидеть в универе, а я закатываю глаза, вздыхаю и падаю лбом на парту. Супер. Просто «супер». — Селли, мы хотели сходить в кафе и кино сегодня, помнишь? — Помню, я не настолько беспамятная. Ещё помню что утром было. Перенесём, после музея сил не будет… Она погладила меня по волосам. Немного успокоило. — Не грусти, нормально всё будет. — Спасибо. — Ну и ну! Не за что, Селли. Я поднимаю с головы парту… Ой, с парты головы. Стоп. Я. Убираю. Голову. С парты. Совсем не выспалась. Похоже, перестал кофе действовать. Интересно, выйдет по пути в музей купить? Я поднимаю руку, чтобы узнать. — Да, Ят… Извиняюсь, перепутал с другим студентом. Да, Курзан? Интересно, с кем он меня перепутал? Надо будет позже узнать. — Будет возможность кофе купить по дороге в музей? — Разве что вы сделаете предзаказ и только заберёте кофе. Иначе слишком долго выйдет. Ещё вопросы? — Нужно будет конспектировать? — Можно, но необязательно. Может, кто-то и без этого запомнит. Лично вам советую записывать. — Хорошо, спасибо. Поворачиваюсь к Лине. — Я записываю конспект, а с тебя предзаказ, идёт? — Ну и ну, конечно. Конечно, идёт. Я максимально быстро пишу конспект, а она делает предзаказ в нашей любимой кофейне. После лекции, мы собираем все вещи и идём за Палычем к музею. По дороге, захожу к Джеффу и забираю свой раф. Я пью кофе и наслаждаюсь пением птиц. Ее разбираю что за птицы поют, но мне нравится. Специально опережаю всех, чтобы спросить у Палыча волнующий вопрос. — А с кем вы меня перепутали? — Была у меня просто одна ученица, похожая на вас. Внешне и зависимостью от кофе. — Поняла, спасибо. Через несколько минут мы заходим в музей. Мрачновато, но красиво. Нас встречает, видимо, гид. Интересно, гид тут тоже бесплатно или как? — Добрый вечер, студенты. Сегодня вас ждёт увлекательная экскурсия о младшей Морнингстар, которая правила восемьдесят восемь лет. Подсчёты лет её правления всегда сбивали с толку молодых историков. Это происходит потому, что она правила совместно с братом, десять через десять лет. Вместе они правили сто семьдесят восемь лет. Гид учтиво улыбается, подозревая, что мы уже знаем о том, что он говорит. Мы правда знаем, преподаватель говорил на лекции. — Прошу пройти вас в первый зал нашего музея. Мы все послушно следуем за ним. — Прошу отметить, что на фоне музея играет музыка, написанная самой королевой. Эта композиция называется «Колыбель для чуда», которую, по рассказам её жены, она играла на фортепиано для дочери, в качестве аккомпанемента для колыбелей. Композиция написана в две тысячи втором году. Заходя в зал, я вижу слева восковые фигуры, а справа статуи разных людей. Узнаю я только девушку с чёрными длинными волосами и белыми глазами, это сама Неро Морнингстар. — Здесь собраны статуи и восковые фигуры реальных размеров. Изображено всё ближайшее окружение королевы и, конечно же, она сама. Можете рассмотреть все фигуры и статуи. Имена и короткая информация написаны слева. Я подхожу к фигуре королевы. Не верится, что ещё двадцать лет назад она была жива. Статуи из камней не так интересны, как восковые фигуры, которые более точно передают внешность. Поэтому я решаюсь смотреть только на восковые фигуры. Достаю из сумки тетрадь и начинаю зарисовывать, добавляя словесное описание, чтобы дома раскрасить. Королева запечатлена в короне с красными камнями и луной, в длинном красном платье с вырезом на ноге. У неё две пары тёмных крыльев, хвост моего типа и цвета, рога тоже. Скорее всего, на Земле у нас были похожие судьбы, если в Аду у нас похожие типы. Жаль, но я слишком молода, чтобы иметь две пары крыльев. Рядом с ней я бегло читаю информацию. Жила с первого ноября двадцать пятого года до восьмого августа две тысячи четвёртого. Она умерла в мой день рождения. Что ж, одни рождаются, а другие умирают. Рядом с ней фигура девушки с короткими зелёными волосами. У неё яркие бирюзовые глаза, в одном зрачке луна, а в другом звезда. Оба зрачка белые. Одета в фиолетовое платье в пол с чёрным корсетом и чёрной накидкой. Эта девушка явно ниже всех. Также бегло читаю информацию о ней. День рождения второго марта двести тридцать восьмого, умерла в один день с королевой. Это её жена. Как мило. Зовут её Хитори Моинингстар, девичья фамилия Ято. Надо же, у Джеффа из кофейни тоже фамилия Ято. Что ж, фамилия не редкая, чтобы я этому удивилась. Иду дальше по статуям. Следующим стоит высокий парень, выше всех ростом. Красные глаза и короткие чёрные волосы, рога, крылья и хвост такие же, как у младшей Морнингстар. Внешность у него, конечно, не очень, слишком стандартная… Но мне с ним и не жить. Тем не менее, нужно зарисовать. Одет в приличный чёрный костюм с бабочкой. Только одежда в нём мне нравится, к сожалению. Это старший брат младшей Морнингстар, Люцифер Морнингстар. День рождения седьмого января двадцать четвёртого года, умер тогда же. Дальше мужчина с короткими каштановыми волосами и забавной чёлкой, белые глаза, тип рогов, хвоста и крыльев не отличается, но крыльев больше, три пары. Мужчина одет в такой же костюм, как и брат младшей Морнингстар. Он отличается тем, что у него кожа красная. Не яркая, но красноватая. Я делаю фотографию, чтобы было легче подобрать цвет дома. Этот мне нравится намного больше. Это отец, Сатана Морнингстар. Из всех остальных он мне нравится больше всех. Я бы себе такого хотела. Дата рождения не известна, дата смерти та же, что и у других. Это даже интригующе. Неужели уже никто не помнит? Или не знают? Надо выяснить причину этого дома. Это я тоже записываю. Забыть могу. Может, даже завтра всё узнаю. Дальше подхожу к предпоследней статуи, немного ниже предыдущей. Парень с длинными белыми волосами, которые заплетены в широкую косу, зелёные глаза, также одет в костюм, но белый. За спиной три пары белых крыльев, а над головой золотой нимб. Вау, этот ещё красивее. Это её отчим, Бог. Дата рождения неизвестна, дата смерти одинаковая. Именно с момента его смерти в мире всё пошло не так. Насколько я слышала, именно тогда всё пошло не так. Может, позже или раньше. Кто знает? Интереснее всего как его убили… Бог же, вроде, а умер так просто. Последняя фигура в виде годовалого ребёнка. Зелёные волосы и белые глаза, пухлые щёчки. Только прорезались маленькие крылышки, рожки и хвостик. Очень милый ребёнок. Это дочь, имени не известно. Родилась восьмого августа, о смерти неизвестно. Что ж, это уже второй человек, который связан с этой датой, не считая меня саму. Дата красивая и не редкая, неудивительно. Через несколько минут, когда все закончили конспекты, мы пошли в следующий зал. В следующем зале сразу вижу много картин. — В этом зале собраны картины, которые рисовала сама младшая Морнингстар, также присутствуют работы её отца и отчима. Гид умолкает и начинает говорить преподаватель. — Конспектируйте как можно быстрее, постарайтесь быть краткими как только это возможно, остальное дополните дома. Я начинаю по очереди конспектировать картины. Первая называется «Небосвод». Нарисован закат, ничего особенного. Картина нарисована тысяча восемьсот двадцать пятого. Вторая картина называется «子宇夫久». Удивительно, что королева знала манъёгану. На картине изображена река среди полей, степов и гор. Живописненько. Нарисовано тысяча восемьсот двадцать шестого. Третья картина «Замок», название также очень прямолинейное. На картине готический замок, но точно не королевский. Возможно, секретный? Нарисована тысяча восемьсот двадцать седьмого. Четвёртая картина «Спокойствие». На картине нарисована Морнингстар с семьёй. Она, в красном платье стиля того времени, сидит на диване, обнимая жену в таком же, но зелёном, за талию. Рядом с ней сидит брат в чёрном костюме, а по другую сторону отчим в белом. Картина нарисована её отцом в том же году. Пятая картина «Сад». На ней Хитори в домашнем катается на качелях, а Морнингстар в фиолетовом платье сидит за столиком и пьёт кофе, читая книгу в очках. Вокруг них расцветают тёмно-красные розы, а с дерева, на котором качается её жена, опадают лепестки, сгорающие в полёте. Не знаю мило это или скорее пугающе, что они в таком спокойствии и счастье живут в таком мрачном замке. Написана в тысяча восемьсот двадцать восьмом. Следующая картина «Привет». На ней всё намного мрачнее. С одной стороны картины нарисованы все члены семьи Морнингстар, убитые. С другой стороны они пьют чай и веселятся, домашние и счастливые. Посередине картины нарисована нынешняя королева. Нарисовано в тысяча восемьсот двадцать девятом. Она как будто бы пророчила свою смерть через много лет, но всё равно позволила этому случиться. Странно это всё… И откуда она знала нынешнюю королеву? Картина рядом называется «Рыжий кот», название говорит само за себя. Пушистый кот на картине возлежит на просторной чёрной кровати, вытянув лапы, показывая пузико. Рисовать такое после мрачной картины? Ещё более странно. Нарисована тысяча восемьсот тридцатого. Ещё одна картина под названием «Экир». Птица сидит на пальце Хитори в жёлтом платье, они как будто вместе поют. Рисовала её бывшая королева. Нарисовано того же года. На этом картины закончились и я стою, ожидая, пока другие закончат конспекты. Через несколько минут, гид ведёт нас в следующий зал. Я и так не очень рада экскурсии, так она ещё и невыносимо долгая. И скучная. Мне не нравится. Да, я на пару минут даже заинтересовалась, но усталость это быстро изменила. Хочется послать всех и вся. — Следующий зал посвящён её медалям, наградам и достижениям. Из основных её достижений, именно благодаря ней закончилась война между Адом и Раем в тысяча пятьсот двадцать пятом году, четыреста девяносто девять лет назад. Совместно с её отцом, отчимом и братом, она впервые установила проход между Раем и Адом, а также ввела в Ад систему паспортного контроля и реформировала законы Ада, чтобы в Рай нельзя было ввозить наркотики, алкоголь и сигареты, а в Ад нельзя было привозить кресты, святую воду и прочее святое, чтобы сохранить Ад и Рай такими, какими они есть сейчас. Её правление было подчёркнуто жестоко к предателям, но милосердно по отношению к преданным людям. Можете пройтись по залу и посмотреть на остальные её достижения, медали и награды. У меня уже руки устали записывать. Почему она так много всего сделала за тысячу девятьсот семьдесят восемь лет жизни? Запишу подробнее дома. Золотая медаль, красный диплом, медаль за выдающуюся дипломатию… Много, слишком много, к чёрту. Не буду это писать. Хватит и той информации, что есть. Я жду несколько минут, пока закончат писать другие и мы двигаемся в другой зал. Посередине на стенде стоит дневник. Ободранный, старый, обшарпанный — потрепанный жизнью. Я бы такой и в руки не взяла. Брезгую. Слишком уж он старый. У меня руки будут грязные, если трону. — Перед вами оригинал дневника младшей Морнингстар. Охотно верю. Толстенный, наверное, лет сто его вела. Или больше? В любом случае, дневник огромный. Начинает вещать преподаватель. — Вам нужно будет сделать конспект по этому дневнику, срок три недели. Я настолько возмущена, что задыхаюсь воздухом, а Паула не сдерживается и кричит. — Какого чёрта?! — Если вы сдадите меньше, чем за три недели, я, конечно, буду не против, можете не возмущаться так сильно. Три недели это крайний срок. Вы третьекурсники всё же, должны бы справиться с такой работой. — Ну и ну! Это же громадный дневник страниц на пятьсот! Как мы его прочитаем за три недели? Ещё и конспектировать! — Берштейн, ваша подруга читает быстро, а вы быстро пишете, верно? В чём тогда ваша проблема? Я же не запрещал работать в паре. Главное, сообщите кто с кем будет. Вас я даже спрашивать не буду, вы и так всегда вместе. Я говорю с Паулиной тихо, впервые за всю экскурсию. — Пиздец. — Ну, не могу не согласиться. — У меня? — Ну, конечно же. Ты же знаешь любовь моей матери к гостям. Нам начинают раздавать копии дневника и, слава Дьяволу, они аккуратные и чистые. А ещё… Заметно меньше. — Это сокращённая версия? Палыч усмехается перед ответом. — И не надейся. Просто в оригинальном дневнике присутствуют календари, гербарии и информация, которую вам знать не нужно. Про её жизнь не вырезано ни одного слова. Праздника на вашей улице не будет. Киваю и осматриваю дневник. На чёрной обложке красными буквами выведено «Дневник младшей Морнингстар». Я открываю её и по телу пробегают мурашки. Я сразу вижу то видение перед глазами. Мех, женщина, труп, смех, плачь… Оно как-то связано с книгой? Это была королева? Откуда у преподавательницы мех королевы? В голове миллион вопросов, а в руках жжение, как от огня, вокруг меня — искры. Их вижу только я или все? У меня из носа снова идёт кровь, я закрываю дневник и закидываю голову, а Паула быстро даёт мне в руку салфетки, чтобы я вытерла кровь. Что за херня? Какого чёрта? У меня начала болеть голова, но кровь из носа прошла и жжение тоже, искор больше не вижу. — Ты тоже видела? — Что? — Искры. Красные. — Нет. Ну, что за бред? Не было ничего. Ты просто открыла дневник, замерла, а потом кровь из носа пошла. — Я… Дома тебе подробнее расскажу, ладно? — Ну, ладно… Я прячу дневник в сумку. Когда обсуждения студентов закончились, Палыч снова начал говорить. — Продуктивного вам вечера, на этом всё. До свидания, экскурсия окончена. Мы с Паулиной пошли к выходу, в тишине, не зная как реагировать на произошедшее. Также молча мы пришли в кафе. — Дамы, да вы сегодня зачастили ко мне! Я так вам понравился, что не можете без меня? — Джеффри, совсем не до тебя, честно. В жизни пиздец. — Раф? — Спрашиваешь ещё? Уже через пару минут передо мной и Паулиной стоят раф и латте, а я даже оставляю ему чаевых. За скорость. Также молча мы доходим до моего дома, попивая кофе. А дома меня ждёт тётя Ангелина прямо у порога. — Селен, я пойду сейчас как раз в парикмахерскую, а затем на маникюр и в спа, окей? А то я шо-то дома засиделася, уже движухи не хватает. Вечером? Ладно, может, это круглосуточные заведения… — Хорошо, тёть, идите, конечно. Я с Паулой буду, у нас проект совместный. — Та без вопросов, Селен, конечно. Пускай хоть на ночь остаётся, я ж не против. — Хорошо отдохнуть. — Спасиб. Тётя уходит, я запираю за ней дверь, а затем сбрасываю сумку на диван и делаю ещё глоток кофе. — Преподавательница по чтению таро как-то связана с королевой. — Ну и ну! Вот это информация. — Ага. У меня появилось видение с мехом как только я открыла дневник. И искры, красные. А ещё жжение в руках. — Как… странно. — Мягко сказано. Я выпиваю немного больше кофе, чтобы успокоиться. — Ну, слушай, это не наши заботы, верно? Связана и связана. Может, они дальние родственники. А руки, искры, наверное… Побочка от такого количества видений за день? — Да… Да, ты права. Спасибо. Я улыбнулась и допила кофе. Спокойнее. Я иду с ней в свою комнату, прихватив сумку с дивана. Сажусь на кровать, опираясь о стену, а Лина за стол, готовая конспектировать. Я открываю дневник с мученическим вздохом, медленно рассказывая Пауле, чтобы она успевала записывать. 11.01.525 Где-то там, на Земле, горят города, воюют государства, исчезают и появляются территории. А вскоре люди начнут и вовсе воевать из-за того кто во что верит. Я давно прочла это в книге «Божественная страница», которую и написал сам Бог. Как сложно знать то, что будет происходить в мире через много лет вперёд и при этом томиться в мучительном и мрачном настоящем. Самое печальное, что мы знаем только общую историю будущего Земли, а свою собственную историю знать наперёд нам права не дано. Это так несправедливо… И скучно. Мы только ждём и ждём, пока произойдёт что-то новое. Сколько уже идут переговоры? Сотню, две, три, пятьсот, тысячу, больше? Условия Ада — пропуск демонов в Рай, пускай даже с ограниченными возможностями. А Рай не согласен. И никто не объясняет причины. Все райские генералы говорят: «На то воля божья.» Даже не сам бог, а его генералы. Почему он ни разу сам не вышел на переговоры с моим отцом? В чём проблема? Я запуталась. В христианском Аду война, ангелы и демоны каждый день дерутся, зная, что не могут даже убить друг друга, только покалечить и то временно. Всё выглядит безнадёжным. Мне начинает казаться, что нужно вмешаться в бой более сильным демонам, может, даже мне и остальной королевской семье. Может, тогда бог покажется сам? Тоже сомнительно, но вероятно же… Отец не согласен, говорит, что мы не можем так рисковать собой. Если покажется бог, то от нас и пыли не останется. Это и правда какое-то безвыходное безумие. И, не смотря на это, конечно же, мы проведём ежегодный фестиваль в честь весны. Это так глупо… Веселиться, пока остальные дерутся, кричат от боли, ненавидят и боятся. Всё кажется абсурдным. Да, Ад жил так долгие годы, нужно привыкать, но… Меньшим безумием мне это не кажется. Все эти подготовки, сцены, артисты, номера, ярмарка, выступления… Как так можно? Не больно тем, кто будет праздновать, зная, что кому-то сейчас очень больно, пока они живут спокойно, припеваючи…? Мне будет больно улыбаться. Но мне нужно. Я принцесса. Мне нужно мотивировать народ, а не наводить жуть своими мыслями. Звучит и вправду ужасно. Жутко, наверное, быть принцессой, знать все ужасы, но выходить перед всеми с улыбкой. Должно быть, она чувствовала себя клоуном. — Что думаешь? — Ну, я не думала, что в то время всё было так плохо… — Самой слабо вериться, что Ад был в такой западне. Тем не менее, я всё ещё не понимаю зачем нам эта информация. Глупый предмет. — Ну, если честно, я и сама не до конца понимаю зачем нам, преподавателю физики и тарологу, знать историю. — Готовься снова записывать. Я продолжаю читать. У меня начинает болеть голова. Чёрт возьми, за что мне это? 01.03.525 Сейчас уже вечер, фестиваль позади. Я одновременно чувствую усталость и некую надежду на то самое светлое будущее, которое так часто упоминает мой отец. На празднике было хорошо. Танцы, музыка, выпивка, еда и, конечно же, парад, а затем выступление моего отца, пока я улыбалась в сторонке, после этого выступление брата и, наконец, моё. Овации народа и цветы на самом деле подняли настроение, не смотря на то как сильно я задыхалась в корсете и как сильно натирали туфли. А ещё причёска, которую мне делали почти два часа… В любом случае, главное, что результат хороший. Когда закончилась официальная часть, я отпросилась у отца и пошла под видом горожанки на фестиваль. Тогда-то и началось самое интересное. Я, как ни в чём ни бывало, пила вино и вдруг увидела представление одной девушки. Она танцевала на сцене в широкой яркой юбке с цветами под громкую заводную музыку с широченной улыбкой на губах и обручем с имитированными листьями. Она низенькая, явно ниже меня. У неё короткие зелёные волосы и яркие бирюзовые глаза с разными, но белыми зрачками: один луна, а другой звезда. Интересно, какая способность за ними таиться? Не отвлекаясь от темы, платье было в пол, тёмно-фиолетового цвета, чёрный кожаный корсет и чёрная накидка сзади. Юбка вся усеяна вышитыми разнообразными цветами. Всё выступление мы смотрели друг на друга, а после выступления я поднялась к ней на сцену и прошептала: «Цветы на твоей юбке выглядят прелестно, но все же знают, что ты здесь главный цветок.» Затем я подмигнула ей, провела острым ногтем по шее и ушла, оставив её краснеть на сцене. Кажется, этот праздник весны навсегда мне запомниться. Теперь я поняла как можно веселиться в такое время… — Вау, да королева была романтиком… — Ну и ну! Неудивительно. Все шишки высшего общества такие. Я других не видела. Ну, точнее, я любых не видела, только издалека на праздниках, но все они такими выглядят. — Честно? До лампочки, лишь бы скорее закончить. Пиши давай. 02.03.525 Гром и молнии скрепили нашу связь. Клянусь, это лучшее, что случилось в моей жизни. Она вчера не нашла меня, а сегодня решила выступить снова, надеясь меня увидеть. И я пришла ради неё. На этот раз, она подошла ко мне после выступления сама и заявила: «Не смей убегать, у меня сегодня день рождения, а я вместо кушанья торта выступала, чтобы снова встретиться.» Естественно, я рассмеялась. Она и лица-то моего не видела из-под капюшона, я сказала-то не больше пары слов. И всё же это было мило. Она привела мне в яблочный сад и мы долго кушали, говорили, смеялись, а затем поцеловались. Конечно, я уже была без капюшона к тому времени, но она не узнала меня. Конечно, сложно узнать меня без тонны макияжа на лице, с простой причёской и в обычной одежде. Мы разошлись только под утро и то только потому, что начался дождь и гроза, пока мы целовались. Было совсем ничего не видно и мы даже немного стукнулись лбами, а я об дерево. Тем не менее, по приходу домой, я успела прожужжать брату все уши. Он меня выслушал, посмеялся и сказал: «Соболезную, сестрёнка, ты влюбилась. Приглашение на свадьбу хочу получить первым, это не обговаривается. Не принесёшь — оторву крылья.» И вот теперь, в два часа ночи, я записываю всё это в дневник. — Знаешь, становиться всё позитивнее и позитивнее. Интересно, что пойдёт не так и в какой момент? — Ну, а зачем чему-то идти не так? — Слушай, если бы в жизни каждого из нас было всё «так», то Богу было бы просто неинтересно за нами наблюдать. — Так он и не наблюдает, у него своих дел полно. И он мёртв, если ты забыла. — Это я помню. А ты откуда знаешь что он делает в своё свободное время? Вдруг у него фетиш такой был? Наблюдать за нами. — Ну и ну! Извращенка. — Как будто ты особо лучше меня. Я хмыкаю, а она закатывает глаза и вздыхает. — Я устала писать. Давай закончим в следующий раз? Я и так записала много уже. Времени много ещё. — Лентяйка, мы так не управимся в срок. — Ну и ну! Как будто в первый раз притворяться больной или пьяной из-за того, что сдаём на неделю позже. Она встаёт из-за стола и лениво ложиться ко мне на кровать. Я откладываю дневник в сторону и глажу её волосы. Переворачиваюсь так, чтобы она лежала на мне. Так удобнее. — Я тяжёлая… — Цыц, не шурши. Лина забавно фыркает, но соглашается с моей шалостью. Через время, она засыпает и мирно сопит у меня на груди, а я зеваю и медленно проваливаюсь в сон следом. Пускай весь мир подождет, а отдых по расписанию…