Ковен

Ты занял позицию между добром и злом, и всё равно умудрился проиграть.

Харитон не был идиотом. Возможно, он не сразу понял, что с ним говорило. Возможно, не хотел понимать. Он ведь не собирался делать то, чего от него хотели? Может быть. «Дима, Дима. Ты так хотел спасти людей, но что ты выбрал? Контракт с дьяволом, не меньше. Они ведь тебе не сказали, чего будет стоить безопасность? Конечно нет. Ты не сможешь их спасти. А я смогу. Но… Своими путями».

***

— Ну наконец-то, — тихий вздох Нечаева — первое, что услышал шаман, очнувшись, — я уж думал эта блядина тебя… того. — Не дождёшься… — скривился Захаров, поднимаясь на локтях. — Приму это за спасибо, — буркнул в ответ волк. Харитон прищурился, но промолчал. Он едва ли помнил, что было после того, как непонятная сущность взлетела. Тот всплеск магии он вызвал, даже не зная, что конкретно делает. Но сущность явно не ожидала от него такого. Странно. — Надо идти дальше. — Эй, куда намылился, — сильная рука пригвоздила его к месту, — чтоб на нас ещё чё-то вылезло, а ты в таком состоянии? Ну уж нет, пока не отдохнёшь, никуда не пойдём. Харитон сверкнул на него глазами: — Моё состояние значения не имеет. Мы не просто так гуляем, тебе напомнить? Я должен торопиться. А если ты будешь мешать… — Да-да, пошёл я нахуй? — оскалился Нечаев, — знаешь, меня это уже заебало. Я из кожи вон лезу, чтоб ты в гробу не оказался, чуть лапы не склеил, пока от этих тварей отбивался, и вот чё я получаю? Я конечно уже привык, что ты меня в хуй не ставишь, но можно хоть иногда не быть мудаком? Захаров подавил в себе желание загореться. Этот волк ничего не понимает. Ни для чего он всё это делает, ни почему ведёт себя так. — Я привык работать в одиночку. И терплю тебя потому, что ты помогаешь. Но сейчас ты только задерживаешь меня. Контракт… Просто формальность. Но, как я понял, очень ограничивающий свободу. От оборотня донеслось знакомое рычание: — Это ты свободой называешь? Какой же ты феерический долбоёб, оказывается. Знаешь, раз я мешаю, катись ко всем чертям, если ты настолько любишь одиночество. Эти слова неожиданно больно кольнули Захарова. Он любит одиночество? Он его ненавидит. Но чтобы это не мешало ему, давит эту ненависть в глубине души. Эмоции мешают работать, не так ли? «Неужели ты думал, что можешь относиться ко всем так, как относились к тебе, и тебе за это ничего не будет? Ты смог доконать даже Нечаева, браво». Одна часть Захарова приказывала сидеть на месте. Уйдёт, и что с того? Так ведь даже лучше. Но другая никогда не была ему подвластна. — Серёжа, стой… — шаман лишь качнулся в его сторону: встать всё ещё было трудно. Волк остановился в паре метров. Видно, как он сам не может решить, что ему делать. Хвост бился о ноги, будто подгоняя хозяина вперёд, но уши были направлены назад, в сторону Харитона. — Прости… — слова дались шаману непосильным трудом. Раньше он бы просто фыркнул с гордо поднятой головой, но сейчас всё изменилось. — Не свобода это нихрена, а именно одиночество, — тихо ответил Нечаев, — уж я то знаю. И тебя знаю. Сергей не мог заставить себя долго на него злиться. Он уже привык к странностям от Харитона, и начинал понимать, что это у него такая защитная реакция. Волк и сам не хотел возвращаться к тому времени, когда кроме него самого, у него никого не было. Даже воспоминаний. Он чувствовал себя никем и не понимал, что ему делать и куда податься. Но Сеченов исправил это, познакомив его с Харитоном, пусть теперь Нечаеву приходиться поддерживать и другого человека. Но это гораздо лучше, чем вариться в этом одному. Захаров вздрогнул, наконец подняв глаза, когда его накрыло теплом. Сергей уселся рядом с ним, подтянув к себе, и шаман почувствовал, как оказывается вокруг было холодно. Его давно уже никто не касался, и он напрягся, не зная, как реагировать. — Разожмись, сыч, — смеясь фыркнули из-за спины, и Харитон ущипнул Нечаева за лёгший ему на ноги хвост. — Я филин. — Да-да, знаю, пет- Ай! Ещё немного повозившись, шаман наконец позволил себе расслабиться. Наверно, не так и плохо, когда ты не обязан быть самым сильным, чтобы быть нужным.

***

— Я будто на прогулке со щенком, — Харитон сложил ладонь «козырьком», щурясь от солнечного света. Нечаев, то выпрыгивая из высокой травы, то ныряя обратно, показал ему очень осуждающее выражение морды. Шаман и не заметил, как они прошли больше половины пути: волк уже успел расторговать лавочника, когда они проходили через деревню, на самую лучшую похлёбку, измазаться в черти-чём на болотах, и даже уговорил Харитона остановиться у реки. Тогда шаман узнал, что оборотни в обращённой форме отличные рыболовы. Теперь Сергей с радостью ребёнка гонял какую-то животину по полю, поднимая в воздух клубы мелких сухих травинок. Правда, двухметровая в холке зверюга не была хорошим охотником на мелкую дичь, поэтому существо быстро выскользнуло из его когтей, скрывшись в траве. Пошуршав колосьями, Сергей вылез из поля, вернувшись в человеческий вид. В заплетённых в косички волосах застряло сено, и он отряхивался по дороге, то и дело что-то порыкивая себе под нос. — У тебя так уши отвалятся, дай сюда, — они остановились у обочины, — сядь. Нечаев с радостью свалился на землю, гремя снаряжением и предвкушающе дёргая ушами. Харитон вздохнул, закатив глаза, и присел на корточки. Вынимать из жёстких волос сено было довольно сложно, но и достаточно успокаивающе. Хвост Сергея подметал пыль под ногами шамана, но, как понял Харитон, самому волку до своего внешнего вида особого дела не было. Он и в грязи искупается, и в пыли, главное, что «это всё вообще-то глушит запах, так что это я специально». Сергей довольно жмурился, прикрывая один глаз от солнца, вторым разглядывая Харитона. Шаман старался это игнорировать, погрузившись в своё занятие. Но пристальный серый взгляд будто прожигал в нём дыру. Он всё ещё помнил о своей изменённой половине лица, и старался её прикрывать, но волосы предательски уползали, не желая оставаться на месте. — Кажется, всё, — убрав руки от волос Нечаева, шаман почти встал, как Сергей наклонился вперёд, оставляя едва ощутимый поцелуй на левой щеке. Харитон опомнился только тогда, когда Нечаев, как ни в чём не бывало ушёл вперёд — только его выдавал хвост, дёргающийся «волной». — Ты-, — Захаров резко обернулся к нему, вцепляясь в свой посох, как в последнюю соломинку. Это из-за полудня так жарко? Вероятно.