Ковен

И пусть мой разум измучен, пришло время напасть снова Этой ночью взошла Охотничья Луна.

***

Что-то нехорошее приближалось. Харитон чувствовал это даже кончиками пальцев. Поглядывая на небо, на котором собирались тучи, он всё внимательнее всматривался к извилистые деревья впереди. Ощущение, ведущее его, начало дрожать. Что бы то ни было — оно близко. — Смотри, что-то летит, — полушёпотом, но в преддверии грозы всё равно громко, позвал Нечаев, указывая в сторону. Небольшой комочек магии петлял между деревьями, слабо освечивая пространство вокруг. Волк сделал шаг вперёд, отгораживая шамана — это вошло в привычку, а Захаров и не сопротивлялся. Шарик остановился перед ними, и Харитон понял, что это. — Это сообщение от кого-то. Видимо, срочное. Нечаев вопросительно поднял бровь, но пропустил Харитона. Как только шаман подошёл ближе, шарик увеличился и начал напоминать красноватый небольшой портал. Оттуда послышался голос: — Не знаю, не перехватят ли его по дороге… Надеюсь, я правильно задала курс… Но если оно открылось, значит оно дошло до Вас, профессор. — Лариса.? — недоумённо пробормотал шаман. -…я послала его с одной целью — попытаться Вас отговорить. И не только Вас, Нечаев, я знаю, что ты это слышишь. Харитон и Сергей переглянулись. -…я понимаю, что вы мне не поверите, но хотя бы попытайтесь. Я не могла сказать вам раньше, но надеюсь, ещё не слишком поздно. М… Чёрт побери, — на записи было слышно, как Филатова пытается собраться, — моя… Моя мама вас обманет. Вы же слышали её голос, профессор? И, возможно, уже не только её. — О чём она? — ничего не понимающий Нечаев встал рядом с шаманом. Харитон лишь молча продолжал слушать. -…им нужен Старый бог. Но Вы даже не представляете — какой именно. Они говорили, что Вы — он и есть, не так ли? Сергей заметил, как рука Харитона сжалась на посохе. -…но ни черта подобного. У господина Сеченова с нашим ковеном договор. Вы о нём знаете, но не всё. Чтобы всё получилось… — Достаточно, — Харитон взмахнул рукой и портал закрылся, снова превратившись в шарик, который тут же растворился в воздухе. — Ты чё сделал, там же… — взвился волк, быстрым шагом догоняющий уходящего дальше в лес Харитона. — Я услышал всё, что нужно. Дальше не будет ничего важного. — Ну нет, стоять, — Нечаев, догнав шамана, развернул его к себе, — я как дебил уже две недели слушаю твоё невнятное бормотание о богах, ведьмах этих, ещё хер пойми о чём, а теперь ещё и это? Почему она говорила про меня? Что ты об этом знаешь? Харитон покосился на него не читаемым взглядом. Ответил, будто в пустоту: — Я знаю о тебе то, что ты бы знать не хотел. Нечаев отступил от него на пару шагов. — Это связано с тем, что я не помню? — Да. И только Старый бог поможет в этом разобраться. — Это пиздёж, Филатова же сама сказала… — Как я могу доверять словам Ларисы? Она дочь одной из верховных ведьм, кто сказал, что это её слова, а не её матери? — Тогда что ты слышал в этих своих видениях? Вопрос был логичным. Шаман на минуту задумался. И правда, какой резон ковену препятствовать его появлению у них?

Во сне мне является большой филин

В глазу снова кольнуло. Магии не нравится, когда он пытается в ней разобраться? Пусть так, но теперь он этого хочет. Филатова была права, он слышит голос не только верховной ведьмы, но и филина. Но ведь Захаров теперь тоже имеет его облик. Что это значит? — Я… Не знаю, — честно признался шаман, отводя взгляд, — я руководствуюсь тем, что чувствую, но мне не хватает сил понять такую магию. — Я, конечно, далеко не колдун, но… — Нечаев помолчал, что-то пытаясь вспомнить, — Дмитрий Сергеевич, он… Как-то проговорился, что я с этим знаком. Вот чёрт, — он мотнул головой, — каждый раз башка болит, я словно через стену пробиться пытаюсь. Харитон вновь посмотрел на него. Заслуживает ли волк всё вспомнить? Не будет ли это для него слишком? И к чему это приведёт? Он знал, что Лариса собиралась сказать дальше и не мог дать Нечаеву услышать это от неё. Они с Сеченовым слишком долго трудились над этим заклятьем, чтобы она всё испортила. «Сдаёшь позиции, Харитон. Как же ты раньше не разглядел у себя под носом верховную ведьму?» Был слишком занят собой, как и всегда. Катерина… Сочетала в себе удивительное. Волчица-маг, это ж где такое видано? Но она была полукровкой, не такое и редкое явление. Захаров даже давал ей несколько уроков, когда был менее занят экспериментами. Когда Сеченов ещё не сказал ему о Моргане.

***

— Дима, ты из ума выжил? Триста пятьдесят лет, на пенсию не думал? — Это ради спасения людей! — Да, как же. Можешь притворяться перед кем угодно, но передо мной не надо. Ты хоть понимаешь, что будет, если они его призовут? — Не призовут, я этого не позволю. — И что же ты сделаешь? Твои гончие едва ли смогут к ним подобраться. -… — Нет, ты этого не сделаешь. — Я должен, Харитон. В мире нестабильно. Из Драконьих Скал присылали сигналы тревоги. Ты представляешь? Драконы чем-то обеспокоены. Значит дело плохо. Я не рассчитываю на Моргану, но Шемира… Она знает о Старых богах даже больше. Этот договор вступит в силу, хочешь ты того или нет. Ты не обязан поддерживать меня во всём, но поверь мне хоть в этот раз: я смогу их удержать. — Посягаешь на божественное, Дима? Признаюсь, ты меня удивил. Но помни, когда будет слишком поздно… Миллениум не остановишь.

***

«Ты так тщательно скрывал от меня их ковен, что мне понадобилось почти пятьдесят лет, чтобы их найти. Ты хотел пожертвовать одними ради спасения других, но не хотел встревать сам. Я же нашёл другое решение.»

***

Ему было больно смотреть на повозки. Весь отряд, чёрт подери. Сеченов, ты не жалеешь никого. Выжило лишь двое, но каким образом? Та гончая… Сергей, вроде? Магомеханики хорошо потрудились, почти собрав его по частям. Теперь в нём больше магии, чем в каком-либо волке. А Катерина… Фактически, она мертва. Только упорство Сеченова не позволило ей увидеть Священных Гарпий. И его прокля́тый договор. — Почему они продолжают умирать? — неестественный, будто деревянный голос резал по ушам. — Дима, твою мать… Это что? Перед ним стояла Нечаева. Точнее, уже не совсем она. — Это последнее, что она запомнила. Скоро придёт в норму. — Ты кто блять, некромант?! Сеченов скривился. Но Харитон не мог выражаться культурно, не сейчас. Половина тела Катерины была такой же, как и при жизни, за исключением иногда вспыхивающих красным вен. Но вторая была из стали. Сколько он заплатил магомеханикам за такое? Они вообще так умеют? Детали соединялись красной дымкой, а по всему «корпусу» были сотни знаков и символов, не дающих этой конструкции распасться. Двигалась она дёрганно, будто испытывая при этом боль, но её лицо — ни одна половина, ни другая — не выражало ничего. — Почему они убегают? — Так, я видел достаточно, — Харитон больше не мог смотреть на это. Он всё ещё помнил живую Катю: лучшую из гончих, талантливую магичку. То, что сделал Сеченов, должно быть подвластно только богам. — Я не мог потерять такого ценного бойца, ты должен понимать. Но, к сожалению, я не могу теперь её оставить. — Всмысле? — Она нужна ведьмам. Это их знаки. — А как же Сергей? — Он её забудет. Надеюсь, ты тоже.