Второй шанс на любовь

Чонгук наблюдает за сыном, который увлечённо играет в песке, строя нечто похожее на замок. Птицы кружат вокруг, выпрашивая еду, а шум прибоя приятно ласкает слух. И вроде бы это их обычное утро, но Чонгук понимает, что их размеренной жизни пришёл конец. В ней появился Тэхён. Эмоции поутихли, у Чонгука была вся бессонная ночь, чтобы обдумать произошедшее. И ему не нравятся собственные выводы. Если это и правда была дурацкая игра, то он не понимает её смысл. Зачем Тэхёну это потребовалось? Или же, что-то действительно произошло. Чонгук вспоминает реакцию альфы, и многое не укладывается в голове. Некоторые фразы кажутся до безумия нелепыми. Будто Тэхён и правда первый раз увидел его. Сейчас Чонгук жалеет о собственном поведении, что он повёл себя подобным образом, не выслушал и сам ничего не сказал альфе. Но как случилось, так и случилось. Юбин подбегает к папе и протягивает лопатку, у которой треснула ручка. В уголках глаз ребёнка собираются слёзы, и подрагивает губа. — Ну, что такое? — Чонгук смотрит сначала на протянутую игрушку, потом на ребёнка, — У тебя же есть ещё одна. А эта сломалась, солнышко. Юбин машет головой и начинает реветь ещё сильнее, подпрыгивая на одном месте. Кажется, это была не просто лопатка. Плач набирает обороты. — Ну, ты чего? — притягивает к себе сына, — Смотри, эта даже больше! Подаёт сыну другую игрушку, но Юбин в упор не замечает её, требуя свою любимую лопатку. Чонгук понимает, что, кажется, спокойная прогулка подошла к концу. Аккуратно выпускает сына из объятий, собирает игрушки и, уже не обращая внимания на истерику, берет сына за руку и идёт домой. Юбин упирается ногами, кричит, сам не понимает, что он хочет. Чонгук делает вид, что все в порядке. Хотя ничего не в порядке. Через несколько десятков метров берет сына на руки, пока тот заходится в слезах. Что-то шепчет успокаивающее, хотя сам уже готов реветь с ним на пару. Быстрее бы оказаться дома и закрыться от всего мира. Заворачивает за угол, вот-вот должен показаться их дом. Спасительное убежище уже рядом, только подходя к нему, Чонгук застывает перед человеком, сидящим на ступеньках около дома. Тэхён сидит, скрывая лицо за капюшоном, обречённо смотря вниз на собственные руки. Поднимает глаза, лишь когда чувствует знакомый запах апельсина с примесью другого, более нежного аромата. — Заходи. Поговорим внутри. Чонгук открывает дверь и проходит с Юбином сразу в гостиную, оставляя Тэхёна одного на пороге. Тэхён оглядывается по сторонам и понимает, что раньше уже здесь бывал. Более того, к горлу давящим спазмом подступает чувство, будто он вернулся домой. — Тэхён, чуть-чуть левее! — Чонгук стоит, уперев руки в бока, и с важным видом командует альфе, куда лучше поставить кровать. — Чонгук, она, вообще-то, не два килограмма весит! Давай оставим здесь, какая разница? — Тэхён, утерев пот со лба, закатывает глаза и тяжело вздыхает. — Так все будут видеть из окна, как ты берёшь меня на этой кровати, — Чонгук подходит и шепчет в самые губы, вызывая тихое рычание в груди альфы, — Не думаю, что тебе понравятся зрители. Альфа затягивает Чонгука в глубокий поцелуй, крепко сжимая его в своих объятиях. Тэхён стоит, уперевшись на стену — очередное воспоминание выбило из равновесия. — Здесь раньше стояла кровать? — едва слышно спрашивает у Чонгука, который до сих пор пытается успокоить ребёнка. Благо истерика сходит на нет, Юбин переключил свое внимание на другие игрушки дома. — Что? — голос Чонгука так и сквозит недовольством. — Здесь раньше стояла кровать? — переспрашивает, хотя сам прекрасно знает ответ. — Ты пришёл об этом поговорить, Тэхён? Давай лучше сразу к делу: что за фарс ты устроил? — Я не знаю, с чего начать, Чонгук… — С самого начала желательно! Чонгук начинает заводиться, но стоит ему взглянуть в красные, измученные глаза с синяками под ними, как пыл сразу сходит на нет. — Тэхён? — зовёт альфу, который заворожено смотрит куда-то в сторону. Чонгук наблюдает за взглядом и понимает. Юбин. Тэхён смотрит на ребёнка, а у самого звон в ушах и ком в горле, не позволяющий ответить омеге. Он подходит к малышу, который серьёзно смотрит на него его же глазами! Если бы на этом свете у него был ребёнок, он бы выглядел именно так, Тэхён уверен в этом. — Скажи мне, что это неправда, — поднимает воспаленные глаза на омегу, — Чонгук, прошу, скажи мне, что я ошибаюсь! Этот день сведёт Тэхёна с ума, он уверен. С каждой последующей секундой становится все больнее и больнее. — Тебе надо успокоиться, как и мне. В таком состоянии ты можешь напугать Юбина — он очень чуткий мальчик. Иди на кухню, я скоро приду. Тэхён не может сделать и шага: попеременно смотрит то на Чонгука, то на Юбина. — Иди, Тэхён, — уже гораздо настойчивее говорит Чонгук, видя состояние альфы. Тэхён на негнущихся ногах идет в сторону условно отделенной кухни. Постоянно оглядывается на омег, не в силах отвести от них взгляд. Садится за стол и внимательно наблюдает, как Чонгук нежно гладит ребёнка по голове, что-то шепча ему на ушко, как мягко меняет ему кофточку на домашнюю. Быстро забегает на кухню, наливает стакан молока и достаёт печенье с верхней полки, бежит обратно к сыну. Юбин с удовольствием принимает любимое угощение и удобно устраивается на диване в окружении игрушек и красочного мультфильма напротив. Чонгук понимает, что вот, настала куда более тяжёлая задача, чем успокоить Юбина — поговорить с человеком, который вызывает бурю чувств внутри. Он подходит к Тэхёну, опирается бёдрами на кухонный гарнитур и сверху вниз смотрит на альфу, скрестив руки на груди. — Ты так и не ответил, Чонгук…– едва слышно спрашивает альфа, не отводя взгляда от Юбина. — Твой ли это сын? Это ты хочешь знать? У Тэхёна больно колет в груди от этой интонации, но он уверенно кивает. — Он твоя точная копия Тэхён, разве ты не видишь этого? — Чонгук пытается держаться как можно спокойнее, не позволяя чувствам снова взять над собой верх, — Юбин — твой сын. — Как это случилось? — Это самый тупой вопрос, который ты мог задать, Тэхён! Тебе объяснить, откуда берутся дети?! — Я не об этом, Чонгук… Расскажи, что было между нами, пожалуйста… Чонгук бы рассмеялся на эту просьбу, или бы уже выгнал Тэхёна, но он смотрит в эти, некогда любимые, глаза, и ему становится страшно. — В смысле, Тэхён? Что это за просьба? Что с тобой? — Дай мне свою руку, пожалуйста. Не бойся! — на всякий случай успокаивает омегу. А Чонгук и не боится. Точно не физической боли. Протягивает холодную руку альфе. Тэхён бережно, словно величайшую драгоценность, прикладывает ладонь Чонгука к собственной голове. — Чувствуешь? — Чувствую. — С ужасом произносит Чонгук, нащупывая несколько несимметричных мягких полостей в черепе альфы, — Что это такое, Тэхён? — Почти три года назад я попал в аварию, — тяжело выдыхает, но не хочет выпускать руку Чонгука из своей. Так легче, — получил очень серьёзную травму головы. Несколько дней я пролежал в коме, а когда очнулся, то с абсолютной пустотой вместо памяти. Я ничего не помню, Чонгук. Совсем. Тэхён смотрит в полные ужаса глаза омеги, которые вновь наполняются слезами. — Нет, нет… Этого не может быть! — без остановок шепчет Чонгук. — Но это так, Чонгук. Прошу тебя, расскажи мне всё, — легонько гладит большим пальцем нежные ладони омеги. Чонгук садится напротив, не зная, с чего и начать. К такому он точно не был готов. Довольно долгое время он просто молчит, пытаясь понять собственные чувства и обдумать предстоящие слова. — Тэхён, я не знаю, что и сказать… Мы встречались, жили вместе, любили друг друга. Потом ты уехал на стажировку в Сеул, а спустя время просто пропал. Юбин родился через несколько месяцев после того, как ты нас бросил, — Чонгук выкладывает все это Тэхёну абсолютно без эмоций, словно заученный наизусть текст. Потому что стоит хоть одному чувству прорваться, остановиться он уже не сможет. — Я бы не бросил, если бы знал! Ты жил со мной! Как говоришь, любил, и как ты вообще мог подумать, что я бы оставил тебя одного?! Почему ты сам не искал встречи со мной? Почему, Чонгук? — сквозь боль и обиду спрашивает Тэхён, — И если бы не нелепая случайность, я бы никогда не нашёл тебя? И не узнал, что у меня есть сын? Так, получается? — Ты не вправе меня винить, Тэхён! — выдергивает ладонь из рук альфы, — Я искал тебя! Я прилетел к тебе в Сеул! Я пытался поговорить с твоими родителями, попасть к тебе на работу, но все без толку! Все время ждал хоть одного твоего звонка, но ничего! Пока твои родители не сказали, что ты больше не хочешь иметь со мной дел, а спустя некоторое время я вижу новость о том, что Ким Тэхён встречается с какой-то проституткой! — Чонгук заводится с каждым словом все сильнее, — И ты обвиняешь меня, почему я не искал тебя? Да потому что почти все оставшееся время я провел в больнице, в надежде на то, что ребёнок родится здоровым! А потом думал, как сводить концы с концами, когда только окончил институт с грудничком на руках! О, а может, ты думаешь, что сейчас легче? Так, я тебе скажу, Тэхён, хера с два! Не легче! Каждый день я просыпаюсь с мыслью о том, что не справляюсь с этой гребаной жизнью! Я безумно люблю Юбина, это лучшее, что ты мог оставить после себя, но я был абсолютно не готов к тому, что на меня свалилось в одночасье. Мне очень жаль, что подобное случилось с тобой, с нами, но это не отменяет того факта, что я все ещё смотрю на тебя и испытываю если не жгучую ненависть, то обиду точно. Три года так просто из жизни не выкинешь, Тэхён. Чонгук обнимает себя за плечи в поисках тепла и поддержки. Он высказал все, что накопилось за это время. Всегда казалось, что станет легче, но нет — наступило опустошение. Пустота внутри не приносит облегчения. — Ты позволишь остаться и познакомиться с сыном? — тихо спрашивает Тэхён, анализируя слова Чонгука. Он думал, что больнее уже быть не может, но он ошибся. Каждое слово омеги терзает и без того израненное сердце на миллион мелких кусков, которые навряд ли уже получится когда-нибудь собрать обратно. — Ты всегда мечтал стать отцом, и я не собираюсь отнимать у тебя это. Юбин, солнышко, подойди к папе, пожалуйста! Маленький омега бежит к Чонгуку, смешно переставляя ножками, а в руке держит пустую кружку из-под молока. Запрыгивает к папе на коленки и с любопытством смотрит на незнакомого человека. — Привет! — Тэхён неуверенно протягивает ладонь, — Меня Тэхён зовут. — Познакомься с дядей.– отодвигает кудрявые волосики и шепчет на ушко. Юбин смотрит сначала на папу, потом на Тэхёна и боязливо протягивает руку через стол в ответ. Тэхён забывает, как дышать: переполняющая нежность к этому ребёнку накрывает с головой. — Он ещё не разговаривает? — Нет. — Ничего, ещё заговорит! Можно взять на руки? Чонгук смотрит на вытянутые руки альфы и заранее знает ответ, но все-таки спрашивает у сына: — Пойдешь к дяде на ручки? Юбин с огромными глазами цепляется за Чонгука и прячет голову у него в футболке. — Он боится незнакомых людей, Тэхён. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к тебе. За столом образуется неловкое молчание. Тэхён смотрит на двух омег и не знает, как ему себя вести. Стоит ли сейчас уйти? Или лучше остаться? О чем начать разговор? Что следует делать? Чонгук приходит на помощь, начиная разговор первым, отвечая на все внутренние вопросы альфы: — Если хочешь остаться на обед — оставайся. Но готовишь тогда ты. Тэхён впервые за эти сутки улыбается, а в груди распускается такая благодарность и такое восхищение Чонгуком, каких он не испытывал еще никогда в своей жизни. Он прекрасно понимает себя из прошлой жизни, почему он настолько любил этого омегу. — Спасибо, Чонгук. И…прости меня…если сможешь…– последние слова спазмом отзываются в горле. — Поговорим об этом позже, Тэхён, — Чонгук встает из-за стола и проходит мимо Тэхёна, кладёт ему руку на плечо и слегка сжимает в знак поддержки, — Мы с Юбином сейчас уберём весь тот беспорядок, что он устроил, а ты можешь приступать к готовке. Я, когда нервничаю, безумно хочу есть. Тэхён кивает и тоже встаёт из-за стола. Достаёт из холодильника продукты, руки сами будто знают, где лежат тарелки, где ножи. Тэхён в собственной квартире в Сеуле не ориентируется так, как здесь. Чонгук же незаметно подглядывает за альфой, не в силах отвести взгляд. Сердце идет вразлад с разумом. Разум, который все еще дословно помнит ту новость о новом омеге, помнит каждую собственную ночную истерику, когда внутренности скручивало в тугой узел, помнит все сложности с маленьким ребенком. И так просто выкинуть из жизни это не получится, не получится простить в одночасье. Но сердце ведет себя совершенно иначе: почувствовав снова родное тепло, голос, который до сих пор вызывает мурашки, вспомнив, какой был Тэхён до их расставания, сердце готово простить. Готово дать еще один шанс, ведь больше всего на свете Чонгук хочет для них троих счастья. А что-то подсказывает, что это возможно лишь тогда, когда они будут вместе. Чонгук бы, может, и хотел ненавидеть, злиться, но он не может. Не с Тэхёном. Не после того, что узнал. Первая мысль, после услышанного была, что это все неправда, что так не бывает. Но, чем больше он наблюдал за Тэхёном и обдумывал его предыдущие слова и поступки, тем больше убеждался в сказанном альфой. Становится ужасно больно за них троих: все было бы иначе, узнай Чонгук правду несколько лет назад. Хочется выдернуть все волосы родителям Тэхёна за это. Он прекрасно понимает, что таким образом они хотели избавиться от него, и у них это получилось. Чонгук кривится, но принимает решение не лезть к Тэхёну с этими обвинениями. Он, скорее всего, и сам все прекрасно понял. Теперь пусть поступает с этим так, как посчитает нужным. А что будет между ними, покажет время… — Солнце, еда на столе! Они оба замирают от произнесенного ласкового прозвища. Тэхён не ожидал подобного от себя, слишком увлекшись готовкой. А Чонгук просто уже и не надеялся когда-нибудь услышать такое обращение этим низким, красивым голосом. — Иду! — скрывая красные щеки, тихо отвечает Чонгук. — А Юбин? — не понимает, почему ребёнок не присоединяется к ним. — А с Юбином — отдельная история, — Чонгук тяжело вздыхает, — Сейчас я быстро поем и попробую накормить его. Тэхён хмурится, но больше вопросов не задаёт. Пододвигает к Чонгуку закуски и ухаживает за ним. Каждое действие настолько привычное, что это пугает альфу. — А вот скажи мне, — с набитым ртом начинает Чонгук, — как так получилось, что, ничего не помня, ты написал мне? — Если думаешь, что здесь какой-то подвох, то спешу тебя разочаровать, — хмурится и подкладывает ещё еды в тарелку омеге, — Единственное, что я помнил всегда — это ощущение морского бриза и аромат апельсинов. На этом все. Чонгук поднимает глаза, а у самого сердце пропускает удар от подобных слов. Тэхён продолжает: — В тот день я впервые решил зайти на сайт знакомств. И вбил единственный запрос — прибрежные города, в надежде, что внутреннее чувство не подведёт, — усмехается, — А потом увидел твою анкету, и что-то щёлкнуло в груди. На этом все. Дальше тебе все известно. — Надолго ты здесь? — решает сменить тему, так как щеки уже горят огнём. — На две недели, потом мне надо будет вернуться в Сеул. — Понятно. — Чонгук кривится только от упоминания этого города. Слишком много боли с ним связано. Оставшуюся часть обеда проводят в неловкой тишине. Оба не знают, как вести себя друг с другом, о чем следует поговорить. — Спасибо! Все было безумно вкусно, как и раньше! — Чонгук поджимает губы от собственного уточнения. Как и раньше. Нет. Никогда уже у них не будет «как раньше». Что-то другое — вполне возможно, но прошлого уже не вернуть, — А сейчас будет любимая часть дня. Наслаждайся шоу. Чонгук встает из-за стола и идёт к ребёнку, Тэхён внимательно наблюдает. Омега берет на руки сына, который уже начинает подозревать неладное: тихонько хнычет и выгибается дугой. Чонгук сажает ребёнка в детский стульчик для кормления и ставит перед ним еду. Набирает немного в ложку и подносит к губам, ласково приговаривая при этом: — Ну, солнышко, давай, открывай ротик! Юбин хмурится и отворачивается, стуча ладошками по столу. — Ну, давай! Это очень вкусно! — подносит ложку к губам ребёнка. С трудом, но ложка съедена. Чонгук воодушевляется такому успеху и через несколько минут поддаётся ещё несколько ложек. Тэхён на это все дело смотрит и хмурится, вообще не понимая, в чем такая проблема — накормить ребёнка. Не выдерживает и спрашивает: — Можно мне попробовать? Почему он у тебя не ест? Чонгук поворачивается и в издевке поднимает одну бровь. Ну, конечно! Со стороны-то легко наблюдать. Ну, пускай попробует, ехидно говорит внутри. — О, ну если хочешь… Пожалуйста! — предоставляет место отцу ребёнка, а сам отходит чуть дальше. Готовый в случае чрезвычайной ситуации спасать кого-то из них. Тэхён, воодушевившись и расправив грудь, садится напротив Юбина. — Юбин, зайчик, давай покажем папе, как хорошо ты ешь? Подносит ложку ко рту, но ребёнок крутит головой, совершенно отказываясь есть что-то, да ещё и не из рук папы. Тэхён не сдаётся. — Давай ложечку за папу… Юбин начинает подпрыгивать на стульчике, в отчаянной попытке сбежать. — Давай, мой хороший! — вена выступает на лбу альфы. Теперь он понимает, что дело здесь совершенно не в Чонгуке. Становится стыдно. Тем временем Юбин начинает махать руками и окончательно переворачивает всю еду, обрызгав Тэхёна полностью. Пострадало лицо, толстовка, руки. Весь ребёнок теперь тоже в еде. Чонгук смотрит на все это дело, а самому становится смешно. Впервые он так относится к выходке Юбина, не видя в этом проблему вселенского масштаба. Перед ним теперь просто чумазый ребёнок, который перенял эту вредность и упертость от собственного отца. Юбин сидит с идентичным выражением лица Тэхёна. — Ну ничего, ничего, солнышко! — Тэхён вытирает собственное лицо от остатков еды, — Мы что-нибудь обязательно придумаем! Чонгук издаёт тихий смешок и забирает ребёнка. — Пойдем мыться, персик. Этот бой ты выиграл! — искренне улыбается сыну, — Тэхён, подожди нас несколько минут, мы скоро. Тэхён кивает в ответ и вытирает руки бумажным полотенцем. Убирает все лишнее с кухни и садится ждать своих омег. Чонгук возвращается с сыном через несколько минут: — Я пойду укладывать Юбина на дневной сон, у него за сегодня и так слишком много впечатлений и новых знакомств. — Мне лучше уйти? Чонгук, прикрыв глаза, тихонько кивает. Да, Тэхёну сейчас лучше уйти. Многое было сказано, им точно есть что обдумать. Да и оставаться один на один — не лучшая идея. Пока они не определились с тем, кто они друг для друга, они просто родители Юбина. На большее Чонгук пока не готов. — Я могу прийти завтра, Чонгук? — Да, можешь, — Чонгук поднимает глаза на альфу, — вам следует больше познакомиться с Юбином, если ты планируешь в дальнейшем участвовать в жизни сына. — А что, если, — Тэхён делает несколько шагов вперед, сокращая расстояние между ними, — Я планирую в дальнейшем участвовать не только в жизни сына, но еще и в твоей? — горячее дыхание трогает лицо омеги. — Я не готов сейчас дать тебе ответ, Тэхён, — смотрит расширенными зрачками на альфу. — Но это и не отказ. — Не отказ, — ухмыляется в лицо Тэхёну, — Но и не согласие. Только Тэхён хочет сказать что-то в ответ, как Чонгук перебивает его: — До завтра, Тэхён. Тебе пора. Тэхён нежно проводит пальцем по ручке Юбина, который уже засыпает на плече папы. Смотрит в глаза омеги и кивает в ответ. И в тот момент Чонгук замечает тот внутренний огонёк во взгляде альфы, который был с ним раньше. И от этого становится тепло на душе. Да, он не может сейчас выкинуть из головы то, что произошло за эти три года, но он точно готов побороться за них, ведь его сердце целиком и полностью всегда принадлежало лишь одному человеку. И если судьба подготовила для них второй шанс, значит, он использует его.