Ееее, капуста!

      Концерт был шикарным. Владимир ощутил себя окрылённым и на этой почве полночи у него ушло на написание песни. А ещё пришла идея о том, чтобы зарабатывать не только с нестабильных донатов. Он мог бы попробовать искать предложения о музыке.       Другая половина ночи ушла на то, чтобы узнать, у кого какой спрос. Хотя, получится себя «продать» после того, как устоится мнение о нём. А сейчас, оно пока неизвестно. Так что требовалось ещё подготовить всё.       Когда Владимир глянул на время, то подивился тому, что у него всё ещё есть энергия; почти девять часов. Подозрительно тихо для такого времени, никто не шумел. Владимир отставил ноутбук и откинулся на кожаное кресло. Всё ещё ни звука.       Этот «никто» за полчаса только дважды перевернулся на противоположный бок. Владимиру пришла в голову идея: включить музыку. Однако, вместо того, чтобы менеджер проснулся, он получил только жалобное хныканье — чего это он? — и шуршание одеяла.       — А ну вставай, не прикидывайся.       Владимир подошёл к его кровати и попытался расшевелить, но его ладонь обдал жар. Он порывисто проверил лоб Алекса, покрывшийся испариной. Горячий, не как надо.       — Ты…бля, как так…       Облизнув губы, он зарылся ладонью в волосы. Надо что-то делать.       В своей аптечке Владимир всё же нашёл градусник — и сунул его Жопашнику. Пришлось самому придерживать руку больного.       Когда градусник пропищал, Владимир вынул его и ужаснулся. Почти сорок градусов…       — Чёрт, как ты умудрился?..       Ответ на вопрос не потребовался: Алекс же вчера говорил, что ему плохо. И сам Владимир видел, в каком состоянии был Жопашник. Ему…не стало стыдно, было просто неприятно за свою халатность.       Недолго думая, Владимир потащил его в медпункт. Алекс был тяжёлым, то и дело соскальзывал с плеча. Пару раз из-за этого Владимир чуть не свалился на пол со своей ношей. Опираясь на стену, удалось избежать дополнительных повреждений Алекса.       Некоторые проснувшиеся студенты провожали их взглядами, но мешать не стали, за что Владимир готов был бы сказать спасибо… но не станет.       Через каждые пару метров Владимир останавливался, чтобы обрести стабильное дыхание, а затем двигался дальше. Это заняло больше времени, чем он расчитывал, как и сил.       На подходах к медпункту поясница ныла до невозможности, поэтому Владимир кое-как усадил Алекса на скамейку и плюхнулся рядом. Макушкой ощутил прохладную стену и немного успокоился. Сидеть долго он не собирался, так что уже скоро Алекс был в медпункте, на кушетке.       — Ты ему что-то давал? — спросила медсестра.       — Нет. Температура 39.7.       — Я не смогу с ним сидеть весь день, так что оставайся здесь, что-ли, — она пошла доставать что-то из шкафа со стеклянными дверцами. Кажется, Алексу собираются ставить капельницу.       — Это от… интоксикации?       — Правильно думаешь.       Владимир всё же оторвал взгляд с лица Алекса и начал наблюдать за действиями медсестры. Та взяла с полки бутылку с физраствором, повертела в руках, глянула на этикетку, после чего пошла за спиртом и катетером. Чтобы вены на руке Алекса было лучше видно, она попросила Владимира сжать его руку в кулак. Было интересно смотреть на то, как накладывался жгут. Капельница была поставлена в течение пяти минут.       Когда быстрота выхода физраствора отрегулировалась, медсестра сняла перчатки и отошла от койки.       — Не трогай капельницу. Я сниму её когда надо будет.       — Я и не думал, — Владимир сместился, занял позу удобнее. Небольшой интерес ещё оставался, поэтому он спросил: — А некоторые не слушают инструкции и действуют на своё усмотрение?       — Бывают и такие случаи, — нейтрально ответила медсестра, но Владимир всё равно понял, что её такое отношение пациентов раздражает.       Какое-то время был слышен только шелест бумаг; женщина что-то разбирала и писала. Владимир иногда поглядывал на капельницу, отслеживая стабильное течение жидкости. Не то, чтобы в этом была необходимость, это делала медсестра… но он всё равно хотел. Что-то тянуло хотя бы изредка наблюдать. Уйти отсюда, оставить Алекса было превыше его сил, пусть даже и с надёжным человеком, знающим свою работу. Единственное, что старший брат внёс в его ум: накосячил — исправляй сам. Не кто-то должен, а именно ты. Конкретно с этим разбираться надо Владимиру. Ему было чем себя занять — он нашёл интересную книгу, — поэтому причин уходить Владимир не нашёл. А значит, пускай он сидит тут.       Не то, чтобы выпускать Алекса на сцену было ошибкой; они всё же выступили. Его труд дал плоды, а с последствиями можно разобраться. Правда, Владимир не ожидал такой высокой температуры. Тут да, он даже запаниковал.       Капельница капала ровно, Алекс дышал спокойно. Вроде бы всё было в порядке. И именно тогда Владимира накрыло. Отсутствие сна, после трёх часов нахождения в этом спокойном и тёплом кабинете, теперь дало о себе знать — глаза начинали слипаться, слезиться. Владимир подавил зевок и уткнулся в телефон.       Такой вот «пост» был скучным, его никто не тормошил и теперь уныние захватило сознание. Обычно, Владимир был терпеливым, но сейчас с трудом получалось себя занять дольше, чем на полчаса; спустя примерно такое количество времени телефон улетал на простыню койки и Владимир начинал теребить пальцы, грызть ногти.       Очень скоро его организм сдался, не уведомляя своего хозяина. Он и сам не понял, как заснул, стоя на коленях около Алекса, с руками и головой возле его руки — той самой, в которой торчал катетер. Сон не был спокойным, то и дело прерывался. Во рту всё слиплось, горло пересохло, но всё что он делал, так это смотрел на поток раствора и засыпал снова.       В очередной такой раз, когда глаза сами нашли пластиковый пакетик, Владимир заметил что-то краем глаза, а когда повернулся…       — А я… Это где?       Хриплый, едва слышный голос Алекса отогнал сонливость. Владимир подался вперёд — и только сейчас заметил, что ноги онемели. Было неприятно и сложно вставать, но он присел на край кушетки.       — Ну ты догадайся. Раз горазд такие фортели выкидывать, то и мозгов додуматься хватит.       В ответ, неожиданно, Жопашник улыбнулся ему. Немного по-тупому, правда.