Ееее, капуста!

      С утра тело немного ломило (хорошо что пальцы не болели), но в общем Алекс рано встал. Без пятнадцати восемь, ровно. А вот Владимир ещё спал, удивительно — павлин сам назначил репетицию с утра, а теперь сопел в подушку как ни в чём не бывало.       — Вставай, — Алекс потряс его за плечо. Не откликается. — Эй, ну давай уже.       Он только отпихнул его руку и отвернулся. Посмотрев на бутылку воды возле изголовья кровати, мысль пришла быстро, а Алекс никогда не был тормозом. Ну и что поделать, бутылка трагично свалилась кое-кому на голову с её содержимым.       — Ты больной? — Владимир здорово разозлился и запустил в него мокрой подушкой.       — Ну наконец-то проснулся. У нас вообще-то репетиция.       Соседа это, видимо, не сильно тронуло: он не отвлёкся от того, чтобы вытрясать воду из уха. После того, как Владимир умылся, он был менее злым, и теперь достал какие-то таблетки, кинув две в рот.       — Нахрена ты это сделал?       — Ты сам назначил репетицию.       — Я мог поспать ещё полчаса!       — Что сделано то сделано, — он пожал плечами.       — Ну значит, собирайся и пошли туда, раз тебе не усидеть, — Алекс удивлённо приподнял брови. — Не смотри на меня так. Все остальные ещё спят, а раз все спят, то мы пойдём на репетицию заранее.       Он обречённо вздохнул, но стал одеваться на выход. Да и не то чтобы Жопашник был против этого; ему всё ещё казалось, что играет он через жопу.       Все ещё действительно спали, поэтому ничего не мешало Владимиру мучить его. На занятиях с Владимиром они учились играть именно часть Алекса, которая нужна ему сегодня, без чего-то лишнего. Владимир показал ему, как самому настраивать оборудование для себя, объясняя тем что «бегать помогать тебе у меня не будет времени».       Эта репетиция была достаточно скучной и нудной оттого, что Владимир требовал и был суховат в руководстве.       — Расслабь руку.       Алекс по-другому опустил ладонь на корпус гитары и коснулся медиатором струн. Но не успел что-то ещё сделать, потому что последовало замечание:       — Ты всё ещё её не расслабил. Она должна быть свободной.       — А как я буду играть? Мне же нужно…       — Тебе нужно слушать меня. Смотри сюда.       Владимир расслабленно опустил кисть, при этом предплечье осталось на месте. Он повторил движение, но получил неудовлетворение.       — Расслабь.       — Да что ещё надо? Я и так делаю как ты говоришь и показываешь, — взорвался Алекс. Глаза Владимира сузились.       — Вчера, ты играл сносно. Что не так? — выражение его лица вдруг сменилось с серьёзного на насмешливый. — Или тебе понравилось, как я твоих рук касался?       Алекс замер, не зная, как это понимать, а Владимир уже отвернулся к усилителю. Но Владимир и в самом деле был прав: после его физического вмешательства в технику Жопашника всё начало получаться лучше, чем было.       — Благодари мои чудодейственные ручки, что помогают тебе. Целовать не заставляю конечно…       — Избавь меня от этих мерзких подробностей.       По голосу он узнал Симону. Алекс поднял голову; в проходе в самом деле стояла гитаристка, вместе с Брокколи-тян. Костадина пока не было видно.       — Подслушивать нехорошо.       — Не только у вас двоих по расписанию репетиция, — скривилась Симона.       Владимир поднял руки вверх в знак капитуляции и собрал всех в одно место, миксуя расположение каждого на сцене.       — Будешь позади, либо по центру, либо слева. Справа подъём на сцену, барабанная установка мешается, — сказал он Брокколи-тян. Повернулся к Симоне — и в этот момент вошёл Костадин. — О, посмотрите, кто у нас соизволил явиться.       — Времени ещё предостаточно, и играю я хорошо, в отличие от твоего рукожопого, так что оставь претензии при себе.       — В самом деле, — согласился Алекс, чем заслужил возмущённый взгляд Владимира. Уж от кого, но от него он точно не ожидал. А потом повернулся к Костадину. — И не настолько ты крут, чтобы называть новичка рукожопом.       — А разве ты сможешь сыграть лучше?       — Если и смогу. На что-то спорим?       — На отсутствие у меня репетиций и двойной их порции у тебя.       — Чем же ты так занят, раз хочешь отвязаться от репетиций? — съязвила Симона. — Поеданием фастфуда?       Алекс заметил, как Костадин после первой реплики Симоны смутился. Правда, после последней фразы поперхнулся воздухом и зло посмотрел на неё.       — Так, вы чё тут все, охренели? — повысил голос Владимир. — Прекращаем грызню и за работу!

***

      Репетиция из всех выжала последние соки, поэтому Алекс принял решение перекусить и поспать перед концертом. Голова раскалывалась.       Владимира в комнате не было, а где он шатался — Алекс не знал. Он стянул рубашку и взлохматил волосы. Как только голова коснулась подушки, он провалился в сон.       Жопашник ожидал, что его там встретит тёмное ничто, как в большинстве случаев и бывало, однако на этот раз мозг преподнёс ему сон, довольно странный.       Ему снился лабиринт… снежный лабиринт. А он сам — на одной из стен, а других пока не видел, из-за темноты ночного неба. Алекс не знал, почему это был именно лабиринт, у него просто была эта информация в голове.       Стоять на месте не выход, поэтому он осторожно ступал вперёд. Параноидальная мысль заставила его обернуться. Никого не было, но он чувствовал что за ним следят. Это ощущение давило и порождало желание как можно скорее уйти отсюда. В этот момент он оступился на край, и снег под ногами посыпался вниз. Алекс покатился с высокого склона — почему это не стена а склон? — и невольно перевернулся на живот, из-за этого наглотался снега, но холода не почувствовал.       Сцена сменилась. Какой-то бальный зал, для великанов. Уродливые и непропорциональные существа, не особо схожие с людьми, с кривой походкой, но без сомнения, разумные.       Вместо страха Алекс чувствовал тревогу. Он хотел выйти отсюда, но не видел конца зала. В окутанном дымкой пространстве он нашёл только стену, которая послужила ориентиром…       Послужила бы, если бы не то, что Алекс несколько раз натыкался на угол и поворачивал, а дверь всё никак не встречалась.       Размытые слова потонули в какой-то старомодной и унылой мелодии. Однако были сказаны они знакомым голосом.       Владимир?       Алекс рванул на голос, забыв о стене. Его разум зацепился за то, что связывало его с реальностью. Пространство вокруг стало сдвигаться, сужаться. Он не видел, но чувствовал это. И в зале никого, ничего не было. Ни единого звука.       Глаза распахнулись и Жопашник увидел потолок их комнаты. Головная боль вроде прошла, но всё равно было далеко от нормы.       — Я проявил благодушие и не стал выливать на тебя воду, как ты сделал со мной, — голос Владимира, даже такой, издевательский, успокоил его. — Итак, как я выгляжу?       — Мы разве подружки на шоппинге?       — Я задал вопрос.       — Ну а я не хочу отвечать на него.       — Больно надо было, — немного резко ответил Владимир.       Алекс приподнялся и всё же посмотрел на Владимира.       На нём были чёрные джинсы клёш, чёрная майка, с вырезом-сеткой, поверх которой накинута кожаная жилетка с шипами. На руках красовались напульсники, а на шее были развешаны цепочки. Волосы Владимира были собраны в низкий хвост, но пара светлых прядей выбилась и падала на лицо, касаясь скул. Шея была почти полностью открыта.       Взгляд поднялся выше и столкнулся с Владимировым, ярким и резким из-за блестящего чёрного смоки. На верхнем веке были нанесены синие тени с блёстками, подчёркивающие цвет глаз. Он только начал наносить губную помаду (тоже чёрную) и ещё не докрасил верхнюю, но даже так, образ был эффектным.       — Есть что надеть?       Неопределённый взмах рукой Владимира не удовлетворил, поэтому сосед принялся искать нужное в своём шкафу.       Свет увидели рваные широкие джинсы, какие-то ботинки на достаточно высокой платформе и лёгкую майку, чей силуэт немного терялся из-за свисающих ленточек разной длины. Джинсы были будто слеплены из разных кусков, да и майка не отставала от них. Чёрная, с переливающимися вставками — скорее всего металлическими, — кое-где прерывающимися.       — Ты малость челюсть уронил, — пусть Владимир и выглядел по-другому, этот насмешливый тон узнаваем везде. — Одевайся, и поживее.       Он встал — мир пошатнулся, в глазах потемнело. Пару секунд простояв так, Жопашник обрёл твёрдую почву под ногами и взял у него вещи.       — Что с тобой? — Владимир следил за его действиями.       — Голова болит.       — Ну и что теперь? Покривляешься на сцене, подвигаешь рукой. Я зря что-ли с тобой торчал ещё несколько часов дополнительно на репетиции, чтобы тебя научить?       Алекс плюхнулся обратно на кровать. Было стыдно, но от этого легче не стало. А кровать поддерживала головную боль в стабильно-слабом состоянии.       — Ты издеваешься? — кажется, Владимир снова начинал злиться. Ну что за человек… Сейчас Алекс этого вообще не хотел. — До выхода полчаса.       На часах действительно было полпятого. Желание куда-то идти улетучилось, однако и подводить команду Алекс не хотел, поэтому принялся одеваться.       Отказавшись от макияжа, Алекс прошёл в ванную комнату. Плеснув себе на лицо и шею ледяной воды, он почувствовал себя лучше.       Владимир проводил его взглядом когда он вышел, но ничего не сказал.

***

      Впервые оказавшись за кулисами, а не в зрительном зале, Алекс с интересом осматривал обстановку. Пыльные большие коробки стояли в самом углу комнаты — та, что перед выходом, несколько столов стояли вдоль одной из стен с одеждой или реквизитом. Несколько длинных скамей стояли по другую сторону, и центр был свободен. Очевидно, для небольших репетиций перед выходом и манёвренности действий. Сбоку, разбивая ряд скамеек надвое, был проход на сцену, куда Алекс тоже заглянул. Тяжёлые красные шторы с чёрными краями были закрыты. С металлических труб вверху свисали прожекторы, но не все — три ряда из десяти. Но даже так, было всё видно, и для финальной репетиции самое то.       Само мероприятие проходило в центральном, большом зале. Не тот, который в драмкружке; он почти в три раза меньше основного. Сначала Жопашник не понял, как туда попасть, как и все остальные, но студенты постарше подсказали им: с торца.       В инвентарной, находящейся в конце закулисья, уже было всё нужное — барабаны, стойка для микрофонов и 4-канальный комбоусилитель. Оставалось теперь всё перенести. «Комбик» взял на себя Владимир, а Костадин на пару с Алексом перетаскивали барабаны, пока Брокколи-тян беспокойно вилась возле них, контролируя переноску. Симона вручила стойку для микрофона — и сам микрофон — Владимиру в руки, как только он поставил усилитель как надо.       Предвкушающе потирая руки, Владимир сказал:       — Начинаем. Все по своим местам.       Перед началом выступления группа успела дважды сыграть песню, но так, вполсилы. От Алекса требовалось только знание аккордов своей партии. Ну и стоять ровно… правда это не особо получалось, но главное — он мог играть. Ещё через пять минут послышался гул со стороны зрительного зала, на который Алекс обернулся. Что-то оживлённо рассказывающая Брокколи-тян прервалась.       — Что такое? — Жопашник обратно повернулся к ней и Симоне. Та тоже смотрела на Брокколи-тян с тревогой.       — Я… мне надо отойти. Скоро вернусь, — кудрявая зелёная макушка подскочила и понеслась в сторону гримёрки.       — Ты куда? Выступление скоро начнётся! — крикнула Симона.       Владимир позвал её что-то проверить, так что она не успела пойти за подругой. Заметив, что Алекс куда-то собрался, он сцапал менеджера за руку.       — Куда намылился?       — Брокколи-тян нужно позвать. Я быстро.       — Не более пяти минут, — прошипел Владимир и всё же отпустил его запястье.       Брокколи-тян в самом деле была в гримёрке, только со слезами на глазах. Алекс на секунду опешил и не знал что делать.       — Пошли на сцену! — попросил Жопашник, останавливая девушку. Та, стирая слёзы тыльной стороной ладони, попыталась успокоиться, но снова заревела.       — Я не могу-у!.. Он… он придёт сюда, я не хочу выступать перед ним…       — О ком ты? — Алекс осторожно протянул руку к ней. Брокколи-тян отвернулась, пряча покрасневшие глаза. — О ком? Ты можешь мне доверять, я попытаюсь тебя понять.       Она всхлипнула, и удивлённо посмотрела на Алекса, когда он присел рядом с ней на стул. Брокколи-тян поддалась вперёд и обхватила его руку.       — Жопашник… Мы знакомы с тобой не так давно, и… и я ещё никому об этом не говорила… — всхлипы мешали хорошо слышать её, но Алекс старался. — Я… Я слышала, чтобы забыть бывшего, надо переключиться на другого, — Брокколи с надеждой посмотрела ему в глаза. — И… И кажется, я переключилась… На Жана из драмкружка.       Алекс удивлённо поднял брови.       — Так подойди и скажи Жану об этом. Я думаю, твоё выступление ему понравится. Ты хорошо играешь на барабанах.       — А смогу я?..       Не слушая, Алекс потащил Брокколи-тян на выход. Коротышка едва успевала переставлять ноги за ним.       — Либо сейчас, либо Владимир тебя прибьёт. Иди давай, — подбодрил Жопашник, поглядывая на Владимира, который сверлил их взглядом.       Сосед сократил расстояние в несколько шагов, внимательно осматривая как барабанщицу, так и Алекса.       — Порядок?       — Полнейший. Мне вставать?       Владимир не ответил и пошёл к стойке. Образовавшаяся тишина — кто-то угомонил зал — подтолкнула к тому, чтобы он прошёл за соседом. Гитара Владимира лежала рядом с комбоусилителем. Шнур уже подключили в разъём. За минуту Алекс собрался и воскресил в памяти всё: стойку, позицию рук, аккорды. Он глянул на соседа.       С Владимиром разговаривал высокий крепкий мужчина — должно быть, он отвечает за аппаратуру и свет. Блондин смотрел ему за спину. Туда, куда унеслась Брокколи-тян, чтобы спуститься в зал по ступеням. Он ждал, пока все участники группы соберутся вместе, и затягивал с началом выступления. Всё же, сколько бы их лидер ни возмущался, ни ругался, ему важен каждый.       Наконец, Брокколи-тян вернулась. Но не радостная, как ожидал Алекс, а собранная, наполненная решимостью.       — Вставай на место, — указал ей Владимир и сам пошёл.       Вот теперь, свет ослепил его. Алекс проморгался и застал момент, когда завеса открылась. На них смотрела вся Академия... Волшебное чувство.       Раздались первые удары барабанов. Сигнал для начала. Все три гитары звучали и дополняли друг друга (даже Алекс, хотя большого ума там не надо было). Очень скоро к ним подключился Владимир.       Было понятно, почему его песни набирают охваты. Алекс и раньше замечал что в целом, Владимиру повезло с голосом, но вот сейчас, когда он был на сцене, это особенно сильно выделилось. Чистый, без призвуков и звонкий голос разлетался по всему залу. Жопашник на мгновение позабыл о головной боли и теперь сосредоточился на игре. Он должен отплатить хорошей партией взамен на терпеливый труд Владимира.       Пару раз медиатор чуть не выскользнул из пальцев, но аккорды выходили... он сам не мог их оценить, вроде нормальные.       Закончив петь первый куплет, Владимир посмотрел на него. Из-за синего света софитов было плохо видно его взгляд, но он был удовлетворёным игрой Алекса. Мелко кивнув, Владимир повернулся обратно к залу и с лучезарной улыбкой начал припев.       Рука у гитары начинала болеть, но Алекс не останавливался а играл дальше. Петь вторым вокалом Владимир не дал, поэтому было чуть легче.       В середине припева пальцы вдруг перестали слушаться. Аккорд вышел глухим, невпопад. Алекс запаниковал, но в следующую секунду услышал бас Костадина, который специально сыграл чуть громче, прикрывая его ошибку.       «Он помог, — мелькнуло в голове. — Они все..поддерживают».       Алекс выдохнул и поймал ритм обратно. Его корпус уже начинал болеть, но Жопашник продолжал играть. Владимир на него рассчитывает.       В какой-то момент он перестал чувствовать ноги. Просто стоял и играл, глядя перед собой в одну точку. Ритм, аккорды, снова ритм — тело работало, хотя сознание уже плыло. Начинало подташнивать...       Алекс не помнил, когда надо было заканчивать, поэтому старался отслеживать движения Симоны. Ждать долго не пришлось; через полминуты её гитара стихла, но Алекс сделал это чуть раньше. Последний стук барабанов в тишине заставил его поморщиться.       Тишина, правда, продлилась недолго — после такого выступления зал подскочил и разразился аплодисментами. Алекс хотел зажать уши руками, но пошевелить ими не мог.       Кто-то взял у него гитару. Распахнув глаза — которые оказывается были закрыты, — он увидел Владимира. Сосед ничего не говорил ему, просто увёл со сцены за руку. Алекс еле шевелил ногами, чтобы не упасть.       Владимир усадил его на скамью и похлопал по плечу.       — Молодец что не рухнул прям там.       Ого, это что, похвала? Алекс не то чтобы рассчитывал на неё. Послышалась возня со стороны Владимира; тот поставил рядом с Алексом свою бутылку.       Сейчас он мог позволить себе расслабиться.