Путь к Уёну лежит через недопонимание

      Сан услышал скрип двери у себя за спиной сразу после того, как очень опрометчиво решил сбросить напряжение прямо в первой попавшейся на пути пустой аудитории. Он не ожидал, что случайное прикосновение во время игры так сильно заведёт его. Уён пытался выбить мяч из-под ног Чхве и своей чертовски сексуальной задницей буквально упёрся в его пах, потёрся о него, намереваясь оттеснить, а потом вывернулся и побежал по своим футбольным делам. Чхве же больше играть не смог. Он буквально вылетел с поля, попросив о замене, ворвался в первую свободную аудиторию, хлопнул за собой дверью и принялся яростно дрочить, даже не спуская белья ниже необходимого. Звёзды в глазах замелькали почти мгновенно. Сан весь дрожал и пытался успокоиться после оргазма, когда до него долетел этот чёртов дверной скрип. Кто-то видел, как Чхве дрочит. Не теряя ни секунды, парень натянул шорты и ломанулся следом за нежелательным наблюдателем, чтобы по крайней мере знать, откуда полезут слухи.       В коридоре никого не было, но хлопнула дверь мужского туалета, находившегося буквально за углом. Сан, следуя интуиции, метнулся туда и тихо проскользнул внутрь. Одна из трёх кабинок, та, что по центру, оказалась закрыта. Из-за дверцы доносились тихое сопение и шум спешно стягиваемой одежды, сопровождавшийся позвякиванием металлических аксессуаров. Чхве рискнул и пробрался в соседнюю, а затем осторожно поднялся на унитаз и заглянул через перегородку. В закрытой кабинке спиной к Сану стоял, пусть и не очень твёрдо, виновник его незапланированной дрочки. В одной руке у того был телефон, на экране которого красовалась увеличенная фотография напряжённой задницы Чхве, обтянутой форменными шортами. Вторая рука ритмично скользила по влажному члену. Уён прикрывал глаза, кусал губы и едва держал свои стоны. Он кончил почти так же быстро, как до этого — Сан. Но, в отличие от темноволосого, у него была минутка перевести дух.       Чхве не стал обозначать свое присутствие. Он дождался, пока Уён покинет туалет, и, стараясь унять адреналиновую дрожь в руках, проверил, сохранилось ли запущенное второпях видео. Проверкой дело не ограничилось, дрочить пришлось второй раз за полчаса. А потом и всю ночь, и Сан не переставал удивляться, как он ещё не выжат до последней капли. Видимо, его воздержание по отношению к сексуальности Уёна копилось слишком долго.       Честно говоря, произошедшее сбивало с толку. Чон слыл известным натуралом, и особенно хорошо его знали в ЛГБТ-комьюнити универа. К парню пытался подкатить каждый и каждый был отвергнут. Чхве Сан, несмотря на сильное влечение, не собирался портить свой рейтинг отказом и причастностью к группе неудачников, поэтому всегда держал желания на строго контролируемом уровне стороннего наблюдателя. До этого дня он даже ни разу не поднимал, эээ, член на Чон Уёна.       Ну что же, донаблюдался.       Теперь его задница стала фотографией в телефоне Уёна, на которую тот, не стесняясь, так горячо передёрнул в мужском туалете. В голове Чхве зародилось слишком много вопросов, и, казалось, они были обречены остаться там навсегда. Почему Сан? Или дело не в нём? Как теперь узнать причину и не получить в лицо за нарушение приватности? Хотя, вообще-то, это приватность Сана была нарушена самым наглым образом!       За сутки парень сумел убедить себя, что дело не в нём лично, но всё равно придумал тысячу разных способов узнать правду. Он даже успел вообразить, что Уён на самом деле — скрытый бисексуал, и Сану всё же удастся его заполучить. Однако, в какой-то момент пришлось хорошенько похлопать себя по щекам, чтобы вернуть в реальность. Ну какой би?! Уён буквально за десять минут до утреннего матча зажал незнакомую девицу на входе в раздевалку и урвал у неё многообещающий поцелуй.       Кажется, что нахлынувшим надеждам и мечтам Сана действительно не суждено было сбыться. Но судьба распорядилась иначе. Чон У Ён вырос на пороге их комнаты и из желаемого превратился в действительное. Это шокировало и, справедливости ради, упростило девятьсот планов по выбиванию правды из тысячи. Но без ложки дёгтя что была бы за бочка мёда? Пока они болтали, оказалось, что Уён свято верил, будто на фото — женские ноги и женская попка. Если бы Сана спросили, что он почувствовал, когда Чон спросил его, где найти эту девочку, Чхве бы сразу не ответил — так мрачны были его мысли в тот момент. К чёрту надежды, всё снова встало на свои грустные места.       Но, слава богу, ненадолго. Алкоголь, внезапно сильная реакция на историю о профессоре в подсобке, а потом и глупая игра в угадайку (и она не была ни одним из придуманных Саном планом, чистая импровизация по месту!) за какой-то жалкий час умудрились превратить законченного натурала в менее убеждённого натурала.       Поэтому прямо сейчас красноволосый откинулся чуть назад, касаясь спиной груди Сана, а пальцы Чхве, не встречая сопротивления, медленно, изучающе перемещались вниз по груди Уёна, круговыми движениями мягко оглаживая каждый сантиметр тёплой кожи. Неожиданный поцелуй Чона всё ещё горел на его пальцах, и нестерпимо хотелось таких же по всему телу. Но торопиться не стоило.       — Сколько раз ты дрочил, разглядывая фото моей задницы? — вкрадчиво поинтересовался Сан низким и вибрирующим голосом, целуя свою добычу за ухом, отчего та разволновалась сильнее, сжав предплечья Чхве и запрокидывая голову назад в попытке посмотреть ему в глаза.       У Сана складывалось ощущение, что к Уёну никогда не прикасались вот так: нежно, осторожно, но настойчиво и с интересом изучая его тело.       Вопрос на мгновение поставил Чона в тупик. Его сосед не спрашивал, дрочил ли Уён. Он спрашивал, сколько раз. Неужели это так очевидно? Но ведь Уён делал все эти непотребства, находясь в мире иллюзий и даже не предполагая, чья задница свела его с ума! И он собирался ответить что-то язвительное, мол, радуйся, что вообще смог спросить, но вместо этого, в подробностях вспомнив прошедшую ночь, признался:       — Очень много раз…       — А ведь прошли всего сутки, — удивился Чхве.       — Ну… я не мог заснуть и… о, Сан!.. — как раз в этот момент темноволосый перестал кружить и усыплять бдительность и одновременно сжал пальцами оба напряженных соска, призывно натягивавших тонкую ткань футболки. Уёна буквально выгнуло и втиснуло в Сана от такого внезапного нападения на его чувствительные места. — Ммммм, что ты творишь!       Бессовестно атакованный соблазнительным демоном, он даже не пытался сдержать свои стоны. Поглаживания возобновились, а затем снова перешли в более интенсивное стимулирование. Уён спешно положил свои руки поверх Сановых в надежде немного сдержать его, иначе бы кончил прямо от этой, можно сказать, почти невинной ласки. И с удивлением осознал, что сейчас ему больше всего хотелось, чтобы ладонь соседа прошлась по обнаженной коже, а не по ткани. Поэтому парень собрался с силами, решительно сбросил с себя руки Сана и отстранился, поворачиваясь к нему, поднимаясь на коленях и таким образом получив возможность смотреть на соседа свысока.       Уёну доставило немалое удовольствие лицезреть реакцию Чхве, внезапно лишившегося всей своей власти. Растерянность на его лице дорогого стоила. И показалась Чону очень-очень милой, заставив широко улыбнуться. Темноволосый уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Уён поторопился его заткнуть, напоказ неспешно стягивая с себя футболку. Затем, склонившись над Саном и удовлетворившись тут же возникшей на губах того выжидательной ухмылкой, требовательно потянул его майку вверх.       — Снимай сейчас же, — с устрашающе голодной ноткой в голосе прошептал парень, и, не дожидаясь исполнения, наклонился ещё ниже и, нырнув под ткань, приник губами к открывшейся коже живота, осыпая бесконечными поцелуями и постоянно опасно приближаясь к резинке шорт, а иногда и задевая её.       Уён не мог вспомнить, испытывал ли он когда-нибудь такое же сильное влечение, любопытство и безумное желание доставить партнёру удовольствие. Всё происходившее было вновинку. Обычно он сам являлся инициатором и тем, кто обнимает, целует, гладит и спрашивает разрешения. Чувствовать внимание и заботу по отношению к себе, кажется, стремительно становилось его guilty pleasure.       А ещё Уёну действительно было любопытно и хотелось сделать с Саном всё, что только возможно. В голове буквально роились идеи, от которых перехватывало дыхание. Как будет реагировать мужское тело? Получится ли у него заставить Сана кричать от возбуждения? Чона беспокоило только, что попробовать всё задуманное за одну ночь никак не выйдет! Но… у них ведь впереди каждая ночь и целый год, так?       И целый год они уже потеряли, бегая по этому дурацкому футбольному полю!