Маска

Карлайл замер перед ярко полыхавшим костром, вдыхая горько-сладкий аромат яда, перемешавшийся с дымом. Очередная чистка, быстрая и варварская, как и всегда, завершилась победой. Пффф, кто бы сомневался: против сил Джейн ни одному живому существу не устоять — даже растения увядали. Карлайл поморщился от воспоминаний об адских муках, сопряжённых с её талантом. Кошмар... Необходимо упомянуть том, что Джейн и Карлайл дружили, иногда всё же используя друг друга в качестве игрушек для любовных утех. Они не считали это порочным и не особо таились, потому что многие, включая Аро, закрывали на это глаза. Карлайл связывал это с тем, что Аро претило терять любимчиков. Если бы Карлайл спал, допустим, с... Афтоном или ещё кем-то, на него бы, как минимум, смотрели косо, а как максимум... Ух, произошла бы катастрофа. Сзади, поскрипывая снегом, кто-то подкрадывался к Карлайлу. Нарочито громко, чтобы не напугать. — Ты так долго созерцаешь этот костёр, — хмыкнул Алек. — О чём задумался? — Карлайл вздохнул. — В основном о том, сколь восхитительно тлеют вампирские тела, — съехидничал он, стараясь изобразить безмятежность и веселье и тем самым отогнать скверные мысли. — Не замечал твоего пристрастия к пыткам. Или это дешёвая пародия на Владыку Кая? — неловко улыбнулся Алек — Замолчи, — проворчал Карлайл, чью душу грызла тоска. Нет, он не намеревался копировать беловолосого — скорее, попробовал уничтожить в себе те капли теплоты, которая ещё существовала внутри. Может, при таком раскладе он очарует Аро... Карлайл угрюмо уставился на костёр. Да горы раньше в реки превратятся, чем Аро увлечётся Карлайлом. У первого же под носом Кай — грёбанный псих, отнявший у Карлайла любовь и тепло. Ужасный и безжалостный гад, который встречался с Аро. Как же тот его бесил! Ненависть сжирала изнутри, и Карлайл буквально сгорал, сходя с ума, терзался и погибал, вдобавок день за днём, год за годом загадывая звёздам единственное желание — уже много лет с тех пор, как попал к Вольтури: «Хочу, чтобы Аро меня любил». И вместе с тем бедняга осознавал, что оно никогда не исполнится, в то время как израненное сердце надеялось на то, что его заметят. — Нам пора, владыки будут беспокоиться, — нарушил паузу Алек, на что Карлайл не отреагировал. Беспокоиться... Интересно, по какой причине? Из-за того, что Джейн и её брат пропали? Какова ирония судьбы! — Иду, — тихо отозвался. Карлайл, поднимаясь на ноги. Он не чувствовал ничего, глядя на изуродованные трупы, на их искажённые ужасом лица и безумные глаза. Какой-то клан, довольно крупный, управляемый лишь одним старым вампиром, похоже, Владом, — Карлайл не вникал. Дорога к замку нагнетала тоску. Близнецы, шествуя впереди, цапались, а Карлайл молча лицезрел унылый пейзаж, состоявший из низких домов, синего моря и зелёных гор. Скукотища! Однако его внимание вскоре привлёк к себе чёрный силуэт, мелькавший то тут, то там за домами. Карлайл нахмурился. Шпион?! И поспешил утешить себя мыслью, что в Вольтерре шпионов испокон веку не водилось. Ещё не родился тот, кто шпионить бы сюда сунулся, коли шкура, разумеется, дорога. А это нечто настойчиво маячило перед глазами, пуще нервируя. Вампир принял боевую стойку и атаковал, стоило загадочной фигуре подобраться ближе. Враг попался чудной и могущественный. В пылу битвы Карлайл не разглядел его лица, хозяин которого определённо обладал силой и высоким ростом. Приведённые характеристики, вопреки всему, не спасли его: припомнив тренировки с Феликсом, Карлайл поднырнул под соперника и ударил его в спину ногами, лишая равновесия. Лазутчик, несмотря на рост, мастерством нисколько не превосходил его: едва Карлайл его ударил, последний моментально свалился в дорожную грязь и пыль, моля о пощаде. — Держи его! — раздались крики. — Не трогай Карлайла! — Они вызвали радость, которая целиком охватила почти окаменевшее сердце Карлайла — близнецы торопились на выручку. — Руки убрал! — Джейн шарахнула оппонента даром, тогда как Алек отнял контроль над телом. Затем оба повернулись к Карлайлу. — Цапнуть успел? — спросила Джейн, с тревогой его осматривая. — Ну и видок у тебя, — присвистнул Алек. — Надо хоть владыкам доложить об этой падали, — сперва изрёк Карлайл. — Цапнуть не успел, — спасибо вам — но пару ссадин этот ублюдок мне оставил, хотя признаваться в этом мне стыдно: вояка из него посредственный. — Сейчас узнаю, какой идиот решил на тебя покуситься, — буркнула Джейн и зарычала. — Ух я ему... — Она перевернула валявшегося индивида носком сапога и вскрикнула: — Афтон?! Да, противником оказался спокойный и кроткий Афтон, с перекошенным от страха лицом, растянувшийся на земле. — Какого дьявола?! — Алек разморозил Афтона, вручая его Джейн. — Что ты вообще здесь забыл? И какого чёрта не в замке?! — Афтон опустил голову. — Мне... Мне никогда не дают важных поручений... — Потому что ты чмо, которое обратили понапрасну и которое всем без надобности. Тебя не презирает одна Челси, и то только потому, что ей любить больше некого, — прошипела Джейн. Афтон сжался под её разъярённым взглядом. — Простите! — выпалил он. — Я просто... Просто.. — Просто сдадим тебя мастерам, а те, поверь мне, с удовольствием покарают тебя за строптивость, — парировал Алек. Афтон поёжился. Лёжа в пыли, он выглядел так жалко, что милосердие в душе Карлайла тошнотворно заскреблось. — Давайте немного поистязаем его и ни в чём не признаемся? Не резон тревожиться по мелочам. И без того дел хватает, — вмешался Карлайл. Джейн задумчиво посмотрела на скрючившегося Афтона. — Вставай и посмотри мне в глаза, сволочь, — отчеканила блондинка, глядя на Афтона. — Карлайл подал отличную идею. — И воспользовалась своим даром. Афтон закричал от боли. Наблюдая за тем, как извивается вампир, Карлайл не чувствовал ничего, за исключением омерзения. Гадость... Естественно, он не раз видел, как жертвы Джейн метались в агонии и, что скрывать, эпизодически даже наслаждался ими. Вот эти же вопли... — Спасите! Помогите! Умоляю! Я больше так не буду! — Афтон вопил, вырывался, хрипел, выл, клялся в верности Джейн, Алеку и Карлайлу, умолял и бесился до пены у рта. Спустя целую вечность Джейн отступила от совершенно измученного кровопийцы, на кого Карлайл взирал без всякого выражения. — Вставай. Афтон вскочил, хрипя от боли, и как-то странно взглянул на Карлайла — так, словно удостоился визита прекрасного ангела, который ради него спустился с небес. Ох, чёрт! Карлайл мысленно хлопнул себя по лбу. Такими же глазами на него смотрела Корин, когда у них завязался роман. Чёрт... Афтон в него влюбился. Дьявол! По всей видимости, Карлайл снова угодил в переплёт.

***

Карлайл не ошибся: в него втрескались. Убогий, ничтожный, тусклый и бледный Афтон, в котором отсутствовал и намёк на харизму. Он имел высокий рост, черты лица, будто вытесанные из камня, потухшие глаза и грубый голос. Он идеально подпадал под описание «серая моль». Уродливый и дикий, как портовые грузчики, и грустный, как голодный подзаборный пёс. Карлайлу не сочувствовал ему. Он ничего не испытывал, помимо отвращения, ведь сам отличался красотой и умом. И вся эта грязь висевшая на Афтоне клочьями, тоже отталкивала. Фу! Афтон обожал книги, предпочитая тех авторов, которые повествовали о возвышенном, и часто зачитывался так, что по несколько дней кряду не вылезал из них. Афтон любил знакомить Карлайла со своими записями и спрашивать его мнения по поводу той или иной главы. Карлайл, безусловно, питал слабость к названному хобби. Книги служили ему отдушиной и поддержкой в суровые будни. Карлайл даже составил список книг, способных морально подсобить в те или иные моменты. Да о чём рассуждать, ежели он делал заметки, придумывая, что в этих моментах писатель собирался поддержать именно его? Нелепо, и всё равно... Карлайл потёр лоб. Интересов Афтона, даже учитывая любовь к книгам, вампир не разделял. Его раздражали эти метания из философии в меланхолию и психологию и обратно, а стенания и вычурные обороты речи в сочинениях Афтона нагоняли тоску. Афтон не внушал Карлайлу отвращения: смахивая на моль, он, по сути, проявлял доброту, да и помогал по делу. — Карлайл? — донёсся до него голос Афтона. Названный хмуро посмотрел на визави. Ему не хотелось разговаривать, в голове бродили разнообразные мысли, в основном об Аро. Последнюю неделю брюнет практически игнорировал Карлайла и часто отвечал невпопад. Карлайл привык к этому и уже не удивлялся, да и сердце перестало практически болеть, когда они пересекались взглядами. Что ж... Карлайл вздохнул. С ним тоже в последние дни творилось что-то, не желавшее поддаваться объяснению. Острая боль в груди, стоило ему долго не видеть Аро, сменилась ноющей и чересчур горячей, да и трогала реже, точно сердце Карлайла, удостоверившись в том, что ему ничего не светит, начало обрастать бронёй. Возможно ли то, что он его разлюбит? Возможно ли начать новую, другую жизнь, без любви к Аро? Что, если нежное чувство любви трансформировалось в яд? Что ж, Карлайл лишь рад подобному исходу: он устал от своего до сих пор чуткого сердца. — Я написал ещё отрывок. — Афтон с надеждой воззрился на Карлайла. В глазах собеседника блестело нечто родное, ласковое. Карлайл начхал на это. Его вообще мало что удивляло в последнее время.

***

В Вольтерре выпал снег, белый и чистый, по которому весь день, галдя, носилась стража. Джейн и Алек устроили обстрел Деметрия снежками и даже сумели вытащить из замка Маркуса, дабы использовать его в роли каркаса для снеговика. Тот отнюдь не сопротивлялся. Вероятно, не придавал значения. Карлайл таращился на улицу через запотевшее окно. Периодами он сам себе напоминал Маркуса. Манило зарыться в его ледяные объятия и навсегда остаться там, не чувствуя ничего, даже холода. Идея соблазняла настолько, что Карлайл даже открыл окно. В лицо подул промозглый ветер. — Карлайл? — раздался голос Алека. — У нас чистка, ты помнишь? — Карлайл кивнул. Аро отправлял их в Чикаго: случилось нечто ужасное, вроде нашествия новообращённых. Работа для Карлайла не в диковинку, учитывая то, что убивать ему нравилось. Достигнув пункта назначения, компания постановила разделится. Двое — Деметрий и Джейн — двинулись на север, а Карлайл, околдованный приятным запахом, побрёл на юг. Что-то звало его туда... Немного погодя он добрался до источника аромата, который, судя по всему, обитал в угрюмом здании, а именно, в больнице. Что-то (вернее кто-то) дразнило и притягивало его. Карлайл белкой взлетел на стену. За окном на втором этаже его ждал сюрприз. Выяснилось, что его привлёк мальчишка лет семнадцати на вид с бронзовыми волосами. Признаться честно, такая же бледная моль, как Афтон. Мальчишка кашлял, сипел и вздрагивал. Жар его тела чувствовался на расстоянии. Наверное, на смертном одре. Карлайл облизнулся. Мальчик в любом случае отправится к праотцам — на той изъеденной молью софе или его стараниями. Он бредил, кашлял, а мир иной уже его заждался. У Карлайла в горле так пересохло от жажды, что язык казался острее вампирских клыков. В комнате воняло жиром и какой-то дрянью в придачу. — К-кто вы? — зашептал мальчишка, тяжело дыша и вздрагивая всем телом. — Воды... Дайте воды... Карлайл огляделся. Серые стены, такой же пол, однотипные кровати, отгороженные друг от друга ширмами. И никакой санитарии. Вдоль ширм разместились низкие столики с кувшинами и стаканами. Карлайл мгновенно очутился возле одного из них и, наполнив стакан водой, напоил мальчишку. Спонтанный порыв, но... Пускай это будет последний глоток воды в его жизни. — Как твоё имя? — спросил Карлайл, касаясь его горячей щеки. В груди колотилось измученное сердце. — Эдвард... — прохрипел юноша. — Вы... Ангел? Мама верит в ангелов... Вы... нам поможете? — Да, милый. — Карлайл полуприветливо улыбнулся. — Я обещаю, ты скоро воспаришь, без страданий... Ты послушный мальчик, Эдвард? — Я... Да, послушный. Я очень... Очень послушный, и хочу служить, родине... — изнемогая и захлёбываясь кашлем, шептал тот. — Я всегда... Послушный. — Тогда твоя смерть будет хорошим подарком тебе. Этот мир недостоин тебя, милый. — Что? Разве? Откуда вы... — последний раз в жизни прохрипел он. Солоноватая кровь хлынула в рот Карлайла, застонавшего от эйфории. Фееричнее трёх оргазмов... Мальчишка трепыхался в его руках раненной птицей. Он дёргался, бился, а потом затих и рвано дышал — серьёзно повлиял недостаток кислорода. Карлайл выпивал мальчишку до дна. Чуть позже его добыча ассоциировалась со сплющенным блином, а прелестное лицо будто сдулось. Безобразие... Карлайл перехватил тело поудобнее и поволок к выходу, мимо остальных пациентов, которые смотрели ему вслед запавшими глазами и, кашляя, умоляли о спасении. Карлайл, чего уж греха таить, плотно подзаправился бы ими, если бы не законы и не самоконтроль. Вдобавок, осушив своего певца, Карлайл уже не обращал внимания на чужую кровь, которая ему, подобно алкоголику со стажем, представлялась всего лишь водой вместо превосходного вина. Тело мальчишки надлежало спрятать. А куда? Карлайл озирался по сторонам, ожидая просветления. Вариант «бросить посреди улицы» он отмёл сразу — Владыки за подобное его точно казнят. Ещё бы, один из лучших стражников пренебрегает правилами! Позор... И к альтернативе — спустить тело по реке — он тоже не склонялся. С чего? Да он и сам не догадывался. Должно быть, как выразился бы Аро, блажь в голову ударила. И всё-таки Карлайл поддался, унося тело вглубь раскинувшегося у реки парка. Далее он перешёл на шаг, выискивая место. Здесь делили трон сухость и пыль, отовсюду разило гнилью и смертью, деревья тянули к небу голые ветви. Давно забросили этот парк; дворник почил, а родня его, изнурённая голодом и нищетой, умотала за границу. С той поры сохранилась лишь маленькая сторожка, тесный, ветхий домишко, заваленный листьями. Доски пола сгнили много лет назад, что и привлекало Карлайла. — Вот, вот, кушайте мои хорошие, — комментировал он, следя за тем, как в земле копошились черви и мелкие личинки, заползая на тело мальчишки, плоское и худое, испещрённое следами пальцев. — Какая красивая у тебя голова. — Карлайл облизнулся, осмотрев тонкую шею, бледную кожу и перекошенное лицо. Под кожей белел гладкий и прекрасный череп. Тихо хрустнули позвонки, открепляясь от шеи. Запустив палец в мягкую сухую плоть, он сделал разрез ото лба к губам, отделяя кость от кожи и сала. Затем, осторожно и бережно, Карлайл принялся надрезать и тянуть, пока свет не увидел хрупкий покатый череп. Карлайл с нежностью посмотрел на него, на блестевшие бока, изящную челюсть с ровными зубами, аккуратные дырочки носа, пустые глазницы и остатки позвонков, которые когда-то держали это великолепие в плену кожи на бренном теле. — Цитирую Шекспира, мой дорогой: «Быть или не быть, вот в чём вопрос», — продекламировал Карлайл, поглаживая желтовато-белые бока черепа, зловеще сверкавшего в его руках. — Лепота. — Карлайл ещё немного покрутил в руках новую побрякушку, а затем взглянул на холмик посреди сторожки. Снаружи полил дождь, по гнилой крыше забарабанили первые капли. Карлайл укрыл импровизированную могилу остатками мебели и ринулся прочь, прихватив с собой заветный трофей.

***

Миновало четырнадцать лет. В мире смертных многое поменялось, вроде той же Великой депрессии, а для Карлайла и других вампиров жизнь текла своим чередом. Они гнездились в том же замке, подчиняясь законам, Карлайла и остальную стражу посылали на чистки и рейды, и все без каких-либо метаморфоз. Впрочем, раз в неделю кое-что менялось — его коллекция пополнялась черепами. Непростительно не добавить то, что многие «дети ночи» обзаводились коллекциями в расчёте разогнать тоску. Одни собирали драгоценности, как Амун, другие — одарённых, как Аро, а третьи — воспоминания, как Маркус. Объектом привязанности Карлайла стали черепа. Средние и миниатюрные, узкие и широкие, но все одинаково бледно-жёлтые и обворожительные. Карлайл тёр, мыл, гладил их, а в самый первый и вовсе вставил цветы. Черепа располагались везде: на столе, кушетках, подоконниках, шкафу и даже в кровати. Карлайл восторгался ими и потому складывал в комнате. — Карлайл, ты здесь? — За спиной его вырос вездесущий Афтон. Карлайл не обернулся, ибо не желал. Вечером намечалась очередная чистка, плюс его никогда не занимал невзрачный стражник, который спустя почти шестнадцать лет после чудесного спасения полагал прямой обязанностью подойти к Карлайлу и сообщить о том, как же он счастлив видеть его. Или выкинуть ещё что-нибудь. Карлайл плевал на это с высокой колокольни. Изо дня в день сердце его замерзало и замерзало, и все чувства почти исчезли, как и другие — например, сострадание и понимание. Карлайл становился всё холоднее и холоднее. — Что ты хотел? — сухо осведомился Карлайл, глядя на Афтона без всякого интереса. Афтон вздохнул и опустил глаза в пол. — Я хотел спросить. Это.. Я... — Ты? — перебил Карлайл, отвернувшись к стене — Я хотел узнать, можно ли мне с вами на чистку... Я могу быть полезен. Наверное. — Нет, нельзя. Ты не умеешь ни драться, ни бегать, ничего. У тебя нет дара. Ты бесполезен. — Афтон побледнел. — Я... Хорошо... Прости, что потревожил. — Афтон скрылся на глаз. Черепа, белёсые и рыжеватые, переливались в сиянии свечей. Что с ним? Откуда эта жестокость? Неужели он рехнулся?