Маска

Давным-давно Маркус утверждал, что невзаимная любовь протекает так же, как тяжёлая болезнь, опасная и страшная, поражающая лёгкие и сердце и царапающая их чёрными когтями ревности и жажды общаться с тем, от кого ты без ума. Она забирает силы, опустошает, лишает воли. Всех: и людей, и вампиров. Карлайл перевёл взгляд на шёлковые шторы и вздохнул. От любви никогда не искали лекарств, и его сердце, до сих пор чуткое, не окаменевшее от недоверия, разрывалось от боли. Объект притяжения мелькал везде, в каждой тени, в каждом шорохе. Зависимость от него, уподобляясь наркотику, с которого не слезешь, сопровождала Карлайла всюду. Миновали годы. В замке ничего не менялось, разве что организовывал новые рейды и чистки. В какой-то момент жертвы детей ночи сменили платья с пышными юбками на более воздушные, а чёрные фраки — на костюмы-тройки... Карлайл распахнул окно. В лицо ударил шквальный ветер. Вампир улыбнулся, как только дождь забарабанил по лицу, усыпая его прозрачными каплями. Вампир вытянул шею, а потом и вовсе высунулся, тонкие струйки стекали по его лицу, больше напоминая слёзы. Клыки щекотал яд, скопившийся во рту и лившийся из приоткрытых уст, и с шипением прожигал уродливые дыры на чёрном подоконнике. — Мой дорогой друг, ты скучаешь? — Карлайл чуть не выпал из окна. Аро. Порыв ветра швырнул в лицо горсть снега, который с тихим, почти насмешливым шорохом соскользнул вниз. О, эта иллюзия мороза... Карлайл задел снежинки, которые, вопреки всему, не растаяли в ладони. — Красивые, — машинально прокомментировал он, мгновенно теряясь и не зная, что ещё добавить. К чему это? Что, за четыре тысячи лет снег не выпадал? — И хрупкие. — Аро обхватил лицо Карлайла ладонями и, спустившись ниже, опасно вцепился в шею. Карлайл замер, затравленно всматриваясь в ледяные, беспощадные и не менее любимые глаза. — Ты знал о том, что в районе Техаса появилась вампирша с армией новообращённых? — прошептал Аро, сдавливая чужую шею. — Нет... — чуть слышно выдавил собеседник, норовя вырваться. Сердце захлестнула тревога. — Сдаётся мне, она уже нарушила парочку законов... Справишься? — почти промурлыкал визави, свешивая Карлайла с окна. Вампиру высота не помеха, но крылось в сложившейся ситуации что-то такое, что заставляло душу взволнованно трепетать, а пальцы рук неметь, как у барышни после приёма морфия. — Если ты преуспеешь... — Голос Аро звучал так тихо, что даже при помощи вампирского слуха Карлайл едва разбирал слова. —  Я вознагражу тебя. — Изысканная пытка... Когти Верховного Старейшины гуляли по телу Карлайла, обдавая его приятным холодком. Там, где Аро цеплял сильнее, кожа будто чесалась, и Карлайл ёрзал, не в силах вынести столь рискованную игру. Демон. Демон-искуситель с красными глазами. Сладость и горечь, хозяин, Владыка. Карлайл не выдержал и внезапно дёрнул бёдрами. Утробный рык, вырвавшийся из его груди, легко заглушила рука учителя. Аро брал его по-разному, жестоко и нежно, лёжа и сидя...Зарывался лицом в шею Карлайла, украшая её собственническими метками и заставляя Карлайла молить о продолжении. Волшебно, чудесно, невероятно... Неожиданно хлопнула дверь. Оба одновременно развернулись, недовольно рыча от того, что их прервали. На пороге комнаты, чёрными от боли глазами уставившись на Карлайла, вырос Афтон с тоненькой книжкой в руках.  — Ты... Занят? Я... Прости, не знал, — глухо изрёк прибывший. Карлайл сверкнул глазами, ощущая то, насколько ревниво его опутали руками. Афтон смотрел почти жалобно и, оставайся Карлайл тем же глупцом, снедаемым страстью, он бы, наверное, посочувствовал Афтону. Однако после Корин в Карлайле что-то надломилось, душу его снова испещрили отвратительные трещины, откуда веяло болью, гнилью и холодом. — Ещё раз простите. — Афтон использовал свой дар и исчез. Карлайл несколько секунд пялился в опустевший угол, тогда как ласковые руки бродили по его телу. Пожалуй, следовало догнать Афтона, извиниться, объяснить, поддержать. И всё же Карлайл не мог сопротивляться ласкающим его рукам — наоборот, подставлял беззащитную шею и тёрся, аки ласковый зверь. Аро требовал покорности, и Карлайл без раздумий отдавался ему. В конце концов кто он такой, чтобы спорить с Аро? Рабы хозяевам не перечат.

***

В Техасе господствовали жара и засуха. То тут, то там одиноко росли пучки выжженной травы и колючие кактусы. Далеко на горизонте, казалось, дрожали в раскалённом воздухе бурые горы. В авангарде стремительно бежала, накинув на голову капюшон, Джейн, за ней — Алек и Деметрий, а замыкали колонну Карлайл и Феликс. Солнце палило вовсю, точно собиралось испепелить непрошенных гостей, и всё же вампиры лишь изредка обращали на него внимание, кутаясь в дорожные плащи. — Они приютились в тех скалах, — сообщил Деметрий, натягивая на голову капюшон; под его ботинками клубилась пыль. — Их много и практически все новообращённые, за исключением одной вампирши, но они не так уж и непобедимы. Насколько мне известно, от них сбежали три хороших бойца. — Феликс захохотал. — Удрали, значит? Не очень у них там с дисциплиной, поди, да, Дем? — Нам же лучше, — вклинилась Джейн, остановившаяся у подножия скал. — Итак, разделимся. Я и Карлайл отправимся на север, Деметрий и Феликс, за вами восток и запад, Алек, с тебя юг. Встречаемся здесь через час. — Они послушно кивнули, и все, кроме Карлайла, разбрелись по длинным извилистым туннелям скалы. — Держись ближе ко мне, — велела блондинка, ступая в благодатную тень и снимая капюшон. — Я понятия не имею, кого мы тут встретим. — Как угодно, — пробормотал Карлайл, семеня за провожатой. — Как считаешь, мы скоро наткнёмся на смутьянов? — Судя по рассказам Аро, они не особо таятся. Тем не менее держи ухо востро. Они точно будут прятаться, драться и стараться выгнать нас. — Согласен. — Карлайл принюхался. В нагретом воздухе запахи распространялись быстрее, и Карлайл сразу учуял чужаков. От них несло злобой, песком, кровью, страхом и неутолимым голодом. Светловолосый вскоре обнаружил их: чёрные и красные глаза на симпатичных лицах, пальцы, крошившие камни, засохшие капли крови на губах, оскаленные клыки. Вперед выступили самые юные и сильные, не выглядевшие и на несколько дней. Движения их отличались резкостью, словно им не по зубам держать внутреннего хищника в узде. Рядом пристроились те, что послабее, превращённые неделю назад. В арьергарде расположились остальные, начиная от тех, кому Карлайл дал бы пару месяцев, заканчивая темноволосым юношей, кому, скорее всего, исполнился год или около того. Вскоре Карлайл заметил и создательницу клана. Она обладала завораживающей привлекательностью, превосходя сородичей: белая кожа, вьющиеся тёмные волосы, пухлые губы. Да и держалась она достойно, не топя, впрочем, страха в глубине глаз. Бархатное красное платье, открывающее плечи и шею, прекрасно сидело на ней. Не будь у Карлайла Аро, он бы, вероятно, замутил с этой леди. Увы и ах, Карлайл дорожил Аро больше, чем собственной жизнью. — Приветствую, — вежливо поздоровалась темноволосая. — Что привело таких почётных гостей в наши края? — Ты и сама в курсе. — Голос Джейн немилосердно резал пространство. — Твои действия не могли долго оставаться незамеченными. — Она заговорила увереннее, когда из лабиринтов скал выбрались Алек, Деметрий и Феликс. — Владыкам это не по нраву. — Мария нервно улыбнулась, стараясь ещё немного отсрочить гибель. Раздались шепотки, и вампирша вцепилась в скалу так, что та потрескалась и отчасти осыпалась. — Да, я создала несколько новообращённых, признаю. Но я спасла их из благих побуждений! Некоторые голодали и изнемогали от недугов! — воскликнула женщина. — А скольким ты сломала жизнь? У скольких ты отобрала её, дивную и насыщенную, в обмен на суровое и жестокое бессмертие! Сколько людей не увидят отца или мать, сестру или брата? Многие, очень многие, из-за тебя и твоей прихоти, ненависти и страхов, погибли от голода и нищеты в муках. А ещё больше погибнут сегодня, Мария, — прошипел Карлайл, вспомнив имя вампирши. Та зашипела, и началась резня... Карлайл сражался с рыжеволосой девой, которая, похоже, недавно обрела новую ипостась и не умела толком драться. Она прыгала из стороны в сторону, пробуя одолеть Карлайла грубой силой. Глупая!.. Карлайл атаковал её сверху и оторвал голову, отлетевшую на несколько метров и продемонстрировавшую обрубленные края. Из гущи боя донёсся истошный вопль, тут же оборвавшийся. Голова какого-то бедолаги подкатилась к Карлайлу, опознавшему того самого помощника Марии. Вольтури казнили всех, временно помиловав одну Марию, которая визжала, умоляла о пощаде, билась в конвульсиях под даром Джейн. — Избавьте меня от этой боли, Убейте меня за мои грехи! Сделайте что угодно, только не мучайте! — вопила брюнетка, загребая пальцами песок. — Ах, ты просишь смерти, милая? — спросила Джейн, приподняв её подбородок. Мария судорожно закивала, не осознавая происходящего. — Ну хорошо. — Джейн оторвала ей голову так проворно, что та и пикнуть не успела. — Что? — недоумённо спросила она, вытаращившись на Карлайла. — Она сама просила! Карлайл усмехнулся. И правда. *** Костёр наполнил воздух вонью и дымом. Карлайл гипнотизировал взглядом яркое пламя и думал, вспоминая собственные слова. Мария права: она спасала людей, пусть и несколько экзотическим способом. Смог бы он так? Смог бы он не убивать, а лечить людей? Как сложилась бы его жизнь, ежели он однажды... Распрощался бы с Вольтеррой. Карлайл поморщился. Он помнил, как от клана откололся Элеазар и как гневался Аро. Он страдал, и весь клан заодно. Причинил бы он Аро такую боль? Бросил бы его? Карлайл вздохнул. Нет. Вряд ли. Он слишком любил Аро, любил, хоть и странной, неправильной любовью и не находил в себе ресурса отказаться от этого.  — Хорошо горит, — промолвила подкравшаяся со спины Джейн. Карлайл кивнул. Она подошла ближе и положила руку ему на плечо в знак поддержки. — Ты чего такой хмурый? Случилось, что ли, чего-то? — Ничего, — отозвался Карлайл, глядя на языки пламени. Джейн фыркнула и легонько пихнула его кулаком. — Ты выглядишь задумчивым. Колись, в чём дело? — Я думаю над словами Марии, — со вздохом откликнулся Карлайл. — Как думаешь, я бы прожил... Без вас? — Джейн сначала засмеялась, словно уповая на то, что Карлайл шутит, но, уловив его серьёзность, выдохнула. — Знаешь, тебе нужно меньше размышлять о всякой чуши. Нет, ты был, просто не так полноценно... Ты бы тосковал по Аро, по мне, по Алеку, по пирам в зале или по чисткам... Ты бы не имел шикарных покоев и доступа к самой богатой библиотеке мира. Я очень сомневаюсь в том, что та жизнь могла быть хорошей. — Знаю. — Карлайл обнял подругу. — Но я бы снискал свободу, а это лучше, чем ничего? — Карлайл, свобода — сущий бред. Миф из книг, сочинённых сентиментальными романтиками. Мы все подчиняемся тем или иным правилам Аро, ибо ему лучше знать, что предпринять в той или иной ситуации. Он живёт на свете аж четыре тысячи лет, и этой твоей свободы доселе не видал. Так что позабудь эту чепуху, и вместо этого покараем улизнувших мятежников. — Она улыбнулась. — Идём! Развеешься! Карлайл двинулся за ней, прислушиваясь и принюхиваясь. Его преследовало гнетущее чувство беспокойства, словно кто-то дразнил и не давал себя засечь. Видимо, роль играла паранойя, которую он схлопотал за годы жизни с Вольтури. Либо нечто иное... — Ничего подозрительного нет, мы явно всех убили, — пожал плечами он. Джейн вздохнула. Карлайл повернулся к ней. — Что с тобой? — осведомился вампир. Джейн скользнула взглядом по плоским камням. — Здесь кто-то есть. Кто-то, кого мы упустили. — Прости, сестра, в тебе взыграла паранойя, — послышался вблизи голос Алека. — Деметрий ничего не чует, и мы с Феликсом всё исследовали. Тебе мерещится. — Уверен? — уточнила блондинка, укладывая голову на плечо близнеца. Алек нежно улыбнулся ей. Карлайл наблюдал за всем этим с затаённой тоской — ему-то прильнуть не к кому. Не покидала его лишь боль, которая до такой степени слилась с его душой что горемыка воспринимал её как самого себя.

***

Знаете, как угасает душа? Без боли и агонии. Просто в один момент вместо нежной, любящей души появляется клубок из острых шипов, которые загораживают тебя от всего, что ты раньше считал близким и важным. Вот он знал. Знал и потому мчался быстрее ветра, быстрее течения горной реки, быстрее света. Легко, свободно, будто его и не придавливала к земле невидимая плита. Он бежал и бежал в надежде защититься от ужаса и боли, а потом переключился на шаг, слыша в голове такой родной и любимый голос, звенящий от ярости: «Ничтожество», «Мы столько для тебя сделали!», «Не интересует», «Отвали». Хотелось кричать. Громко, да так, чтобы наружу выплеснулась вся боль, столетиями терзавшая душу. Как же он проклинал своё существование! Как же он ненавидел себя за свою никчёмность! За трусость, за невозможность пробиться выше... Ненависть к повелителю. И за предательство. Кровопийца притормозил на пару секунд, пнув ногой камень. Миг, и тот разлетелся на куски. Кровопийца зарычал. Отныне он действительно ничтожество. Бездомное, лишнее и никому не нужное. Вампир прикрыл глаза. Теперь у него нет ни комнаты в безопасных стенах, ни жены под боком, ни клана. Он всего лишь кочевник.  «Вернуться?» — блеснула в голове мысль. «Простят, если снова молить о пощаде?» «Как тогда, давно?» — И внутри что-то затрепетало раненой птицей. Не простят...

***

В тронном зале воцарилось такое гробовое молчание, что не составляло никакого труда различить топот жука по стене. Аро, колючий и холодный, как айсберг, возвышался над остальными на троне. В молочно-алых глазах полыхало негодование. — Всем вам известно, что наш клан постигла беда. Один из нас покинул эти стены и стал нашим врагом. Я не знаю, почему он так поступил, и всё равно уверяю вас в том, что эта потеря восполнится. Стража занята поисками нового одарённого. Мы всегда будем сильны. Все вы огромные молодцы, и я горд быть вашим лидером. Да здравствуют Вольтури! — Дождавшись, пока восторженные возгласы смолкнут, Аро махнул рукой и проронил: — Все свободны.