Ответ к головоломке

Послышался протяжный скрип. В комнату проникла полоса белого света. Вильдебрандт лениво разлепила глаза и приподняла голову, увидев неловко озирающегося у двери дежурного. — Каков вопрос? — догадливо поинтересовалась она, приняв сидячее положение на маленьком диване. Она требовательно сощурилась на мужчину. — Мне жаль прерывать сон, но внизу просят Вашего присутствия. Женщина тяжело вздохнула и поднялась. Плечо отдалось мучительной болью, и она размашисто подвигала им. — Директор внезапно решил устроить ночную проверку? — сыронизировала она и схватилась за висящий на кресле пиджак. — Нет. — Дежурный открыл дверь шире, не решаясь уточнить. — Там агент Митчелл. Вильдебрандт вздрогнула и, застегнув последнюю пуговицу на свободном пиджаке, нахмурилась. — Ясно. Как всегда, никого хорошего. Она спустилась вниз через пару минут. У вахтёрского поста нашёлся напряжённый дежурный, изредка посматривающий на ночных гостей: Митчелл стоял подле стойки и недовольно сверлил потолок тёмным взглядом, в то время как девушка, завёрнутая в плед, сидела на лавочке и меланхолично рассматривала собственные ноги. Ещё пару шагов — в девушке Вильдебрандт признала Уильямс. Оттого брови взметнулись вверх. — Впервые вижу тебя в таком нелепом виде, — не удержалась она от комментария, исследуя подчинённую глазами. Красные ступни, разбитые колени и запутанные кудри. Девушка обратила внимание на женщину, слегка насупившись. Вильдебрандт не придала её молчаливой обиде никакого значения, встретившись взглядами с Митчеллом. — Если ты опять вытворил что-то наперекор всем протоколам, я тебя самолично обезглавлю, — предостерегла она. — Не беспокойтесь, — успокоил начальницу Митчелл, отлипнув от стойки. — Уильямс час назад претерпела покушение со стороны «серых логистов». Дин со своей группой отправился по следам похитителей. — Вот как, — выпалила Вильдебрандт, задумчиво покосившись на безмолвную девушку. — У неё шок? — Не похоже. — Необычно видеть её такой степенной. — Я всё слышу, Брандт, — заявила Уильямс, вставая со скамьи. Девушка дрогнула уголком губы. Женщина приметила кровавый след, оставшийся на светлом полу. Она закатила глаза и распорядилась, обращаясь к дежурному на посту: — Вызовите сюда медика. Пусть осмотрит пострадавшую. Уильямс, остаёшься здесь и ждёшь помощи. Митчелл, в мой кабинет. Мужчина кивнул и, встревоженно переглянувшись с девушкой, последовал за начальницей. Вильдебрандт сочла их немое общение действующим на нервы, и даже непонятно почему — в груди заклокотал чётко ощутимый ворох, не дающий спокойно дышать. Митчелл объяснил всё: когда, как и, предположительно, почему. Вильдебрандт молча слушала его монотонный голос и мысленно фиксировала значительные факты. — Зря они покусились на Уильямс, — сделала вывод женщина. — Подставились и открыто показали нам, что намерены действовать дальше. — По словам Уильямс, они собирались везти её далеко от мегаполиса. Доставили бы только к утру. — Равносильно расстоянию до Вашингтона. Я чувствую… — даже не так, — я знаю, что они где-то там. Только одного не пойму: куда они, чёрт возьми, забились. Разведка уже в который раз приходит ни с чем. — Похищение Уильямс кажется импульсивным решением. Учитывая последние отчёты, «серые логисты» придерживались тактики «залечь на дно», но вдруг осмелились заявить о себе подобным образом. Причём здесь нет никакой связи со сделками. Уильямс не является лицом, относящимся к торговле, — поделился мыслями Митчелл. — …Да. Это дерьмовая организация. — «Серые логисты» обычно не проявляют агрессию, если не затрагиваются вещи, пособляющие им в деловых вопросах. Уильямс являлась мишенью, когда своровала флешку, но они знают, что сейчас порт-ключ у ФБР. — Однако, они нашли необходимым предупредить тебя о том, что осведомлены, где проживает Уильямс, — с сомнением отозвалась женщина. Митчелл отвёл взгляд в сторону. — «Серые логисты» сделали это в надежде разговорить меня. Вильдебрандт прищурилась, прекрасно понимая, о чём говорил мужчина. Это вновь вызвало раздражение — скользкое и отвратное. — После твоего замечания мотив похищения Уильямс кажется более необъяснимым. — Есть стойкое ощущение, что к этому причастна не вся группировка, а одно лицо. Вероятно, некто из влиятельных лиц, но точно не Стэнтон. Я не верю, что он способен на столь опрометчивое решение, особенно после того, как его основную базу разорили. — Хорошо, — отмахнулась женщина. — Остальные мелочи я обсужу с потерпевшей. Свободен. Митчелл поднялся и направился к выходу. Он приоткрыл дверь и резко обернулся через плечо. — Что будет с Уильямс? — А что с ней станется? — Я имею в виду… Где она теперь будет, учитывая, что квартира вряд ли будет служить ей безопасным местом. Нам неясен мотив — вдруг они правда нацелены именно на неё. Вильдебрандт слегка нахмурилась, находя интерес Митчелл непозволительно очевидным. — Думаю, это всё решится утром. Пусть ночует в штабе. — Тогда я останусь с ней. Мужчина покинул кабинет, тихо закрыв дверь. Вильдебрандт потёрла виски и неожиданно для себя нашла образовавшуюся тишину давящей и холодной.

***

Двадцать три года назад

Вашингтон, Ди-Си

— Вашему вниманию, знаменитая женщина-снайпер! — пафосно представил девушку мужчина в деловом костюме перед длинным столом. За ним, по мнению Вильдебрандт, сидели «нахохлившиеся петухи», не знающие полевой подноготной. Подобные знакомства её изрядно утомляли. — Ни одного промаха и ни одной проваленной миссии. — Угодно ли самой женщине мараться? — задал вопрос один из мужчин, важно поправляя бабочку. Он не выглядел впечатлённым, скорее, скептично настроенным. Вильдебрандт равнодушно посмотрела на него, не рискнув ответить. Она ненавидела, когда её презентовали подобно товару, но и противиться не могла. Ей обещали за прилежное поведение почести и повышенный куш. Это казалось терпимым. — Почему сразу «мараться»? — вступился тот, что выступал её представителем. — Она верно служит государству. — Убийцей. Вильдебрандт не сдержалась: — Вы бы лучше занялись вопросом взяточничества. Как перед государственными деятелями выступать — вы примерные граждане, а как женщину с винтовкой увидели — сразу в скалящихся гиен обратились. Мужчина с бабочкой заметно побледнел. Пальцы впились в подлокотник кресла. Губы девушки предвкушающе изогнулись в ухмылке. — Мисс Вильдебрандт, будьте тактичнее! — всполошился представитель, обернувшись на девушку. В его глазах стыл чистый ужас. — Нет, пусть продолжает, — отозвался относительно юный незнакомец, всё это время читающий книгу в конце стола. — Девушка поднимает важные вопросы, между прочим. Чего нам бояться вопроса взяточничества? Мы же примерные граждане. Давайте обсудим. Девушка внимательно всмотрелась в смельчака и нашла его далеко не таким безобразным, как его собратья. Он не казался раздутым от самомнения и, что больше её впечатлило, охотно подхватил смелую иронию. Молодой человек соизволил оторваться от чтения. Они пересеклись взглядами, и Вильдебрандт вдруг потупилась. — Мы собрались здесь не для этого, — неловко засуетился один из «петухов». После нудного совещания с «господами» Вильдебрандт дозволили побродить по фуршету. Девушка чувствовала себя неловко среди незнакомцев и незнакомок, все лица превратились для неё в скучную бесцветную массу. Единственное, что её радовало в этом высокопарном мероприятии, — это бесплатная еда. Пока она смаковала мясную шпажку, к ней подкрался молодой человек. — У Вас хороший аппетит. Вильдебрандт вздрогнула от неожиданности и подавилась. Она глухо закашляла и отвернулась от растерявшегося мужчины. — Можно не так фривольно подходить ко мне со спины? — возмутилась она, когда привела себя в порядок. — Я могла и руку заломать — называю это «посттравматическим рефлексом». Знаете что такое? — Ох, — виновато выдохнул мужчина, — прошу прощения… Судя по Вашему досье, я должен был догадаться, что Вы не самый простой человек в общении. — Вы выражаетесь не хуже тех придурков в денежных костюмах, — отметила девушка, взглянув на собеседника. Прошла секунда — она обомлела. От испуга. Перед ней стоял тот самый мужчина, что читал книгу за длинным столом и единственный оказал поддержку. — Даже интересно узнать, что за «придурки в денежных костюмах» Вам так досадили, — сказал он, мягко улыбнувшись. Девушка не ответила. — Не беспокойтесь, я спокойно отношусь к критике. На самом деле мне очень нравится Ваша честность. — Ага, — не согласилась Вильдебрандт. — Потом повесите меня вместо флага в вашем зале. Чтобы меньше рот открывала. А то ишь, простолюдинка, да ещё и женщина, посмела сказать что-то в сторону примерных граждан. — Вы слишком нас возносите, — добродушно посмеялся мужчина. — Я сам являюсь действующим оперативным сотрудником. С недавнего времени мне позволили посещать подобные совещания, хотя, признаться, я нахожу их бестолковыми. — Потому книжки читаете? — Вы правы. Мне не доставляет никакого удовольствия слушать их елейные речи. Вильдебрандт закатила глаза, улыбаясь. — То, что про Вас говорят, правда? — вдруг поинтересовался мужчина. — А что про меня говорят? — То, что Вас никто никогда не видел в работе — настолько Вы незаметны и скрытны. Делаете всё за считанные секунды и исчезаете. — Конечно. У меня есть способность становиться невидимой. Это всем известно, — не скрывая саркастичной манеры, покивала на все слова девушка. — Ну и ерунда. Не знаю, кто там что про меня городит, но журналисты частенько любят подбирать моим «подвигам» лестные эпитеты. Когда читаю статьи со своим участием, чувствую себя сразу такой значимой и великой. — Думаю, ажиотаж вокруг Вас в объяснениях не нуждается. — Хвалите меня больше. Мне нравится, — хихикнула от абсурда Вильдебрандт. — Я разделяю мнение общественности на Ваш счёт. Искренне надеюсь, что когда-нибудь мы пересечёмся с Вами в работе. Девушка помахала рукой, словно пыталась избавить себя от слов признательности. — Приятного вечера, мисс Вильдебрандт. Боюсь, фуршеты для меня утомительны — я пойду. — Как Вас зовут? — вдруг не сдержала любопытства девушка. — Хантер. Зовите меня просто Хантер. На фуршете Вильдебрандт также посчастливилось впервые повстречать Берна, которого, с его же слов, перевели в штаб Нью-Стар. В те годы он ещё числился оперативным сотрудником, работающим в сфере внутренней разведки. Он выразил девушке скупое уважение и пообещал, что они ещё свидятся — как никак, теперь их объединяло общее место работы. Вильдебрандт сочла высокомерного Берна забавным, но прониклась к нему симпатией — он признал в ней равную. Спустя пару месяцев Вильдебрандт пересеклась далеко не с Берном, встречи с которым, признаться, она правда ждала. Она была назначена снайпером на миссии и успешно отработала очередной выстрел. Цель была взята группой захвата. Девушка возвращалась с кейсом в точку, указанной координатором, и вдруг встретила Хантера. Мужчина стоял, подбиваемый толчками ветра, и облокачивался на серебристый автомобиль. Опять с дурацкой книжкой. Он обратил на неё внимание, перелистнув страницу. Под его глазами темнели пятна. На тонких губах внезапно проявилась слабая улыбка. Девушка приподняла бровь и молча прошла мимо, находя его присутствие здесь удивительным. Позже до неё дошёл слух, что Хантер был переведён в штаб Нью-Стар вместе с Берном. Вильдебрандт редко приписывали долгие расследования, потому что работа снайпера одна — стрелять. Девушка предпочитала ни с чем не затягивать и, несмотря на своеволие, блестяще обходилась с каждым патроном. Так и выпадало судьбой, что она пересекалась с «просто Хантером» вновь и вновь. Новый знакомый не соврал, что являлся обычным опером. Ему нередко доверяли командование группой захвата, оттого Вильдебрандт приходилось кооперировать свои действия с ним по связи. Первые разы всё было как надо — ничего выбивающегося из типичной работы. — Мы движемся по следам цели, — раздался в гарнитуре знакомый голос. Девушка невозмутимо приложила приклад к плечу и заглянула в прицел, прячась за парапетом. — Если что, — начал мужчина, — не упусти его, Вельд. Он идёт к тебе. «Вельд?..» — удивилась девушка, но осмыслить новое наречение не успела. В прицеле появился долгожданный гость. — Тебе придётся его для нас задержать. Как слышно? Фигура резко метнулась в сторону, и девушка напряжённо сдвинула дуло в такт движениям жертвы. — Вельд? — Так точно, — отозвалась Вильдебрандт. Выстрел отдался в плечо. Девушка выдохнула и выпрямилась, оценивая происходящее с крыши. Когда она спустилась вниз, группа захвата уже затаскивала преступника в автомобиль. Хантер стоял чуть поодаль и задумчиво вглядывался в серое небо. Вильдебрандт, сжав ручку чемодана, уверенно направилась к нему. — Что ещё за Вельд? — потребовала она. — Все обращаются ко мне по фамилии, иногда дозволяю сокращение. Мужчина обернулся на неё через плечо и мягко улыбнулся. — Вельд — пустое пространство, где грань между реальностью и вымыслом стирается. — Это ещё к чему? — Это Рэй Бредбэри придумал. Фантаст, — пояснил Хантер. — Твоя фамилия больно громоздкая и не соотносится с внешним видом. Вельд звучит и удобно, и мягко. — Как по мне, ничем не отличимо от Брандт, — не согласилась девушка. — Никогда не нравился Бредбэри. Его произведения для меня всегда казались скучными и непонятными. Хантер рассмеялся. — Жаль. Это мой любимый автор. Считаю, детям полезно его читать, особенно с учётом нынешнего технологического прогресса. — Бредбэри утрирует. — Хорошо, — не стал спорить мужчина. — Что предпочитаешь читать ты? Или какой автор тебе симпатичен по мыслям? — Сложно сказать. Я не щёлкаю книжки, как ты. Помню только, как в школе читала «Над пропастью во ржи». Многие отнеслись к поведению главного героя скептично. Подумали, что подросток просто бунтует. Мне кажется, мало кто произведение понял правильно. — Хорошая книга. А как ты её поняла? — Я увидела невинного ребёнка, который разочаровался во взрослой жизни и понял, что она не так совершенна, как большинству кажется в детские годы. Именно это выбило его из колеи и вызвало «бунт». — Многие молодые люди подвластны юношескому максимализму. — Верно, но это явно не то, что хотел сказать автор. Герой «испугался», и, вероятно, каждый ребёнок это в некоторой степени испытывает, когда сталкивается с реальностью. — Значит, ты сталкивалась с нечто подобным? — посерьёзнел Хантер. Вильдебрандт опешила, осознав, что их диалог неприлично затянулся. Она не рассчитывала с ним на долгие беседы. — Один раз я сбежала из дома. На три месяца. Да, это был протест, но я по-прежнему считаю его оправданным, — призналась девушка. — Я не жалею, что позволила себе испытать одиночество и ненужность. — Хант! — окликнул командира один из оперов. — Он готов. Хантер неловко пожал плечами и мигнул девушке глазами, уходя на зов подчинённого. Вильдебрандт тяжело вздохнула и уставилась под ноги, чувствуя странное наваждение. Рэй Бредбэри впервые её заинтересовал, и она решила дать ему второй шанс. Хантер оказался человеком ответственным и пунктуальным, и это в каком-то роде подкупало девушку. Он носил галстуки с красивыми запонками, и одна из них всегда предательски накренялась. Вильдебрандт никогда не могла отделаться от чувства поправить её — сделать образ Хантера безупречным. Хантер в действительности казался безупречным в той стезе, где он числился профессионалом. Они иногда переговаривались по деловым вопросам, и девушка обнаружила, что молодой человек необычайно подкован в вопросах хитростных плетений ФБР. Как же — его допускали до совещаний с «нахохлившимися петухами». Но было в его образе и нечто трогательное — он любил классическую литературу и в своём кабинете включал на магнитофоне один и тот же вальс, восхваляя в нём игру на контрабасе. Вильдебрандт находила это изъяном. Называла его тягу к духовному нелепой чушью и противоречащим их работе бельмом. — Я прочитала «Вельд», — поделилась с ним однажды девушка, когда встретила его у автомата с кофе. Мужчина добродушно усмехнулся и повернулся к ней, протягивая стаканчик. — Что?.. — Бери. Сейчас себе возьму, и я с удовольствием выслушаю твои мысли. Вильдебрандт растерянно приняла кофе с молоком и выпалила тихое: — Спасибо. Они удалились в дальний угол серого коридора. Девушка отпила кофе и вдруг спросила: — Ты тоже любишь чересчур сладкий кофе? — Нет. Я пью чистый американо, если ты не заметила, — позабавился мужчина, показывая содержимое стаканчика. Вильдебрандт недоумённо нахмурилась. — Не смотри на меня так. Я изначально делал кофе для тебя. Просто заметил на днях, что ты всегда берёшь с молоком и добавляешь много сахара. — Это… — растерялась девушка. Для неё происходящее показалось идиотским. Непривычно. — Хорошо. — Значит, ты сладкоежка? — Да, — без стеснения ответила Вильдебрандт. — Могу за раз съесть пачку батончиков, и то мне покажется, что этого недостаточно. Мужчина прищурился, пряча лукавую ухмылку за стаканчиком. — Что ты думаешь о «Вельде»? — Это произведение вызвало дурные чувства. — Почему? — Потому что в конце выдуманные звери стали реальными и разорвали на части родителей. Мне показалось это жутким. — Ну, в некотором роде… — Разумеется, смысл произведения не в этом, — продолжила девушка. — Родители изначально купили вельд для того, чтобы отвязаться от детей. Дети поступили так из чувства одиночества. — Произведение о предположительном будущем. Бредбэри наперёд пытался осветить проблему, что может случиться, если родители перекинут «воспитание» на навороченные технологии. — И всё же — это невозможно. Ложная картинка не может стать реальностью, — возразила Вильдебрандт, сложив руки на груди. — А мне в своё время показалось, что так Бредбэри пытался метафорично показать убийство родителей руками их же детей. Детское равнодушие — вот что страшно. И что хуже — дикие звери воспитали в них жестокость. — Природой положено львам пожирать антилоп. Дети, видать, были не особо погружены в мыслительный процесс, пока развлекались в саванне. — Иногда стоит читать между строк, — улыбнулся мужчина. — Не во всех книгах трактуется прямой смысл. — Но почему ты называешь меня Вельд? Я не вижу связи. Хантер отвёл взгляд в сторону, почти робко. — Если я озвучу свои мысли, ты посчитаешь это оскорбительным. — Уверен? — с вызовом поинтересовалась Вильдебрандт. — Я легко принимаю критику, потому что мне на неё плевать. — По чувству ассоциации. И складно звучит, отталкиваясь от твоей фамилии, и… — Хантер вдруг посерьёзнел, — …ты кажешься мне не такой пустой и безразличной, как многие пытаются преподнести. Вымысел и реальность заметно отличаются, но, между тем, когда-то грань стирается. Вильдебрандт ничего не сказала. Она кивнула, и вдруг для себя осознала, что внутри взаправду что-то засаднило. Этот подлец был слишком внимательным, слишком начитанным. Слишком… глубоким. Девушку никогда не обижали обвинения в равнодушии и надменности. Её опасались, и это нравилось. Вот только, даже за маской невозмутимости скрывался обычный человек, подвластным низменным искушениям и слабостям. Для двадцати девяти лет она повидала достаточно гадости, и ей казалось, что благодаря этому она стала непобедимой перед ликом клыкастой преступности. Однако жизнь умела удивлять. Она помнила лишь, как на миссии высокой опасности угодила впросак — её местоположение рассекретили, вот только девушка узнала об этом, когда ей прилетел подарок в виде гранаты. Вильдебрандт ужаснулась и вскочила, прижимая винтовку в груди. Убежать она не успела — кто-то подло подстрелил её в бедро, и девушка свалилась в рыхлую почву, взревев от пронзительной боли. Координатор вопил в гарнитуре убираться, бежать, да хоть ползти, но уйти с места поражения… Граната рванула. Земля разлетелась вместе с осколками в разные стороны, в воздух вспорхнул дым. Девушку закопало ворохом ошмёток, и сознание помутилось. Пришла она в себя только тогда, когда её кто-то встряхнул за плечи и принялся откапывать из почвы — можно считать, что её чуть не похоронили заживо. Рот и нос были забиты землёй, на кончике языке горчила кровь. Она не разбирала, что ей кричали в лицо. Глаза пусто смотрели в бежевое пятно напротив. — …на меня! Вельд… Вельд! — прорезался в сознание знакомый голос. Пятно преобразилось в Хантера, чумазого и перекошенного в испуге. Вильдебрандт ощутила острую боль в ноге, в тело разом впились иглы. Она слабо стиснула чужое предплечье пальцами и издала болезненный хрип. Глаза бесконтрольно заслезились. — Вельд, всё хорошо. Вельд, слышишь меня? — звал её мужчина, заботливо вытирая пальцами грязь с её вспотевшего лица. — Я тебя вытащу. Девушка заревела от сковавшего её бессилия. Она ослабла в чужих руках и мычала то ли в протесте, то ли в обиде. Хантер, ни капли не ужаснувшись её поведению, тащил избитое тело через гул и шум перестрелки. Это был первый раз, когда Вильдебрандт потеряла над собой контроль. Она не знала, что послужило причиной её истерики — накопившаяся усталость или мысль, что она впервые чуть не распрощалась с жизнью. Хантер пыхтел от усилия, он выглядел потрёпанным и измождённым, и даже так — волочил её до последнего. Вскоре они попали в безопасную зону, и Вильдебрандт запомнила поступок Хантера. Девушка схватилась за его руку, когда её затаскивали на носилки, и он испуганно оглянулся, непонятно зачем покачав головой. Вильдебрандт подлатали. В госпиталь к ней, как ни странно, никто не спешил приходить. Только Берн почтил её своим присутствием, поинтересовавшись здоровьем и поделившись вестями насчёт той миссии. Вильдебрандт не хотела вспоминать те мгновения — она была не в себе, и самое страшное — другой человек знал, через что она прошла. Ближе к выписке в палату неожиданно заявился Хантер. Девушка приросла ногами к полу, когда он ступил в комнату со скромным букетом из белых сухоцветов, перевязанных серой лентой. Она молча смотрела на него и дрожащие руки, сжимающие стебли. Хантер приблизился и вручил ей презент, смотря прямо в глаза. Вильдебрандт молчала. За пару лет находилось много смельчаков, желающих выразить ей симпатию. Они бегали за ней хвостиком, таскали букеты в кабинет и порой досаждали банальными комплиментами, но Вильдебрандт никогда не отвечала взаимностью. Она все тридцать лет находила мужчин смешными и, возможно, немного туповатыми, особенно, если их сердцем начинала владеть женщина. Девушка не чувствовала вороха влюблённости даже будучи подростком — не ёкало, ничего не трепыхалось. Она всегда была в рассудке и следовала здравому смыслу. Сердце не стучало даже сейчас. Вильдебрандт была спокойна подобно морю. Принять букет не показалось глупым. Она кивнула гостю в знак признательности и рассмотрела лепестки. Хантер смотрел на неё печально и тягостно. Девушке даже захотелось выставить его за порог — он побуждал её душу в тревоге ворочаться и тонуть в нехарактерной ей меланхолии. — Вельд, — вымолвил он, резко коснувшись её руки кончиками пальцев. Вильдебрандт отстранилась, испугавшись. Хантер замер. В зеленоватых глазах промелькнуло что-то живое, яркое, но он смолчал — челюсть сжалась, брови задрожали в сомнении. Повисла тишина. Мужчина, сдавшись, прикрыл глаза и выпрямился. Девушка так и не поняла, что он хотел сказать ей в тот день. — Выздоравливай. Когда дверь закрылась, Вильдебрандт поймала себя на мысли, что почувствовала разочарование. Она вдруг нахмурилась и небрежно положила сухоцветы на тумбочку, словно они могли очернить её руки в нечто липком и стойком. За день до важной операции они вместе оказались на крыше. Вильдебрандт предстояло работать на этом месте, и им поручили исследовать позицию. Пока девушка с нарочитой щепетильностью ощупывала укрытия и парапеты и искала наиболее выгодный угол обзора, Хантер стоял на краю крыши и задумчиво глядел вдаль. Девушка отметила, что он был подозрительно молчалив — обычно он не скупился на философские рассуждения или пересказы книг. — Завтра нас ждёт тяжёлый день, — подал он голос. Вильдебрандт согласно хмыкнула, заглядывая в прицел. — Ты уверена, что хочешь участвовать в этой операции? Насколько знаю, перед тем, как предложить это дело тебе, они рассматривали другую достойную кандидатуру, — поделился мужчина, взглянув на девушку. — Раз я дала согласие — значит уверена. К чему такой вопрос? — Тогда хочу верить, что завтра не случится ничего криминального. — Мы живём в криминале, — усмехнулась Вильдебрандт. — Всё будет хорошо. — Вельд. Имя прозвучало слишком интимно. Палец на курке дрогнул. Девушка опасливо обернулась на мужчину и увидела то, что видеть было опасно. Он вновь смотрел на неё так — так, как она не хотела. Вильдебрандт отвернулась и поднялась, с силой сжимая в руках винтовку. — Если ты сейчас что-то скажешь, то желаемого ответа не получишь, — проронила она, не смотря на него. — Потом. Когда это не будет мешаться с работой, ладно? Я слишком дорожу патронами, и мне бы не хотелось промахнуться из-за собственной рассеянности. Хантер кивнул на её слова, не смев озвучить того, что его давно беспокоило. Когда Вильдебрандт нажала на курок в тот день, то не была уверена ни в чём. Это стал первый выстрел, который заставил её усомниться в собственном рассудке, и последний в жизни Вельд. Позади гудел вертолёт. К ней спустился взволнованный тринадцатый, юный и ещё не покалеченный прелестями полевой жизни. Вильдебрандт лишь смотрела, как две фигуры внизу упали. В чувства её привёл голос координатора: — Не было. Один из силуэтов ожил и побежал дальше наутёк. Вильдебрандт со злостью сжала дуло винтовки и резко повернулась к притихшему тринадцатому: — Спусти меня. — Координатор сказал… — Спусти меня к нему! Юноша покорно кивнул и сопроводил возбуждённую девушку на вертолёт. Она пылала не от злости на первый промах. Как только ботинки коснулись земли, Вильдебрандт кинулась к хрипящему мужчине на земле. Он хватался за грудь и будто бы задыхался, дышал через раз и учащённо моргал. Девушка застыла подле него и трясущейся рукой коснулась гарнитуры. — Я подстрелила своего. Винтовка выпала из рук, лязгнула и спряталась в сухой траве. Девушка села на колени перед содрогающимся телом и с едким чувством внутри рассматривала последствия её промаха — из раны лилась вишнёвая кровь, бесповоротно багрила форму. — Прости меня, — обречённо прошептала она, подобравшись ближе к раненому. Вильдебрандт сама не заметила, как её глаза наполнились влагой. — Я хотела не этого. Послышался сдавленный смешок. Девушка вздрогнула, поймав на себе беззлобный взгляд. Хантер сжал пропитанную вязкой жижей ткань и с трудом зашевелил губами: — Я сам подставился. Вильдебрандт стиснула кулаками траву, вновь теряя над собой контроль. Мужчина, словно предвидев это, второй рукой дотянулся до её пальцев. Он ощущался холодным. — Это не твоя вина. Слышишь?.. Он сглотнул и откинул голову, вдруг резко ослабев. Девушка испуганно прильнула к нему, без отвращения касаясь чужого ранения. В отчаянной надежде остановить кровотечение. — Наши уже близко, — поделился тринадцатый. — С ними опер-медик. — Знаешь, Вельд, — тихо сказал Хантер, отвернув голову в сторону. Его веки отяжелели. — Ты всегда меня затыкала — взглядом… словами и… — он зажмурился, сильнее стискивая ткань, — обещаниями. Но здесь я скажу… Я рад умереть от твоей пули. Побледневшая рука слабо сжала окровавленную ладонь девушки. Вильдебрандт покачала головой, отказываясь верить в происходящее. Слёзы безжалостно жгли щёки. Хантер не выжил. В тот день никто не смел дышать в сторону знаменитой женщины-снайпера. Потому что все знали, что она оплакивала первый в жизни промах и первое в жизни поражение. Но никто не знал, что Вильдебрандт выстрелила сама себе в грудь. Это не шло вровень с «чистой» репутацией. Лишь тринадцатый многозначительно косился в сторону девушки и напряжённо молчал. Он стал вторым человеком, увидевшим слабость Вильдебрандт наяву.

***

Штаб затих к трём часам ночи. Вильдебрандт, обуреваемая вестями о «серых логистах», важно ходила туда-сюда по коридору около своего кабинета. Стоило допросить Уильямс, чтобы угомонить внутренний пыл. Глянув на размеренно тикающие часы, что висели на стене, она направилась вниз по лестнице, заслышав негромкие голоса, доносящиеся из комнаты отдыха. Её выделили для «бездомной» Уильямс. Женщина коснулась дверной ручки, но, прежде чем фамильярно ворваться, вгляделась в щель. Девушка, уже умытая, сидела на диване. Она всё ещё куталась в тот самый плед и прятала под ним перебинтованные ступни. Подле неё нашлись предложенные ей резиновые тапочки. В комнате она была не одна — рядом сидел сонный Митчелл, внимательно слушающий её тихую речь. Вильдебрандт отметила нехарактерную для мужчины мягкость во взгляде. Он смотрел на Уильямс совершенно иначе, чем на всё остальное, и это заставило в груди женщины вспыхнуть чему-то первородному и жёсткому. Она прислушалась. — Довелось услышать от дежурного, что Дин упустил похитителей, — поделился Чейз. — Пока я была в машине, то всячески их разглядывала — запоминала любые приметные черты. К тому же, я утащила телефон одного из них. — По номеру можно пробить человека. Он у меня сохранился. — Да. Полиция конфисковала телефон, как улику. Стоит потребовать передать его ФБР и подробно изучить. Митчелл не ответил, лишь покивал головой в знак согласия. — Может, даже и хорошо, что они на меня покусились, — рассудила девушка. — У нас появились новые зацепки. — Это не может быть хорошо в любом случае, — отверг мужчина. Уильямс неубедительно поморщилась. Митчелл взял её лицо в ладони и склонился к ней, переходя на более низкий тон: — Не знаю, насколько мой вид был очевиден, но я правда испугался. Столько всего надумал, пока садился в машину и второпях исследовал карту. Уильямс вдруг распылалась в улыбке и захихикала: — Забавно слышать это от тебя. Спустя три года ты стал честнее. Митчелл не посмеялся, даже не улыбнулся. Он долго вглядывался в лицо девушки, а после, зачесав золотые кудри назад, оставил трепетный поцелуй на лбу. Уильямс вздрогнула и посерьёзнела. Вильдебрандт почувствовала тяжесть в районе лёгких. Она не могла понять, отвращало её увиденное или вызывало ощущения ровно противоположные — ей просто было несносно наблюдать за подобным со стороны. Как только она хотела нажать на дверную ручку, чтобы заявить о себе, над ухом раздалось тихое: — Почему не спишь, Брандт? Женщина обернулась и увидела тринадцатого, одетого в костюм, который местами чернел от масла. На макушке красовались защитные очки. — Что ты здесь делаешь? — Да ковыряюсь в ангаре от нечего делать. — Ты должен быть дома. — Ты же знаешь, где вертолёт — там и я, — пожал плечами пилот. — Моей красавице требовался ремонт, пришлось надолго задержаться. Женщина закатила глаза и отстранила руку от дверной ручки. — Оставим их наедине, — сказал Майк, закрывая плотно дверь. — Пойдём лучше чаю выпьем. У меня так во рту пересохло. Есть ощущение, что мои бронхи обросли пылью…