Цветы нашей юности

Упрямство. Именно эта черта Малфоя больше всего на свете бесила Поттера. И, хоть сам Избранный мальчик не отличался идеальным характером, он бы никогда не смог и на мгновение обогнать Драко в гонке за звание упрямца. Может быть, было даже мило наблюдать за тем, с каким рвением Малфой старался показаться лучше Поттера, обогнать его во всем, чем бы тот ни занимался. Казалось бы, зачем наследнику богатейшего рода магической Британии доказывать свое превосходство над сиротой, который до одиннадцати лет даже не знал о Хогвартсе? Но Драко все равно пытался, и Гарри в какой-то момент это начало нравиться. Но у всего есть свой предел. Извечное соперничество часто перерастает во вражду. Гарри и Драко не были особенными в этом смысле. Нельзя сказать точно, когда это случилось, ведь эти двое невзлюбили друг друга еще с самой первой встречи. Но уже на пятом курсе ненависть со стороны Малфоя была очевидна даже тем, кто не вникал в природу его с Поттером взаимоотношений. Казалось, Драко специально вступил в инспекционную дружину, лишь бы Гарри было как можно тяжелее жить в школе. Но на этом же пятом курсе со Слизеринским принцем начали происходить какие-то странности. Можно задаться вопросом, как Поттер вообще заметил изменения в поведении своего врага? Но, на самом деле, ответ очевиден. Он виделся с Драко не многим реже, чем со своими лучшими друзьями. Слизеринец всегда мелькал перед глазами. И отследить для других незначительные изменения для Гарри было проще, чем поднять перо в воздух. Что же случилось? Как и было сказано ранее, Гарри и Драко виделись довольно часто. Интересно, что будет, если у студентов отнять все доступные в Хогвартсе развлечения? Разумеется, Малфоя в жизни Поттера станет в разы больше. Стараниями Амбридж, так и произошло. Гарри мог укрыться от Драко разве что в общежитии и выручай-комнате, в остальных местах тот непременно настигал его. Причины были разные: прогулка в комендантский час, посещение библиотеки без пропуска, подозрительный вид или банальная скука. У Малфоя всегда находились предлоги. И, стоит ли говорить, что, в отличие от Гарри, Драко до безумия нравились их эти встречи? До определенного момента. И момент этот Гарри будет помнить всю жизнь, хоть и изначально не придал ему особого внимания. То был самый обычный будний день. При диктатуре Амбридж практически все дни были обычными. Хотя нет, все же он отличался. Тогда Гарри с друзьями смог выбраться в Хогсмид, что было удивительной редкостью в том учебном году. Он наконец смог немного расслабиться и даже повеселиться. Близнецы Уизли рассказывали смешные истории из детства, пока Рон всячески пытался их перебить. Симус и Дин с блеском в глазах пересказывали прошедший чемпионат по Квиддичу, который они посетили во время долгожданных каникул, а Гермиона что-то упоминала об очень веселом дне рождения своей подруги из Лондона. Да и в целом, все было хорошо. Пока не показался Малфой. О, этот Малфой. Он всегда отличался удивительной способностью приковать к себе внимание и испортить всем настроение. И в тот день он доказал свое мастерство еще раз. — Так, так, так, кто это тут у нас? Гриффиндорцы? — послышалось за спиной у Гарри. Избранный поднял взгляд на друзей и увидел, как выражения их лиц резко переменились. И далеко не в лучшую сторону. — Чего застыл, Поттер? Есть что сказать в свое оправдание? — продолжал виновник всеобщего недовольства. — И с чего это я должен оправдываться, Малфой? — все же обернувшись, с претензией спросил Гарри. Вид у слизеринца был до невозможности самодовольный. Он смотрел сверху вниз на гриффиндорцев, которые после прогулки сидели на берегу Черного озера. А за его спиной стояли Крэбб с Гойлом. — Не делай вид, что ты не понимаешь, — ухмыльнулся Драко, словно только и ждал этого вопроса. — Декрет номер двадцать четыре, Поттер, — смакуя каждый звук в фамилии гриффиндорца, проговорил дружинник. — Как я вижу, вас больше трех. И не припомню, чтобы ваше общество было зарегистрировано у генерального инспектора. Ах, и да, я уже не первый раз вижу подобный состав учащихся. Не понимаете, к чему я это? Ох, конечно Поттер понимал, к чему клонил Малфой. Ровно так же, как и осознавал, что тот блефовал. Абсолютно каждое его замечание было притянуто за уши. Но даже так Гарри не смог сдержать эмоции и не начать спор. И, видимо, Драко именно на это и рассчитывал. — Во-первых, мы не на территории Хогвартса, Малфой, — встал Гарри и подошел к слизеринцу, который даже не подумал отступить ни на шаг. — Во-вторых, это не какой-то кружок или общество. Мы гуляем. Друзья так порой делают, не знал? — Да откуда ему знать, Гарри. У Малфоя никогда не будет друзей, — фыркнул Фред Уизли, после чего Джордж дал ему "пять". — Какие мы смелые, — совершенно не повелся на провокацию Драко и продолжил. — Вы думаете, Амбридж поверит вашим доводам? Или все же моим? — Чего тебе надо, Малфой? — не сдержалась Гермиона и тоже встала. — А я не с тобой разговариваю, грязнокровка, — вскинул бровь Драко, недовольный уже тем, что его слуха достиг голос "недостойной". — Не стыдно, когда за тебя заступается девчонка, Поттер? — Поговорить хочешь? — Избранный резко схватил Малфоя за край мантии, притягивая к себе поближе. В глазах слизеринца в тот же момент блеснул азарт, а уголок губ приподнялся в ухмылке. — Пошли поговорим с глазу на глаз. — Не боишься остаться без своих дружков? — вдруг заявил Малфой, от чего Поттер чуть не прыснул от смеха. — Это я-то? Разве не Крэбб с Гойлом уже рукава закатывают? — заметил Золотой мальчик, переводя взгляд на слизеринских прихвостней. Малфой тоже посмотрел на своих товарищей, заметно мрачнея. — Стойте на месте, — холодком по спине Гарри пронесся голос Драко. — Следите за этими недоумками, пока я не вернусь. — Надо же, какой храбрец, — фыркнул Рон, наблюдая за этой сценой. И правда, Драко вел себя удивительно смело. Когда Поттер и Малфой остались наедине, скопившемуся в грудной клетке гневу наконец дали зеленый свет. Стоило Драко чуть повернуться лицом к Гарри, как тот толкнул его, припечатывая спиной к сухому дереву. Надо было видеть, как быстро самодовольная ухмылка слизеринца сменилась на недоумение и испуг. — Т-ты что себе позволяешь?! — воскликнул на эмоциях Малфой, заставляя Поттера почти мурчать от удовлетворения. Его действительно радовали моменты, когда удавалось сбить эту маску напыщенного индюка со слизеринца, видя его истинное лицо. — Думаешь, ты один тут такой умный? — хохотнул Гарри. Настала его очередь ухмыляться. — Мы тут одни, некому подтвердить, что я на тебя накинулся. Не только ты знаешь правила. Лицо слизеринца вспыхнуло алой краской. Тогда Поттер списал это на гнев. — Немедленно отпусти меня, идиот, — практически зашипел Малфой, хватаясь за руку гриффиндорца, намереваясь ее оттолкнуть. — Да и сам-то ты чем лучше? — Гарри чуть приблизился к шее Драко, улавливая еле заметные цветочные нотки на его раскрасневшейся коже. — Амбридж знает, что ты прячешь от нее свой парфюм? Или хочешь сказать, что ты не знаешь, что это запрещено? — О чем ты? — растерянно спросил Драко, даже чуть поумерив пыл Гарри своей реакцией. — Какой парфюм? — Дурачка включил? Я же слышу, — все же решив удостовериться, сильнее приблизился Поттер, еще отчетливее ощущая запах полевых цветов. И, стоило только кончику носа случайно коснуться бархатной шеи, как в руках Малфоя из неоткуда появились титанические силы, позволившие ему в ту же секунду оттолкнуть от себя Поттера. Гарри не сразу понял, что случилось, но, когда поднял взгляд, увидел до чертиков напуганного Драко, который на ватных ногах пятился назад. Тогда Поттер не понимал, что дураком в той ситуации был именно он. С той самой перепалки Малфой больше особо не донимал его. Он резко испарился из будней мальчика-который-выжил, напоминая о своем существовании лишь легким цветочным ароматом, который не угасал даже зимой. А после случая в отделе тайн Малфой и вовсе досрочно покинул Хогвартс, даже не успев сдать все экзамены. Вернулся он уже совсем другим человеком. От напыщенного, но бесспорно прекрасного слизеринца не осталось и следа. Теперь по коридорам, подобно привидениям, тихо, лишь изредка покашливая, слонялся болезненный, исхудавший слизеринец. Во взгляде не осталось ни намека на былой азарт, а на лице и шее время от времени появлялись свежие бинты. Малфой чем-то болел. Гарри, в прочем, как и остальные, полагал, что виной тому был Темный лорд, определенно точно засевший в родовом поместье Драко. Но это предположение развеялось, когда Поттеру все же пришлось поговорить со слизеринцем. Вообще, Гарри бы точно соврал, если бы сказал, что ему было необходимо поговорить с Драко. Нет, он мог весь год продолжать игнорировать его присутствие, но этот бессовестный аристократ не давал ему покоя. Малфой избегал его, это было заметно невооруженным глазом, но вместе с тем утонченный силуэт и нежный цветочный аромат везде преследовали Поттера. И, что самое главное, было безумно больно видеть это. Лишь когда Драко стал таким, когда растерял весь свой колкий шарм, Гарри понял, как сильно ему успел запасть в душу тот самый прошлый Драко Малфой. Сложно было признаться себе в том, что каждый раз, бросая короткий взгляд на ускользающего из вида слизеринца, Поттер искал в нем ту самую стать. А еще сложнее было осознать, как сильно хотелось хотя бы понять, куда же подевался этот его излюбленный образ врага. И Гарри все же решился. Хотя, это тоже не совсем верно. Тогда он узнал, что Драко виновен в проклятье Кэти Белл. Поттер и так это подозревал, но когда увидел, как испуганно Малфой взглянул на Кэти, которая наконец вернулась из Мунго, он убедился в этом окончательно. Тогда Гарри догнал Драко, который едва успел спрятаться в женском туалете на первом этаже. И тогда же он стал свидетелем истерики. Впервые Поттер видел слезы на лице Малфоя. Гнев и жалость схлестнулись в отвратительном танце в груди гриффиндорца. Видеть когда-то блистательного соперника в дребезги разбитым было невыносимо. Желание поднять на него палочку растаяло подобно первому снегу. Но Драко все же заметил Гарри, когда поднял взгляд на зеркало. Завязалась драка. Нелепая, горькая, колющая в сердце драка. Но Поттер так и не наколдовал ничего обиднее экспеллиармуса. — Давай поговорим, Малфой! — пытался достучаться до сознания слизеринца Поттер. — Успокойся! — Заткнись! — отказывался слушать Драко, наобум разбрасываясь боевыми заклятьями. — Убирайся прочь! — Я не хочу вредить тебе! Послушай! — продолжал Гарри, надеясь на лучшее. Волшебники сражались еще какое-то время. Едва ли это можно было назвать дуэлью, ведь Поттер практически не атаковал. Но не Малфой. В порыве страха и гнева он успел разбить несколько раковин и кабинку туалета. Отовсюду струилась вода, преимущественно горячая, поднимая густые клубы пара. А потом Гарри совершил ошибку. Он поскользнулся на мокром кафеле и упал на пол, прокатившись пару метров до ближайшей стены. Эта осечка могла стоить ему жизни. Драко тут же нагнал его, следом падая на колени и забираясь на Гарри, чтобы тот не смог подняться. И, хоть сердце Поттера и замерло от страха в тот момент, он бы почти не сожалел о смерти, потому что вид перед ним тогда открылся завораживающий. Рубашка Малфоя промокла до нитки, бесстыдно просвечивая и прилипая к коже. Именно тогда Гарри увидел черную метку на предплечье Драко, но придал этому значение многим позже. Тогда его отвлекало много всего. Особенно лицо слизеринца, наполненное злобой и странной горечью. — Малфой, не делай этого, — все же снова обратился Поттер к Слизеринскому принцу, которого уже давно никто так не называл. — Я не желаю тебе зла. И после этих слов силы в руках Малфоя словно испарились. Взгляды волшебников на бесконечно долгое мгновение пересеклись. Драко до крови прикусил губу, медленно опуская палочку. В покрасневших от слез глазах снова скопилась влага. А потом послышался кашель. Малфой судорожно прикрыл рот рукой, не в силах остановить этот приступ. Казалось, он практически задыхался, крючился от боли. Гарри тогда инстинктивно схватил Драко за плечи, чтобы тот не упал, но слизеринец сразу же оттолкнул его, отползая подальше. В воду, покрывающую кафель, упала первая капля крови. Тогда Поттер наконец вышел из охватившего его ступора и попытался снова приблизиться к слизеринцу, чтобы хоть что-то сделать. — Малфой, что с тобой? Т-тебе помочь? — голос едва заметно дрожал. — Нет, — сквозь хрипы еле слышно отказался Драко. А потом его вырвало кровью. И в этой крови виднелись лепестки и еще нераскрывшиеся бутоны. Тогда Гарри не понимал, что манящий аромат полевых цветов в любой момент мог стереть этого упрямца из его жизни. Позже Поттер все же выяснил, каким именно недугом страдал Малфой. Ханахаки. Эту болезнь впервые описали лекари из Японии. В теле волшебника прорастают цветы, напитываясь бурлящей внутри магией. Они проникают в желудок, легкие, пронзают кожу. Это ужасно больно, хоть и выглядит в какой-то степени прекрасно. А провоцируют эту болезнь подавленные эмоции. Закупоренные внутри они заставляют и магию закипать. И тогда семена магических цветов начинают медленно прорастать. Чаще всего ханахаки поражает безответно влюбленных волшебников. И этот упрямый слизеринец оказался именно таким случаем. — Малфой, что с тобой? — в один из дней Гарри все же подошел к Драко с вопросом. Было нелегко на это решиться. Поттер был ни в чем не уверен, но оставлять все как есть ему не позволяла совесть и, возможно, эгоизм. Да, Гарри хотел, чтобы Драко, его Драко, вернулся. Чтобы он снова вел себя по-скотски, лез не в свое дело и обидно шутил. Чтобы уделял ему время, а не избегал. И, если для этого пришлось бы свести этого слизеринца с каким-то неизвестным предметом воздыхания, который посмел игнорировать его чувства, Поттер бы сделал это. А застать Драко наедине было еще труднее. Как упоминалось ранее, Малфой избегал Поттера. И делал он это очень и очень старательно. Гриффиндорцу пришлось несколько дней следить за слизеринцем через карту Мародеров, пытаясь понять его график. Как оказалось, раз в три дня Драко навещал лазарет. И делал это вечером, видимо, не желая распространяться о том, от какой именно болезни страдал. Поттер пробрался в лазарет, спрятавшись под мантией-невидимкой. Мадам Помфри выдала Малфою целую шкатулку лекарств. Целительница постоянно причитала о том, что Драко давно пора обратиться в Мунго, пока обрабатывала раны и аккуратно срезала листья и бутоны с его белоснежной кожи. В ответ слизеринец лишь неохотно кивал. Когда волшебница ушла, Гарри тихо подошел к койке, на которой все еще сидел Драко, ощупывая свежие бинты, и сбросил с себя мантию. Малфой опешил уже от того, что увидел Поттера, а когда тот задал вопрос, так вообще потерял дар речи. — Не знал, что эти лекарства могут вызывать галлюцинации, — после долгого молчания все же высказался слизеринец, устало потирая переносицу.