Цветы нашей юности

Признаться, у Гарри даже немного потеплело на сердце, когда Малфой вместо оров и истерик вдруг решил пошутить. В нем все еще теплилась душа того самого Слизеринского принца. — Почему ты отказываешься от нормального лечения? Почему все еще не в Мунго? — тяжело вздохнув, все же продолжил задавать вопросы мальчик-который-выжил. — Как мило с твоей стороны беспокоиться обо мне, Поттер, — вяло улыбнулся слизеринец. Но в улыбке этой не было и крупицы радости. — Если бы мне было позволено покинуть Хогвартс, я бы уже давно это сделал. — Кто может тебе это запретить? Дамблдор войдет в положение, — как оказалось позже, ужасно наивно предположил Гарри. — Оу, конечно, — Драко чуть посмеялся, опуская взгляд. — Будет славно, если он согласится расстаться с жизнью ради моего лечения. Твои идеи, как всегда, гениальны. — Чего? Что за чушь ты несешь? — Поттер не до конца понимал смысл сказанных Малфоем слов. И это немного злило гриффиндорца. Самую малость. — Как же у тебя все легко, Поттер, — словно разговаривая с самим собой, начал вслух размышлять Драко. В его речи, хоть и едва заметно, начала проглядываться та самая напыщенная манера, поднимающая рой мурашек на спине Избранного. — Беззаботно гуляешь по школе, развлекаешься в клубе слизней и ни о чем не беспокоишься. — Буквально на мгновение глаза слизеринца сверкнули влагой. — А я в это время горбачусь тут, словно домовой эльф, да еще и цветы каждое утро отхаркиваю. И тебе же совсем невдомек, какую боль ты причиняешь мне своим существованием. И только после этих слов Гарри наконец понял, что Драко на самом деле принял его за наваждение. И так спокойно вел себя лишь потому, что совсем не верил, что настоящий Гарри Поттер мог вдруг возникнуть перед ним. — Малфой, мне не нравится видеть тебя таким, — решил хоть как-то достучаться до Драко Гарри, пока тот еще слушал его. — Я прекрасно помню, что мы с тобой враги, но позволь мне помочь тебе. — Избранный Гарри Поттер переживает даже за собственного врага, спешите видеть! — в саркастичном восхищении воскликнул слизеринец. — Даже сейчас ты герой. Такой идеальный. Пример для подражания. — Я серьезно. Ты разве не знаешь, чем опасна твоя болезнь? — Полное лишение магии или... смерть? — Почему-то навеселе ответил Драко. — Да какая уже разница? Мне и так суждено умереть. Не от рук Темного лорда, так от полевых цветочков. Что бы я ни делал, Поттер, все оборачивается против меня. Так зачем бороться? На последней фразе голос Малфоя снова растерял эмоции. И так болезненный взгляд практически опустел, а в лазарете воцарилась гробовая тишина. Впервые Гарри увидел Драко, охваченного отчаянием. — Это не ты, Малфой. — с титаническими усилиями собравшись с мыслями, озвучил барабанящую в сознании мысль Поттер. — Малфой, которого я знаю, никогда не сдавался. Он бы в лепешку расшибся, но добился своего. Снова послышался приглушенный смешок. — Думаешь, хорошо знаешь меня? Ни черта ты обо мне не знаешь, Поттер. — Или твое упрямство проявляется в том, что ты лучше сдохнешь, чем признаешься кому-то в любви? — уже раздраженно выпалил Гарри. И Драко вдруг замер. Он удивленно смотрел куда-то в сторону, о чем-то размышляя. Видимо, Поттер попал в точку. Задел свежую рану, которая только-только перестала кровоточить. — Как думаешь, смог бы ты ответить взаимностью тому, кто в скором времени отнимет у тебя все, что тебе дорого? — почти прошептал Малфой, не возвращая взгляд на Поттера. Драко выглядел, словно фарфоровая кукла, на которой из-за небрежного отношения проступили трещины. Блеклая, местами пугающая, но все еще такая изящная. Лишь на мгновение стеклянный взгляд ожил в ожидании ответа Поттера. — Так не отнимай это. — Гарри порой ненавидел свою недалекость, когда дело касалось разговоров по душам. И этот разговор еще долго всплывал в его мыслях по ночам, подолгу не давая заснуть. — Да и причем здесь я? Слизеринец все же удивленно глянул на Гарри, когда услышал ответ, и вдруг снова хохотнул, опуская глаза в пол. — Ты и правда идиот, Поттер. И тогда Гарри осознал, что действительно был круглым идиотом. Зачем бы еще Малфой избегал его? Почему бы кашлял кровью и цветами после их драки? Кусочки пазла в ту же секунду сложились, заставляя сердце Избранного пропустить удар, а после забиться в бешеном темпе. — Ты же не хочешь сказать, что… — Гарри чувствовал, как горели его щеки и уши, как жар раскаленной лавой распространялся на шею. — Ох, если бы настоящий Поттер отреагировал на это так же, — завороженно рассматривал мальчика-который-выжил слизеринец. — Малфой, я настоящий, — сквозь тугой ком в горле все же выговорил Гарри. — Ч-чего? Драко вздрогнул, боязливо смотря на Поттера, который все это время казался ему галлюцинацией. В глазах его все еще читалось сомнение, даже неверие. Но руки его едва заметно тряслись. И тогда, видимо, не придумав лучшего решения, Малфой вскочил с места и, прихватив шкатулку с лекарствами, молча широкими шагами направился на выход. Он надеялся лишь на то, что это иллюзия решила зло пошутить. Но Гарри был настоящим. Поттер сначала опешил, не поняв действий Малфоя. Кто же так сбегает по середине разговора, даже не попытавшись разобраться в ситуации? Когда ноги снова смогли ступить шаг, Гарри побежал за Драко, хватая того за запястье. Слизеринец чуть не взвизгнул от испуга, одергивая руку. Он ускорился, почти переходя на бег. Тогда Поттер не знал, но уже сильно позже понял, как, наверное, Малфою было больно ходить. Ведь цветы не спрашивают, где им лучше прорастать. И зачастую они не обходят ступни и икры стороной. — Послушай меня, Малфой, — стараясь не кричать, пытался остановить волшебника Поттер. — Я не собираюсь тебя слушать, Поттер, — шикнул Драко уже у самой двери, где Гарри его и нагнал, преграждая путь. — Не будь таким гордым. Ты же можешь умереть! — перешел на громкий шепот гриффиндорец. — А тебе какое дело? — на эмоциях несильно толкнул Поттера Малфой, почти его не сдвинув. — Мне не нужна твоя жалость, герой. Я сам разберусь со своим здоровьем, ты мне ничем не поможешь, понял? — Но я могу помочь, — не собирался прекращать спор Гарри. — Себе помоги! Если ты собираешься промямлить какое-то скомканное признание в любви, я убью тебя! Мне не нужно это притворство. И вообще… это всего лишь ошибка. Малфой прикусил губу после сказанного, но не дал Поттеру вставить и слово. В итоге Гарри просто отпустил его тогда. Он и правда в тот момент не мог признаться Драко в любви, потому что еще не влюбился в него. Нет, совсем нет. Но именно тогда искры симпатии, которые временами вспыхивали, разгорелись в небольшой огонек. Но Гарри так и не удалось толком поговорить с Драко. Сначала слизеринец избегал его, а после чуть не убил Рона. Да, у него не было цели навредить именно Рону, но Гарри тогда сильно перепугался. И разозлился. Ужасно разозлился на Малфоя, чуть полностью не погасив тот самый огонек чувств. А потом из-за этого же Малфоя погиб директор Дамблдор. Драко и правда отнял у Гарри почти все, что было ему дорого. Сделал это бесцеремонно, грубо. Какое-то время Поттер даже был рад, что не дал тому шанс. Что не попытался полюбить его. Но тот огонь все же не погас. Он спрятался глубоко внутри, но дал о себе знать многим позже. Время в сопротивлении и бегах шло быстро. Никому нельзя было доверять. Даже министерство подчинилось Темному лорду, когда Скримджер пал. Некоторые авроры подались в бега, продолжая бороться подпольно, некоторых же настиг империус. А кто-то по своей воле перешел на темную сторону. Тогда происходило столько всего, что у Гарри совсем не было времени вспоминать о Драко. И, на самом деле, он думал, что и тот о нем забудет и наконец заживет нормальной жизнью. Нормальной хотя бы по меркам пожирателей смерти. Егеря поймали золотое трио в лесу. Гермиона тогда чудом успела кинуть в Гарри заклятие, изуродовавшее его лицо. Если бы не это, Поттер бы уже давно был мертв. Тогда-то их и притащили в Малфой-мэнор. И именно тогда спустя долгое время Гарри встретил Драко вновь. Юный пожиратель смерти выглядел не многим лучше, чем в Хогвартсе. Он вел себя холодно, отстраненно, никак не реагировал даже на свою безумную тетушку, которая на самом деле внушала страх. Теперь ему приходилось скрывать многие свои эмоции. Но стоило Малфою увидеть «добычу» егерей… Его глаза едва заметно сверкнули удивлением и некоторым испугом. — Ну? — все никак не могла дождаться ответа Беллатриса, держа Гарри за волосы. — Я… — голос Драко дрогнул. — Я не уверен. Наглая ложь. Малфой точно узнал Поттера. Даже если он был не уверен в самом Избранном, он точно догадывался, что Гермиона и Рон не стали бы путешествовать с неизвестным уродцем. Он же с самого первого курса дразнил золотое трио и лучше всех знал, что те везде ходят вместе. Даже в туалет. И Гарри бы никогда не подумал, что будет рад лжи Малфоя. — Драко, погляди хорошенько, сынок, — подошел к слизеринцу Люциус и положил руку ему на шею. — Послушай, если мы передадим Поттера в руки Темного лорда, то нам все простят. Все будет так, как и должно быть, понимаешь? Драко лишь неуверенно кивнул, переводя взгляд на Избранного. Гарри тогда не понимал, в чем именно Малфои провинились перед Волан-де-Мортом, но те были явно напуганы и измотаны. — Не стесняйся милый, иди-ка сюда. Присядь, — подозвала племянника Беллатриса. — Если это не тот, кто мы думаем, и мы вызовем Темного лорда, он убьет нас всех. Мы должны знать наверняка. И тогда Драко приблизился настолько близко, что одним рывком Гарри мог бы ударить его лбом. И, честно, Поттер бы сделал это с любым другим пожирателем, который позволил бы себе подобное. Но тогда он лишь уставился на Малфоя, разглядывая его лицо, покрытое небольшими бледными шрамами, которые были почти неразличимы на его фарфоровой коже. Легкие нотки полевых цветов вдруг окутали гриффиндорца. Спустя столько месяцев… спустя столько непоправимых ошибок… Малфой все еще не справился со своими чувствами. А потом Беллатриса отвлеклась на меч Гриффиндора. Завязалась драка с егерями, которая отвлекла внимание от Драко. И он наконец едва слышимым шепотом обратился к Гарри: — Какого черта вы здесь делаете? — Малфой не ждал ответ. Он тут же прикусил губу и поднялся, отходя в сторону. Нарцисса и Хвост отвели Поттера и Уизли в подвал, оставив Грейнджер с Беллатрисой. Как оказалось, из подвала уже сделали импровизированную темницу, и гриффиндорцы не были ее первыми заключенными. Тогда у Гарри не осталось выбора. Он попросил помощи у силуэта в осколке зачарованного зеркала. А потом в подвал спустился… Малфой. — Отпусти ее, — подбежал к решетке Рон, заставляя Драко рефлекторно отступить. — Вы умеете трансгрессировать? — абсолютно серьезно спросил Малфой, оглядывая присутствующих. — А тебе какое дело? — продолжал гневаться Уизли, но пожиратель смерти уже не реагировал на это. — Убирайтесь отсюда, — Драко нервно обернулся и просунул через решетку три палочки, которые, видимо, забрал у убитых Беллой егерей. — Сейчас же. — Подвал зачарован, юноша, — обеспокоенно заметил Олливандер, которому тоже не посчастливилось оказаться в плену. — Я хозяин этого поместья. И правила в нем устанавливаю я, — уже раздраженно объяснил Малфой. — Не знаю, что ты задумал, — Рон поднял одну из палочек и направил ее на Драко. — Но без Гермионы я никуда не уйду. — Вы ей ничем не поможете, болваны, — шикнул слизеринец, видимо, совсем не испугавшись Рона. — Малфой, мы не бросим ее, — наконец подал голос Гарри, из-за чего Драко на мгновение замер. Послышался душераздирающий крик Гермионы, из-за которого Малфой весь сжался и в страхе осел на пол. От такой реакции даже Рон остыл, растерянно пряча палочку. А потом в подвал трансгрессировал Добби. Он помог перенести остальных из поместья, а Гарри и Рон все же остались. — Открой решетку, Малфой, — как можно более спокойно обратился к пожирателю избранный. — Я не могу, Поттер, — помотал головой слизеринец, с трудом вставая. Ему было тяжело дышать. — Он убьет меня. — Все еще можно изменить, — Гарри вкладывал в эти слова нечто большее, чем возможность побега. — Поступи правильно. Спустя несколько бесконечно тянущихся секунд щеколда наконец щелкнула, а скрипучая решетка приоткрылась. Пришлось отобрать у слизеринца палочку. Хоть это и была идея Рона, он боялся, что Малфой нападет со спины, но Гарри согласился на это, только чтобы уберечь этого никудышного пожирателя смерти от обвинения в предательстве. Пусть лучше думают, что он проиграл в сражении. Когда Поттер бежал наверх, он краем уха услышал кашель за спиной. Потом снова завязалась драка, в которой Малфой так и не поучаствовал. Чудом, но золотому трио удалось сбежать. Драко и Гарри вновь надолго расстались. Но во время их расставания кое-что все же произошло. Через пару дней в коттедж «Ракушка» пришла посылка: сверток, в котором находился небольшой кубок, лепесток от неизвестного Гарри цветка и записка, а в ней лишь несколько слов: «Беллатриса прятала это в банковской ячейке. Надеюсь, я не пожалею об этом». Это был крестраж. Четвертый крестраж. Осознание, что Драко, который всегда был трусом, решил так рискнуть ради победы светлой стороны, долго заставляло сердце Гарри биться чаще. Возможно, именно тогда он действительно влюбился в этого упрямца, который так и не произнес вслух свое признание. Но Поттер все же принял за проявление любви эту, возможно, самую дорогую и важную в его жизни посылку. Следующая встреча Драко и Гарри состоялась в день, который в итоге окрестили «Сражением за Хогвартс».