Цветы нашей юности

Малфой настиг Поттера в выручай-комнате. И, честно признаться, Гарри почти предвидел их встречу. Все же Драко просто не мог себе позволить не удостоить мальчика-который-выжил такой чести. — Так, так, так, что привело тебя сюда, Поттер? — словно вспоминая их злополучную перепалку на пятом курсе, дал о себе знать Малфой. — Могу спросить тебя о том же, — передразнивая манеру слизеринца, поддержал беседу Гарри. На самом деле Избранный, хоть и ждал встречи с Драко, наивно полагал, что тот придет один. Но Малфой поступил иначе. Он зачем-то взял с собой Гойла и Забини, которые были, мягко говоря, недружелюбно настроены. Хотя, справедливости ради, и Поттер был не один. Гермиона и Рон тогда тоже обыскивали хламохранилище в попытках найти диадему, которую, так сложилось, Гарри уже нашел. — У тебя моя палочка, — словно подобрав первую подвернувшуюся отговорку, пожал плечами и встал в боевую стойку Малфой. Его голос едва заметно хрипел. — Я хочу ее вернуть. — А та, что у тебя? — продолжал подшучивать Гарри, прекрасно осознавая, что этот юмор поймет один лишь Драко. И уголки губ слизеринца едва заметно дрогнули, поднимая мурашки на спине гриффиндорца. — Это моей матери. Она мощная, но… — в тот момент Гойл сделал шаг вперед, заставляя Малфоя напрячься. — Это не то. Она… — за ним шаг сделал и Забини. — Не слушается меня. На последней фразе Драко нервно перевел взгляд на одного из своих прихвостней, а затем и на второго, судорожно сжимая рукоять палочки и словно выжидая момент. А потом его взгляд снова упал на Поттера. — Понимаешь? — в едва уловимой надежде спросил Малфой. В его глазах практически искрилась просьба о помощи. И Гарри понял. Как он мог не понять волшебника, чьи эмоции считывал чуть ли не с закрытыми глазами? Он слегка, так, чтобы это заметил один лишь Драко, кивнул. И стоило ему это сделать, как Малфой резко отступил на шаг, абсолютно по-магловски толкая Гойла вперед. Тот от неожиданности потерял равновесие, хоть и успел сделать шаг в попытке его сохранить. — Экспеллиармус! — выпалил Поттер, стоило Гойлу упасть на пол. Но заклинание было нацелено не на него. Невольно переключив внимание на неповоротливого товарища, Забини лишился оружия. — Остолбеней! — сразу же оглушил безоружного волшебника Драко. И когда Гойл наконец попытался встать, Поттер наслал на него связывающие чары, а Малфой вдогонку усыпил его. Казалось, это была самая слаженная парная работа из всех, которые когда-либо были в жизни мальчика-который-выжил. На мгновение воцарилась тишина, в которой было слышно лишь тяжелое дыхание слизеринца. Он дергано убрал палочку, видимо, опасаясь, что Поттер примет его за врага. Но разве тот мог бы? — Смотрю, ты все еще можешь колдовать, — пытаясь хоть как-то развеять неловкую атмосферу, снова принялся шутить Гарри. — Все так же злорадствуешь? — почти смиренно ответил Драко, подходя к Гойлу, чтобы забрать и его палочку. Стоило аристократу сесть на корточки, как он тут же сморщился от боли, но все равно упрямо терпел и, хоть и плохо, но делал вид, что все в порядке. — Вы нашли его? — наконец серьезно спросил Драко, вставая. — Крестраж. — Да, это диадема, — Гарри подошел ближе, чтобы показать артефакт, и в нос тут же ударил яркий аромат полевых цветов. — Как ты себя чувствуешь? — Разве это сейчас важно? — вяло ответил вопросом на вопрос слизеринец, хоть год назад уже устроил бы словесную дуэль. — Для меня важно, — строго продолжил Поттер в попытках пресечь это безразличное отношение Малфоя к себе. — Нагайна, — снова бессовестно перевел тему Драко. — Убейте ее. Она тоже… — послышался едва заметный кашель. — Тоже крестраж. — Ты уверен? — все же переспросил Гарри, что, наверное, было ужасно обидно. В любом случае, слизеринец точно обиделся. — Какой смысл мне тебе врать, Поттер? — разозленно чуть повысил голос Малфой, отчего хрипотца стала слышаться еще отчетливее. — По-твоему, зачем я сюда пришел? Да чтобы ты знал, я… — снова кашель. — …даже люмос после этой драки наколдовать не смогу! Почему-то этот живой тон слизеринца заставил сердце Гарри трепетать. Хоть Малфою было ужасно плохо, он все равно пришел. Решился дать подсказку, которая приблизит кончину его повелителя. А теперь еще и тратит последние силы на то, чтобы высказать свое недовольство Поттеру. Такой измученный, но все еще прекрасный. Огонь чувств наконец обжег сердце Избранного. — Ты правда думаешь, что я настолько глуп, чтобы, будучи совершенно беззащитным, пытаться как-то навредить тебе? Ты же и сам знаешь, что я… Продолжить этот монолог Драко не смог, потому что Гарри бесцеремонно подошел ближе. Все его мысли словно испарились, из-за чего слизеринец растерянно замолк. Гриффиндорец сделал еще шаг, уже неприлично нарушая личное пространство пожирателя смерти. — Ч-что ты… — попытался понять действия Поттера Малфой, но тот не дал ему задать вопрос. Обветренные губы Гарри коснулись сухих губ Драко. Такой неказистый, но пробирающий до дрожи поцелуй заставил время вокруг застыть. Сердца волшебников на мгновение затихли, а после заколотились в унисон, безумно барабаня в ушах. Колени Поттера чуть дрожали. Кто бы мог подумать, что именно из-за Драко Малфоя он почувствует эту слабость? Ни дементоры, ни даже Темный лорд не могли заставить его ноги подкоситься. А этот упрямый слизеринец смог. — Твои чувства взаимны, Малфой, — лишь прошептал Поттер, стоило ему чуть отстраниться. А Драко молчал. Он застыл мраморной статуей, уставившись на Гарри. Его губы дрожали в желании вымолвить слово, но все никак не решались. — Я вернусь к тебе, — надеясь на то, что слизеринец его слышал, прощался Поттер. — Мы обязательно еще поговорим об этом. И Гарри ушел, оставив Драко в выручай-комнате. Гермиона и Рон, которые не стали тогда встревать и портить момент, после еще долго передразнивали своего друга, изображая тот интимный разговор. Но следующая их встреча случилась раньше, чем Гарри предполагал. Видимо, Поттер действительно был Избранным, потому что иначе он не мог объяснить, как снова избежал смерти. Хагрид тогда принес его «бездыханное» тело во двор школы на потеху пожирателям. — Гарри Поттер мертв! — воскликнул Темный лорд, гордо заявляя о своей победе. Как же он радовался, что смог одолеть подростка. Совершил настоящий подвиг, чего уж. А все присутствующие во дворе молчали. Кто-то смиренно давал своему повелителю насладиться моментом, кто-то не мог поверить, что Гарри действительно пал от рук Волан-де-Морта. А Драко едва мог дышать. Многим позже он рассказывал, как чувствовал прорастающие под кожей ветви, как горло забивалось лепестками, перекрывая кислород, как кровь от свежих ран пропитывала одежду. Ему тогда казалось, что он вот-вот умрет вслед за Гарри. Из последних сил Малфой дошел до родителей, когда те позвали его. Поттер не посчитал это за предательство. Драко ценил семью больше всего в жизни. И ради возлюбленного несколько раз изменил своим убеждениям, за что поплатился. Стоит ли винить его за то, что под конец он выбрал быть с семьей? Вот и Гарри думал, что не стоит. А потом душераздирающая речь Невилла заставила самого Темного лорда усомниться в своей победе. Тогда-то все и началось заново. Гарри вырвался из теплых рук Хагрида, совсем позабыв, что был безоружен. Эта оплошность могла действительно стоить ему жизни. — Поттер! — послышался совсем не хриплый голос Малфоя. Драко уже бежал навстречу Гарри, хотя буквально несколько минут назад едва ли мог ходить. Запинаясь на ровном месте, Малфой все равно спешил к Поттеру, чтобы отдать ему очередную свою палочку. И та все же оказалась у Избранного в руках. Завязалась новая битва. Повсюду искрились заклятья, крики все никак не стихали. Много хороших волшебников погибло в тот день. Призраки некоторых из них еще долго будут рассказывать школьникам о минувших событиях. Но Волан-де-Морт погиб. А Драко Малфой сидел во дворе, прижавшись к обломку стены замка. На его лице распустились цветы, а затуманенный взгляд продолжал цепляться за сажу, черным снегом опускающуюся на уже пустынное поле брани. Гарри обещал вернуться. И Драко не мог не дождаться. — Малфой, слышишь меня? — упал рядом Поттер, хватая слизеринца за плечи. Тот не отвечал. — Мы победили, Малфой. А Драко все молчал, продолжая смотреть в пасмурное небо. Сердце Гарри тогда сжалось до размеров персиковой косточки. Как же так? — Малфой, прошу… — перешел на шепот гриффиндорец, наклоняясь к самому уху возлюбленного. — Я люблю тебя, слышишь? Люблю. Прошу, услышь меня… — Д… — сорвался глухой звук с бледных губ. — Драко… — Ч-что? — растерянно поднял взгляд Гарри. — Меня зовут Драко… идиот, — прошептал совершенно безобидное оскорбление слизеринец и провалился в сон. А потом Малфой еще долгие месяцы лежал в больнице святого Мунго. Лекари говорили, что тот выжил одним лишь чудом. И, может, он уже никогда не сможет так искусно управлять магией, как прежде, хотя бы вернется к нормальной жизни. Поттер даже был в какой-то степени рад, что Малфой не участвовал во всей этой послевоенной суете. Как же было противно от всех этих бюрократических проволочек со стороны министерства. Им словно было совершенно все равно, что в битве за Хогвартс погибли люди, множество из которых все еще были детьми. От чудесного мира, каким Поттер видел его в одиннадцать лет, не осталось и следа. Радовало лишь то, что Драко остался в этом мире, наделяя его смыслом. Поттер стоял у дверей Малфой-мэнора, ожидая, когда же ему наконец откроют. Драко вчера выписали из больницы. Стоило Избранному узнать об этом, как он тут же бросил все свои дела и отправился в Уилтшир. Казалось, дверь не открывали целую вечность. Но стоило петлям скрипнуть, как сердце Гарри вновь забилось в бешенном ритме. В дверях показался он. Драко Малфой. Такой же прекрасный, как несколько лет назад. Его совершенно не уродовала россыпь шрамов на лице и шее, а волосы за время пребывания в Мунго успели опуститься до плеч. Гарри и не знал, что этим платиновым локонам свойственно виться. Волшебники простояли в молчании несколько долгих и ужасно неловких секунд. Никто из них не знал, с чего и начать. Но все же Драко решился первый: — Что привело сюда героя магической Британии? — снова эти игры в незнакомцев. Как же Малфой их любил. — Разве у героя должен быть повод, чтобы навестить это место? — и Гарри, конечно, был готов подыграть. — Неужели оставишь меня стоять в проходе? Драко едва слышно посмеялся, отходя в сторону и приглашая гостя войти. — Боюсь, совесть не позволит мне игнорировать человека, который спас меня от заключения в Азкабане. И только тогда крайне упрямый Малфой и ужасно недогадливый Поттер дали друг другу шанс. Им понадобилось пройти через ад, чтобы наконец быть рядом. Они много общались. Ходили на свидания и делились самым сокровенным. И спустя еще несколько лет наконец-то связали свои жизни узами брака. Быть может, им не суждено было породить новую жизнь. Но зато они были уверены, что остаток своих дней посвятят друг другу. — Драко, почему ты каждый раз украшаешь спальню полевыми цветами? Неужели они тебе так нравятся? — наивно спросил мракоборец, наблюдая за тем, как его муж любовно поправлял цветочную композицию. — Я не могу их не любить, Гарри, — чуть смеясь, ответил Драко. — Это же цветы нашей юности. И только когда Малфой вслух произнес эту простую истину, Поттер наконец перестал ненавидеть полевые цветы. Он видел в этих лепестках страдания своего возлюбленного, видел в них свою нерешительность. Но Драко разглядел в этих цветах их историю… их любовь друг к другу. — Иди ко мне, — пригласил мужа на кровать Гарри, распалившись от подобных мыслей.

КОНЕЦ