honeymoon

Налившееся свинцом сердце долбило в груди со всей силы, готовое взорваться в любую секунду, словно брикет динамита. Ветер от быстрого бега свистел в ушах и взлохмачивал сливающиеся с ночью волосы, а ноги горели, стертые, кажется, километрами, что он уже пробежал. Эта заглушенная боль в груди от недостатка воздуха и отсутствие ощущения собственных конечностей вызывали разряды тока по всему телу и бум такого родного адреналина, который ещё хоть как-то заставлял его чувствовать, что он не ушел под землю и не выброшен на съедение крысам. Мысли об этом почему-то внезапно заставляли его продолжать бег с удвоенной силой. Пуля с визгом пролетела возле его щеки, чудом не задев её и не оставив после себя даже царапины. Чёрт, эти мазилы вообще стрелять не умеют. Их боссу просто захотелось избавиться от них или у них вся банда такая ущербная? Ему уже двадцать восемь, а у него лицо ещё ни разу расквашено не было. Позор среди наемников Найт-Сити. Не то чтобы, конечно, он сильно хотел шрам на своём лице, но эти малолетки могли бы ради приличия целиться и получше. А касаемо мнения других наемников — ему всегда было глубоко насрать на него, он и так за свою жизнь словил пуль предостаточно. Да и вообще не наемник он больше. С сегодняшнего дня уж точно. Надо бы заканчивать с этим гнильем и как-нибудь, но валить куда подальше из этой помойки, названной городом возможностей. Из возможностей ему предоставилось только стать сиротой, попасть в долговое рабство к своим «спасителям» и вдоволь насладиться вкусом морального разложения. — Пацаны, давайте разделимся на Кармель-стрит! Я уже не знаю, как догнать этого длинноногого выблядка! Вау, у них наконец-то появились какие-то идеи, помимо того, чтобы гонять его по всему городу в попытках поймать? Эти парни, судя по всему, не только пушки впервые в руках держали, но ещё и на самом первом своем задании были. — Придурки, я вас слышу! - оборачиваясь и даже нарочно чуть-чуть замедляясь, прокричал им Хёнджин. — Закрой пасть, мразота! Забавные мальчишки. Смех сам вырвался из его синтетических легких, и он назло своим преследователям свернул прямо перед названной ими Кармель-стрит. Их озлобленные маты рассмешили его лишь сильнее и придали новых сил. Хотя смеяться было не над чем. Во всей его жизни не было абсолютно ничего, над чем можно было бы посмеяться. Внезапно взревела сигналка полицейской машины. Ну, конечно, разве бы кто-то позволил каким-то идиотам просто так разбираться друг с другом прямо в центре улиц Джапан-тауна? Уэстбрук все-таки приличный район. Если повсеместно натыканную рекламу секс-индустрии и обосновавшиеся чуть ли не в каждом здании бордели можно было отнести к понятию приличия вообще. Полицейские ожидаемо приказали им остановиться. Однако, кажется, его «друзья» собирались идти напролом, поэтому продолжали бежать как ни в чем не бывало. Твою мать, что за упертые бараны? Хёнджин с радостью бы подарил им по пуле в лоб каждому прямо сейчас, но, обещайте не смеяться, выронил пушку, как последний лох, когда падал из окна третьего этажа мотеля, в котором забирал одну «очень ценную» херню для заказчика. Почему падал? Лучше не спрашивать. Сегодня был не самый удачный вечер в его не самой удачной жизни. В связи со сложившимися обстоятельствами у него при себе сейчас был только нож-бабочка, бросаться с таким оружием на троих отбитых дурачков и отряд полиции было не самой прикольной идеей, да и скучно было не настолько. Ему нужно было удобное пространство для маневра, но, опять-таки, нихера не выйдет — с присоединившимися к ним копами он теперь в любом закоулке будет как в ловушке. Чёрт, да вся его жизнь была ловушкой, начиная с рождения в этом блядском городе. Здесь нельзя было прожить обычную спокойную жизнь, ровно как и придумать план без косяков. Здесь ты либо пашешь на корпорацию, либо носишься вот так же по улицам с гордым званием наемника, либо идешь работать шлюхой. А, ну, и умираешь героично или нет, кому-то, может, и есть разница, но Хёнджину не особо, на самом деле. Для него Найт-Сити — это безоговорочная дыра, в которой ты с головой и до конца. У него просто не было другого выбора. Он родился здесь и не мог покинуть этот город уже как двадцать восемь лет. Он как будто был повязан с ним кровью, а не невозможностью выезда за его пределы. Хотя кровь тут тоже имела место. Как психологи любят говорить — всё идет из детства. Ну, вот, да, как раз его случай. Поначалу он рос нормальным мальчиком в нормальной семье с нормальным достатком в нормальных условиях в нормальной квартире. Да, впитываемое детским разумом беззаконие, бесконтрольно творившееся на улицах города, и недостаток внимания со стороны родителей были ещё нормальными по сравнению с тем, что произошло в один из дней две тысячи пятьдесят восьмого. Отец Хёнджина проработал в Арасаке много лет, как оказалось, параллельно ведя мутные дела с какой-то бандой, которую сам Хёнджин уже и не вспомнит, как звали. Его отец был таким же, как и большинство наивных, стекающихся в Найт-Сити зомбарей, которые верили в то, что тут их жизнь точно всполыхнет деньгами, славой и возможностями. Всполыхнул в итоге сам отец. Буквально. Хёнджину было всего семь, когда он в последний раз видел его живым. И целым. Отец провалил какую-то важную сделку и главарь банды просто приказал подкинуть гранату ему в машину, и та безжалостно разорвала его на части. После этого мать Хёнджина была настолько убита горем, что сначала пролежала неделю в постели, а потом просто ушла из дома. Её не было день, два, месяц. Было несложно догадаться, что она покончила с собой. Он уже сам не помнит как, но после смерти родителей он попал в одну из банд, в которой тоже знали его отца. По сути, они просто пожалели его, такого мелкого, беспомощного, беспризорно шатавшегося по улицам, когда разрешили ночевать в их убежище, есть украденные ими консервы и обучаться у них ведению уличного боя. Хёнджин быстро осваивал различные приемы и владение разного вида оружием, несмотря на очень ранний возраст. Ему не стоило жаловаться на условия проживания, потому что у него хотя бы была крыша над головой и какая-то еда. Ко всему прочему, в этой банде до него, к счастью, никто не докапывался и не задирал его. Он даже думал, что сможет дожить так до более менее зрелого возраста и заиметь какой-то авторитет. Однако относительно спокойное его существование продлилось недолго. Когда ему было десять, его банду разнесла другая. К огромнейшему удивлению, те люди его тоже пожалели, однако лишь по той причине, что он всё ещё был только безобидным пиздючонком. Но, как потом оказалось, жалость эта была ему же во вред. В этой банде к нему уже не относились так благосклонно и доброжелательно. Из него хотели вырастить безвольную пешку, беспрекословно исполняющую любые приказы. Таким образом, в круг обязанностей Хёнджина входили ежедневные изнуряющие тренировки и стабильные заказы по типу «отнеси это, принеси то», а также всякие мелкие кражи, но это не означало, что он не рисковал своей жизнью на них. Ко всему прочему, за это ему почти не платили и кормили самым дешевым синтетическим дерьмом. Даже мясо, сделанное на основе плоских червей, и то вкуснее. Так Хёнджин просуществовал до двенадцати лет, пока эту банду так же не разбила другая. Это был последний раз, когда к нему отнеслись снисходительно и то только потому, что «ну, слушай, мелкого можно многому обучить, особенно привить ему преданность к себе, да и стреляет он уже вроде неплохо, пригодится. Но нужно не забывать показывать ему, кто здесь главный». Кто-то глубоко наивный и не очень умный сказал бы, что ему каждый раз невероятно везло, но Хван считал, что лучше бы получил пулю ещё в самый первый налет на самую первую банду, в которой ему «посчастливилось» оказаться. Ведь в третьем месте его уже воспитывали по-настоящему сурово и слова лишнего сказать не давали, вертя им как только вздумается. Однажды в наказание ему отрубили несколько пальцев на правой руке и сами же потом отвели к какому-то подвальному рипперу пришивать новые, потому что «Блять, ты долбоеб! Как он стрелять-то будет? На левой надо было хуярить, еблана ты кусок». Все эти отморозки из банд, кажется, кайфовали от собственной жизни, но для него это была не жизнь. Это была бесконечная череда из попыток выжить. Хёнджин никогда не был в восторге от этой эпатажной мании на убийства и бесконечные разборки. Его перестало тошнить от вида крови к одиннадцати, но это не значит, что ему нравилось на неё смотреть. Он постоянно жил среди грязи, но это не значит, что он за все годы смог привыкнуть к ней. Он вообще мечтал существовать где-нибудь на пляже в мирном уголке этой планеты, если он у неё ещё в принципе остался, попивать Пина коладу на шезлонге с гавайской музыкой на фоне и не думать о том, как протянуть ещё день. Может, кто-то и мечтает о жизни в Найт-сити, но точно не он. Однако спустя время, проведенное на побегушках у других преступников, у него уже не было возможности стать никем иным, его репутация навсегда была покрыта большим чёрным пятном. И всё же, он хотел хотя бы свободы. Делать что-то, потому что сам решил, а не потому, что босс так сказал. Браться за те заказы, за которые хочется самому, а не за те, что принудительно подсунут. Поэтому, когда ему было шестнадцать, он бежал со всех нехромированных ног. Одна только мысль о том, что ему придется еще хотя бы день провести в этом аду, вселяла в него не сравнимую ни с чем храбрость. Хах, если бы он только знал, что ад никогда не закончится. Он был уверен в том, что его будут искать, поэтому на украденные у босса деньги, он снял номер в мотеле в самой забытой дыре этого проклятого города. В этом злачном месте, кроме него были только наркоманы, убийцы и прочие джентельмены. Отличное место, чтобы решить, что делать со своей жизнью дальше. В первую очередь, он должен был научиться выживать в одиночку, но, по сути, он уже умел это делать — в бандах с ним, к счастью, никто не таскался. Однако Найт-Сити никогда не играет по одним и тем же правилам слишком долго, и научиться вертеться под их давлением — первостепенная задача. Прежде всего ему нужно было понять, как самому брать заказы у фиксеров, чтобы после них и деньги получить, и в подворотне со вспоротыми кишками не остаться. Не все готовы всерьез воспринимать какого-то брошенного на произвол судьбы малолетку и иметь с ним дело. Так он и влип в долги по самые уши и вражду со всеми, с кем только было можно и нельзя. Да, вот это были времена, конечно. Тогда из имплантов у него была только какая-то задрипанная оптика и базовый набор из нейропорта и софта. Сейчас же он вспоминал, где у него хром только тогда, когда приходил черед проверять его на пригодность или менять по вынужденным обстоятельствам. Хёнджин уже даже не знал, может ли считать себя человеком или нет. Хотя были люди, которые превращали себя в хром целиком, так что, наверное, он всё ещё был человеком, по крайней мере, внешне. В душе его были беспроглядные потемки. В итоге у него всё-таки получилось пробиться в более менее адекватную среду обитания и заиметь хоть и неоднозначный, но в целом солидный статус среди наемников. Как минимум, он был у всех на слуху. Однако весь этот путь к тому, что он сейчас имеет, был не из лёгких и до сих пор остаётся таким же, хоть и жить ему стало куда легче. И то только потому, что он, наконец, привык к своей жизни. Сегодня же Хёнджин окончательно решил, что быть наемником, ровно как и жить в Найт-Сити, откровенно говоря, хуйня собачья. Постоянно рисковать своей жизнью ради пачки эдди и сомнительных развлечений, при этом убивая свою психику и опускаясь всё глубже в депрессию, явно не было тем минимумом, который должен заслуживать человек. Но, что говорить, ценность жизни уже очень давно на самом дне, и сто процентов никому нет дела до таких, как он. В любом случае, легендой «Посмертия» он не только не станет, но и не хочет быть. Да и постоянно подвергать свою жопу опасности ему уже порядком надоело, хоть это и было чем-то совершенно обыденным. Он был без понятия, конечно, чем будет заниматься, чего он на самом деле хочет и какой смысл это всё будет иметь, но это было неважно. Смысл его жизни заключался в моменте, и сейчас ему нужно было просто удрать от троицы ебливых мудаков. Бегать от них всю ночь — точно не лучшая перспектива, так что подумать о будущем можно будет и потом. Хвану нужно было как-нибудь протиснуться в какой-нибудь более менее приличный бар или клуб и сделать это так, чтобы его не вышвырнули оттуда ещё на пороге. Задача была не из легких, ведь нужно было, чтобы впустили его и не впустили его «дорогих друзей». Хотя в целом можно было схитрить. Из последних сил ускорившись, Хёнджин проскользнул в незнакомый переулок и, пока его преследователи пытались поспеть за ним, перемахнул через ограду. Может, он всё-таки ошибся касаемо своей удачливости сегодня и ему на самом деле сказочно везет, ведь у черного входа не было охраны. Вообще никого. Он подбежал к двери и дернул ручку. Твою мать, открыто. Если его сейчас не выкинут через парадный, то госпожа Фортуна на самом деле его тайная поклонница. Контингент танцующих в клубе тел был очень даже приличным не только по внешнему виду, но и по поведению, тут и там сидели какие-то личности с важными физиономиями, некоторые даже в костюмах. Проскальзывало ощущение, что сюда попадали только через запись, хотя вряд ли это на самом деле было так, ведь Джапан-таун в первую очередь развлекательная жила, отслеживать статус каждого приходящего и выходящего — невыгодно. Но по гостям всё равно было хорошо заметно, что у них есть деньги, значит хозяин всё-таки не пускает сюда всякий сброд. «Да уж, мне тут самое место, конечно». Поправив на себе одежду, чтобы выглядеть хотя бы более менее соответствующе этому заведению, Хван расслабил плечи, стараясь вести себя естественно. Он был хорошим актером в том плане, что умел пиздеть и не краснеть, так что сделать вид состоятельного джентельмена на один вечер было для него не проблемой. Да и одет он был не очень плохо — черная майка, подчеркивающая рельеф его сильного тела, аккуратная цепочка вокруг шеи, ещё даже не подранная темно-серая джинсовка и такие же джинсы. Красавчик, что уж скрывать. Помещение, в котором он оказался, было полностью отделано панелями темно-красного цвета, чем, по скромному мнению Хёнджина, напоминало больше европейский приемный кабинет, нежели ночной клуб. Ну, если выключить неоновую подсветку с фона. По середине, словно невероятно медленно спускаясь с потолка, свисала длинная массивная люстра в виде цветка сверкающей черной розы. Столики и диванчики были в аналогичных интерьеру оттенках. Кажется, хозяину очень нравилось такое сочетание. Интересно было бы посмотреть на этого человека: всё здесь было не только с какой-то долей утонченности и романтичности, но и скромной страсти. Вальяжной походкой Хёнджин подобрался к бару и заказал себе бренди. Напряжение планомерно утекало из его мышц с каждым глотком крепкого напитка, который уже даже не обжигал ему горло. Правда ноги всё ещё покалывало после уличного приключения, но это быстро пройдёт — «хвала» веку технологий за синтетические мышцы и нейрорегуляторы. Он надеялся, что полиция уже схватила его энергичных спутников, но ему всё равно следовало бы подзадержаться тут ещё немного. Да и атмосфера здесь была вполне себе приятная, так что почему бы и не посидеть. — Приветик, впервые тут? - послышался приятный низкий голос с левой стороны. Такой бархатный и глубокий, даже бренди не щекотал Хёнджину так поджилки, и потому он невольно поежился. — Да нет, люблю заходить сюда иногда, - расслаблено откинувшись на невысокую спинку барного стула, насколько это было возможно, Хван поднял свои карие глаза на подошедшего. Блять, он готов поклясться, что таких красивых парней за всю свою жизнь не видел ни разу. Не в силах сдержаться и отвести взгляд, Хёнджин застыл в немом разглядывании. Этот Амур буквально выглядел как ниспосланный на уродский ландшафт Найт-Сити светлый ангел. Его воздушная рубашка была словно соткана из лепестков белых лилий, длинные-длинные блондинистые волосы сплетены из эльфийского шелка, а розовая плюшевая шубка — смотана из сахарной ваты. Даже воздух вокруг него искрился и блестел. Перед ним будто была та самая кукла из розовой коробки, которая была популярна ещё давным-давно, в прошлом веке, как её звали-то там… Ай, неважно. Парень улыбался ему мягко и словно ожидая чего-то — Хёнджину казалось, что тот уже всё знает. Ангел смотрел испытывающе, проверяюще, но взгляд его всё равно был смеющимся и таким шаловливым, будто ему было весело и отчасти наплевать на проделку незваного гостя, отчего напряжение совершенно не ощущалось. Внезапно к ним подошел бугай в костюме, и тогда Хван всё окончательно понял. Как там говорится? Будь осторожен со своими желаниями? Это точно. Главное, успеть допить свой бренди, он тут хороший, и тогда уже можно будет лететь лицом в асфальт. Однако Хван себе же во вред совершенно не мог оторвать глаз от блондина и хоть что-то предпринять для спасения собственной задницы. Он не сказал бы, что именно такого человека он ожидал увидеть в качестве хозяина клуба после полученного от интерьера впечатления, но что-то общее между ними было. Грациозность, кричащий магнетизм и некая аристократичная вычурность. Да что же происходит с его мозгами? Они вообще не хотят работать, и виновный в этом стоит прямо перед ним. — Босс, нам вывести его? - охранник учтиво стоял чуть поодаль, но готовый действовать по первому взмаху руки. — Нет, оставь нас, пожалуйста, и передай Стефану, чтобы он хотя бы закрывал чёрный вход, когда отходит куда-то. Ещё раз и он сам знает, что его ждёт, - блондин не отрывал увлеченных глаз от Хёнджина, отчего продолжал говорить так плавно и деликатно, будто это не он только что пригрозил одному из своих охранников увольнением. — Значит, я могу остаться? - Хёнджин удивленно проследил за удаляющимся бугаем, который на него даже грозного взгляда не кинул. — Ну, посетителей ты мне не пугаешь, а меня интересуешь, так что сиди, сколько хочешь, просто заходи в следующий раз через главный вход. Если не будут пускать, скажи, чтобы позвали меня, - хозяин уселся на барный стул, развернувшись корпусом к Хвану, и, увлеченный разглядыванием его, стал наматывать локоны своих волос на палец. — Я, конечно, польщен и даже не знаю, чем заслужил такую благосклонность, но я не мог войти через парадный, прошу прощения, - заметив явную симпатию к своей персоне, Хёнджин решил быть честным и хотя бы в какой-то мере воспитанным. Хоть и само понятие хорошего воспитания было ему незнакомо, потому что он вырос в бандах среди ежедневных перестрелок, вони и крови. Единственное, что отличало его от других бандитов, это то, что до всего того пиздеца, вошедшего в его жизнь, он был вполне сообразительным мальчиком и лишь чудом не потерял это качество. — Я так и понял, когда ты ввалился, весь запыхавшийся, - улыбчивые глаза парня замедленно, но цепко скользили по Хвану, изучая с ног до головы. — Неужели я был так заметен? - глупый вопрос, но беседу по какой-то причине совершенно не хотелось заканчивать. — Я просто очень хорошо слежу за своим клубом. — Это заметно. Хёнджин не знал почему, но диалог между ними был таким лёгким и непринужденным, что он не мог вспомнить, когда в последний раз так общался хоть с кем-то, отчего был не в силах заставить себя закрыть свой рот. На него обычно либо кто-то орал, либо пытался манипулировать им. Друзей же у него в принципе за всю жизнь никогда не было и до сих пор нет, поэтому, наверное, было неудивительно, что ему так хотелось поболтать с красивым парнем, который явно был расположен к общению. Он не жаловался, конечно, с его типом выживания тяжело было заводить друзей, да он и не хотел — слишком привык быть одиночкой. Однако сейчас он действительно не свойственно самому себе наслаждался незамысловатым разговором. — Спасибо, - на лице парня заискрилась до безумия светлая улыбка, и Хёнджин немного потерянно отвел от него взгляд. — Ты сказал, я тебе интересен? - вспоминая слова, пророненные блондином пару минут назад, Хван перевел тему, чтобы не скатиться к неловкости. Хотя откуда ей вообще между ними взяться… Он не знал, но он чувствовал какое-то щекочущее тепло внутри и желание понравиться этому ангелу напротив. — Иначе к тебе подошел бы не я. Знаешь, ко мне не каждый день вламываются через чёрный вход, это меня встревожило… - надув губы, блондин игриво отвел глаза. — Прости ещё раз. — Всё-всё, забудь. Хани, повтори ему. За счет заведения, - обращаясь к бармену, парень слегка перегнулся через стойку, выставляя напоказ свой точенный профиль. Хёнджин снова почему-то заставил себя опустить глаза. Ох, красота его собеседника точно сведет его с ума. Как мужчина вообще может выглядеть так невообразимо хорошо? По сути, излишняя любезность хозяина клуба вообще-то должна была бы насторожить Хвана, но он лишь с нетерпением и интересом ждал следующих слов и действий от него. Этот милашка же не должен быть в сговоре с какой-нибудь из банд, у которых Хёнджин в перманентной немилости. — Твоё слово — закон, детка! - отдавая предыдущий заказ, бармен сразу переключился на просьбу своего хозяина. Улыбнувшись ему, парень повернулся обратно к Хвану, вновь накрывая его своим взглядом, как зачарованным покрывалом. Только сейчас Хёнджин понял, что ему напоминал этот самый взгляд, он был похож на пузырящееся в бокале шампанское, лёгкое на вкус, но взвинчивающее голову с каждым глотком всё сильнее и постепенно отстраняющее тебя от внешнего мира — только ты и игристое. — Спасибо, - Хёнджин принял напиток. Он не планировал сегодня выпивать в принципе, но, видимо, вечер благоволил к тому. Потеряв всякую силу воли, Хван до сих пор не мог оторвать глаз от блестящих светлых волос парня и почему-то решил сообщить ему об этом: - Мне так нравятся твои длинные волосы. — Хотел бы намотать их на кулак? - без доли смущения, с вызовом спросил блондин. — Я- э… нет… то есть это не то, что я имел ввиду, - Хёнджин не был робким или типа того, и смущаться по жизни ему приходилось от силы раза три, и то это были крайние случаи, но взгляд парня напротив с этим испытывающим прищуром сбивал его с толку. Хван не покраснел, конечно, но вновь предпочел избежать зрительного контакта. Чёрт, с этим парнем надо думать, что говоришь. — Боже, какой ты милашка! Я пошутил, - сладким баритоном рассмеялся он, снова даря возможность полюбоваться своей ослепительной улыбкой и кошачьими глазками. - Просто это то, что я слышу чаще всего сразу после того, как кто-то говорит, что ему нравятся мои волосы. Опешив сначала, уже через мгновение Хёнджин всё понял, и какое-то доселе неизвестное ему раздражение вдруг забурлило в его груди. Честно, ему хотелось врезать всем этим ублюдкам, если они при знакомстве говорили в такой манере с этим прекрасным созданием. Они были знакомы всего ничего, конечно, и Хван ещё даже имени его не знал, но ему бы и в голову не пришло говорить нечто подобное не то что ему, но и кому угодно в принципе. Он не мог назвать себя джентельменом, но каких-то внутренних правил поведения старался придерживаться, из-за чего в бандах и на улице его всегда пытались поддеть. Только сейчас он, к слову, осознал, что за всеми этими разговорами и приятной обстановкой, забыл даже просканировать своего собеседника, чтобы определить его личность. Вот так вот увидишь красивого парня и будешь готов простить ему всё на свете с первых же минут знакомства… А ещё опытным наемником себя считал. Однако Хёнджин решил всё равно не спешить обращаться к скану. Почему-то в данный миг это неведение, как легкая загадочность, только больше увлекало его. Эх, кажется, он просто уже пьян. — Я имел ввиду, что они завораживают, делают тебя похожим на ангела, на что-то светлое и чистое среди грязи и отбросов этого города, у тебя какая-то такая божественная аура. Не знаю, как ещё сказать, - мысли слетали с его губ искренним и не очень контролируемым потоком. Возможно, алкоголь действительно развязал ему язык, но это действительно то, чем были забиты его мозги прямо сейчас. — Вау… мне никто никогда не говорил таких слов, - кажется, немного удивившись такому комплименту, блондин невольно снова намотал локон своих волос на палец, поглаживая их. - Знаешь, ты мне нравишься, - внезапно признался он. — Почему? - с неподдельным интересом спросил Хёнджин, успев усмехнуться сперва. Когда кто-то в последний раз искренне говорил ему, что он кому-то нравится? Такое вообще бывало? — По твоему взгляду не видно, что ты просто хочешь меня трахнуть, как все остальные. Даже если я просто ошибаюсь сейчас… И говоришь ты со мной не как другие... Знаешь, мне до смерти надоело, что все смотрят на меня только с желанием одного. Раскрываясь в откровении перед Хваном, незнакомец чертил какие-то причудливые узоры на барной стойке, опустив глаза в пол, но уже в следующую секунду он поднял их, электрически голубые, и протянул руку: — Феликс Ли. — Хёнджин Хван, - он принял рукопожатие, отмечая про себя естественную миниатюрность руки Феликса по сравнению со своей собственной. — Не против выпить со мной? - погладив кончиком пальца недавний предмет их обсуждения, спросил Ли, зазывающе склонив голову в бок. — Почему нет, - пожал плечами Хёнджин, сразу выхватывая довольную улыбку парня и не находя причин для отказа. Когда ещё ему выпадет возможность выпить с хозяином престижного клуба в Джапан-тауне. — Джи-джи! Десять шотов текилы за пятый столик! — Для тебя, Ликси, хоть весь мир на блюдечке, - драматично держась за сердце, бармен принялся за заказ своего босса, откладывая на потом все предыдущие. — Спасибо, конечно, но я предпочту текилу, - по-особенному улыбнувшись, Феликс поднялся с насиженного места и жестом позвал Хёнджина за собой. Пятый столик входил, судя по всему, в вип-зону. Отсюда было видно весь клуб, но самих посетителей от основной массы отдыхающих скрывали оригинально поставленные стены. Хван уселся неподалеку от Феликса на кожаный, стеганный диванчик. Не заставляя их долго ждать, «Хани», как его назвал Ли в первый раз, принёс поднос с шотами и дольками лайма. — Спасибо, - поблагодарил Феликс. — Не забывай, в любой момент я весь твой, - уходя, бармен пристально осмотрел Хёнджина с ног до головы. Значительная разница в его взгляде на него и в взгляде на Феликса была не только заметна, но и весьма ощутима. — Да-да, занимайся своими делами, Джи, всё хорошо, - успокаивая его, Ли с предвкушением придвинулся к столику. — Вы, кажется, довольно близки? - делая собственные выводы, предположил Хёнджин. — Да, мы очень хорошие друзья. Ну что, выпьем? - взяв в руки рюмку и дольку лайма, Феликс выжидающе посмотрел на Хвана. - За знакомство. Только сейчас Хёнджин до конца осознал, как мягко Феликс разговаривал с ним всё это время. Возможно, это была его манера речи, но никак нельзя было не отметить то, что он разговаривал как самая настоящая кошка, осторожно перебирающая своими мягкими пушистыми лапками, осторожная и располагающая к себе. Пожалуй, с Хёнджином никто ещё так не общался до этого. Подсев поближе, Хван тоже взял шот и зеленую дольку. Но он мгновенно потерял себя, когда Феликс, не отводя от него пристального взгляда каких-то абсолютно сумасшедших в своем магнетизме глаз, слизал соль с каемки и запрокинул в себя текилу, с отстраненной жадностью впиваясь зубами в мякоть лайма. Он даже не зажмурился и не скривил лицо. С довольным выражением на нём Феликс опустил глаза на рюмку между пальцев Хёнджина и поднял обратно на него, заставив усмехнуться. Это становилось интересным. Приняв неозвученный вызов и проделав всё то же самое, что и Феликс, Хван увидел, как тот уже снимает с себя свою плюшевую шубку, складывая её на другом конце дивана. — Жарко? - сам не понял зачем, но спросил Хёнджин. — Рядом с тобой мне не только жарко, - откидывая свои прекрасные волосы назад, Феликс подсел даже ближе, чем до этого. — Ох, да ладно, а как ещё? - усмехнувшись, Хван отметил, что между ними ещё оставалось некое расстояние, но что-то подсказывало ему, что в ближайший миг от него и след простынет. — Скоро узнаешь, - не дожидаясь его, Ли опрокинул в себя второй шот. Капелька лаймового сока повисла на его нижней губе, Хёнджин почувствовал жажду и сглотнул прежде, чем Феликс слизал её. Его щеки, на которых Хёнджин только сейчас разглядел яркие веснушки, начинали покрываться персиковым румянцем. Алкоголь наконец начал потихоньку придавливать Хвана тяжелым теплом на плечах, и его взгляд практически приклеился к лицу напротив. Верхняя губа Феликса была больше нижней, и это почему-то выглядело так необычно и привлекательно с учетом миниатюрного носика и таких больших кошачьих глаз, которые вообще-то отзывчиво смотрели прямо на него в ответ. В приглушенном свете клуба они были ужасно похожи на коктейль Голубая лагуна. Хёнджин вдруг почувствовал его фантомный сладкий вкус на языке. Чёрт, ему стоило отвести взгляд, иначе Феликс сочтет его грубым. Хотя он сам тоже смотрит. Твою мать, какие же странные мысли у него в голове… В попытках избавиться от них, Хёнджин выпил ещё текилы и загрыз лайм. Он поднял глаза на Феликса снова. Тот продолжал смотреть на него, почти не моргая. Хёнджин смотрел тоже. Феликс молчал. Хёнджин тоже. В какой-то момент взгляд у него все-таки начал замыливаться, и в фокусе теперь оставался только Ли. Резко переменившись в лице, тот снова надел свою обворожительную улыбку и внезапно стал рассказывать какие-то смешные истории о постоянных посетителях. Хёнджин помнил, что смеялся, но он совершенно не улавливал сути. Потом Феликс заказал ещё десять шотов, потому что они закончили предыдущие. С каждой рюмкой текилы расстояние между ними сокращалось всё сильнее. Через пару размытых мгновений рука Хёнджина уже лежала на чужом плече, а Феликс приятным басом рассказывал ему что-то на самое ухо, уместив свою ладонь на чужом бедре. После этого вновь были долгие скользящие взгляды, а потом Хван узнал, что слизывать текилу с чужих губ и языка даже лучше, чем просто пить её из рюмки. Кто первый полез целоваться, останется навечно загадкой, но Хёнджина преследовало ощущение, что они оба. Жар от их тел смешался воедино, потому что Феликс как-то совершенно незаметно оказался у него на коленях. Развязные мокрые поцелуи стучали набатом в голове Хвана, и в один миг мир перед глазами взорвался ослепительно белым и перестал существовать.