Клубок

      Прошел час в тщетных попытках освободиться от затуманившей взгляд картины, а сон ни на толику не приближался. Мозг лихорадочно дорисовывал различные варианты развития событий, с каждой минутой добавляя все больше деталей и распаляя и без того возбужденного айдола.       “На сколько вообще правильно, что я до сих пор об этом думаю?” – мучал сам себя бессмысленными вопросами Енджун, как бы отодвигая неизбежное. Он понимал, что если начнет так в наглую ублажать себя, думая о Субине, лежащем совсем нагим в своей мягкой и, наверное, горячей от жара тела постели, то пути назад уже не будет. Он будто ставит тем самым точку в вопросе нормальных, дружеских отношений с ним.       Поняв, что он до сих пор лежит на кровати в том же, в чем ходил по дому, Енджун неспешно начал стягивать предметы одежды один за другим, рассчитывая тем самым хотя бы немного себя остудить, но стало еще хуже. Мокрое от свежего пота тело не хотело расставаться с совершенно неуместной в тот момент майкой, штаны предательски жали в паху, а завязки на них практически не поддавались манипуляциям из-за слегка трясущихся рук. Испорченное, ошалевшее воображение позволило телу закрыть глаза и представить, что руки, бродящие сейчас по непослушному телу, принадлежали не ему, а самому вожделенному в тот момент человеку. Енджун, совершенно не отдавая себе отчет в своих действиях, медленно, практически заботливо снял с себя оставшиеся предметы одежды и обессиленно упал на кровать. В каком-то опьяненном состоянии он не глядя провел пальцами линию на своем теле от впадинки между ключицами до подбородка, слегка приподняв его пальцами, а затем, уведя голову чуть-чуть в бок, легко коснулся шеи в нескольких местах.       “Думаю, у него аккуратные руки.”       Несколько поколебавшись, он начал оглаживать непокорными пальцами живот, уже успевший полностью покрыться мурашками от возбуждения, а затем нерешительно продвинулся дальше. Низ живота был уже весь мокрый от смазки, беспрерывно вытекающей последний час. Сонно блуждающие руки наконец-то наткнулись на распалившуюся от непрерывных фантазий часть тела, так жаждущую ощутить на себе чьи-то холодные руки.       “Как бы он это делал?…”       Енджун закрыл глаза и представил, как перед ним посреди темной комнаты возвышается статная фигура нагого Субина, медленно и одновременно развязно гладящая его одной рукой по внутренней стороне влажного бедра, а второй тянущаяся к красноречиво стоящему члену. Енджун сделал то же действие, наспех нарисованное в развращенном воображении, после чего прошелся большим пальцем руки вокруг опухшей, темно-красной головки члена, размазав собравшийся на ее поверхности сок.       “А губы? Они точно мягкие и… Мокрые”       Айдол поднял руку ко рту, и, недолго думая, порнографично и очень слюняво облизал указательный и большой пальцы, после чего соединил их, сделав кольцо, призванное изобразить влажный рот Субина, и проскользил ими вниз, вдоль горящей от желания плоти. Проделав то же самое еще несколько раз, он не сдержался и обхватил член полной ладонью, начав ритмично водить вверх-вниз по скользкой от естественной смазки и слюны промежности. Параллельно в голове крутились уже не такие четкие, но не менее сексуальные образы. Он представлял сидящего на кровати Субина, медленно раздвигающего колени с мутными от возбуждения глазами. Высокий и милый большую часть времени, но такой развратный и раскрасневшийся сейчас парень в воображении одновременно ублажал их обоих руками, сопровождая все характерными хлюпающими звуками.       “Я сейчас…”, – только и успел подумать Енджун, прежде чем обильно кончить, тем самым залив часть живота и намокшую от пота простынь горячим, липким семенем. Тяжело отдышавшись и отогнав от себя мысли, которые он, очевидно, не хотел сейчас обдумывать, Енджун провалился в глубокий сон.