Страх реальности

            Утро встречает бодрого Лололошку слегка прикрывающимся облаками солнцем. Дилан не встаёт с постели после звона будильника, и Лололошка принимает решение дать соседу полноценный отдых. Эколог на цыпочках собирает одежду, рюкзак и уходит из комнаты, стараясь избегать скрипущих половиц. А в центральном помещении как всегда уже кто-то сидит, пьёт чай или ест. Первокурсник присоединяется к утренним делам, а позже, перед выходом на улицу по личным делам, просит Карла не заходить к Дилану. Отличник без объяснений понимает причину и соглашается.       Во время практики в мастерской Лололошка прокручивает вчерашнюю истерику Дилана. Как голос соседа напрягается, наполняется тревогой и стрессом и выливается пугающим отчаянным криком, лишь внешне напоминающим смех. Как чужие руки нерешительно обхватывают туловище эколога, как позже худое тело в широком худи прижимается к мироходцу, словно боится потерять и больше никогда не увидеть. Как пустота в радужках ультрамаринового оттенка становится цветом морского дна, поглощающего и пугающе затягивающего. Как шрамы в тёплом свете лампы расцветают на худом теле мелкой россыпью. И беспокойный страх охватывает руки, дрожью мешает работать, и вопросы кричат, требуют ответов, растрясывая сознание. И Лололошка начинает понимать слова Карла о близости с закрытым от всего мира программистом. Осознает, что дорожит Диланом даже больше, чем тёплыми воспоминаниями об Окетре: тот ближе, чем мнимая мироходка. И Дилан не просто соратник, помощник, а именно друг.       Привычная рутина позволяет успокоить гомон беспокойства. Прохладный ветер подгоняет, не даёт стоять без дела. Листва близких деревьев покрыта мелкими красными, жёлтыми пятнами. Редкие студенты ходят то в ветровках, то в куртках, и мироходец задумывается над приобретением верхней одежды потеплее: участившиеся леденящие потоки порой заставляют крепкое тело дрожать. Закончив приготовления к выполнению очередного заказа, Лололошка бежит в общежитие.       Соседи уже стоят в центральном помещении их жилого блока возле незнакомой фигуры в белом медицинском халате. Мироходец слушает, как врач расспрашивает каждого о самочувствии и здоровье и просит позвать ещё двух жильцов. Чед, приметив стоящего у входной двери Лололошку, просит разбудить Дилана. Человек в халате оборачивается — веки поднимаются, зрачок сужается, а лицо вытягивается. — К-кавински? — тихо проговаривает имя Лололошка и трёт глаза. Голова зияет отсутствием мыслей, и мироходец, руки которого мелко-мелко дрожат, не может пошевелиться. Образ из сна накладывается воображением сам. — И Вам здравствуйте. Позвольте задать пару вопросов о Вашем здоровье. Большую часть ваших соседей я опросил, остались только двое: Вы и некий Дилан Райас.       Голос, словно скопированный из сна. Волосы, щетина, глаза — всё кричит о полном сходстве визави с человеком из ночного видения. Но «врач» говорит холодным, официальным тоном вместо развязного, фамильярного. И контраст дестабилизирует восприятие чужих слов. С задержкой эколог подавлено соглашается на разговор.       Он рассказывает о недавних приступах сильной головной боли, доводящей чуть ли не до обморока. «Врач» внимательно слушает, несколько фраз записывает в небольшой розовый с блёстками блокнот и просит подробностей. Лололошка колеблется, но дополняет описание примерным временем, датами и окружением. Про вчерашний приступ скрывает информацию. Кавински задумчмво перечитывает записи и советует фирмы таблеток успокоительных и обезболивающих. После опроса мироходец просит не заходить к спящему, сам рассказывает о самочувствии соседа. Врач удивляется, что-то быстро-быстро пишет на странице блокнота и хвалит за понимающее и заботливое отношение к другу. Все прощаются с «врачом», а сомнения Лололошки только усиливаются. «Такого рода совпадений не бывает, да?» — задаёт вопрос сам себе мироходец, тут же вспоминая истерику Дилана.

***

      Ричард рассказывает очередную историю с подколом окружающих людей. Радость, излучаемая собеседником, непонятна Лололошке, но, глядя на бодрый настрой, он поддерживает беседу. Лололошке приятно глядеть на то, как в чужих глазах блистает счастье, жесты полны жизни, а голос звонок и громок. И, игнорируя сомнительное содержание историй, мироходец не препятствует эмоциональной бодрости, только подбадривает её.       Ричард, улыбаясь, машет рукой и убегает, и эколог торопливо собирает вещи. Беспокойство за Дилана не отпускало ни на шаг, и бег в сторону автобусной остановки только ускоряется. Перед глазами мелькает расслаблено идущий силуэт в оранжевых очках и белом костюме. Он завороженно наблюдает за бежащим и ухмыляется. Лололошка чуть не падает на лестнице на незнакомого студента, бросает тому извинения и выглядывает вдалеке приезд красной машины. Резкое уведомление останавливает эколога возле фонтана: Дженна просит Лололошку подойти к волонтёрскому центру. Раздосадованно выдохнув, эколог коротко отвечает и, подойдя к автобусу, оплачивает проезд. Мысль написать Дилану о самочувствии кажется пугающей: возможно, только вчера Лололошка выбил с соседа исключение в лице обыденного разговора. Но беспокойство не унимается, требует ответа. Переписка с программистом быстро появляется на дисплее. И пальцы сами взволнованно печатают, делая пару помарок.       Уведомление. Ответное сообщение приходит слишком быстро, мгновенно после отправки. Дилан в привычной манере коротко пишет:

@DevMagician [15:23] «я живой. Почему не можешь отказать? у тебя есть более важные дела чем её тупое волонтёрство»

@Jharris_993 [15:23] «Прости, но приходится. Постараюсь как можно быстрее приехать»       Молчание. Дилан вышел из сети, и мироходец ещё пару минут ждёт возможного уведомления, надеется на ответ, даже простой, односложный. Но строка состояния на горящем дисплее не пополняется новым знаком, и Лололошка кладёт телефон в карман, злясь на себя. В сознание закрадывается мысль, что он тратит силы в никуда.       Лололошка сомневается. Он может отказать в любой момент, сослаться на любой бред, надавить на жалость и сочувствие и выйти на остановке у общежития. Он не ограничен в выборе, но, сильно сжимая челюсть и кулаки, останавливается у ТЦ. Компактное двухэтажное здание матового голубого оттенка встречает взгляж раздосадованного эколога. Моральные принципы тяжело переступить.Тяжело отказать в помощи, трудно выговаривать ложные причины, больно оправдывать и принимать нечестное поведение. Фальши накопилось за месяц предостаточно.       «Всё равно натяну улыбку, запихаю поглубже в себя всю злость и раздражение и буду опять выполнять монотонную работу», — понимает мироходец, тяжело выдыхает и заходит в волонтёрский центр.

***

— Дилан — мироходец… Увлекательно. Если Лололошка не соврал, конечно. А ты молодец, что не стушевался и отлично выполнил свою работу.       Хах, автоматон стесняется. Отводит взгляд и искренне улыбается. К сожалению, информации из документов университета и администрации города мне не хватило. Хочу больше знать о характере этого «Дилана», хочу понять, чем он может быть полезен Лололошке. — Винс, у меня к тебе есть ещё одно поручение. Возьмёшься? — Сэр, сейчас нет… У меня ведь тоже есть дела. Как бы я ни был вам благодарен, мне нужно следить за автомастерской. Простите, — опускает голову автоматон. Порой я забываю, с кем разговариваю и веду дела. Интересно, они убрали одну функцию… — «Спящий енотик, просыпайся».       Винс непонимающе поднимает взгляд. Его движения плавны, имитация дыхания функционирует, как и прежде. Не нужно анализировать каждую деталь — и так понятно, что я проебался. Ведь знал, что программисты стопудово уберут мою универсальную команду, но всё равно проверил, понадеялся ведь. Эх, значит план остается без изменений. — Ладно, понимаю, иди. На обед придёшь ко мне? — Да, конечно, сэр! — тут же восклицает автоматон и торопливо уходит из кабинета. И вновь скука обвивает разум.       День стал короче. В окна бьются ветки с редкими разноцветными листьями. Теплый оттенок небосклона сияет через стёкла. Листок с нарисованной планировкой подвала одиноко лежит на углу письменного стола. Придётся в субботу продемонстрировать возможности взлома и лести. Для надёжности плана, конечно же.

***

      Семь часов вечера сверкают на дисплее смартфона в тусклом освещении автобуса. Лололошка с нетерпением ждёт приезда в общежитие, душевная усталость с лёгкой тяжестью в теле не затмевает желания обсудить с Диланом его состояние, приход «врача» утром. На затворках сознания играет мысль, что программист может легко послать настырного соседа и, как всегда, проигнорировать. И с какой темы начать тяжёлый разговор Лололошка не знает.       Ветер грубо дует в лицо, бьёт по коже, залезает под бомбер и доводит до тряски. Луна беспощадно закрыта густыми тучами, мрачным слоем закрывая небосвод. Эколог хватается за верхнюю одежду, приобнимает себя и бежит скорее в мужской корпус. Грубо отворив тяжёлые входные двери, первокурсник встречается с скрипучим недовольным голосом вахтёрши и бежит к лестнице, бросив извинения. В седьмом блоке царят привычные клацанья мышки и нажатия клавиш клавиатуры. Мироходец привествует сидящего на диване Чеда и быстро проходит в свою комнату, захлопнув дверцу.       Дилан сидит за ноутбуком, печатая очередной код. Приход соседа обрывает быстрый-быстрый бег пальцев по кнопкам, Дилан спускает наушники на плечи и равнодушно глядит на зашедшего Лололошку. Эколог чувствует в соседе скрываемое раздражение и, виновато потупив голову, спрашивает: — Как твоё самочувствие, Дилан? — Живой, говорил же. Не стой у прохода, — программист поднимается со стула и чуть ли не толкает стоящего прямо у двери Лололошку плечом. Неожиданная грубость воспринимается чуть ли не оскорблением; кратковременный ступор, и эколог, чувствуя вскипающее непонимание и обиду, выходит вслед за соседом. Он не виноват, что чувствует себя обязанным по отношению к Дженне и только рад помочь плавающей во множестве дел девушке, несмотря на собственные планы и вызываемые вследствия нарушения запланированных действий эмоции.       Дилан ловко хватает две стоящие на полке над кухонной столешницей чашки и наполняет их растворимым кофе. Хватает чайник и неторопливо наливает горячую воду в кружки. Негативные эмоции от увиденного исчезают за секунду, улыбка растягивается на лице первокурсника, что замечает программист. Глазами тычет в кружку, и мироходец берёт сразу две и несёт в комнату. Дилан приподнимает левую бровь, изящно изогнув тонкую линию, и поворачивается к внимательно наблюдающему за двумя соседями Чеду. Смех наполняет зал, и Дилан, сердито глянув на высокого юношу, оставляет того наедине. — Если будешь много времени проводить с Дженной, к концу года от твоих плеч останутся лишь жалкие ошмётки, — спокойно произносит программист и берёт кружку со стола, присев на собственную кровать. Лололошка, несмотря на угрозу, пару раз кивает головой с наигранной серьёзностью. — Почему тебе так не нравится Дженна? Она ведь просто помогает всем, искренне и бескорыстно. — Этим и раздражает. Такая самоотдача незнакомым людям… даже не знаю, глупость ли это или действительно великодушие, — отпивает жидкость из чашки и отворачивает голову Дилан. — Спасибо, что дал отдохнуть сегодня.       Слова благодарности, шёпотом озвученные несговорчивым, наглым программистом, словно электрошокером, бьют по сознанию, расшатывают спокойствие, поражают воображение. Изумление на лице скрыть не удаётся, и Лололошка получает хмурый взор ультрамариновых радужек, ставших ещё темнее под бровями. Первокурсник оправдывается, извиняется, но Дилан, не меняя сердитого выражения, в мыслях прощает, даже не обращает внимания на глупые попытки соседа. Ещё вчера Дилан почувствовал, как была пройдена первая ступень к исполнению старой забытой мечты, как неразрушимые личные границы на деле перестают стойко выдерживать влияние одного человека, который сейчас смешно старается сгладить углы в разговоре. Он не готов признать даже себе, что обрёл не просто того, кому можно доверять, а именно друга, готового поддержать в любой момент и не дать сойти с ума под гнётом пугающей непредсказуемостью реальности. — Дилан, тебе уже рассказали об утреннем приходе врача? — вопрос после ряда пустых попыток оправдаться сбивает с толку задумавшегося Дилана. Ему первым делом побежал рассказывать Карл, Чед немного дополнил. Программист ждал только рассказ Лололошки, даже до того, как два соседа обрисовали образ крайне напуганно-удивленного первокурсника перед медработником. И Дилану интересно услышать именно фрагмент истории с непонятным поведением Лололошки. — Да, уже две птички разболтали. Что Карл, что Чед были озадачены твоей реакцией, как ты сходу выговорил фамилию врача. Не объяснишь? — Ох, как тебе рассказать-то попонятнее… Мне недавно приснился сон с каким-то богатым мужиком, помнишь? Тот «врач» точь-в-точь похож на него, только поведением отличаются.       Дилан ставит кружку на тумбу и прикрывает лицо руками, медленно сползающими и растягивающими кожу. Изображает страдальческое выражение и после медленного вдоха и выдоха берёт бокал, отпив немалую часть кофе: — Твои истории слушать надо только под что-нибудь крепкое. Например, коньяк. Без него тяжело воспринимать твои слова спокойно, — шутит Дилан и меняет положение на кровати. — Это точно не совпадение, Ло, отвечаю. Может, вы давно были знакомы, и он просто забыл тебя? — Одежда разнится, поведение не такое же, а возраст идентичен, лицом же они похожи. Даже неряшливая бородка осталась нетронутой. Но почему-то ощущаются эти два человека по-разному, — заканчивает Лололошка с разочарованием в голосе. Вспоминает про кофе и отпивает большой глоток подостывшего напитка. — Не буду спрашивать про «бородку»… И что в итоге? Просто похожий на чела из твоего сна врач приходит проверить общажных. На удивление, ничего странного, кроме внешности медика, мы не нашли. — Он сильно интересовался головной болью. Я сказал ему, что у нас с тобой часто голова побаливала, и он увлечённо записывал ощущения, которые чувствовали во время приступов. Мне показалось это странным. — Не просто так интересуется, значит. Думаю, не у нас одних такие припадки случаются. Надо выяснить, могут ли они случится у троих-четверых людей сразу. — Шэрон… я спрошу у неё. Как-нибудь. Надеюсь… — подавленно звучит голос эколога. И Дилана бесит, что сосед так и не смог предпринять попытки возобновить общение, до сих пор грустит насчет девушки, пока у той «конфетно-букетный период» с каким-то Эндрю играет во всю силу уже вторую неделю. Дилан прекрасно осведомлён о жизни подруги Лололошки, заглядывает в её переписки и порой ловит себя на мысли, что не понимает, ради кого это делает. — Не забудь, что послезавтра «театральная импровизация от молодых актёров», — высмеивающим тоном проговаривает Дилан и встаёт с кровати. — Мне нужно код для проекта доделать. — Дилан, я завтра вернусь поздно после пар, — выдаёт эколог громче обычного голоса. — Хм? Ладно. Значит, до ночи буду держать себя в руках и не впадать в истерики, — смеётся программист и включает ноутбук. А Лололошка рад легкой атмосфере, воцарившейся в комнате. — Дилан, только не сиди допоздна. Я возьму у Карла снотворное на всякий случай, — уходит эколог. А Дилан усмехается и, глядя на незаконченный код, понимает, что готов бросить работу даже сейчас, чтобы не быть ещё сильнее обязанным. «Долг» перед Лололошкой и без того безумно огромный.

***

      Несмотря на довольно ранний уход в постель, где-то в двенадцать тридцать ночи, Дилан чувствовал неприятную тяжесть в конечностях и в голове после пробуждения, был готов разорвать Карла на куски и кинуть нож в смеющегося Лололошку. Недовольство, сохранившееся с утра, успело выразиться в ссоре с одногруппником и парой колкостей в адрес проходящих любовных парочек. Субботние лекции всегда проходят в тягость, а последняя — в особенности. Сидя на последней парте, Дилан с начала пары лежит на локте и старается заполнить голову размышлениями о плане, подвале, Лололошке, чтобы не заснуть, и через семь минут вскакивает в сторону выхода, не слушая окончания лекции. Окрыляющее облегчение наполняет тело энергией, и программист быстрым шагом приближается к переходу между корпусами.       В третьем корпусе Дилан стремительно обходит студентов факультета живописи и изящных искусств. Их яркая одежда и огромные сумки раздражают программиста особенно в конце учебного дня, когда огромная орда учащихся наполняет коридоры. Торопясь подойти к лестнице, сокращающей путь к первому корпусу, слышит оклик знакомого голоса и поворачивается. Белый пиджак, солнцезащитные очки с изящной оранжевой оправой — слухи, дошедшие до третьего курса социальной информатики, о нестандартном преподавателе оказываются правдивы. Он предугадывает факультет Дилана и просит на «парочку секунд» проверить работоспособность «небольшого» кода, на что третьекурсник сначала отказывается, а после многочисленных уговоров и мольб о помощи, чем-то напоминающих вчерашние попытки Лололошки извиниться, идёт следом за просящим, стараясь сдержать раздражение. Они спускаются, поворачивают направо и заходят в открытый пустой кабинет. Ноутбук, компактный и включённый, не сразу замечается Диланом. Незнакомец садится за стул и поворачивает экран к стоящему в проходе программисту. Дилан, закатив глаза, пододвигает к себе ноутбук и, недовольно нашептывая тихо-претихо не самые приятные пожелания, бежит взглядом по строчкам кода, удивлясь сложным условиям. Он понимает, что на проверку может уйти больше пяти минут, и готовится уйти с упоминанием срочных дел, но незнакомец выходит из-за стола, встав возле программиста. — Я слышал от других преподов, что у тебя отличные проекты, но плохая посещаемость. Что скажешь по первому впечатлению об этом коде? — легко разносятся слова в тихом кабинете. А голос, знакомый и далёкий одновременно, вызывает диссонанс, ступор. — Он тяжёлый. — Да, он огромный и тяжёлый. И, тем не менее, очень важный. Как для архитектора компьютерных систем тебе будет несложно прочитать его и выцепить странноватые строчки, — преподаватель кладёт на клавиши ноутбука листок с планировкой некого посещения. Веки приподнимаются, брови — заодно, и Дилан смотрит на чужие глаза, в запомнившуюся бездну карих радужек, замечает знакомую неаккуратную укладку: незнакомец снял очки и поправил волосы. — Если Лололошка доверяет тебе, значит, и я могу позволить себе совершить небольшой манёвр. Он уже рассказывал тебе обо мне, слегка затронул, думаю. В его воспоминаниях я был лишь мимолётным видением, — легкость и веселье в голосе незнакомца поражают Дилана. Копия соседа уверенно заявляет о той информации, которая известна лишь двум людям. И спокойные рассуждения второго Лололошки перегружают сознание, еле воспринимающее собеседника. — Завтра после выступления мой подопечный даст тебе конверт с флешкой и указаниями. На листке, думаю, разберёшь обозначения. Я ваш помощник — ты можешь мне довериться. Хотя бы чуть-чуть. Об этом разговоре дорогому Лололошке ни слова: я сам представлюсь перед ним, когда придёт время, — шёпотом говорит копия соседа и хитро ухмыляется. Он выключает ноутбук, берёт его под мышки и радостно прощается с Диланом, отставляя того одного в кабинете. Рисунок планировки комнат и фраза справа сверху: «Подвал». Неаккуратная подпись в нижнем левой уголке листка — три большие буквы: «JDH». И как не рассказать об этом Лололошке, Дилан не представляет. А голова пухнет от мыслей, ходит по тонкой границе близко к боли.       В общежитии спустя час информация никак не укладывается. Это подобно искусной лжи, хорошо продуманному и проработанному пранку. Но Лололошка не может пошутить над Диланом с таким размахом. Лололошка другой. А кто тогда этот JDH? Что за загадки в его словах? Почему Дилан вообще должен ждать от ещё одного незнакомца непонятную флешку и какую-то инструкцию? Единственное, что третьекурсник осознал, держа в кармане сложенный лист: тайна подвала вскоре окажется раскрытой. Чтобы расслабить голову, Дилан быстро заваривает себе чай, включает любимый шутер и сидит в нём, пока не уйдёт шок и не придёт усталость.       В десять часов вечера геймер откладывает ноутбук и переодевается, сев на кровать в ожидании соседа. Осознает, что слишком рано приготовился ко сну, что ощущает потребность увидеться с активным экологом и заснуть только под чужое громкое дыхание и частый шорох одеяла, что желает вылить на соседа всю информацию, несмотря на просьбу JDH. Но шум в общей комнате никак не возникает. И раздражение, растущее из-за невыполненных планов, наполняет мысли.       Как только Дилан выключил свет и удобно лёг на постель, в зале заскрипела дверь, и тихие шаги направлются к комнате. Небольшая злость из-за ужасно долгого отсутствия соседа проявляется вновь, и, наблюдая за аккуратными движениями Лололошки, Дилан громко заявляет: — Тебя слышно за три мили. Включи свет, всё равно я не успел заснуть.       Эколог послушно переключает выключатель и раскладывает вещи. Дилан встаёт напротив мироходца, смотрит на него стыдливо долго и говорит: — В универе после пар один препод попросил помочь с кодом, хотел, чтобы я быстренько проверил. Он долго умолял меня помочь — чем-то тебя напомнило. И я согласился. Он странно рассказывал про этот код, в очень общих чертах, но дело не в этом. Он дал листок с планировкой подвала, и завтра его, видимо, подхалим принесёт нам некую флешку с инструкциями. — Вау, Дилан, у нас есть союзник среди преподавателей! Это точно облегчит нам любую будущую задумку. Как он выглядел хоть? — восторженность друга Дилан не разделяет. Шок, разрывающий сознание после встречи с «преподавателем», мигом сплывает в сознании мнимыми ощущениями. — Белый пиджак, оранжевые солнцезащитные очки. Видел такого? По нему ещё девки тащутся, — пренебрежительным тоном выражается Дилан. Лололошка помнит странную встречу с модным преподавателем, но он не ожидал, что тот может стать их неожиданным союзником. — Видел. Жутко улыбается. — Да, именно он! Вот только знаешь, в чём проблема? Он буквально ты.       Лололошка хочет посмеяться над показавшейся шуткой, но сверхсерьёзное лицо Дилана пугает. Он не понимает смысл последней фразы, считает непонятным приколом, и программист замечает сомнения. — Он выглядит как твоя копия, Ло, понимаешь? Как твой брат-близнец, только в богатой одежде. Я не шучу, Ло! У вас лица не отличаются, — программист видит, как чужие глаза будто бы темнеют, а взгляд теряет очертания. Лололошка медленно-премедленно поднимает руки и хватается за голову, приопускаясь на корточки. Сжимает волосы, жмурит глаза и тяжело дышит носом, опустив макушку. Дилан испуганно смотрит, пару секунд стоит настороже, приготовшись к необдуманным поступкам соседа, а затем садится на колени и повторяет: — Ло, слышишь меня?       Визави отвечает спустя пять таких вопросов. Поднимает растерянный взгляд и старается отдышаться. Неторопливо опускает руки и, сев на колени, кладёт голову на плечо Дилана. Программист, не ожидавший такого спокойного окончания приступа, прижимает к себе и молчит, дав время соседу полностью отойти от возможной панической атаки. Не в первый раз видит. — На этот раз без обморока, — мямлит Лололошка. — Я вспомнил, кто он.       Дилан не скрывает удивления на лице. Он отстраняется от Лололошки, встаёт, вместе с ним с пола поднимается и мироходец с опущенной головой. — Он должен ещё носить лёгкий оранжевый шарф, похожий на мой. И очки, как у меня. И именно он виноват в том, что я здесь. — Ты удивляешь меня тем, как легко в тебе можно пробудить воспоминания. Но на этот раз они полезные. Объясни, как твой брат-близнец затолкал тебя сюда? Если уж ты «мироходец», наверное, должен был сам захотеть, или что? — Дилан частично притворяется, что не понимает слов соседа. — Это тяжело объяснить. Он мне не брат-близнец. Он и есть я. Но другой…

***

— Завтра я куплю алкоголь и буду тайком прятать от Карла, чтобы больше не ахуевать так сильно от твоих рассказов. Это стало последней каплей. — Я не так много тебе рассказал. Всего лишь там про портал в другие реальности. Сам не понимаю, как он работает. И стараюсь не думать, потому что мало знаю. Принести воды? Кажется, без снотворного мы не справимся, — посмеивается Лололошка. Получив кивок, на цыпочках уходит в зал. Дилан старается понять слова мироходца, но от размышлений начинает болеть голова. И он чувствует, что чем больше друг вспоминает, тем сильнее будет не понимать его рассказов. Если окружающий мир окажется фальшивым, программист даже не удивится.

***

___________________________________

— И он начинает мне грубить и требовать алкоголь. Я минут пятнадцать пыталась убедить его, что не продаю алкогольные напитки, но он не отставал. Хорошо, что ты пришел и помог мне, — благодарит Жаклин. Я, не отрывая глаз, наблюдаю за силуэтом в знакомой красноватой куртке. Как этот силуэт идёт за ручку с неким парнем, громко смеётся и приобнимает. И почему-то на душе обидно, больно, потерянно. Жаклин видит мой долгий взгляд, начинает анализировать силуэт и вспоминает имя, удивляется, что у неё появился молодой человек. Она говорит так громко, что Шэрон поворачивается в сторону шума и замолкает, не отрывая глаз от меня. Стоим, не можем вымолвить ни слова. Шэрон приоткрывает рот, но на мгновение разворачивается в сторону своего собеседника и с натянутой улыбкой разрывает неловкое молчание: — Ох, привет, Жаклин. Привет… Лололошка. Рада вас видеть, — от её слов в душе раззадоривается мгла. — Знакомьтесь, это Эндрю. Мой парень. Вот решила проветриться от написания книги. Вы тоже отдыхаете? — Я Жаклин, приятно познакомиться, Эндрю, — с доброй улыбкой жмёт руку новому знакомому. А я не могу унять обиду, не могу увести глаз то от парня, то от Шэрон. Когда произношу своё имя, пожимаю руку, я вижу на себе тот же взгляд от Эндрю, который кидаю на «подругу». Гнетущая пауза между компаниями растёт, и Жаклин желает хорошей прогулки новообразованной паре, уводя меня дальше по мосту. Старается развеять удручённость, исходящую от меня словно материальным паром, но даже я не могу подавить в себе стойкое чувство разочарования. Больно ощущать на деле, как подруга выбирает новые знакомства вместо попыток восстановить старое общение. Чтобы не расстроить Жаклин, приходится унять негативные эмоции и, натянув улыбку и прежнее умиротворение, слушать её рассказы, изредка отвечать и поддерживать. Она не заслуживает плохого к себе отношения.

___________________________________

***

      Из окон падает блеклый утренний свет: небосвод укрыт густыми-прегустыми тёмными тучами, готовыми в любое мгновение одарить землю щедрым количеством воды. Лололошка просыпается нехотя, тут же наблюдает грустноватый пейзаж на улице и предчувствует тяжёлый день. Потянувшись пару раз, глядит на ещё спящего Дилана, разложившегося на постели нестандартным образом, словно пережил падение с крыши невысокого здания. Смешок еле слышно разносится по комнате, и скрип от аккуратных шагов разбавляет сонливую тишину. По залу разгуливает Карл, а Чед старается не уснуть прямо на диване. Лололошка перекидывается с соседями парой приветствий и заглядывает в холодильник. Приготовив сэндвичи и заполнив кружку чаем, мироходец быстро завтракает и так же стремительно заканчивает утренние водные процедуры, вылетая из блока.       Пока Лололошка создавал в мастерской на чердаке новую мебель, телефон неожиданно завибрировал от нового уведомления. Короткий звон останавливает эколога в момент распиливания досок, и он коротко проглядывает вспыливающее сообщение на экране. Шэрон. От ника девушки Лололошка мгновенно почувствовал колкую обиду — заходить в переписку с ней совершенно не хотелось. Интерес перевешивает сомнения, и неожиданно появившаяся возможность восстановить общение помогает склонить чашу весов в сторону просмотра сообщения. Мироходец быстро-быстро нажимает на уведомление и скрепя сердце читает большой текст. Лололошке не кажется удивительным, что девушка извиняется, но не ожидал, что она захочет встретиться с ним и всё обговорить. Её слова о беспокойстве за их дружбу резонируют в душе и растворяют густой ком обиды и разочарования. И мироходец с восторгом соглашается, планируя с Шэрон встретиться в парке через час. Учитывает вероятное недовольство Дилана и побыстрее заканчивает практику. Что будет обсуждать Шэрон, придётся ли рассказать новую информацию о «расследовании», Лололошка не представляет, решает, как обычно, пустить всё на самотёк. Укладывая на место все инструменты и материалы, мироходец выбегает из чердака и бегом спускается на улицу.       Мысль взять зонт оказывается в сознании не кстати, не вовремя — сомнения, появляющиеся от наблюдения угрюмой погоды, растут от приближения к парку. Усиливающийся ветер, разметающий сухие листья с дорожной пылью, птицы, кричащие и низко летающие — всё кричит о дожде, но не говорит прямо о начале ненастья. Лололошка надеется на подругу, выглядывает её сквозь деревьев. У остановки неподалёку выходит девушка в знакомой красной куртке, мироходец не скрывает улыбки и переходит дорогу навстречу подруге.       Неловкость, или нервозность, в движениях девушка очевидна: она часто уводит взгляд, несмотря на то, что сама задаёт вопросы, кусает края губ. Лололошка старается осторожно, понимающе отвечать, озаряет подругу доброй улыбкой, забыв про вчерашнюю обиду. Но желает услышать её позицию, понять причину продолжительного игнорирования. Шэрон от прямого вопроса резко замолкает и с тяжёлым выдохом, словно готовясь совершить храбрый опасный поступок, отвечает: — Я плохо поступила, знаю. Пока мы не общались, я никак не могла принять твоего резкого ухода. Думала, что своим отказом сильно оскорбила тебя… — глаза девушки полны печали. — Стоило тебе сразу написать и не мучиться две недели. Но и ты пойми, что я не могу поверить во всё то, что ты рассказываешь. Так не может быть! Я доверяю тебе, Ло, но не готова поверить. Но хочу сохранить общение. — Я понимаю. Просто не буду говорить об этом, хорошо? — предлагает Лололошка. От доброты, излучаемой мироходцем, Шэрон может только согласиться и забыть про скованность, охватившей её из-за долгой паузы в общении. Она одаривает его улыбкой, кивнув, и зовёт ненадолго прогуляться по парку. Рассказ про книгу и издательство заполняет большую часть диалога, а Лололошка просто рад за подругу.

***

___________________________________

— Ты что-то сегодня поздно встал, Дилан. Всё хорошо? — забота со стороны Чеда меня ни капли не волнует. По мне видно, что всё хорошо? Нет — тогда зачем спрашивать очевидное? — Нормально. Где Лололошка? — Пока я досыпал на диване, видел, как он уходил. Он довольно рано вскочил.       Завариваю кофе. Боль в голове ощущается далёкой, но медленно приближающейся. Разговоры с Лололошкой вредят мне больше, чем работа допоздна и недосып вместе взятые. Ещё этот концерт вечером давит. И JDH со своим помощником и неким конвертом. Радует, что скоро устроим вылазку в подвал и наконец раскроем многолетнюю тайну универа. Сейчас меня скорее волнует тайна, где находится Лололошка. То сразу отвечает, то приходится ждать больше часа — какой же непостоянный мироходец.       Мне нужно ему рассказать, пока сам не догадался. Я ведь знаю, что могу довериться ему, так почему же так тяжело открыть рот и сказать два грёбаных слова: «Я мироходец». Мне ведь плевать стало, заряжена соцбатарея или нет: всё равно буду говорить с ним независимо от неё. Так почему так тяжело? Почему же до сих пор боюсь? Он же наивный добродушный простак с типичной для мироходцев амнезией. Он всегда учтив к каждому, всех выслушает и поймёт, впридачу поможет за бесплатно. Но, чтобы признаться такому добряку, мне чего-то не хватает. Времени?       Как же давно я не чувствовал волнения из-за другого человека. Как же давно не слышал терзающих душу мыслей, не рефлексировал и не старался подобрать к кому-то подход. Напоминает давно забытую жизнь. И как же я не хочу её вспоминать, порой глядя на многочисленные шрамы.       На столе в комнате лежит странный, подаренный JDH листок с нарисованным подвалом. И как по этой «карте» придётся ориентироваться, когда вокруг однозначно будет много мебели, учитывая большое количество комнат? Есть догадка, что подвал будет не просто неким хранилищем или большой подсобкой: двойник Ло неспроста передал его мне. Если JDH передаёт мне флешку, значит, там однозначно есть компьютеры. Цель назначения раскроется только в день вылазки. А мы знаем всего лишь крупицы!       Если я лично найду Солуса, он ответит на пару моих вопросов? Почему я вообще должен делать всё только через Лололошку? Я и сам могу посодействовать. Мне надоедает неопределённость, раздражает «хождение по туману в поисках верной дороги». Беспорядок в расследовании мешает мне, вынуждает ждать от способности Ло попадать в неприятности выгоду да и от него самого.       Порой мне становится смешно, когда захожу посмотреть на содержимое телефона Лололошки. Когда для снятия тревоги проверяю его заметки и переписки, ощущаю помимо облегчения контроль. Слабоватый, но хотя какой-то. Наблюдать новые сообщения в переписке с Шэрон — крайне любопытно. Ах, какая мерзость: огромные извинения и просьба, будто бы полная отчаяния, встретиться. Конечно же, Лололошка ни за что бы не отказался. Уверен, что он до сих пор сидит с ней и беседует в парке, забыв про всё. Пишу Ло про билеты и вечер и отключаюсь от слежки. Мог бы посмотреть переписки других людей, но сейчас желания не имею. Успокоить откуда-то возникшую ревность — вот действительное беспокойство. Уже не в первый раз из-за упоминания Шэрон я впадаю в это болото агрессии и сомнений. И вылезаю далеко не чистым. Вечер обещает быть интересным, потому его предвкушение сметает негатив с моей души. Представление даст какой-нибудь ответ: не может Солус просто так подарить билеты тому, кто лезет в запретные места. Не люблю возлагать надежды, но нам нужна любая деталь, зацепка.

___________________________________

***

Дилан, глядя на бывшего соседа, сначала потирает глаза, не веря, затем переспрашивает Лололошку и, убедившись в отсутствии иллюзий, еле держится до конца странноватого немого представления. Внешность «Тайлера» не претерпела изменений, но его поведение, голос, имя — всё это перестало указывать на выселенного сожителя. Пока программист в немом изумлении, Лололошка только сейчас понимает намерение Солуса: показать бывшего соседа в новом образе, в новой «жизни». Думает, что у «Тайлера» амнезия и ему навязали профессию актёра. Поклонившись на сцене, «Тайлер» уходит за кулисы, а Дилан нервно оглядывается и просит Лололошку, несмотря на личную неприязнь, завести разговор с актёром, притворившись фанатом. Эколог кивает и выбегает из ряда к сцене. Не замечает сидящего в первом ряду яркого любителя шляп Солуса, внимательно наблюдающего за действиями мироходца. Тревога, обхватывающая сознание, подталкивает Лололошку, но возникший напротив Саймон сбивает с толку, останавливает. Он просит подождать, расспрашивает про ощущения от представления фирменной загадочной интонацией. Толпа рассеивается — Лололошка беспокоится сильнее, боится, что упустит нового актёра, но бывший управляющий требует расслабиться и внимательно глядеть на край сцены неподалёку от выхода. Всё в мироходце натянуто, частые повороты назад в поисках Дилана не увенчаются успехом, только усиливают напряжённость в действиях. И вот выходит «Тайлер» из-за кулис с букетом, Лололошка окликивает его, но тот не обращает внимания, недоумевающе оглядывается. Мироходец подходит ближе, привлекает внимание ещё раз, но получает только «Извините, вы ошиблись. Вы перепутали меня с кем-то другим». Ощущение, словно мир вокруг рушится, кажется чуть ли не реальным. Сев на пустое кресло и глядя в одну точку перед собой, мироходец отказывается верить в увиденное и услышанное. «Тайлер» не притворялся: удивление и недоумение естественны, Лололошка не сомневается. И, как сказал Солус, это не амнезия. Поменять полностью жизнь за две недели невозможно — мироходец верит в это. И, выйдя на улицу опустошённым, встречает недовольного Дилана, просящего поскорее уйти. Выступление одарило новой порцией вопросов и сомнений, и Лололошка срочно желает обсудить собственные мысли с соседом, но боится. Реальность перестает казаться идеальной окончательно, и это беспокоит и эколога, и программиста.