блять.

      Мяч глухо ударяется о паркет ровно три раза, прежде чем Ичиго пасует его в сторону Исиды. По лицу брюнета очевидно, что он этому не рад, но ему, как и Куросаки, нужен зачет, так что он молча ведет мяч к кольцу. Ичиго был не интересен баскетбол, - не потому что он ленивый, - а потому что считал практически несправедливым с его ростом играть в полную силу против остальных студентов. Урюу тоже не маленький, для них двоих кольцо висело слишком низко и было бы глупо этим не пользоваться. Куросаки делает вид, что стоит в обороне, хотя на самом деле расслабленно разглядывает пол под ногами - он знает, что через несколько секунд Исида закинет мяч в корзину и учитель подует в свисток, отпуская с конца пары.       В раздевалке не сильно людно, многие сваливают заранее, узнав, что последней парой физкультура, или уходят прямо в форме. Ичиго бы тоже с удовольствием ушел пораньше, но помимо того, что у них с Исидой скопилось долгов, он ждал Гриммджоу. Исида молча машет рукой на прощание, Куросаки выпрямляется, закончив переобуваться, и плечом чувствует чужое тепло. - Как все прошло? – он поворачивается и губы Джагерджака тут же тыкаются в его губы, легко и небрежно. - Теперь препод ненавидит меня немного меньше, - Гриммджоу даже не пытается кривить губы в улыбке. – Надеюсь, с твоими долгами теперь тоже все хорошо?       Ичиго осматривает Джагера сверху-вниз одними только глазами, слегка самодовольно хмыкая и со всей присущей ему вредностью дует прямо на чужой нос, заставляя вздрогнуть и отвернуться. Гриммджоу старше на два курса, и не смотря на разницу в росте все равно ощущался взрослее, мужественнее, со своими широкими плечами и скуластым лицом. Удивительно, что несмотря на его голубые волосы, пиздили за цвет волос именно Ичиго. - Все отлично, - немногословно отвечает Куросаки.       Айзен делает первую тягу и чувствует, как с непривычки кружится голова. Он опирается спиной на свою машину, это была первая сигарета за день, растягивая которую мужчина мог подумать о жизни. У него есть семья в которой он – большой папочка, а Ичиго – его проблемный ребенок, был еще Гриммджоу, но объяснить его наличие в этих отношениях не мог даже гениальный мозг Соскэ. Когда его юный amado заявил, что не собирается выбирать между тем, что он хочет и тем, что он любит, Айзен сначала решил, что это очередная отсылка на Шекспира. - Bue morzo, - произносит Ичиго с ошибкой, выхватывая сигарету из чужих рук. – Почему стоишь один, скучаешь?       Каждое появление – рыжий ураган. Куросаки нагло курит вырванную сигарету, быстро выдыхает дым куда-то Айзену под подбородок и тут же тянется за горьким поцелуем. Это захватывающе, но сигарету мужчина отбирает обратно, слегка неловко и даже как-то скомкано целует Гриммджоу, отводя глаза, и наконец вздыхает. - Правильно buen mozo, - мягко улыбаясь поправляет Айзен. – Зря ты не выбрал испанский дополнительным языком, у тебя хорошее произношение. - Чтобы все еще больше обсуждали, что я встречаюсь с преподом по испанскому? – Ичиго улыбается, прижимаясь ближе и позволяет себе забраться руками под белый кардиган Айзена. - Пусть скажут спасибо, что я преподаю не у них, - он прижимается в ответ, вовлекая юношу в глубокий поцелуй, но прерывается, слыша покашливание. - Простите, конечно, что отвлекаю, но кто-то хотел сегодня успеть на премьеру новой серии, - Гриммджоу не скрывает легкого раздражения.       Джагер без сопротивления забирает из руки Соскэ недокуренную сигарету и делает последние тяги, прежде чем кинуть бычок на землю под ноги Айзена, случайно, невзначай. Ему снова достается короткий поцелуй в губы и Гриммджоу не просит от Ичиго большего, садясь на заднее сидение машины. Айзен забрал на себя обязанность открывать для Куросаки двери, усаживать на переднее сидение и практически насильно пристегивать. Ичиго не пристегивается, потому что доверяет, Джагер пристегивается, потому что никогда не доверится.       Гриммджоу ненавидит поездки с Айзеном. Он чувствует себя жалко, молча сидя на заднем сидении и только слушая, как Куросаки болтает со своим «вторым парнем». С ним он мягкий, насколько это вообще возможно в контексте Ичиго, не становится покладистым, но явно идет на уступки. Однажды Соскэ нарушил их идиллию и Джагерджак это проглотил, ввязался в франко-испанскую войну ради монархии. На его родине говорят «L’amour c’est comme les maths: si on ne fait pas attention uno más uno es igual a tres» и Гриммджо каждый раз винит себя за невнимательность.       В квартире Айзена, как обычно, пахнет свежестью и слегка дезодорантом Ичиго. В ней было достаточно места для троих, но Соскэ все равно хотел бы остаться вдвоем, со своим amante. Было от части удивительно, как он не разрывался, пытаясь делить любовь на двоих, как будто не замечая разлада, этой тихой войны. Айзен привычно убирает хаос, оставленный Куросаки, ставит его обувь на полку, вешает кое-как кинутую ветровку и идет следом, пока рыжий ураган раздевается на ходу, кидая вещи. Папочке не сложно, он хороший. Если бы еще дверь не закрывалась перед носом.       Ичиго запрещает ходить за собой в душ, не хочет стоять втроем в кабинке и не знать как заполнить молчание. Он поговорит со своими мужчинами позже, когда будет сухой и одетый. Они, кажется, еще не разобрались между собой и Куросаки давал им много возможностей все обсудить. Айзен говорит huracán rojo, не «котик», не «зайка», только иногда «возлюбленный», а все остальное время – рыжий ураган, даже не человек. Ичиго чувствовал себя подобающе, особенно когда смотрел в покрасневшие от злобы глаза Иссина, заявляя ему: «я буду жить с двумя своими парнями».       Юноша умывается кипятком, прячет лицо в ладони и выдыхает весь воздух из легких. Ахуительная история, такая же яркая, как выражения лиц его друзей, когда он о ней рассказывал. Ичиго, блять, умеет удивлять и в этом деле ему равных нет, а потому все сравнения с ударом камня по голове Куросаки считает абсолютно законными. В конце концов, он это заварил, а расхлебывать будут все трое. Он выходит из ванной полностью голый, нетерпеливо натирая рыжие волосы полотенцем, но на плечи ему опускают махровый халат. – Еще не лето – констатирует Гриммджоу, приобнимая за плечи. – А еще после тебя весь пол мокрый. – Если тебе холодно на меня смотреть то так и скажи, мерзляк.       Ичиго мысленно улыбается, распахивает халат и обхватывает им Джагера, прижимаясь горячим телом, медленно дышит, прикусывая его ухо и прикрывает глаза. В отличии от своих парней, он действительно любил легкую прохладу, чувство остывающих капель на голой коже и еще не успевший нагреться пол под босыми ногами. Джагер мерзляк, поэтому рад прижаться и почувствовать, как у Куросаки под кожей бурлит кровь, словно пенится, вздувая синие вены.       Гриммджоу вздрагивает от укуса, но не сопротивляется, у Ичиго свой язык любви, так что следом за ухом укус приходится на челюсть, шею и наконец нижнюю губу. Его клыки длиннее, чем у большинства людей, не очень острые, но Джагер их отчетливо ощущал, особенно проводя по ним языком и кусаясь в ответ. Он не озвучивал, но мысленно звал Куросаки loup roux, когда заглядывал в его карие глаза, блестящие янтарем где-то на дне. Это сбивало с толку, маленькие круглые зрачки, как у хищника, и ласково гуляющие по спине руки. Айзену, естественно, не нравилось, когда они целовались без него, хотя Гриммджоу терпеть не мог его губы, вечно сухие, растянутые в мерзкой хитрой улыбке, властные.       Айзен медленно поглаживает длинные голые ноги Ичиго, которые тот закинул на него. К сожалению, в этом он проигрывает, и amante предпочитает выбирать своей подушкой более широкие бедра Джагерджака. Было интересно наблюдать за тем, как Куросаки делает выбор, приобретает и прививает новые привычки, создает традиции. Даже сейчас, лежит мостом между двумя противоположностями, хотя они прекрасно знают, что Ичиго уснет на середине серии, а потом обязательно запросит пересказ. Это были редкие моменты, когда Айзен действительно общался с Гриммджоу, обсуждал сюжет и персонажей, потому что Куросаки позаботился об этом. Перевесил плазму, выбрал подушки, долго искал сериал, убедил их двоих, что он ему невероятно нравится и даже купил аромо-свечи, чтобы полностью выключать свет и попадать в атмосферу. Конечно же Соскэ видел все это, он был старше практически на тридцать лет лет и эта разница давала ему огромное преимущество.       Ичиго скучно, он совершенно потерял нить повествования, кажется, еще на первом сезоне. Перед глазами мелькали картинки, но он слабо понимал происходящее, только по тихим разговорам Гриммджоу и Соскэ отслеживая, кто кого убил и кто потрахался. Он был инициатором этого мероприятия только ради того, чтобы сблизить своих мужчин, создать общий быт, подчеркнуть, что в отношениях их трое. На удивление, это работало, по крайней мере Джагер улыбался в ответ на шутку Айзена, какая-то непереводимая на японский французская игра слов, Куросаки не вслушивался.       Гриммджоу не уверен, спит Ичиго или нет, поэтому, на всякий случай, перебирает его волосы осторожно, поглаживая кожу головы, старается не путаться в рыжих прядях и меньше двигаться, заботясь о его комфорте. Вот только он понимает, что loup roux не спит, когда чувствует, как его рука медленно, но уверенно, сжимается у Джагера между ног. Он пытается осторожно опустить одни только глаза, в момент, когда на экране становится светлее, но тут же поднимает обратно. Ичиго, блять, скучно и Гриммджоу прекрасно знает его взгляд – блестящий и хитрый. Джагерджак понимает, что ему придется держать лицо кирпичом, пока Куросаки играется, и не выдавать себя, с верностью и покорностью. Куросаки умеет быть незаметным, когда нужно забраться в чужие трусы, а Джагер умеет молчать, когда его горячие руки туда забираются.       Ичиго слегка мешается резинка штанов, но он ждет момента потемнения на экране, шумного звука, чтобы скользнуть под нее и обхватить член рукой. Джагеру всего девятнадцать, у него встает быстрее, чем он успевает что-то понять и Куросаки этим пользуется, посильнее сжимает член у головки и двигает кожу на нем так, чтобы она почти смыкалась вверху, а потом снова опускает. Он не любит смазки, ни водные, ни силиконовые, – это фетиш Айзена, с запахами и вкусами, - Ичиго любит телесные жидкости, высыхающую слюну на горячей коже, влажные причмокивания. Левой рукой ему не очень удобно двигать слишком долго, но выдается возможность приспустить резинку и прижать член Гриммджоу к его животу. Айзен, кажется, ничего не замечает, и это возбуждает еще больше.       Джагерджак старается тихо сглотнуть, когда язык Куросаки быстро, небрежно проходится по его члену, останавливается на секунду, и только после начинает вырисовывать узоры на головке. Он ебучее животное, loup roux, с длинным заостренным на кончике языком, мокрым и горячим. Естественно, у Джагера на это стояло, до темноты перед глазами, гребанных искр и он сжимает рыжие волосы так, чтобы не натянуть их, не привлечь внимание карих глаз Айзена, не заставить Ичиго рычать. Он уверен, что одна ошибка – и Куросаки вгрызётся в него, разорвет как всех тех, кто был неосторожен рядом.       Головка члена твердо упирается в верхнее небо, когда Ичиго насаживается ртом, но быстро скользит глубже и упирается уже в поход горла. Приходится снова выжидать момент, чтобы перевернуться на живот, сложить на Гриммджоу руки и слегка пнуть Айзена, для правдоподобности. Куросаки не знал и не хотел знать всех этих "расслабьте горло, взгляните своему партнеру в глаза", он хотел придушить себя членом и единственное, что его волновало - то что член неудобно изгибался не по форме глотки. Он все равно, с особым упорством, медленно насаживается, двигаясь с самой минимальной скоростью, чтобы не привлечь внимание Айзена. Не то чтобы он обделял его в сексе, даже напротив, но у Куросаки смерть как стояло на все эти приколы.       Член горячий и мокрый уже по всей длине, потому что Ичиго двигается медленно и прозрачная жидкая слюна скапливается во рту, а потом стекает. Он не пытается ее сглотнуть, чтобы мокрым было все до самых яиц, да и те бы Куросаки вылизал, была бы возможность, потому что он любит все, что делает с Гриммджоу. Тот, конечно же, подыгрывает и по возможности прикрывает кистями рук происходящее, но сам мысленно злится и сдерживается, чтобы не сделать все по нормальному. Опустить Ичиго на колени, долго смотреть ему в глаза, гладить по лицу и, естественно, не давать, блять, душиться об хер, но это все еще putain d'animal.       Айзен снимает линзы, приходя домой, меняет на удобные тонкие очки, чтобы читать и смотреть телевизор, но теряет боковое зрение, потому что очки для чтения. Для него это норма, кажется, зрение начало падать еще на первом курсе колледжа, так что Соскэ не испытывает трудностей. Вот только на замену зрения он приобрел чертовски хороший слух, о чем не спешил кому-либо рассказывать, даже Ичиго. Гриммджоу, может, и догадывался, поэтому дышал через раз, но на стороне Айзена по прежнему был опыт и знание Куросаки. В конце концов, он помнил его еще совсем ребенком и прекрасно знал, в кого выросло это рыжее... просто рыжее. Айзен вздыхает, потому что если прямо сейчас повернет голову то ничего не увидит - темнота на экране ив комнате ограничивает его сильнее плохого зрения, да и Джагер, вот у него зрение просто супер, тут же заметит. Приходится вступать в игру, медленно ведя кончиками пальцев по бледному бедру Ичиго вверх, задевая чувствительную внутреннюю сторону. Благо, слишком далеко вести не надо, чтобы добраться до складочки под ягодицей, но Соскэ все равно предпочитает еще какое-то время водить пальцами по коже Ичиго, прежде чем забраться ими под неприлично короткие синие шорты.       Как и ожидалось, Куросаки был без нижнего белья. Настолько обыденное явление, что Айзен даже не придал ему значения, вместо этого медленно, с усилием сжимая ягодицу amado и оттягивая вверх, чтобы сделать болезненный щипок пальцами. Если Ичиго действительно занимается чем-то особенным у Гриммджоу между ног, то воспримет это за то, что Айзен все знает, а если же нет - это станет отличным способом намекнуть, что серия не самая впечатляющая и можно заняться чем-то другим. К тому же, Джагерджак подозрительно долго молчал, даже не прокомментировав действия своего любимого персонажа. Персонаж, к слову, был рыжим.       Гриммджоу жарко, Ичиго делает все очень медленно и осторожно, приподнимает голову, оказываясь губами на середине члена, делает вдох, и так же медленно опускаясь, насколько может. А мог он хорошо, почти что до упора, с заполненным слюной с смазкой горлом, которой у Джаггера было с избытком. Кажется, Куросаки никогда не был фанатом порно и его культура не могла на нем сказаться, но даже без этого, была в Ичиго какая-то безумная любовь к особому эротизму тела. С его прямолинейностью и грубостью слов, блять, у Гриммджоу до сих пор сохло горло от его фраз про вкус члена и что он там вообще нёс, когда они заперлись в подсобке ТЦ. Ичиго Куросаки - псих, и ебался он тоже как псих, видимо, из-за огромного либидо в следствии болезней. Гриммджоу не мог представить, что там происходит в этой рыжей голове, какие болячки и прочее, но точно знал, что любит это скопление безумия, принявшее форму человека. – М, все в порядке? – спрашивает Айзен, слыша слишком очевидный громкий выдох Джаггерджака. – Лукас придурок, – он не уверен, что происходило на экране последние пять минут, поэтому бросил очевидный факт. – Понятия не имею, как он будет выкручиваться. – Как и всегда, – Соскэ улыбается, осторожно выбираясь из под ног "спящего" Ичиго. – Поставлю пока на паузу, скоро вернусь.       Гриммджоу слушает удаляющиеся шаги Айзена за дверью, ждет пока тот зайдет в ванную, закроет за собой дверь и только после этого тихо шипит, опустив голову. – Почему ты не мог просто сказать, что хочешь отсосать? – он не может злиться на loup rouge. – Чувствую себя- – Школьником? – Ичиго наконец-то вытаскивает член из рта, но продолжает двигать по нему рукой. – Расслабься, так просто веселее. Разве тебе самому не интересно, что будет дальше?       Джаггер устало вздыхает, прикрывая глаза, и решает не спорить. Куросаки, как обычно, не теряет времени - он знает, через сколько примерно вернется Айзен и насаживается на член уже легче, разработав горло до этого. Ему нравится, как дыхание перехватывает, когда головка входит глубоко, перекрывая все пути для кислорода. Даже то, как челюсть слегка сводит, пока он двигает головой, пытаясь набрать скорость. Конечно этого недостаточно, а Гриммджоу изводится без возможности кончить, в какой-то момент решая, что правда сможет успеть до прихода Айзена. Он забирается пальцами в волосы Куросаки, обхватывает побольше прядей, чтобы не дай боги сделать больно, находит точки опоры и делает несколько нетерпеливых толчков, поднимая таз. Ичиго впивается рукой в его штаны, кажется, едва не давится и Джагер чувствует, как у него по стволу катится еще больше слюны, но не останавливается. Наконец-то можно подышать свободно, в полной мере ощутить как горло Куросаки сжимается у него на головке, с трудом проходит глубже, а на выходе издает громкий хлюпающий звук. Он старается зафиксировать чужую голову, чтобы выдолбить из нее всю дурь, вбиваться не до упора, хоть и быстро, но все равно останавливается, когда Ичиго хлопает его по бедру. Тот вытаскивает член из рта, тихо глухо кашляет и пытается собрать языком загустевшую горячую слюну, она катится по его губам и подбородку, так что даже Гриммджоу хочется ее слизать, но Куросаки справляется сам, проглатывая все.       Приходится сжать член рукой посильнее, – он весь мокрый и скользкий, – а времени остается не так уж и много, и двигать вверх-вниз быстрее, каждый раз ударяя головкой по высунутому языку. Куросаки чувствует, как Джагер напрягается, задерживает дыхание, сжимает рыжие волосы, его член начинает подрагивать и Ичиго отчетливо ощущает, как под мягкой тонкой кожей бешено бежит кровь, а на языке появляется солоноватый привкус естественной смазки. Он готов снова взять в рот, позволить Гриммджоу кончить ему на корень языка, проглотить горькую сперму, если бы не шаги за дверью. Ичиго не иронично стыдно.