Жуки в янтаре

Га Он как всегда занимает привычное для себя место — на диване в кабинете Е Хана. И пока тот с самого утра сидит то над документами, то переводит взгляд на экран ноутбука, мальчишка всячески развлекает себя сам. То вытягивает ноги на журнальный столик перед диваном, то сворачивается калачиком чтобы подремать около пятнадцати минут, а потом снова маячить на периферии зрения Е Хана размытым темным пятном. Га Он завтракает чизбургером, крошки которого сыпятся и на бедра, обтянутые черной джинсой, и на диван, на что Кан только недовольно закатывает глаза, но не говорит ни слова, отправляя половинку черри из салата в свой рот. Га Ону, вообще, опасно делать замечания, Е Хан в эту ловушку ни раз попадал, но повторять свои ошибки не намерен. Со Мин, один из головорезов Е Хана, заходит в кабинет со стуком в дверь — как и делают все те, кто не является Ким Га Оном. Молодой парень походит к столу Кана и просит открыть документ, который недавно отправил на почту. Га Он крутит в пальцах трубочку чупа чупса, смакуя приторно сладкий клубничный вкус на языке и тихо причмокивает губами. — К членам готовишься? — Со Мин не может сдержать свои едкие комментарии. — Ничего не перепутал? — Е Хан хмурится и поднимает взгляд на парня, который тут же бледнеет. Так и выходит — Со Мин способен язвить лишь тогда, когда ему спускают это с рук, но Га Он никогда и ничего не пропускал мимо. Он выслушивал, коротко отвечал и культивировал внутри злость. — Зависть мучает? — усмехается мальчишка. — Побывать в шлюшьем рту — предел мечтаний, — тут же отвечает Со Мин, забыв о замечании Кана. — Подеритесь еще, — голос Е Хана ощутимо грубеет. — Совсем как дети. Его слова возвращают Со Мину почву под ноги и заставляют внутренности сжаться от страха, а Га Он все также, в абсолютном спокойствии, сидит на диване, вытянув ноги на журнальный столик. Мальчишка сверлит парня взглядом, не вслушиваясь в их разговор. Зажимает чупа чупс зубами и разгрызает, сахарные крошки слегка царапают десны, а пластиковая палочка остается между пальцев. Га Он достает из кармана черного бомбера новый леденец, быстро открывает и вновь кладет в свой рот. То, что рождается в голове мальчишки спонтанно, всегда оказывается безумным. Стоит только Со Мину закончить слушать все то, что говорит ему Е Хан, парень понятливо кивает и шагает к выходу, где его уже ждет Га Он. Мальчишка натягивает губы в саркастичной улыбке и смотрит прямо в глаза, когда втыкает пластиковую трубочку, оставшуюся от первого чупа чупса, в шею. Алая кровь брызгает на ладонь и щеки, уши Га Она улавливают тихие хрипы и он резко дергает рукой в сторону, распарывая кожу. Лицо совершенно не меняется в эмоциях. Е Хан, наблюдающий за происходящим, спокоен тоже, словно подобное случается каждый день. Единственное, что удивляет Кана так это то, что мальчишке достаточно какого-то жалкого куска пластика, чтобы убить с такой легкостью. Га Он скалится в довольной ухмылке, наблюдая за медленно потухающей жизнью в глазах Со Мина, а потом взгляд падает на Е Хана и его черные глаза виднеющиеся из-под тяжелых век. — Ты теперь будешь убивать всех, кто не умеет держать язык за зубами? — интересуется Кан без всякого энтузиазма. — Ты сам сказал «подеритесь». Я выиграл. Е Хан поднимается на ноги и медленно шагает к мальчишке. Бесцеремонно хватает его за подбородок, пачкая пальцы в чужой крови и всматривается в темные глаза. От тяжелого взгляда Га Он не отворачивается, его глаза не бегают в поисках, он спокойно смотрит в ответ, позволяя Е Хану его изучать. Или просто позволять мужчине думать, будто у него это получается. Мальчишка вынимает леденец изо рта и подносит шарик с клубничным вкусом к сухим губам мужчины, чуть надавливая. Е Хан даже не дергает бровью, размыкает губы и обхватывает ими конфету, влажно облизывая внутри своего рта. Га Он только улыбается, наблюдая за действиями мужчины, а потом тянет за палочку, возвращая чупа чупс в свой рот. — Прибери за собой, — произносит Е Хан, скользнув языком по губам, слизывая липкие сладкие следы. — Конечно, господин Кан, — губы Га Она дергаются в ухмылке и мужчина понимает, что мальчишка вновь заставит прибирать кого-то другого. — Сон А должна скоро приехать, забери у неё папку с документами и скажи, что я уехал по делам.

x

Сон А приезжает уже ближе к вечеру, после того, как Га Он принимает душ и избавляется от трупа в кабинете благодаря своему умению договариваться с людьми. — Е Хана снова нет, да? — догадывается девушка, когда в кабинете находит лишь мальчишку, тот согласно кивает. — Для него так накрасилась? — подмечает Га Он. Сон А поджимает губы в улыбке. — Я — не ты, мне приходится быть идеальной, чтобы он обратил на меня хоть немного внимания. Она вынимает из огромной сумки глянцево-черную папку и оставляет на столе рядом с ноутбуком. Мальчишка слегка прищуривает глаза, глядя на девушку и замечает лишь то, что она действительно расстроена. Сон А долгое время пытается выцепить Е Хана из его плотного графика. Позвать на ужин, прогулку, да даже пересечься по работе им не всегда удается. Га Он наблюдает за бессмысленными попытками уже второй год и подвижек в их отношениях он так и не заметил. Для Га Она это в какой-то степени было очень странно, он знает о прямолинейности Е Хана, но совершенно не понимал, почему он продолжает подпитывать надежды девушки, медленно тлеющие, как угли в камине. — Я, кстати, принесла печенье. А то вам тут, наверное, тоскливо, — Сон А тихонько смеется, доставая из сумки ярко-красную упаковку. В целом, она права, в холодильнике на кухне офиса лежит пару яблок, в морозилке отрезанный прошлогодний палец — никто так и не вспомнил про его владельца. Да и в целом, от кухни здесь одно лишь название, там лишь иногда пьют кофе. — В папке все, что он просил найти и пару документов на подпись, заберу завтра, — проговаривает Сон А, а потом, дружелюбно кивнув мальчишке на прощание, покидает кабинет. Га Он долгое время гипнотизирует пачку печенья, а потом все же тянется к ней, открывает и вынимает одну штуку, крутя десерт в ладонях. Давит подушечками больших пальцев на бисквиты, прямо через пачку, печенье легко проминается в его ладонях. Он открывает упаковку, вынимая десерт и раздавленные куски шоколада сыпятся в ладони вместе с мелкими крошками печенья. В голове мальчишки слишком много мыслей и разблокированных воспоминаний, которые он отчаянно заталкивал в ящик, обвешивая сотней замков. Га Он, по своей натуре, совершенно не подвержен эмоциональным переживаниям и способен все воспринимать холоднокровно. Шоколад плавится на теплых ладонях и Га Ону кажется, будто мозг плавится тоже. Мальчишка крепко стискивает челюсти, шумно выдыхает, а потом откусывает большой кусок чоко пайки.

семнадцать лет назад

Га Ону шесть, он убегает от пьяного и громкого отца в детскую, подпирая дверь стулом, чтобы наверняка. А следом забирается на второй этаж детской кровати, прячась там вместе с братом. Ки Ену тоже шесть, и все, чем их наградила жизнь — это друг другом. Га Он, глядя на брата, видит в нем свое внешнее отражение, но что касается нутра — они как два полюса одного магнита. Ки Ен спокойный, боязливый, винит себя за каждого убитого летом комара. Га Он отрывает крылья мух, ворует жвачки в магазинчике у дома и каждый раз принимает ярость отца на себя. Ки Ен любит сладости, но родители тратят остатки денег на алкоголь и пару грамм, а конфеты мальчишка видит лишь когда его близнец приносит сворованное. Га Он длинными рукавами кофты вытирает слезы брата каждый раз, когда пьяный отец ломится запертую дверь детской. Ки Ен ни разу не чувствовал ударов на себе, но связь близнецов — штука сложная. Мальчишка чувствует боль каждый раз, когда Га Он с синяками под ребрами улыбается и говорит, что все будет хорошо. Га Он никогда не обращается к своим воспоминаниям, как к способу что-то в себе понять. Но иногда, крайне редко, он проваливается в обломки воспоминаний, как в треснувший под ногами тонкий лед. Мальчишка вспоминает как украл печенье из продуктового. Как прятал ярко-красную коробку под детскую ветровку и как острые углы упаковки торчали под легкой тканью. Вспоминает, что представлял каким радостным будет Ки Ен, когда в свое день рождение попробует чоко пай, на которое долгое время смотрел глазами-звездочками. Вспоминает, как дрался с отцом за эту пачку и как ярко-красные обрывки упаковки летали по гостиной вместе с ним самим. Отец, кажется, никогда не контролировал силу удара и швырял Га Она от стены к стене как игрушечного. — Это печенье для Ки Ена, — надрывно кричит мальчишка. Га Он хватается маленькими пальцами за одну из печенек, которые рассыпаясь из пачки падают на пол. Он успевает спрятать ее под свою ветровку прежде, чем отец вновь пнет его в живот. Боли мальчишка не чувствует, его тело пылает от злости. Га Он, летая по гостиной от ударов, хрипит на выдохах, слизывает с разбитой губы кровь и думает только о том, чтобы поскорее вырасти и иметь возможность ударить в ответ. Мальчишку, в целом, возраст не останавливает. Ярость и ненависть делает его неуправляемым, и он не слушает здравый смысл, когда лезет ударить отца в ответ. Не думает о том, что тот сильнее или элементарно больше в несколько раз. Га Он не думает вовсе — он просто отмахивается мелкими кулаками, пинается, кусается и делает все, что может сделать. Га Он вспоминает, как его силы кончаются и он, все также устало хрипит, как недобитая собака, смотрит из-под приоткрытых век на пьяного отца, что собирает с пола печенье. Вспоминает, что отец относит чоко паек своим собутыльникам на закуску и что под ветровкой, между тонкой тканью и гудящей от будущих синяков кожи, осталась одна печенька. Мальчишка вспоминает как поднимается на ноги и бежит в детскую, стучит костяшками: сначала два быстрых удара, потом еще два через короткие паузы — шифр, придуманный ими с Ки Еном. Вспоминает испуг в глазах брата, когда тот открывает дверь. Га Он проскальзывает внутрь темной комнаты и запирает за собой дверь, вновь подставляя стул. Дети забираются на второй этаж кровати, Ки Ен все также испуганно смотрит на брата и хочет узнать как он, но знает, что Га Он, как и всегда, ответит «в порядке». — С днем рождения, — тихо, почти шепотом, говорит Га Он брату, доставая из-под ветровки одну спасенную чоко пайку. Ки Ен смотрит сначала на ярко-красную упаковку в своих руках, потом поднимает взгляд на побитого брата, потом вновь на печенье. В уголках детских глаз проступают слезы, но он не позволяет себе плакать. Ки Ен натягивает на лицо улыбку, комок в горле заставляет уголки губ дернуться, но он все равно старается изо всех сил показать свое счастье. Мальчишка открывает упаковку и разламывает печенье пополам, отдавая одну часть брату. — И тебя с днем рождения, — слышит Ким, но взгляд на брата поднимает с опаской. Он способен вытерпеть все удары отца и в целом ужасное отношение родителей, но слезы Ки Ена воспринимать безразлично он не способен. И, видя улыбку на его лице, гири на детском сердце становятся на мгновение легче. Крошки шоколада осыпаются в детские ладони Га Она, мальчишка кусает и, глядя на счастливого брата, боли не чувствует.

настоящее время

Га Он отлично умеет абстрагироваться от разных факторов, воспоминаний в том числе. Поэтому когда Е Хан отвлекает своим звонком, Ким отвечает привычным тембром. Кан говорит ему забрать папку из офиса и спускаться на парковку. Га Он выкидывает ярко-красный фантик в мусорное ведро, сует глянцево-черную папку под руку, а оставшуюся пачку с печеньем оставляет на кухне. — Почему ты игнорируешь ее? — решает докопаться мальчишка. Он, хорошо разбираясь в поведении и решениях Е Хана, хочет знать его еще лучше. — Сон А так старается подобраться к тебе поближе. — Она мне не интересна. — Тебе вообще интересно что-то помимо работы? И, Га Он, конечно же, знает, что еще интересно Е Хану. Жизнь младшей сестры и все, что напрямую или косвенно связано с Элией. Хорошая физическая форма и восьмичасовой сон. А еще Е Хану интересен двадцатитрехлетний мальчишка, которого каждый раз невозможно предугадать. — Я не просил твоих советов насчет моей личной жизни. — Так попроси, — губы дергаются в улыбке. — Ким Га Он… — он тяжело вздыхает, то ли уставший за день, то ли не имеющий сил на разговор, в котором будет вести нить диалога сам. В целом, Е Хану практически никогда не удается взять эту призрачную нить в свои руки — мальчишка всегда нагло выбивает ее нестандартными вопросами и замечаниями, о которых Кан и подумать не мог. — Нет, — останавливает его Га Он, поворачивая голову в сторону Кана. Тот на мгновение поворачивает голову тоже, но обжигается о строгий взгляд и возвращает все внимание на дорогу. — Нет? — Я не могу быть тебе интересен, — объясняет он очевидные вещи. — Не так, как ты этого хочешь. Га Он прямолинеен тоже. Не так, как Е Хан. Га Она не воспитывали и не учили задавать правильные вопросы. Если Кан затаптывал в себе правильность и совесть долгие годы, то мальчишка просто иначе жил. Га Он знает, как нужно общаться с людьми, но его преимущество в том, что ему не нужно прикладывать столько же усилий, сколько прикладывает Е Хан, чтобы бить вопросами и фразами прямо в лоб. — Почему? — Элементарно из вредности, — Га Он расплывается в ухмылке. И он предельно честен в своих словах — одна только вредность весомая причина для того, чтобы делать все в разрез желаниям Е Хана. Если Га Он и был рожден для чего-то, то лишь для того, чтобы разбивать все планы Кана как хрупкое стекло. — Она красивая, и не глупая вроде, — мальчишка легко пожимает плечами, размышляя. — Родила бы тебе детей, готовила завтраки. Вы бы миленько улыбались друг другу за ужином и все такое. — Как отлично ты спланировал мою жизнь, — Е Хан чуть дергает бровями, усмехаясь. — Сам ты, очевидно, паршиво справляешься, — Га Он поджимает губы в улыбке, и не договаривает: раз постоянно выбираешь меня. — Меня устраивает такое положение вещей. Га Он пару раз невесомо кивает головой, словно соглашаясь, но Е Хан, замечая это боковым зрением, воспринимает жест как безмолвную усмешку. В тишине они едут недолго — Кан решает самостоятельно прервать молчание. — Мне стоило самому сегодня решить проблему, — констатирует он, вбрасывая как рандомный факт. Мальчишка думает о том, что Е Хан имеет ввиду и усмехается своим же мыслям. — Возможно, — предполагает Га Он, — меня бы задело ваше безразличие, господин Кан. Но так вышло, что мне безразлично тоже. Га Она бездействие Е Хана ни капли не задело, он даже и не думал об этом до этого самого момента. Мальчишка привык разбираться с обидчиками самостоятельно, а другие варианты даже и представить не способен. Е Хан хочет возразить, сказать, что ему совершенно не безразлично, но он молчит, понимая, что такая открытость мальчишку лишь раззадорит. А воспринимать издевательский смех Га Она прямо в лицо сложнее, чем удары ножа — Кан в этом уверен. — Кто избавился от трупа? — Кто-то из чистильщиков. — Ты вежливо попросил? — Я вежливо объяснил, что будет в случае отказа, — он усмехается. — Неисправимый мальчишка, — Га Ону такое замечание только льстит.

шесть лет назад

— Убить его? — интересуется мужчина, глянув на босса. — Нет, — Е Хан хмурится, мотнув головой. — Он сделал работу за вас, будьте благодарными, — он меряет мальчишку взглядом, — В машину его, — произносит мужчина. — Позже решим, что с ним делать. Кан отворачивается от мальчишки, переводя внимание на труп Джу Иль До. Га Он крепче хватает нож, выставляя руки на уровне головы. Один из головорезов Е Хана тут же направляет на него дуло пистолета. Мужчина оборачивается на непонятные суетливые звуки и чуть хмурится, останавливая взгляд на мальчишке. Никакой идиот еще не стоял с ножом так уверенно перед направленным на него огнестрельным оружием. — Если не заметил, у него пистолет, — на всякий случай подмечает Е Хан. — А у меня нож. — Преимущество здесь очевидно, — мужчина чуть хмурит брови, внимательнее всматриваясь в решительный взгляд мальчишки и совершенно не понимает, то ли он совсем поехавший, то ли просто излишне самоуверенный. — Ладно, — вдруг сдается Га Он, опуская руки. — Я пойду сам. Мальчишка опускает нож, головорез, переставая видеть в нем опасность, тоже опускает оружие. Е Хан недоверчиво перемещает взгляд на ладони Га Она. Он крепче сжимает нож, наклоняя лезвием вниз так, словно собирается его метнуть. — Стой, — Е Хан кладет ладонь на плечо своего подчиненного, останавливая. — Как тебя зовут? — Ким Га Он, — отвечает мальчишка. — Думаю, мы еще встретимся, Ким Га Он, — уголки губ дергаются в улыбке и Е Хан вновь разворачивается к Джу Иль До. — Можешь идти, мы здесь приберем. Мальчишка ни о чем больше не думает. Он сделал то, что хотел сделать уже давно и остальное его больше не заботит. Один только Е Хан думает о мальчишке больше, чем ему стоит о нем думать. Почему он убил Джу Иль До? Как они связаны? Как Га Ону вообще удалось добраться до кого-то вроде Иль До, у которого полно личной охраны? Вопросов в голове Кана много, а ответов на них нет. Вместо них у Е Хана куча работы, которая сама себя не сделает и Га Он медленно, но верно стирается из его мыслей.

все также шесть лет назад

Мальчишка узнает о Е Хане случайно, когда рассказывает знакомому о том, что произошло после убийства Джу Иль До. Так он и узнает, что у Кана полно денег, которые Га Ону сейчас пригодились бы. К богатой и роскошной жизни он не стремится — думает лишь о том, что еще не со всеми делами разобрался. А чтобы это сделать, ему нужны хоть какие-то средства. Га Он узнает о том, где искать Е Хана и идет прямо к его офису, поджидая мужчину. — Получается, я был прав, когда сказал, что мы еще увидимся, — губы Кана тянутся в улыбке, когда он видит перед собой уже знакомое лицо. — У вас найдется время на меня? — мальчишка сует ладони в карманы бомбера и чуть подрагивает от противного осеннего холода. Е Хан поднимает руку, глядя на часы, а потом вновь смотрит на продрогшего Га Она. — Голоден? — Ким кивает. — Тогда поговорим за обедом. Кан везет мальчишку в ресторан и позволяет заказать все, что захочется — Га Он так и делает. А пока они ждут заказ, Ким вспоминает о флешке в кармане и решает тут же отдать ее Е Хану. — Тут все, что я успел скачать с компьютера Джу Иль До перед вашим приходом, — объясняет он. — И что ты за это хочешь? — мужчина вопросительно хмурится, а мальчишка лишь усмехается. — Пусть будет подарком, там ничего важного, — Га Он пожимает плечами. — Я хотел узнать о том, есть ли у вас какая-то работа для меня. Мужчина вновь хмурится, глядя на Кима и не до конца понимает, что он имеет ввиду. Со своей работой он справляется и сам, его подчиненные справляются тоже, а в новых он не нуждается. Е Хан не до конца понимает и «подарок» мальчишки, за который вполне можно было бы запросить крупную сумму. — Сколько тебе лет? — интересуется Е Хан, пропуская вопрос мальчишки мимо. До этого момента он мог лишь строить догадки и надеялся лишь на то, что Га Он всего-то молодо выглядит. — Семнадцать. — И куда смотрят твои родители? — Они мертвы, — он втягивает прохладный лимонад через трубочку. — Мне жаль, — Кан говорит то, что обычно говорят люди, узнавая подобное, но в действительности сожалений он, конечно, не питает. — Не стоит, — отмахивается Га Он, набирая целый рот лапши и добавляет. — Я убил их. Е Хан наблюдает за мальчишкой, который жадно пихает в рот еду, словно не ел несколько дней. Думает о его странных повадках и деструктивной прямолинейности. Га Он говорит честно и прямо, но Е Хан почти уверен, что не хотел бы знать и половины из того, что услышал. Он смотрит на мальчишку и не понимает, что еще от него стоит ожидать. — И вы, конечно, сейчас думаете о том, что я слишком мелкий и мне нельзя ничего доверить, — догадывается Га Он. — Я не прав? — Вы, ваши головорезы и даже личная охрана Джу Иль До оказались на месте позже меня. Я находчивый, догадливый и у меня милая мордашка. Будь у меня столько денег как у вас, то я бы платил себе лишь за существование, — произносит Га Он, и Е Хан перед ним, внезапно для самого себя, заливается смехом. — Есть дело, до которого у меня никак не доходят руки, — вспоминает мужчина и тянется в карман брюк за телефоном. Он находит фотографию в галерее и показывает ее мальчишке. — Он должен мне двести миллионов. Выбьешь их для меня, и я щедро тебе отплачу. — Сколько? — Сколько нужно? — Миллион вон, — говорит Га Он не задумываясь и Е Хан вновь смеется. Мальчишка как неопытный котенок спотыкается чуть ли не на каждом своем шагу, такого Кан давно не видел. — Дам даже больше, если управишься за неделю. — Он должен остаться живым? — уточняет Га Он. — Не принципиально, — пожимает плечами Е Хан и вынимает из кармана пиджака бумажник. Сначала достав из него визитку, а потом оставляет на столе крупную купюру в качестве платы за обед.