Жуки в янтаре

прошлое

— Этого достаточно для того чтобы ты убил Кан Е Хана? Га Он опускает взгляд на кейс с купюрами и понимает, что всего один такой чемоданчик может обеспечить ему беззаботную жизнь где-то на берегу океана. Ким усмехается, откинувшись на спинку стула. Он смотрит на мужчину перед собой и думает лишь о том, что тот видит в мальчишке идиота. А иначе, какой человек в здравом уме согласится на такое предложение? Ким за недолгий срок работы на Е Хана понял для себя кое-что — его власть далеко не в деньгах, что-то в нем есть такое, что вынуждает людей вокруг быть ему преданными. Все те шестерки, с которыми Га Ону довелось встретится, стреляют по приказу не из-за денег, а из-за того, что им приказывает господин Кан. Единственное, чего Га Он еще не понял — каков на самом деле источник этой преданности. Что в Е Хане есть кроме крупных сумм? Мальчишка ковыряется пальцами во внутреннем кармане куртки и бросает на стол две помятые десятитысячные купюры. — Купи смазку и затолкай это себе в зад, — скалится в усмешке Га Он, оттолкнув от себя кейс кончиками пальцев.

х

— Мне льстит, что ты не выбрал деньги. «Мне льстит, что ты выбрал меня» — думает, но не позволяет себе озвучить. Мальчишка за полгода знакомства с Е Ханом изменился. Перемены коснулись в первую очередь внешности: Га Он набрал вес, кости обросли мышцами, щеки стали пухлее. Поменялось и поведение — мальчишка стал в разы смелее, не боится возразить, сделать по-своему. Га Он никогда не отличался манерами и воспитанием, но если прежде сдерживал сам себя, то сейчас отпустил все попытки. После долгих лет дрессировок Киму казалось, словно и дышать он должен по команде, но всего полгода свободы сделали из него совершенно другого человека, и, оглядываясь назад, Га Ону хочется плюнуть прошлому себе прямо в лицо. — Не обольщайся, будь это предложение правдой, мой нож уже был бы в твоей глотке, — объясняет мальчишка, бросив эту фразу в воздух так, словно это нечто повседневное и привычное для них. Га Он, безусловно, врет. Деньги привлекают его чуть меньше, чем вопросы, оставленные без ответов. — Мне нравится твоя прямолинейность. — Она должна настораживать, господин Кан, — Га Он слегка приподнимает голову, коротко взглянув на мужчину. Е Хан для себя успел определить некоторую закономерность — мальчишка часто обращается к нему на «ты», пересекая все допустимые границы, но вместе с тем их диалог всегда заканчивается на «господин Кан». Мужчина не понимает, как это объяснить, но Га Он с легкостью расставляет точки сам, не оставляя никаких шансов. Е Хан для себя определил кое-что еще, и если его не пугает ни прямолинейность мальчишки, ни его способность контролировать как ситуацию, так и самого Кана, то внутреннее самоощущение действительно настораживает. Когда Е Хан позволил себе подпустить мальчишку к работе и взял его под свое крыло он и представить не мог, что вместо благодарности его ждет поводок, которым Га Он с легкостью управляет. Кан старается отгонять от себя мысли о возможных последствиях, всячески отказываясь думать о том, куда могут привести собственные ошибки.

настоящее

— Я еду на встречу с подругами, если увидишь моего брата, передай ему, — Элия улыбается Га Ону в отражении зеркала, поправляя выпрямленные волосы. — А то я не смогла до него дозвониться. — Ты сама доберешься до дома после встречи? — Думаю, что останусь у подруги, — она легко пожимает плечами, а Га Он допускает до себя мысль, что Элия встречается не с подругами, а с парнем, но в данный момент это не является основной проблемой. А вот Кан, который не отвечает на звонки сестры — легко становится реальной причиной для беспокойства. И первое, что делает Га Он — звонит ребятам из офиса, чтобы узнать когда они в последний раз видели господина Кана и куда тот мог деться. Заброшенное промышленное здание — совсем не то место, где Га Ону хотелось бы оказаться в вечер пятницы, но Е Хан, который ни во что мальчишку не ставит, все решил самостоятельно.

х

Мальчишка заталкивает Е Хана в джип, шумно дыша и напрочь игнорируя ярко-красные разводы на белой рубашке в районе живота. Кан давит болезненные стоны где-то в горле, хочет попросить Га Она быть осторожнее, но останавливает сам себя, боясь нарваться на нотации. Мужчина ловит себя на том, что такое поведение для него неестественно, но оправдывает тем, что сейчас лучше потратить силы на то, чтобы не потерять сознание, а не на то, чтобы пререкаться с Га Оном. Мальчишка тоже ловит себя на реакции, которая для него неожиданна — он чувствует как тревожность и волнение неприятно покалывает внутренние органы с того момента, как только сюда приехал. Трупы Га Он видел и прежде, но совсем не они вызвали непривычную реакцию. Одна неосторожно закравшаяся в голову мысль, — что одним из трупов может быть Кан — вот, что прокалывает острыми иглами легкие. — Почему ты был там один? — Га Он старается расслабить напряженные от злости челюсти и скрыть настоящую эмоцию под маской безразличия, выходит у него паршиво. — Я был не один, — Е Хан чувствует слабость в мышцах, но все равно пытается зажимать дрожащей от слабости ладонью рану, параллельно прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Всего-то с идиотами, которые, судя по всему, не умеют стрелять, — на удивление, Га Ону удается не показать свое недовольство, Е Хан и сам слышит в тоне мальчишки лишь насмешку. Га Он злится на то, что его даже не поставили в известность. Тот самый «песик» господина Кана, который всегда бегает под ногами, впервые оказался настолько далеко, и Ким не хочет это признавать, но по-детски сильная обида ранит его ничуть не меньше пуль. Мужчина хрипло смеется, то ли от фразы Га Она, то ли от того, что чувствует себя до безобразия бессильным от того, в какой ситуации оказался. — Что? — коротко и недовольно выплевывает мальчишка. Е Хан всматривается в каждое изменение на лице, тот лишь едва заметно дергает бровью. — Тебе не все равно. И Е Хан, не видя варианта лучше, отвлекает внимание от своей слабости наконец проявленными эмоциями Га Она.

х

— Мне нужна помощь, — говорит Га Он как только перед ним открывается дверь особняка. — Конкретнее. Мужчина совсем не удивляется, когда видит перед собой мальчишку, он всегда знал, что жизнь однажды сведет их снова. Но он всячески надеялся, что это встреча будет как можно дольше избегать его. — Он поймал пулю животом, — Га Он оборачивается в сторону машины и мужчина слегка щурится, стараясь разглядеть в свете уличного фонаря того, о ком говорит мальчишка. Е Хан смотрит в их сторону и не узнает место, в которое привез его Га Он. — Затащи через задний двор, — выдыхает мужчина, понимая, что его жена будет не в восторге от ночных гостей. — Комната справа от дверей. Га Он лишь послушно кивает и идет к машине за Е Ханом, все еще отчаянно цепляя маску безразличия на лицо. Словно все то, что он делает — он просто должен делать, как одна из шестерок Кана, а не мальчишка, которому не все равно. — Я думал, что ты уехал, — доктор решает нарушить повисшую в кабинете тишину. Он никак не проверяет состояние Е Хана, лишь делает все возможное чтобы как можно безболезненнее вытащить пулю. Га Он, отвлекаясь на стеллажи, заполненные книгами, лишь изредка бросает короткие взгляды в сторону Кана, когда тот сдавленно стонет от боли. Пальцы мальчишки сжимают корешки книг каждый раз, как что-то неестественно сжимается внутри. И в какой-то момент Га Он думает, что все решения, принятые этим вечером — неправильные, и лучше бы было добить Е Хана, лишь бы не чувствовать все то, что принято называть волнением и беспокойством. — Я хотел, — отзывается мальчишка. — А потом нашел новые приключения? — губы доктора дергаются в подобии улыбки. — Вроде того. Е Хан, выныривая из-под толщи болезненных ощущений, старается уловить их диалог, но слышит все так, словно они находятся не в одной комнате, а где-то запредельно далеко. И, в целом, именно такая дистанция между ним и Га Оном была всегда. Мальчишка продолжает ковыряться в книгах доктора, находя среди аккуратных корешков записные тетради. Мужчина замечает это когда Га Он уже держит в руках одну из них. — Га Он, — зовет он и мальчишка от неожиданности роняет тетрадь на пол. — Я это возьму, — констатирует Ким, собирая с пола вылетевшие бумажки, которые до этого лежали между страниц. — Будь добр, закончи здесь, — говорит доктор. — Я пойду к жене, а то она сама решит оттащить меня за уши от работы, — он хрипло смеется, поднимаясь со стула и отталкивая от себя небольшую тележку с инструментами. — Постойте, как вас зовут? — Е Хан слегка ерзает на кресле, стараясь приподняться, но тело пронзает острый болезненный спазм и он замирает на месте. — Я — доктор, — в доброжелательной улыбке кивает мужчина. — Доктор…? — Без имени, просто доктор, — объясняет он. Га Он, быстро вымыв руки, занимает стул доктора, склоняясь над оголенным торсом Е Хана. Ким берет инструменты в руки и Кан замечает, что те совсем не дрожат. — Не знал, что ты умеешь зашивать раны, — произносит Е Хан. — Я не умею, — отзывается мальчишка. — Но, вроде, ничего сложного, — он пожимает плечами. И Е Хану стоит, наверное, испугаться, но он ловит себя на мысли, что не станет жалеть о боли, причиненной Га Оном. И о более плачевных последствиях жалеть он тоже не станет. — Ты хотел уехать? — интересуется Е Хан, морща нос от неосторожных и слегка грубых действий мальчишки. — Из Кореи? — или от меня? Га Он поднимает взгляд, скользнув им по измученному лицу, и зависает на своем отражении в чрезмерно влажных карих глазах. Га Он молчит о купленной заграницей недвижимости и молчит о билетах в один конец, которые раз за разом оставались неиспользованными. — Почему не уехал? — Е Хан без остановки задает вопросы в надежде, что хотя бы на один из них Га Он решит ответить. — Разве я могу вас оставить, господин Кан? — интересуется мальчишка, произнося слова так чувственно, что мужчина даже ведется, но его фантазии тут же осколками разбиваются под звонким смехом Га Она.

ближайшее будущее

Е Хан, неспособный смириться с отсутствием необходимой информации, решает, что лучшее, чем он может заняться на досуге — заявиться к тому самому доктору с вопросами и угрозами. Ничто не заводит его в такой тупик, как отсутствие ответов на вопросы. — Как ваше здоровье? — доктор — мужчина лет сорока, с незначительными морщинами, но добрыми глазами, дружелюбно улыбается и никак не приветствует Кана. Е Хан подмечает для себя, что доктор совсем не удивляется гостям на своем пороге. Га Он притащил к нему подстреленного Кана — тот даже не стал задавать лишних вопросов, словно такие ситуации случаются каждый день и не по разу. Вероятно, потому он и доктор. — Как вы познакомились с Га Оном? — интересуется Е Хан, игнорируя вопрос мужчины также как и приветствие. — Я друг из его прошлого. — Из какого прошлого? — Кан вопросительно хмурит брови. Он знаком с мальчишкой с его семнадцати и не может понять, какую роль в жизни Га Она доктор мог занимать раньше. — Если Га Он не рассказывал вам про меня, значит, что у него были на то причины, разве нет? — Он не говорит ничего о своем прошлом, каждый раз переводит тему. — А вы, как упертый баран, все равно стучите в закрытые двери? — Я благодарен за то, что вы помогли мне с ранением, но вы должны понимать — я могу задать вопрос иначе и вам этот способ не понравится. Мужчина перед ним тянет губы в улыбке. Е Хан видит подобную реакцию на угрозы чуть ли не впервые. Улыбка или смех обычно выступают в роли защитной реакции, но улыбка на лице доктора — вовсе не маска. Он словно насмехается над Каном. — Всего вам доброго, — произносит доктор, начиная закрывать дверь, но Е Хан успевает подпереть ее ногой. — Вы, господин Кан, тоже должны понимать кое-что, я не в праве рассказывать чужие тайны. Особенно когда они принадлежат такому человеку как Ким Га Он. — Он вас пугает, — подмечает Е Хан, удивляясь. По той манере общения, которую он наблюдал, сделал для себя вывод, что доктор с мальчишкой просто старые приятели. Но то, что видит перед собой сейчас — человека, который боится всего-то теоретической угрозы. Вряд ли такие отношения можно назвать приятельскими. — И вас тоже должен.