Функциональная модуляция

Несмотря на все протесты Гена, обратно они поехали тоже на такси. "Это компенсация за моральный ущерб", объяснил Рюсуй - "Скорее за психологическую травму", пробурчал Ген, драматично хлопая дверью роскошной чëрной тойоты. Первые две минуты прошли в тишине. Признаться, Асагири доставляло несколько извращëнное, гаденькое, но абсолютно искреннее удовольствие наблюдать, как его сосед то дëргает ногой, то мечется своими золотистыми глазами направо и налево, то почти слышно скрипит зубами, страдая от необходимости разрушить вакуум и заголдеть обо всём, что происходило на его беспокойном уме. В какой-то момент стало даже интересно, о чëм он хотел поговорить в первую очередь: о том, как его страстная натура горит в огне, зажжённом его небесным кумиром, или... - Бля, Ген, я всë-таки хочу всё объяснить. О. Неожиданно. Что ж, не то, чтобы Ген сильно хотел это слышать, но и болеть от слащавых речей его уши хотели не больше. - Ну, валяй, - безэмоционально бросил Ген, разглядывая пролетающие яркие вывески магазинов. - Я и правда сначала хотел просто вытащить тебя наружу. Но ты всё отнекивался, и я уже начал думать о том, чтобы оставить тебя в покое, - "да неужели?" - Ген скептично выгнул бровь, но вслух мысль не произнëс, предпочитая услышать историю целиком. - Но потом я списался с Укë, и выяснилось, что он со своим ансамблем сегодня играет в моём любимом ресторане! Это ли не судьба, приятель?! - друг его, может, тоже так считал, но уж оказаться вплетëнным в его хитроумные планы - точно не его судьба. И всё же ради приличия он выдавил из себя слабую улыбку, всё ещё боясь качать пьяной головой. Один раз так потряс башкой - болью в виски отдало отменной. - Вот я и подумал, что нужно действовать! - "Да тебя никогда и ничто не останавливает от активных действий", - и снова насмешливо-скептичный взгляд. - Да, я знал, что к ним недавно присоединился Сенку, но я не думал, что... ну, всë выйдет так. - Так это как? - он так и продолжал смотреть в окно. - По-дурацки, что ли, - фыркнул Рюсуй. - Да кто бы знал, что творится в гениальной голове этого Ишигами, - выдохнул Ген и, не сдержавшись, таки улыбнулся глупой улыбкой. Он надеялся, что уже по приезду в общагу навсегда забудет об этом коротком, но опасном моменте. - Ну, знаешь, со стороны мы и правда выглядели как пара- - Блять, и ты туда же! Да с чего вы это взяли вообще? - Ты что, отрицаешь? Ген многозначительно промолчал. Окей. Возможно, что-то в этом есть. - Кстати, о чём вы там говорили? Слабое, пьяное тельце вздрогнуло, поражëнное неожиданным вопросом. Хотя, если так подумать, Ген должен был догадаться, что его друг обязательно об этом спросит. Этот чëрт был жаден до любой информации, едва задевшей его любознательную натуру (но в этом случае лучше сказать любопытную). - Да так, ни о чём, - пожал он плечами. - Я видел, что ты улыбался. А вот теперь он сжался на месте, чувствуя, как внутри, то ли в голове, то ли в сердце, какой-то комок из необъяснимых эмоций и мыслей шебуршался, блокируя работу его сознания. «Это пройдёт, это всё забудется», - губы едва заметно двигались, беззвучно шепча. Но, если он забудет всё, о чём говорил с Ишигами, пока его дурной сосед выклянчивал у своего кумира десятый поцелуй в запястье, то... Чёрт, ему сейчас же нужно сделать пару заметок! - Эй, - позвал его Рюсуй, но Ген стоически проигнорировал его снова, быстро набирая на телефоне пока ещё не ускользнувшую из головы информацию. Нанами совершенно беспалевно попытался заглянуть в блекло светящийся экран, но Ген спокойно отодвинул любопытную башку указательным и средним пальцами свободной руки обратно. Нисколько не отчаявшись, Рюсуй решил больше не лезть на рожон – кто знает, чем и как в следующий раз Ген избавиться от его вездесущего взгляда, - и спросил напрямую: - Что ты ему пишешь? - Чего?! Я пишу заметки, чтобы не забыть об этом на следующий день. Нахуй мне что-то писать ему? - Об этом – это о чём? – будто бы и не услышал последний риторический вопрос, продолжил он гнуть свою линию. - Слишком много вопросов, Нанами, - проворчал Ген и выразительно цыкнул, ставя жирную точку в их не самом конструктивном диалоге. - Ну ладно, храни свои секретики, - как ни в чём не бывало, Рюсуй с вполне довольной улыбкой на лице отвернулся к окошку. Голова гудела, пульс неприятно бился в районе висков, но он не мог не закончить дело. Пока мозги ещё были способны функционировать. Да, на последнем издохе, но всё же! Такси подъезжало к общежитию, когда Ген окинул взглядом все пять пунктов. Выдохнул длинно, так, что в лёгких почти не осталось воздуха и вышел из машины. Последний раз перед глазами промелькнула самодовольная рожа, и... нет, не Рюсуя. Он таки замахал головой по сторонам, пытаясь выкинуть больно задержавшийся в ней образ. Очень, очень зря. С очередным взмахом кларнетиста резко потянуло вдаль от общежития – по пешеходному тротуару и к нему. Благо, недоделанного балеруна вовремя подхватил его отважный друг, буквально сгрёбший невменяемое нечто в твёрдые объятия. *** Удивительно, но первым, кто заржал во весь голос, оказался не кто иной, как Хьёга. - Чувак, ты вообще понял, что сказал? К нему поспешно присоединились и Хомура с Никки, смеясь не так громко, но не менее гаденько. Укё театрально выгнул бровь. Рюсуй изо всех сил сдерживал рукой пытающийся вырваться наружу истерический смех. Ген тупил. Как и Сенку. О, неужели у них есть что-то общее? Какая прелесть. - Ну, я подумал... всё, отвалите. Я понял, что вы не встречаетесь, - отмахнулся Ишигами, уж собравшийся со скоростью света ретироваться из этой ужасно неловкой и крайне тупой ситуации. Только кое-что оказалось ещё быстрее – рука Нанами, схватившая его за плечо. - Да ладно тебе, приятель, не обращай на них внимание, - мотнул он головой на всё с тем же энтузиазмом гогучущую троицу. – Им только дай повод – они над всем стебаться будут. «Как будто ты сильно от них отличаешься» - мимолётно промелькнуло в тяжёлой голове Асагири. - Отпусти, - ровно произнёс Сенку. – Мне нужно заниматься. - О, типичная отговорка студента, - хохотнул саксофонист. - Что ж, ребят, - прервала его Никки. – Я знаю, что сейчас будет, - Укё поймал её сочувствующий взгляд в свою сторону и с тонкой грустью улыбнулся, понимающе и благодарно, – Так что пойду я. Хьёга, Хомура, может в караоке, а? Я угощаю, - лучезарно улыбнулась она друзьям, и те охотно согласились, на прощание пошло подмигнув Укё. Да, не все его друзья и коллеги такие тактичные и деликатные, как Ханада. Хотя, что уж там, - она сама была не прочь порой присоединиться к этим гиенам. - Теперь нам никто не мешает, - на удивление мягко улыбнулся Рюсуй. Сенку и Ген скривили рожи, выражающие полное непонимание и отрицание прозвучавшей реплики. Не увидев, но почувствовав их состояние, Нанами снова повернулся к Ишигами. - Пожалуйста, не уходи пока. Ген немного перебрал- - Я не перебрал! Я выпил всего бокал, так что захл- - Ты выпил его резко, и тебя заштормило как какого-то школьника на первой дискотеке, которого его хуёвые друзья заставили пить на слабо. Так вот, - словно в подтверждение его слов Ген, буквально висящий на его локте, хлёстко икнул. – Постой с ним пару минут. И не дав вставить и слова ни Гену, ни Сенку, он мгновенно передал первого в руки второго, а сам вернулся к своему ненаглядному, аккуратно положив ладонь на его поясницу и спустя каких-то пару секунд оказавшись в двадцати шагах от неловко стоявших в обнимку парней. - Мммх, иди отсюда, - невнятно промычал Ген, но Сенку предпочёл проигнорировать его пьяный лепет. - Не уйду. - Чё? Какого хрена? – маленькие чёрные брови смешно нахмурились, губы по-детски скривились. Где-то в глубине подсознания Ишигами для этого вида нашлась крайне странная характеристика: очаровательно. - Если уйду, то ты упадёшь. - Меня словит Нанами, - ответил он так, будто это самая очевидная вещь на свете. Сенку смешливо улыбнулся, приподняв уголки губ. - Боюсь, он не успеет. - Почему тебе не плевать? – Ген резко извернулся из его рук, едва не потеряв равновесие, отчего чуть было не подтвердив опасение Ишигами, который и не думал отпускать его, пока Рюсуй не отпустит Сайонджи с богом и не заберёт это чудо гороховое. Поэтому даже когда на его плечах оказались вытянутые руки Гена, увеличившие расстояние между ними почти до метра, Сенку всё ещё поддерживал его под локтями, готовый в любой момент подхватить ослабленное алкоголем тело. – Сказал бы ему, чтобы он строил свою личную жизнь в другом месте и в другое время, а сам бы ушёл... куда ты там говорил? Заниматься учёбой? Ну да, как ещё ты можешь проводить своё свободное время... - Я вот всё никак не пойму, - слабо нахмурился Сенку. – Почему ты продолжаешь эти бессмысленные нападки? Я всё ещё недостаточно идеален, чтобы играть в оркестре Ксено? - Ты слишком идеален! Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Это не должно было прозвучать так громко. Блять, это вообще не должно было прозвучать! Хотелось провалиться сквозь землю, или стать невидимым, или испариться – чтоб до последнего атома, без шанса на восстановление. Пропасть для этого дурацкого мира. - О... Какой красноречивый, многозначительный ответ. Браво, Ишигами! - Ты этого не слышал, - мрачно огласил Ген, опустив взгляд. И, вдруг, над ним хмыкнули. - Не слышал чего? Ничего себе, Ишигами умеет шутить?! Ген аж чуть было не уронил смешок. А потом наступила тишина. Желая хоть чем-то заполнить неловкую паузу, оба устремили взгляды в сторону Рюсуя и Укё. На Сайонджи смотреть было и грустно, и смешно: весь сжавшийся, словно тело его просило только об одном – пусть этот настойчивый духовик продолжит свои ухаживания, но не здесь же, чёрт его подери, но и такой красный, как маленькая спелая помидорка. Рюсуй же... ну, он оставался собой. Волнение куда-то бесследно испарилось. Удивительный всё-таки человек! - Эм... а вы с Рюсуем... - Да не вместе мы, и никогда не были! – закатил глаза Ген, тихо, но грозно рыкнув. - Я не об этом, - цыкнул Сенку, чувствуя, как руки зачесались дать одному павлину леща. Зачем? Да просто так. Чешется, и всё тут! – Повторюсь: я уже это понял. Хотел спросить, чего это вы вместе в ресторан пришли? Ну, Рюсуй – понятно, зачем, - край глаза уловил вдалеке вальяжную стойку, чётко нацеленную на соблазнение одного пепельного блондинчика. – А ты? - Зачем люди ходят в рестораны? Хм, может, чтобы пожрать? – Ген состроил задумчивую мину, приложив указательный палец к подбородку и пожертвовав тем самым устойчивостью положения на своих желейных ногах. Сенку крепче обхватил оставшуюся между ними связующую часть. Как жаль, что она связывала не главную и побочную партии экспозиции, а его отчего-то вдруг ставшее благородным существо и эту жалкую пьянь. - Так-то оно так, - терпеливо выдохнул Сенку. Почему он вообще пытается что-то разузнать у человека, который не то, чтобы сильно ему интересен? Да и если уж совсем начистоту – который совсем немножечко его раздражал? Так много вопросов и так мало ответов... – Но... ты ведь знал, зачем он выбрал именно этот ресторан? - Пхах, не, я не знал, - Сенку уж хотел было вставить своё слово, но Ген опередил его. – Вообще-то сегодня я хотел побыть амёбой. Это мой единственный выходной, и я считаю, что заслужил такого времяп... врепр... бля, ты понял. - Понял, - фыркнули весело в ответ. - А ещё, - отчего-то взгляд сизых глаз моментально похолодел, напоминая неспокойные воды тихого океана. Он продолжил ещё тише. – Я хотел поработать над одной своей пьесой. Ишигами навострил слух, но... Продолжения не последовало. Что ж, хотел ли Ген что-то добавить или нет – уже не важно, - Сенку уже, блин, интересно! Смирившись с тем, что вытаскивать мысли из чёрно-белой головы, наполненной то ли переваренной кашей, то ли гнетущим серым шумом, похоже, придётся так же тяжко, как настраивать собственными руками допотопный рояль, он медленно выдохнул. - Что за пьеса? Из твоей программы? - Ха, - как-то совсем невесело усмехнулся Ген. – Нет, это моя пьеса. Я... пытаюсь писать музыку. Край сознания в недоумении спрашивал сам себя: «Зачем мы это говорим ему?» Но на то он и край, чтобы уста раз за разом посылали его к чёрту. Сенку молчал. Пять секунд, десять... да сколько уже времени прошло? В пьяной башке пространство и время искажались знатно, и это потихоньку начинало выводить из себя. Сознание снова принялось вкидывать самоуничижающие мысли вроде «ты, идиота кусок, опять сказал то, что не следовало бы; вот вспомнишь об этом завтра и будешь до конца дней своих думать, ну почему ты дураком таким уродился» - верный знак, что мозги потихоньку просыпались. Он уже успел придумать, на что перевести тему – безумие и тлен в романсах Мусоргского, пожалуй, весьма славная тема для светской беседы – но начать строить из себя философа... увы, не успел. - О, это круто! Ему ведь не кажется... подождите, подождите! В этом алом взгляде только что озорно заплясали язычки пламени, или помимо мозгов, ног и проклятого рта ему отказывают теперь ещё и глаза?! Ген уставился перед собой, неожиданно выпрямившись и оттого смотря на композитора-пианиста чуть сверху. Хмурясь, он яро пытался прочитать мысли парня перед собой. Сенку нахмурился в ответ. - Чё? – скривил он уголок губ, выгнув вместе с тем одну бровь, в одночасье превратившись из вполне интеллигентного юноши в шалавого гопника. – Что я опять не так сказал? Почему ты иногда смотришь на меня так, будто я скрываю какой-то гадкий умысел? Прозвучавшие слова подействовали как очень, очень отрезвляющий пинок. Ген застыл, застигнутый врасплох и не имеющий понятия, что с этим, блять, делать. - Ну, конечно, - ухмыльнулся Сенку, гордо вздёрнув голову, пока несостоятельный собеседник безуспешно пытался отойти от не очень-то больного, но весьма неприятного укола правды. – Так и есть. Уж не знаю, поверишь ты мне или нет, но у меня никаких злых умыслов против тебя нет и никогда не было. То, что ты пишешь музыку, достойно уважения. Даже если она полное дерьмо, это- - Можешь не заканчивать, - дрожащим голосом прервал Асагири, отворачивая голову в сторону. Не нужно ему видеть в его глазах болезненную неуверенность, вызванную последними словами. Мысленно взяв себя в руки, он попытался сделать весёлым хотя бы голос. – Ну, спасибо? Я постараюсь и правда поверить в твою искренность, - и фальшиво хихикнул напоследок. - Допустим, я тебе верю, - фыркнул Сенку. – И какую музыку ты обычно пишешь? Какие жанры предпочитаешь? Какие инструменты? Пишешь один или работаешь с кем-то из знатоков дела? У тебя есть любимые тональност- - О Господи, это ещё что за словесный пон... поток? – не выдержав, он прикрыл рот ладонью, заглушая искренне позабавленный смех. - Допрос с пристрастием, - довольно оскалился Ишигами. - Твоя душа теоретика ликует, найдя жертву для расспросов? – по-лисьи улыбнулся Ген. «Интересно», - мелькнуло в блондинисто-зелёной голове. - «Сейчас он кажется не таким уж говнистым человеком. Неужто ему для этого обязательно нужно выпить?» - Можно и так сказать, - хищно улыбнулся он в ответ. – Если что, я всё ещё хочу получить ответы на свои вопросы. «Странно», - вяло потекло в извилинах кларнетиста. – «Сейчас он кажется совсем не заносчивым, и его интерес кажется... вполне искренным?» - Я пишу достаточно камерную музыку, не особо претендующую на славу стадионных исполнений. Жанры... Дай подумать. Блять, в каких жанрах я пишу? – нет, всё-таки алкоголю ещё выветриваться и выветриваться. Слава Баху, его не спросили какую форму он предпочитает. Тьфу-тьфу-тьфу! Анализ, выйди из башки – тебе здесь не рады! – Ну, мне нравятся песенные и танцевальные жанры. Инструменты – сначала кларнет, а потом уже ваши рояли и скрипки, - Сенку продолжал внимательно слушать, не меняясь в лице. «Понятно: мемы, значит, не выкупает. Ну, чего и стоило ожидать от ботана». – А тональности... да мне, в общем-то, как-то похуй? Главное, чтоб не атональности, - и каламбур тоже не заценили, а это значит... С этой секунды Ген ожидал чего угодно: от презрительного, точно направленного на пойманную блоху, взгляда до рукоприкладства. Поэтому он сжался и стойко, тихо ждал своего приговора. - Знаешь, я считаю, что значение семантики тональностей сильно преувеличено, поэтому я не осуждаю твои взгляды. Хотя с математической стороны с тональностями работать очень интересно. Только я не совсем понял... чем тебе не угодила атональность? - Чт... – Ген глупо махал ресницами, не веря своим ушам. Из какого заповедника вылезло это чудище? Он не припомнит ни одного теоретика и композитора, кто сказал бы, что семантика тональностей – хуйня собачья (да-да, может, он сказал и не совсем так, но дайте уж студенту приукрасить). – А, ну... да ничего особо против не имею. Это всё ради шутки. Знаешь, нововенцы – странные ребята, но то, что они делали – всё это крайне важно для эволюции музыки, - с важным видом разглагольствовал Ген, сам удивляясь, как вообще он способен выдавать такие мысли, будучи в пьяной шкуре. Хотя Сенку впечатлённым не особо-то выглядел. Ну и ладно. - Ага. Но мне интереснее вот что: ты не ответил на ещё один вопрос. - Да не, я, вроде, на всё ответил? Наглая ложь. И нет, Асагири, твои невинные глазки не помогут, даже не пытайся. - Нет, ты не ответил, пишешь музыку сам или с чьей-то помощью. - А, этот вопрос... Так-так-так, как там дела у Рюсуя? Флиртует с секси-блондинчиком ещё, да? Вот ведь сука. Всегда не там, когда он так нужен, и всегда рядом, когда ситуация только и ждёт финального гвоздя в гроб напускной уверенности Асагири. - И?.. Эм, ну, - Сенку замешкался, мигом почувствовав подступившую неловкость от странно зависшей в воздухе паузы. – Я тоже когда-то писал с чьей-то помощью. Это нормально, ведь- - Нет, я сочиняю сам. - О? Тогда почему, ну, ты так... «Блять» - тяжело выдохнули маленькие воображаемые человечки в его черепной коробке. Отвечать или не отвечать? Да и что вообще ожидал услышать Сенку? Едва ли излияние души, наполненное страхом и сомнением. Нет. Не нужно ему знать о том, что он так тщательно скрывал. Кто он ему? Близкий друг, родной человек, любовник? – Ничего из этого. Они совсем не знают друг друга, так с какой стати это должно быть отличным моментом для чистосердечных признаний? - Не бери в голову. Ген пошатнулся на месте, бубня под нос полные досады комментарии о своих неустойчивых ногах. Сенку покрепче подхватил его за руки. «Интересно, как мы смотримся со стороны», - зачем-то спросил себя Асагири. «Наверное, как два кретина», - моментально нашёлся с ответом его главный маленький человечек. - Ладно, как скажешь, - выдохнул Сенку, не то от унылого смирения, не то от облегчения за устоявшего на двух длиннющих тряпках, именуемых ногами, парня. Они грустно смотрели в сторону, казалось, даже не думающего заканчивать с ухаживаниями Рюсуя. Не хватало только дождя и жалостливого ламенто флейты на фоне. Первым нарушил концентрированно удручающую атмосферу Сенку. - Может, поторопим его? - Даже не думай, - Ген глупо встал перед ним, загораживая вид на Дон Жуана новейшего времени. - Почему это? – хмыкнул Сенку. - Господи, если у него хоть что-то сейчас пойдёт не так – он мне всю дорогу до общаги будет в уши ныть, а потом и в самой общаге! - Как-то не сильно на него это похоже, - выгнул он одну бровь, ковырнув мизинцем в ухе. – Он же ходячий позитив. - Вот я и не хочу испытывать судьбу, ставя под сомнение убеждение в некополебимости его сангвиника. - Непоколебимости, - поправил Сенку, прыснув в кулак. Да что же это такое?! Его старания совсем не ценят! Ну всё, хватит с него умных речей – пора возвращаться к истокам. Вот жили же их предки – гонялись за мамонтами да размножались, и, наверное, были куда счастливее своих потомков, не зная ни письменности, ни науки, ни правильного произношения слова «непоколебимость»... - А ты кому-нибудь показывал свои сочинения? По затылку пронеслись непрошеные мурашки. - Да. Вот этому болвану, - не глядя, указал Ген пальцем на Нанами. – Хотя я бы хотел показать их кое-кому ещё, - с каждым последующим словом Ген всё сильнее вжимался в плечи. - Ксено? – с лицом лица предположил Сенку. - Что?! Как ты дога... а, в прочем... наверное, не так уж сложно догадаться. А потом в голову пришла очень, очень шальная мысль. «Нет. Нет, блять, это очень плохо! Ген, дурачина, не делай этого, не-» - ... но я не знаю, как к нему подступиться. Может... «Ради святого Шостаковича, заткни свой рот сейчас же!» Маленького вопящего человечка заткнули быстрее. - ... может, подскажешь что-то? Ну, ты лучше его знаешь всё-таки, верно? «Я больше не способен вывозить это дерьмо». Что ж: одним внутренним голоском меньше. Но так уж и быть. Всё это ради великой цели! Он шёл к этому событию годами, не покладая рук работал над своим стилем, творил ими нечто большее, чем просто какие-то этюды для тренировки техники и ума. В каждой строчке, в каждом такте, в каждой чёртовой ноте была заложена частичка его души, как бы банально это ни звучало. Но это правда. И нельзя, чтобы его мир рухнул из-за какой-то глупости вроде неправильной подачи. И хотя Ген был уверен, что профессор Уингфилд-Снайдер из тех людей, что оценивают и ценят лишь саму суть, не размениваясь на пустые любезности, но иррациональный внутренний страх не позволял ступить ни единого шага в не ту сторону – даже если этот шаг останется в итоге никем не замеченным. Ген будет о нём знать. Вот что важно. А Сенку будто и не расслышал робость в его голосе. Только широко улыбнулся и ответил: - Ха-ха, думаю, что это действительно так! Итак, что тебе стоит запомнить... *** Дома его встретил Бьякуя со слипающимися глазами и зевающим приветствием. - Ну как выступление, сынок? - Всё отлично, - хмыкнул Сенку, мельком заглянув в экран телефона и убедившись в том, что сейчас уже и правда перевалило за одиннадцать часов. - Ну, я и не сомневался, - тепло улыбнулся мужчина. - Тогда почему спрашиваешь? – нахально усмехнувшись спросил студент, снимая уличную обувь. - Да так, знаешь, интересуюсь жизнью своего единственного и любимого сына. - Прекрати эту смущающую фигню, старик. Он вовремя отвернулся, не сумев сдержать совсем не недовольную улыбку. Но прежде, чем он поспешил в свою комнату, Бьякуя бросил напоследок: - Доброй ночи, Сенку. И не сиди допоздна, пожалуйста. Ты очень мало спишь. - Ага. Бросив сумку у стола, он быстро совершил свой вечерний моцион. И вот на часах почти полночь. Пора спать? Да какое спать, когда из головы всё никак не может выйти тот разговор после концерта?! Тряпичной куклой завалившись на кровать, он включил валяющийся рядом телефон. Пальцы, уходящие своими действиями дальше мозга (что удивительно непривычно), уже открывали инсту и искали конкретный аккаунт. Следующий час прошёл за листанием ленты Асагири Гена, парня, которого Сенку искренне не понимал. Что же творилось в его чуднóй голове? Почему он вечно вёл себя с ним, как какой-то зашоренный подросток, хотя, как сегодня оказалось, он вполне способен нормально коммуницировать (пусть и был при этом немного пьян)? Размышляя безрезультатно, на глаза попалась очередная запись с видео – вроде, ничего особенного, - таких было очень и очень много. Но привлекла подпись: «Когда-нибудь я удалю это». И три жалких лайка, тогда как некоторые набирали по несколько сотен. Рюсуй, Кохаку и... Сай? Интересно. Думая, что же там такое ужасное, что это нужно удалить, Сенку нажал на «воспроизвести». Шакальная запись с плохим светом, но шикарной акустикой (ах, сразу узнаются любимые консерваторские лестничные пролёты на пороге подвала!); Ген, кряхтя, настраивает фокус, отходит на пару метров, делает один глубокий вдох и, закрывая глаза, подносит к губам мундштук. Четырëх с малым минут оказалось слишком мало. Сенку заворожён. Кажется, он уже и забыл, насколько он хорош в сольной игре. Все штрихи, вибрато, чистота звука, динамика, ведение логики мелодической линии от раздела к разделу – как же хорошо! Недолго думая, он поставил четвёртый лайк. Но... Что же это за произведение? Нет ни подписи, ни словесного объявления. Что-то будто бы и напоминает, но... нет. Возможно... Бинго! В очередной раз он не послушался отца, умоляющего его хотя бы иногда спать больше пяти часов, строча в личные сообщения виновнику сегодняшней бессонницы в два часа ночи. *** Вторник, большая перемена перед репетицией. Столовая. Идиотская смесь скукоты и до дрожи пробирающего волнения. Ген с меланхолией в глазах и учащённым пульсом в жилах смотрел на подругу, на разговор с которой сейчас даже нельзя было отвлечься – её внимание бессовестно украл двухметровый бугай, с которым они переглядывались все эти четыре года и, как дети малые, то ли боялись пофлиртовать чуть смелее, то ли в упор не замечали обоюдный интерес. Вот так всегда. Когда его друзья ему так сильно нужны, их крадут всякие там Сайонджи да Шишио. Ладно, пока предательница хихикает с неловких шуточек Цукасы, в оставшееся время можно пройтись по заметкам, повторяя и так уже заученные пункты. 1. Вести себя естественно, будто мы уже в сотый раз обсуждаем мою работу. - Просто не веди себя как какое-то неуверенное ссыкло. Его это бесит. Подошёл, пихнул папку с нотами в лицо, ушёл. - Вот прям так? - Да утрирую я, дурак! Давай серьёзнее. 2. Быть готовым, что он может отложить мои сочинения на несколько дней, а то и недель. - Это не будет значить, что ему плевать на твои старания. Он всегда по достоинству оценивает труды своих студентов. Просто у него действительно много работы. - Всё-то у тебя просто, Сенку-чан. - Что ещё за Сенку-чан?? 3. Не воспринимать его подколки всерьёз. - Отличить критику от его невероятно тонкого юмора не так уж и трудно, так что с этим ты точно справишься. Ну, наверное... - Меня оскорбляет то, как неуверенно ты об этом говоришь. 4. Обязательно поблагодарить его за критику. - Иначе до конца учёбы он будет называть тебя неугодным. - А такое бывало?.. - О, поверь... 5. Не соглашаться на работу с ним. - Он заебёт тебя, - лаконично завершил Сенку инструкцию. Фух, всё повторили, запомнили, усвоили. Сколько там времени, так-так-так... Да какого хрена ещё восемнадцать минут?! Может, уже потихоньку выдвигаться в зал, дабы хоть так занять мысли чем-то кроме ленивого составления картинок воображаемых вариантов исхода предстоящего разговора? Да ну, какой в этом смысл? Поможет ему ходьба очистить перегруженную башку, конечно-конечно. И там едва ли душе станет легче. Влезать в милейшую беседу флейтистки и котрабасиста тоже не хотелось. Что ж, оставался ещё один, беспроигрышный, вариант – залипнуть на ленте. Открыв инсту, он по укоренившейся привычке первым делом открыл уведомления, и там... что там делает капустная башка? Что... Лайк на том самом видео?? Да ну. Он, наверное, что-то путает. Его глаза обманывают его... Да ну нет. Может, это Сенку что-то напутал в тот момент? Наверное, так и есть. Палец случайно соскользнул, или бес попутал – хрен его знает. Кивнув самому себе, он быстро пробежался глазами по остальным уведомлениям. А потом заметил циферку «один» в значке сообщений. Открыл и выплюнул обратно последнюю порцию колы. - Ген, чё с тобой? – мгновенно переключилась на друга Кохаку. - Всё в порядке, ха-ха, - нервно улыбаясь, Ген замахал руками, и острый глаз девушки извлёк из мельтешащего экрана нечто похожее на переписку. - Что там? Расскажи, расскажи, расска- - Да ничего интересного. Написал один человек... из прошлого. В общем-то он и не соврал даже. Три сообщения отправлены ещё прошлой ночью. - Твой бывший? – гаденько улыбнулась Кохаку. Теперь выплюнул чай Цукаса. - Нет. Ты же знаешь, что я добавляю в чс всех своих бывших, - хмыкнул Ген. - Блин, точно... А что там тогда? Ну скажи-и-и! - Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. - Чё?.. – не поняла Кохаку. Воспользовавшись заминкой, Ген начал читать, мысленно превратившись в предмет мебели. Senku_Ishigami: Прошло два года и три месяца, а видео всё ещё не удалено. *прикреплённая ссылка на запись* Senku_Ishigami: И не зря, между прочим! Senku_Ishigami: Исполнение на высоте, ты очень хорош! Но мне стало интересно, что это за произведение? Я такого не помню, хотя по стилю очень напоминает Бартока. Ставлю десять миллиардов на то, что это твоё сочинение. Если ты его покажешь Ксено, думаю, ему понравится. А дальше последовали шесть больших абзацев его мнения о композиции. Да, Ген посчитал. А вот прочитать не прочитал. «Потому что его мнение ему не всралось?» - подумаете вы, а Ген ответит «не хочу сбивать настрой». Ну правда, мало ли что там триггернёт его? Вдруг, этому мегамозгу показалось хреновым решением написать последний эпизод перед рефреном в простой двухчастной форме, тогда как все остальные в форме периода? Или вдруг он там посмеялся от зашкаливающего количества параллельных квинт? Нет уж. Если он и осмелится это прочитать, то только после того, как Ксено вынесет ему свой приговор. - Да что там такое? – ныла Кохаку, нагибаясь над столом, пытаясь заглянуть в телефон Асагири. - Я ведь сейчас точно оторву твой миленький, длинный нос! Цукаса резко приосанился, напрягая стальные мышцы рук, точно вставая в боевую стойку, и лишь этого движения хватило, чтобы Ген пугливо сжался, аки овечка перед волком. От сей сцены Кохаку весело загоготала. - Ничего себе, вот это да! Цукаса, может, будешь меня провожать до дома по вечерам? А то бывает, пристанут какие-нибудь бандиты, а ты их одним взглядом всех распугаешь... - Ты и сама справишься с любыми бандитами, отлупасив их по самое- - Если будет получаться по времени, я с удовольствием буду тебя провожать. О, да Цукаса у нас, оказывается, джентльмен! Что ж, Ген и правда искренне рад за свою краснеющую подругу. Пора бы им уже сдвинуться с мёртвой точки. И спасибо Цукасе за отвлечение внимания от таинственного отправителя. Ген подумает над тем, называть ли теперь его своим другом. Атмосфера разрядилась, и время пошло быстрее. И вот он снова в зале. Но зашёл не привычной лёгкой походкой, тихонько напевая какой-нибудь романс позапрошлого века, а медленно, тяжеловато, неровными шагами приближаясь к дирижёру. Руки крепко вцепились в белую матовую папку (между прочим, специально купленную для такого случая!) и прижались к груди. В голове тревожно били колокола, а по лицу словно вмазали медной тарелкой. Никаких эмоций – абсолютно пресная физиономия. Прости, Сенку-чан, но уж лучше так, чем выдавливать из себя жалкое подобие беспечности. - Профессор Уингфилд-Снайдер? – Ген мысленно пожал себе руку за вполне ровный голос. - О, Ген, добрый вечер. У тебя какие-то вопросы? – Ксено отошёл от пульта, чинно постукивая каблуками своих чёрных лакированных ботинок. - Да, то есть, не совсем вопросы... - Ты всё-таки созрел для разговора о планах на будущее? – глаза загорелись, точно фары, и Гену стоило ощутимых усилий не сморщиться от одного упоминания о блядском планировании этого самого будущего. Дядя, дайте ему хотя бы консерваторию закончить и выжить! - Нет, это касается моего, так скажем, творчества, - Ксено заинтересованно сузил глаза. – Я давно хотел вам показать свои сочинения, - рука приподнялась, указывая на папку. – Я понимаю, что вы не мой преподаватель по композиции, и я никогда- - Постой, постой, это вообще не важно. Как давно ты хотел мне их показать? - Ээ... пару лет? Наверное, с того времени как играю в вашем оркестре. Ксено удивлённо присвистнул. - Ладно, давай сюда свои ноты. Ни сейчас, ни после репетиции у меня нет времени на разговоры. Так что посмотрю, как смогу. Всё, иди на своё место. С сердца упал огромный булыжник, и тело будто стало легче по меньшей мере в десять раз. Где-то в подсознании промелькнула противная мысль о том, что ещё рано радоваться: профессор ничего ни одобрил, ни закидал тухлыми помидорами. Но сейчас хотелось просто расслабиться, хотя бы самую малость. Он уже сделал самое большое дело. Сев на стул и достав инструмент, какой-то неведомый импульс заставил его посмотреть в сторону рояля. Оттуда на него смотрели в ответ пара алых глаз. Сенку улыбался, открыто, лучезарно и до боли поддерживающе. Ослепляюще настолько, что пришлось отвернуться с глупой смущённой улыбкой. - Господа оркестранты, - неожиданно громко начал Ксено. – Перед началом репетиции я должен объявить вам о следующем важном выступлении, - все до единого отвлеклись от разговоров, телефонов и нот – как говорится, у кого чего. – Поздравляю, мы прошли отбор на Летний Токийский фестиваль! – по сцене пронеслись аплодисменты и радостные возгласы. Дирижёр благосклонно решил переждать пять секунд, прежде чем продолжил. – Напомню, что в этом году тема «музыка и живопись». Все знали, о чём дальше скажет их руководитель. Замерли в предвкушении, сверкая голодными глазами. Прямо сейчас, в эти самые секунды они услышат программу. - Мы будем играть два произведения. Признаться, я долго думал над выбором первого... Это будет элегантно! «Затонувший собор» Дебюсси. Реакция была соответствующей ожиданиям ухмыляющегося Ксено. Процентов семьдесят сидящих музыкантов вскинули брови, теряясь, какую эмоцию, собственно, юзать. Отважный Хьёга взял на себя участь задать вопрос, интересующий немалую часть оркестра. - Простите, профессор, - крикнул он со своего последнего ряда. – Насколько я помню, это прелюдия для фортепиано- - Мой дорогой, неискушённый Акацуки, вспоминаем тему транскрипция. Мы будем играть её в оркестровой транскрипции Колина Мэтьюса. - Понял, - кивнул Хьёга. С ближнего рядя ему игриво подмигнула Хомура, так благодаря за озвученный вопрос, озадачивший и её разум. - И второе – «Битва Гуннов» Листа. Сенку, - он с отточено пафосным взглядом указал рукой на своего студента. – Ты исполнишь партию органа.