Авантюра

Веритас Рацио читал в ванне, казалось, больше ничто в этом мире не способно заставить его вернуться обратно из книжной реальности. Уже едва теплая вода приятно расслабляла, позволяя мыслям блуждать где-то далеко за пределами нашего понимания. Обстановка располагала: уточка лениво плавала меж выступающих над водной гладью колен, утренние лучи были особенно нежны сегодня, лаская влажные плечи. Он был настолько уверен в своем уединении, отрешен от этого мира, что не допустил и мысли задернуть шторку своей купальни. Пальцы неторопливо перелистнули страницу, последовал приглушенный вздох, как если бы его озарила гениальная идея. А может так оно и было. Только в последующее мгновение она растворилась в недрах сознания так же быстро, как лопается мыльный пузырь. А всему виной постороннее присутствие! Он резко захлопнул книгу, готовый чуть что пустить ее в ход. Пусть он и был рационален, но интуиция прямо сейчас вопила, что он здесь не один. Во всяком случае спина горела так, будто в нем сейчас образуется дыра. И действительно, стоило немного обернуться как позади обнаружился нагло ухмыляющийся картежник. — В чем дело, док? Я не успел прочесть, — стоял и нагло врал ему прямо в глаза, с издевкой, что ему присуще. Если Рацио и застали врасплох, то он быстро спрятался за сердитой маской хозяина, к которому непрошено вторглись, сдвигая брови и чуть ли не по слогам отчеканивая: — Явился значит, — возможно где-то глубоко внутри он даже восхитился, что нет предела человеческой глупости, как тот только додумался до столь абсурдного и несвоевременного визита, — А теперь выметайся, — его тон не терпел возражений и тем более торгов. Однако, бесстыдник так не считал, по нему было видно, что он намерен задержаться. Именно это разозлило доктора еще сильнее, и он повторил куда более решительно, — Тс, вон отсюда. — Тише-тише, не горячись, — тот примирительно вскинул ладони перед собой, но лишь затем, чтобы через пару секунд опустить их на напряженные плечи чрезмерно эрудированного мужчины. И стоило тому дернуться, как сжал их уже крепче, не оставляя тому возможности подорваться за полотенцем. Доктор устало поднес ладонь ко лбу, силясь не прихлопнуть того книгой на месте как надоедливого жука. А ведь правда, этот вычурно разодетый павлин напоминал ему золотистую бронзовку. Тяжело вздохнув, он сконцентрировался, чтобы поскорее обрести внутренний покой. Которого его лишили столь бесцеремонно. А КММ-щик принял его реакцию за зеленый свет и продолжил гнать к обрыву на высоких скоростях, во всяком случае, именно так это и воспринималось. — Ты же знаешь о коррозии металлов? — намекнул Авантюрин на заколку в фиолетовых волосах в виде лавровой ветви и повышенную влажность в помещении. — Точно так же как ты знаешь о свойствах благородных металлов, из коих и сделано сие украшение, но ты ведь здесь не за этим, — доктор едва ли смог подавить внутреннее возмущение, наглец еще и умничать собрался в его владениях, неприемлемо. — И то верно, — мечтательно произнесли у самого уха, но выдержка у эрудита была железная, ни один мускул на лице не дрогнул, только зубы скрипнули. Хотя для самого оставалось неясным, когда только тот успел наклониться. Он потянул воздух носом, привычный аромат наполнился сильными цитрусово-мятными нотами, чем и было решено сиюминутно воспользоваться: — Надушились вы почем зря, — с тихим всплеском мужчина закинул ногу на ногу для более скорого обретения душевного равновесия. — Я самую малость. Очередное вранье вновь вызвало приступ сарказма: — По сто раз на дню. Тот заливисто рассмеялся и оставив его верхнюю часть в покое, прошелся вперед и присел на бортик так, чтобы видеть его, сколько же можно со стенкой разговаривать. — Кто бы говорил, — и с нарочито серьезным лицом, однозначно передразнивая излюбленную мимику собеседника, принялся бегло читать состав бутыли с пеной для купания, — «Успокаивающий сбор»? Что-то он уже не действует, — смешок так и вырвался наружу, — Мне явно стоило потратиться на лепестки роз для вас. — Нужно было подумать об этом заранее, как видите, я уже заканчиваю, — Рацио уже и не знал, как выставить того за порог хотя бы этой комнаты. Какой язык тот понимает? Вот и сейчас тот пропустил его неприкрытые намеки мимо ушей: — Как говорится, умные мысли… — Какие-какие мысли, я не ослышался? — он скептически оглядел его, шляпа и очки на своих местах, сам при полном параде и это в столь душном помещении? И самому стало дурно от подобного вывода, как тело может быть чистым после омовения, если подобная чушь приходит на ум. А хитрец между тем заскользил взглядом все ниже по телу, пока не остановился на… — Уточка? — он потянулся, попутно совершенно случайно задев мизинцем его коленку, чтобы выловить желтую птичку. И с неподдельным детским восторгом принялся сжимать ее в кулаке, пока та раз за разом издавала пронзительный писк. Рацио утомленно прикрыл глаза, заслоняясь книжкой то ли от обнаглевшего в край лудомана, то ли от солнца, а может чтобы его самого не было видно. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не докучало. Счастье длилось недолго. — Тебя разморило от водных процедур или всему виной я? Он предпочел игнорировать этого крикливого павлина, тот потеряет интерес и сам уйдет. Как и пришел. Через ту же дверь. Но тем временем к колену вновь прикоснулись, по ощущениям, оставляя на нем эту резиновую игрушку. — Знаешь, я ведь не сразу понял всю суть твоих уклончивых фраз в особняке Воскресенья, тех намеков на то, что меня ждет в кабинете. И я не думал, что ты так хорошо меня поймешь, что кто-то способен понять, — подлизывался ли тот или действительно делился тем, что лежало на сердце, оставалось в потемках. В любом случае, о таких подробностях доктор предпочел бы не знать, чтобы не злиться лишний раз, стоит подумать о своей расшатанной нервной системе. А ведь он потратил свое время, свои силы, пока транжира подписывал себе смертный приговор расписным пером дивной райской птицы из-под собственного хвоста. И все это для помощи, попытки ее оказать. Получилось, кто бы сомневался, он ему подыграл, хотя никто не просил лезть и подставляться. Мало ему после было впечатлений от упреков в предательстве, теперь еще и это. Вот и продолжал угрюмо молчать, пропуская дальнейшие слова, увы не благодарности, мимо ушей, пока не услышал что-то еще более бестолковое. — Я выжил, но что дальше? Ответом тому послужил тяжелый вздох, Веритас убрал книгу от лица и попробовал положить ее на пол. Правда, приземлилась она с глухим звуком, но его это не волновало. Поскольку он уже узнал для себя все что требовалось и выводы сделал. Теперь вновь смотрел на него, как никогда пристально. Возможно даже с таким видом, будто его сразили наиглупейшим вопросом из всех возможных, вот и ответ оказался простым: — Живите, — вот и все, что от этого пафосника требовалось. Но тот похоже и этого не понимал. — Все гениальное просто, во истину! — этот ироничный возглас не ввел доктора в замешательство, картежник похоже и правда не знал, что ему теперь делать. — Живите и не заставляйте окружающих своими выходками беспокоиться за вас, — дополнил он свой емкий ответ, может так будет яснее? И как раз обдумывал, а стоит ли добавить: «И не вваливайтесь к ним в частные владения без приглашения» или это само собой разумеющееся, когда к нему придвинулись ближе, скользя по бортику. — Не заставлять тебя? И мужчина не был уверен, что все это для того, чтобы лучше расслышать ответ. Вон как у того глаза сияли предвкушением. Стало еще более беспокойно, но вида не подал и выдержал паузу, ему самому подобного рода откровения не давались легко. Он сам одинок или больше нет? Раз он позволяет тому здесь находиться, должно быть все уже настолько трагично. В противном случае, выскочка бы уже убегал от падающей колонны. Или всему виной броский гипнотический цвет очей, вынуждающий сказать именно то, что их обладатель жаждет услышать. — И меня в том числе, — признался он нехотя, сердясь, что ему душу выворачивают наизнанку, — Но запомните, что я не люблю… повторяться, — он запнулся, завороженно наблюдая, как тот тянет пальцы к его щеке, в надежде прикоснуться. Гипсовая голова появилась непроизвольно, скорее, как защитный механизм, да и в ней хорошо думается. А поразмыслить было над чем. — Док, ты засмущался? — под пальцами ощущался лишь бездушный камень и Авантюрин почувствовал жгучую досаду, — Ты меня и видеть не хочешь, и слышать не желаешь? — теперь он проводил по холодным губам, поражаясь, до какой же степени нужно было его довести в свое время, чтобы тот придумал столь абсурдную изюминку, — Хотя мне же лучше, давно хотел узнать, только ли твоя голова гипсовая, — естественно он блефовал, но каменная шея не давала ему покоя, тем более ниже… Фантазии тому хватило только на бюст? Последовала ожидаемая усмешка. Доподлинно неизвестно, слышал ли его тот, да только вот ловким движением руки окатил водой с ног до головы. И пока тот вытирал лицо рукавом и попутно вылавливал розовые очки, судя по звукам стекающей ручьями воды, Рацио поднялся и без стеснения прошествовал к другому краю комнаты оборачивать бедра полотенцем, оставляя на плитке лужи и мокрые следы от босых стоп. — Ты мог просто попросить меня закрыть глаза или отвернуться, к чему было меня мочить? — беззаботного настроя блондин не терял, продолжая ломать комедию. — И послушался бы? Ответом послужил многозначительный взгляд, красноречивее любых заверений в обратном. Изредка поглядывая под ноги, стараясь осторожно вышагивать, Авантюрин начал к нему подкрадываться, попутно заговаривая зубы: — Теперь мне только и остается, что снять перед тобой шляпу, ты буквально вынудил меня задержаться и обсохнуть, — одно движение кисти, как швыряют карту на стол, так и здесь он запустил свой головной убор в полет к его ногам. Возможно на кого-то более впечатлительного, эта неприкрытая лесть вкупе с говорящим жестом и подействовала бы, да только не на эрудита. — Не расшибите голову, — дал он очередной дружеский совет, опираясь спиной о стену и скрещивая руки на груди, готовый сделать ставку на свое предположение и подождать развязки. — Я твердо стою на ногах, даже после… — он не договорил, поскользнувшись, лихорадочно замахав руками, в попытках обрести равновесие. Тщетно. Пришлось доктору снизойти до оказания помощи, благо он успел дотянуться до его локтя, сжав посильнее. Удивительно и как же тот не дошел всего несколько шагов. — Я же попросил, — он встряхнул его за руку, с силой впиваясь ногтями в рукав, — Вам подле меня медом намазано? — и на что только рассчитывал, что тому станет совестно и он потупит глазки в пол. Как бы не так. — Как знать, может и намазано, — раскрасневшийся собеседник выдохнул, а всего-то и нужно было, что оказаться в надежных руках, пусть и на краткий миг, вот уже его отпустили, — И все же есть столько «но», которые я бы прежде хотел с тобой обсудить, — он взглянул на него с потаенной надеждой, но та мигом угасла, стоило доку отрицательно закачать головой. — Уже сил нет вас слушать, — отшутился он, пусть в каждой шутке и есть доля правды. Но эта прозвучала так, будто он совсем не заботился о его чувствах, в ту же секунду даже совесть решила уколоть. А ведь он так сказал лишь по той причине, что догадывался, о чем в конечном итоге пойдет речь. — Я уверен, вы справитесь, — расфуфыренный павлин упрямо продолжил гнуть свою линию. А то как же так, все время его оставляют с носом, иногда просто уходят без предупреждения, что же это за пренебрежительное отношение такое? Он ткнул пальцем ему в грудь, словно приставил оружие. Теперь не сбежит и выслушает, — Знаешь то мимолетное чувство радости от выигрыша? — ему коротко кивнули в ответ, и прядка шелковистых волос спала на лоб, частично застилая колючий взгляд, — У меня оно не заканчивается, когда ты рядом.