Авантюра

Обычно Рацио всегда находил чем парировать, что возразить, но не сейчас, чем и пользовались в данную минуту, продолжая изливать душу. — Но от этого мне становится страшно, что моя удача сыграет злую шутку и в этот… — к его губам приложили палец и шикнули, не позволяя договорить. — Я на тот свет не собираюсь и вам не рекомендую, — заверил он с присущей ему серьезностью. С горечью отмечая, что тот все еще не доверяет услышанному. Придется идти от обратного, — Хорошо, на данный момент я рассматриваю лишь один подобный исход. И то только в том случае, если вы сами меня доведете. Авантюрин усмехнулся от нелепости данного заявления и слегка отстранился от пальца, а то и слова не дают вставить: — Не фантазируй, когда же я тебя доводил до белого каления, — расплылся тот в лукавой улыбке, явно что-то замышляя, а может постепенно переходя к ключевому этапу своей авантюры. Или собеседнику уже многое мерещится на нервной почве. — Вы делаете это с завидной регулярностью, не прибедняйтесь, — не удержался он от язвительного замечания, как он думал, напоследок, — Теперь, когда вам стало лучше, мы вполне можем разойтись каждый по своим делам, — он попробовал его отодвинуть от себя тыльной стороной ладони, но ничего не вышло. На своем тот стоять умел как никто другой, пришлось уточнить более прямолинейно, — Что-нибудь еще? В том всколыхнулась потаенная чертовщинка, иначе зачем придвигаться так близко, совершенно не уважая личные границы. Разве что расслышать, как закипает голова доктора Рацио от спутанности выводов. Вот и проговорил размеренно, завлекая того в лишь ему понятную игру, со своими правилами: — Правда думаешь, что я сюда проник только для разговора по душам? — Прошу прощения? — Веритас с трудом мог поверить, что перед ним захотели раскрыть все карты. Ему проще было ждать подвоха и дальше, например, припрятанного в рукаве туза, чего угодно. С этим аферистом он даже позабыл где находится и в чем, что босые ноги замерзают на холодной плитке. С ним он становится каким-то рассеянным. — Все еще не понимаешь? — над ним неприкрыто насмехались, — С теорией ты пролетаешь, я ставлю тебе кол, — торжественно объявил Авантюрин и действительно, когда в последний раз этого умника отправляли на пересдачу. Может быть в студенческие годы и то из-за вредности или чрезмерной принципиальности? — Вот как, — что-то он никак не мог припомнить предмет, по которому сейчас сдает экзамен, сколько бы не напрягался, это только сильнее веселило экзаменатора. — А с практикой… Он с небывалым азартом чуть ли не прильнул к его губам, та грань, которую переступить не рискнул бы. И где же горячо любимые гипсовые очертание? Что же тот замялся, никак оцепенел, их же разделяет всего ничего? Дабы вернуть того в столь же сладкую как грезы реальность, он размашисто провел ладонью по оголенному торсу. Уверенный, что сейчас то точно его выставят за дверь или отхлестают влажным набедренным полотенцем. И нет, он не стал закрывать глаза, пусть он единственный запомнит выражение лица того, что до, что после. Он не хотел ничего упустить, но отпустить в конечном итоге пришлось, немножко отодвинувшись. — Кхм, — кажется, растерянный мужчина все еще приходил в себя, неловко откашливаясь в кулак, на щеках появился едва заметный румянец, едва ли ему было по силам так скоро справиться со смущением. Думы больше не думались, в некогда упорядоченном сродни библиотеке мирке, кто-то открыл окно в 12-ти балльный шторм. Не сложно догадаться, что все тут же безвозвратно смыло. В чем с удовольствием и убедился искуситель. Основной посыл до доктора дошел. Оставалось лишь продолжать самодовольно глазеть на плод своих усилий. Нет, он не даст ему отойти от этих ярких впечатлений, это чревато приливом здравых мыслей, а те на него оказывают пагубное влияние. Горит ли мокрая бумага? А если виной не вода, а спирт? Нужно было сказать что-то добивающее и проверить: — Кажется, я только что нашел идеальную замену ставкам на свою шкуру. И стоило ему закончить свою дерзкую мысль, как его тут же схватили за грудки, должно быть и игрок забылся настолько, что потерял бдительность. Охотником все же здесь был не он, нужно было сохраняться заранее. Но это раззадоривало лишь сильнее, так быстро смог вывести его из себя. — Прямо сейчас вы обещаете мне, что они в прошлом, — потребовал он голосом нетерпящим возражений, гневно прищурив терракотовые с золотистой окаемкой глаза. Кто кого еще испытывал на прочность. Авантюрин, нервно сглотнул, но отнюдь не от страха, то было уже названное им ощущение сравнимое с эйфорией от победы, оно очень сильно ударило в голову, путая мысли, грозясь поглотить целиком. Как раз сейчас промелькнула мятежная мысль — поддаться ему на радость и дело в шляпе. Но нет, он на поводу не пойдет, но и не отступит. Есть вещи, которые должны оставаться неизменными, да и фирменный почерк у него такой. А может он подсел на эту иглу? Но язык не повернулся об этом напомнить. Вместо этого он с вызовом выдержал его взгляд: — Злишься, страхи у нас с тобой одинаковые? — Не увиливайте, картежник, — предупредил Рацио, с ним этот номер не пройдет. И пусть обаятельного КММ-щика сколько угодно подмывает задать ему провокационное: «А то что?», разговор будет еще короче, ибо им в данный момент руководил далеко не здравый смысл. А приземленная человеческая глупость, с которой он борется всю свою сознательную жизнь. Нравился ли Авантюрину такой подход доктора в решении «деловых» вопросов? Определенно. Один ребус лучше другого, если свободного времени вагон и маленькая тележка, можно и помучаться с отгадкой. В душе он ликовал, предвкушая, что вот-вот направит пыл недоступного мужчины в нужное ему русло. Иначе как знать, подвернется ли второй шанс, если все сорвется. И он в очередной раз положился на удачу: — А ты заставь меня дать тебе это обещание. И тот сорвался, и без того находясь на грани безумия, все так же притягивая того за меховой воротник к себе. Пьянея от одолевающих противоречивых чувств, он припал губами к его шее, оставляя стремительно наливающиеся красным следы в области рабского клейма. Словно говоря тому: «Нет, теперь ты будешь всецело принадлежать мне». Кромешную тьму озарила вспышка осознания содеянного, мгновенно остужая. И вот он уже видит эти испуганные глаза, ощущает, как судорожно сжимают пальцами кожу на его напряженных запястьях, и тут же выпустил ворот из рук. Опешивший от собственной выходки, коря себя за необдуманность. Молчание лишь усугубляло ситуацию. Сказать было нечего, но они лихорадочно пытались это исправить, придумав хоть что-то, чтобы разрядить напряженную обстановку. Не хватало еще, чтобы этот момент навсегда запечатлелся в световом конусе и стал достоянием общественности. Как бы он тогда назывался? Пагубное влечение? Побелевший доктор этого не переживет, придется вдвоем отправляться бить зеркала в Саду воспоминаний. — Нестандартный способ ты, конечно, избрал, — первым пробормотал Авантюрин, все еще находясь в ахероне от испытываемого спектра эмоций и зашкаливающего уровня адреналина. Нет, он с самого начала хотел того вывести, проверяя их странные дружеские отношения. Допускал возможность, но не верил в ее вероятность. Теперь же окончательно убедился, что заигрался с этой своей авантюрой, с чувствами Рацио, со своими. Нужно было срочно свести все к шутке, — Теперь ходи и оглядывайся, вдруг я когда-нибудь расплачусь с тобой той же монетой. — У вас отпуск, у меня имидж, — эгоистично заметил док, не оценивший попытки. Можно только догадываться кем он себя сейчас считал, вселенским идиотом или кем-то похуже? Все же лицо держал, пусть и выглядел встревоженным, но извиняться за опрометчивый поступок не торопился. — У тебя на этот случай припасена коллекция гипсовых бюстов, — не остался он в долгу, действительно, что тому стоило самому подставиться. А ему теперь что делать? Получится ли списать произошедшее на курортный роман, после того как он самолично переполошил этот муравейник в корпорации ради этого визита? Шея неистово горела, он спешно приложил к ней ладонь. Обычно, когда дело сделано, нужно позаботиться об отступлении. — Ты… уходишь? — кажется, Веритас поспевал за его ходом мыслей, ну или же просто считывал по мимике. Придерживая полотенце, чтобы не спало, он наклонился, поднимая его шляпу. А то судя по нему, он позабыл не только о ней, но и о более базовых вещах. До дома то доберется этот авантюрист? — Какой глупый вопрос, конечно, — засуетился он, выхватывая ее из рук и давая заднюю, — У тебя мало времени, помнится, ты предупредил о своей занятости, не думай, что я позабыл, — Авантюрин был уже в дверях, когда его остановили справедливым замечанием. — В самом деле? — Считай, что я тебя обставил, Рацио, — язвительно подсказал он, пусть тот лучше считает его привычно легкомысленным, чем серьезно задумывается о случившемся, — Да и ты сам только что напомнил мне про отпуск. — Ты сам то в это веришь? — он так и не успел сказать, что был рад его видеть. А тот уже исчез из его поля зрения так же внезапно, как и появился. Оставляя доктора наедине не только с замешательством, но и с твердым намерением сменить замки, контакты и прописку. Пусть разум и подсказывал, что в случае с идущим до конца Авантюрином это бесполезное занятие.