Кот в полоску и черный тигр

Казутора моргает раз, второй, но образы перед глазами не плывут, становясь только резче. Он отчётливо помнит этот момент. Тогда Баджи избил своего друга до кровавых соплей и заплывшего глаза. Тело двигается быстрее, чем он успевает подумать. Руку останавливают в замахе, не давая ударить. Кейске непонимающе оборачивается, смотря на Ханемию. В зале становится тихо. Другие парни тоже замолкают, уставившись на него. В момент до Казуторы доходит, что как-то это слишком реалистично. Теплоё запястье, живой взгляд, запах пыли и крови. Всё было слишком настоящим. Не так он представлял себе выражение «вся жизнь перед глазами пролетела». — Ты чё делаешь? — Кейске вырывает руку, и искоса смотрит на Чифую. Выглядит он пока не так плохо. — Думаю, с него достаточно. — Он натягивает на лицо улыбку, смотрит блестящими глазами, и Баджи отступает. Казутора знает, что он не хотел тогда реально навредит другу, только отогнать от себя и доказать свою преданность Вальхалле, Казуторе, обещанию. Тогда Кисаки обвёл их вокруг пальца, а Казуторе было не до этого, у него в голове пластинку заело. Он смотрит на Ханму, и так-же спокойно говорит, как и тогда. — Да даже если Баджи шпион, только находясь в Вальхалле, он уже имеет ценность. Что было дальше, он особо не помнил, ему было всё равно на допрос Ханагаки, всё это не имело значения. Сейчас он еле сдерживался, чтобы не помочь Чифую подняться и не разрыдаться от вида Баджи одновременно. В прошлом эта сцена никак его не трогала, даже приносила какое-то садистское наслаждение. Живой. Они оба живые. Последние воспоминания были смазаны в большой ком. Кисаки убивает Чифую, Казутора помогает Ханагаки сбежать, а потом его арестовывает Наото. Он не стал дожидаться действий со стороны полиции и сам вернулся, а потом…потом он оказался в старом аркадном зале полном злых подростков и парочки мертвых друзей. Вот тебе и «Вальхалла». Чифую сидел на качелях, когда соседняя сидушка скрипнула. Начать разговор было сложно. Даже подойти казалось невозможным. — Чё припёрся? — Разговор есть. Качели снова скрипнули, Мацуно встал, собираясь уйти. — Тридцать первого октября я убью Баджи Кейске. — Чифую замер. — Повтори? — Через неделю Баджи умрёт из-за меня. Резкий толчёк, и Казутора уже смотрит в небо, которое, впрочем, тут же заслоняют собой такие же светлые глаза. От злости зрачки сузились, почти как кошачьи. Чифую часто напоминал ему кота, и сейчас он снова засмотрелся, не сразу реагируя, как его хватают за грудки, приподнимая. — Я с тобой разговариваю, урод, ты что задумал?! Э? Ты плачешь? — Хватка ослабла. Мацуно отпустил чужую толстовку и сел рядом. — Ладно, рассказывай.