Давай так далеко — на тысячи миль,
Чтобы не возвратиться
Давай так высоко, высоко,
Чтобы сильнее упасть
Прыгай со мной: любовь — небоскреб,
Но даже тут не разбиться нам
Рука дрожала не от страха, а от перевозбуждения, Эрика взволновано смотрела на свои переплетённые с мужскими пальцы, сжала ладонь, как и вампир, чуть сильнее, а саму всю мелко потряхивало от случившегося. Не решилась поднять туманные глаза на графа, вместо этого немного торопливо, но с уверенностью положила голову на вздымающуюся мускулистую грудь мужа, в расслаблении от экстаза прикрыв веки.
Они продолжали сидеть в тесной позе, где охотница с тихой реакцией принимала — вульва реагировала на касания головки чужого органа, отражая это приятными покалываниями. Дракула довольно улыбался от ощущений
финала акта вкупе с объятиями возлюбленной, своих рук с её тела не убирал, не отстранялся и не отсаживался, наоборот, прижимал избранницу, ласково её гладил и аналогично приводил в ровность дыхание, не роняя слов в хрупкой атмосфере их близости с нежностью.
Его жена, его графиня… Брюнет огладил женскую спину немного сильнее, склонил лицо к её волнистым волосам, обнял крепче в выводе — любимая пришла к нему сегодня не столько из страха одиночества — такого, какой ночь за ночью, день за днём преследовало её, когда она бесчисленное количество времени находилась в своём
плену номере, — сколько от потребности отыскать поддержку, опровержение своих опасок касательно нового мироустройства.
Очередной трюк монстра сработал… Нет, он не делал его намерено, но всё же безобидная мелкая уловка подсобила, когда в отеле при каждом совместном сне пары носферату находился рядом с супругой, бережно обнимал её, и объятия эти помогли отлично, раз невольница ныне сама первой пришла к нему, уткнувшись по привычке, на инстинктивном уровне искала поддержки с жестами ласк от избранника.
Дракула ухмыльнулся заключению хитрым лисом и, не выпуская белокурую из некрепких, но надёжных объятий, подался вместе с ней чуть назад на подушки. Ему нравился её лёгкий вес на себе, она не поняла сменившейся позы, приподнялась на локтях, чтоб наконец молча взглянуть на мужа, тот не переставал в неширокой улыбке осматривать её, поочерёдно оглаживая тыльными сторонами ладоней румяное лицо. Ему нравилась она и то, что между ними происходило. Всегда.
Эрика хотела встать с него, перелечь, решив — всё окончилось, однако мужские руки несильно, но уверенно держали женские ноги, прижимали к бледным и медленно поглаживали. Теперь тело вампира не казалось Ван Дракуле холодным: при их близости ледяными были только его ладони и те в разгары страстей обжигали не хуже костра.
В моменте блондинке стало непривычно находиться так, лёжа на избраннике, с по-новому вспыхнувшим румянцем она сравнила: супруг в постели всегда,
всегда был сверху… Закусив губу от неловкости в контакте кожей к коже всё ещё разгорячённых после секса тел, не хотела возвращаться мыслями к глупому волнению до.
Кажется, заботливый монстр угадал лёгкую растерянность любимой и тихо промолвил:
— Мы никуда не торопимся, сладкая, — от обращения столь ласковой и одновременно жаркой мужской интонации пробежались мурашки.
Наёмница посмотрела на спутника, медленно положив руки ему на грудь, и нежно, едва касаясь, огладила холодную кожу. Он считал её возвращающиеся действия по мимике вместе с угадыванием вымотанного состояния, улыбался при виде этой милой уязвимости.
Запускал когтистые тёмные пальцы в светлые волосы массажирующими движениями, затем надавил на затылок для приближения любимого лика к себе, сам чуть подался вперёд, оторвавшись лопатками от подушек, и приник к устам избранницы.
— М-мх-м, — не удержал свой гулкий стон ей в рот, сливаясь в поцелуе обещающе, глубоко, жадно… Боги, как он её хотел: эта животная потребность не стихла и не стихала никогда, оттого сегодня он снова телесно требовал от неё больше, чем она могла б дать в её погрязшем состоянии.
Графу совсем не было неловко за свою несдержанность, он мог бы в угоду своим желаниям иметь Эрику столько, пока собственные конечности не стали бы дрожать от усталости — чего уж при том раскладе говорить о женщине. Прибегнул б с женой ко всяческим разнообразным позам, кроме миссионерской, но чёрт — ему очень нравилась именно такая, в какой он способен удерживать пленницу, прижимать её к поверхности, порой обездвиживая для полного контроля трепещущего молодого тела под собой, пока он движением за движением терзает её нежное естество, до укусов целует кожу, получая взамен охуительные рывки партнëрши с задыхающимися женскими стонами.
В потоке развязных мыслей вурдалак от желания прикусывал губы любимой, обхватывал её пышные бёдра и сжимал их мягкость до красных следов пятерни. Слышал рваное аханье на свои действия, сам же с почти мучительным выдохом откинулся назад, пододвигая охотницу выше.
Его накрывало как-то слишком быстро… Прежде напрягшийся от острой потребности утихомирить возобновившуюся эрекцию с помощью соблазнительной особы пред собой орган осязал её жар меж закинутых на него ног. Девушка, однако не двигалась, лишь изредка подрагивала от телесных импульсов собственной робости при виде сильнейшего сумеречного создания напротив,
своего мужчины, кто осматривал её так внимательно и голодно…
Женские ноги сжались на мужском теле сильнее, Эрика ничего не говорила, с подавленным в себе звуком в без того неровном дыхании потянулась выше, стала прижатой своим пахом к животу вампира. Он слегка надавил на упругие ягодицы морячки, чтоб как можно теснее с ней соприкасаться, чтобы ощущать её влажное тепло; не торопился соединяться, в мягких поцелуях позволяя оживившейся жене обхватить руками его вокруг шеи и с таким же наслаждением постанывать ему в губы, позволяя тому стискивать её, обнимать, прижимать.
Да, он хотел её, но столь красочным днём носферату стремился всеми доступными
допустимыми ласками не подстроить дело под свою озабоченность, а на самом элементарном естественном уровне продемонстрировать пленнице то —
насколько она ему необходима…
В редких перерывах переплетений языков Эрика томно дышала с заново копившимся возбуждением, утыкалась лицом в шею Дракулы, с прикрытыми глазами стараясь успокоиться, хотя какое спокойствие могло быть у двух раздетых? Белая майка на девушке лишь поддавала огня для любовавшегося личностью вампира — он слышал, буквально осязал грудиной бешеное биение сердца человека, неустанно осматривал загорелое разгорячённое тело, лежавшее на нём, по-хозяйски проводил руками по чудесным изгибам, наслаждаясь тем — как возлюбленная млела под его ладонями.
— Всё хорошо, милая, — шептал ей брюнет, гладя мягкие локоны цвета платины, и заботливо улыбался забавному виду, в котором названная с ложной стыдливостью прятала от него взор на его плече. Всё же объятий своих на нём не ослабляла,
да и он не думал её отпускать…
Охотница под этот тихий обволакивающий тембр любимого голоса отпустила прежнюю скованность всех мышц, ослабила тиски, мягче обняла графа, а лица от его ключицы всё ещё не отняла.
Он стопроцентно насмотрелся на её ужасные лицевые шрамы сегодня, ей это ни о чём приятном не свидетельствовало.
Смотрела в темноту спальни рассеянным взглядом, наконец, чувствуя себя в комфорте,
в безопасности рядом с ним — с верховным вампиром.
Мужчина мысленно ликовал в их блаженном покое, неустанно глубоко вдыхая аромат своей женщины. Их последние ночёвки подействовали правильно, когда он со спины аккуратно обнимал супругу: Эрика настолько привыкла к тому соседству, что сегодня ей стало невмоготу засыпать одной.
Особенно с учётом всех впечатлений увиденного снаружи — за пределами графства. Логично: она не справилась бы с эмоциями одна, потому пришла в ложе к Дракуле, и обычного разговора ей явно стало недостаточно…
***
Вурдалак ухмыльнулся в оскале, кончиками когтей подцепил светлую одежду на любимой — такая ненужная вещь только усиливала тягу, служила эротическим контрастом на нагой спутнице. Впервые сегодня Ван Дракула сломила барьер в своей проблематичной самооценке: здесь и сейчас она чувствовала себя желанной, не было больше никакой неловкости, ибо с учащавшимся сердцебиением она полностью поддавалась требованиям возбуждённого тела и ни о чём, ни о ком не жалела.
Больше не было страха.
Этим днём никого, кроме их пары, не существовало: только он и она. Поглаживаниями повсюду мужчина стремился отогнать от возлюбленной все прошлые невзгоды: исчезли переживания Эрики, её минувшие несчастья, рассеялись ненужные лишние лица прежней жизни монстроборца. Притупилась душевная боль графской жены.
Хотя бы на время.
— Ах, — этот тон последовал совсем не от ласк. Блондинка едва дёрнулась и впилась ногтями в бледную кожу, когда Дракула с усилием сжал пальцами её подогнутые к нему ноги в местах ниже колен.
Шрамы.
Извилистые розоватые узоры на загорелой коже не давали покоя не только своей хозяйке, но и,
во всех смыслах, её обладателю. Кровопийца вытянул шею, зыркнув вниз, и рыкнул: те следы доставляли партнëрше не столько дискомфорт, сколько стеснение.
Граф не собирался спрашивать спутницу о боли, а намеревался немного по-иному узнать о причинах того — что или
кто посмел травмировать её.
Пожелав выяснить это не банальными расспросами, а так, чтоб подменить у Эрики понятия смущения из-за старых ран с нежным трепетом, вурдалак приподнялся на локтях, с выражением хитрецы, с искорками в глазах бережно переложил графиню на спину. Сам же присел рядом, переместился ниже, в тающей тишине осматривал обожаемое тело.
Белокурая не начинала разговора, не двигалась, из-под светлых ресниц осматривая избранника: надо же, каким способом ему удавалось сохранять величественную стать даже сейчас, будучи голым, сидеть среди мятых покрывал так, словно он восседал на троне? Схожее мнение мог выразить и сам вампир в любовании наëмницей, чьё тело сравнимо было разве что с полотнами художников или скульптур знаменитых творцов.
Ухмыльнулся. Великая ночь, он никому не позволит даже мысли допустить о зрелище, какое сейчас рассматривал сам: раскрасневшиеся пухлые щёки, лебединая шея в
его метках, впалый живот, движимый неровным дыханием… Даже не стремился скрыть, когда неторополиво облизнул свои удлинившиеся клыки — специально, чтобы девушка это увидела. Её трепет перед ним бесповоротно срывал ему крышу…
Колени спутница свела, лежала на боку, в глотках воздуха после постоянных глубоких поцелуев переводила дух, следила за направлением взора мужа в свой адрес, кто в напускном спокойствии напоминал выжидающего подходящего момента хищника.
Улыбчивый мужчина поднял взгляд с пышных бёдер на смятую белую майку, бесполезно скрывавшую женскую грудь. О, он бы с радостью плавно запустил ладони под тонкую ткань, чтоб тронуть, подразнить, взять и сжимать-сжимать мягкие сферы до красных отпечатков — таких же, которые он оставил ягодицах Эрики.
Прикусил губу от одного лишь мысленного представления сосков меж своими холодными пальцами: ласкал грудь любимой бы так настойчиво, что та бы стала извиваться под его руками не хуже, как тогда, когда он кистью задавал ритм между её ног. М-м, проклятие — даже для воображения это невыносимо!
Монстр попытался успокоиться, но ничто не могло утихомирить пульсирующую плоть. Нет, конечно, одушевлённое решение лежало прямо перед ним: едва повела рукой по своей талии, соблазнительно томно выдохнув, однако вампир быстро вернулся к своей изначальной идее.
Немного склонившись к замершей, он решительно правой ладонью повёл по ноге охотницы с нажатием по шрамам так, что Ван Дракула вздрогнула:
— Эти… Следы, — хрипло заговорил брюнет, оценивающе оглядел каждый, — давно они у тебя?
Девушка выпрямилась, стремилась подогнуть ноги, чтоб муж не смотрел на увечья, кои она так ненавидела:
— Давно, — на одном дыхании выпалила со смесью сожаления с отвращением следила за зрительным путём графа по своим изуродованным ногам.
— Насколько давно? — голос его тихий, мягкий.
Приятный…
Пожала плечом, импульсивно могла сморозить любую глупость, только бы отвлечь такого внимательного супруга от треклятых ран: он… Не должен их видеть — они слишком ужасны.
— С подросткового возраста — поры, когда я начала защищать от нечисти людские селения, — уголок мужского рта дрогнул в намёке на улыбку, — далее же всю мою жизнь создания ночи при моих промашках ярко демонстрировали мне — насколько остры их зубы с когтями.
— Неужели мои поданные настолько невежливы? — в приторной манере поинтересовался верховный вампир, не отнял запястья от женской ноги: стал водить по ней кончиками когтистых пальцев.
Эрика сжалась: ей вообще было непривычно показывать эти зловещие напоминания кому-то, помимо лекарей; в своё время вид ранений заставил понервничать даже Мэвис, когда её новую «подругу» судовые врачи откачивали на лайнере, а здесь… Хотелось трусливо выдавить: « — Не смотри. Отвернись, пожалуйста…» Впервые одолела необходимость прикрыться тонким одеялом, скрыться за ним в коконе, лишь бы прервать странный диалог.
Да уж, похоже — исполосованных голеней наёмница стыдилась, испытывала комплекс из-за них даже больше, чем от нынешней наготы этим днём, чем от шрамов на лице, неужели запамятовала о том —
кто ей их оставил, кто едва не лишил её зрения?..
— Во-от как… — перебил поток мыслей мужчина, приподнимая подбородок, глаз от переплетённых неровных линий не отводил. Затем вовсе нетерпеливо приподнял левую ногу жены и медленно, как если б касался реликвии, приник ртом к самому нижнему шрамику над стопой.
От зрелища блондинка напряглась, одновременно ощутив прилив некой неведомой странной энергии: мурашки проморозили её всю, пока она большими глазами следила за тем — как правитель ночных жителей едва касается губами того, что она счита
ла-ет уродством. Касания эти не шли ни с какой мягкостью или лёгкостью любых царских перин — они ощущались куда лучше, куда… Более будоражащими…
Следуя устами по каждой глубокой царапине, по любой неровности, Дракула тихо интересовался о происхождении шрамов одного за другим:
— Откуда этот? — его голос вибрировал по тёплой коже удерживаемой им конечности.
От вопросов не к месту Эрика слабла в некой неге всё больше, отвечала едва слышно:
— О-один от сирина, — мужские губы мягко целовали следующую изломанную по форме полосу в немом знаке продолжать, — этот от когтей мермена, — сглатывала от каждого касания мужа, пребывая перед ним в столь откровенном положении.
— Дальше, — шептал носферату, в очередном прикосновении ртом к женской ноге повёл кончиком языка по светлеющим следующим изгибам, чем заставил избранницу рвано вздохнуть.
— Тут клыками зацепил кодама, — ответила дрожавшим голосом потому, что брюнет поднимался всё выше, смакуя робость морячки.
Его контакты всё больше походили на влажные поцелуи увечий по очереди, как если бы он старался таким образом залечить их — давно зарубцевавшиеся, — приглушить порой ноющую боль возлюбленной.
Ван Дракула руками по бокам схватилась за простынь, как в средство возможности удержаться от подводившего тела из-за очень странных, но от того не менее нежных махинаций партнёра. Смущалась от зрелища, отдающего тяжестью внизу живота, с каждой секундой.
Супруг не поднимал на неё глаз: всё его внимание привлекали шрамы, так ненавидимые девушкой.
Аккуратно взявшись за женские ляжки, неспешно граф раздвинул ноги, поочерёдно целовал изогнутые напоминания минувших битв. Зажмурившаяся охотница легла спиной на подушки, не в силах наблюдать — как медленно телесно раскрывается перед альфой.
Вурдалак подавил в себе желание слегка укусить тёплую кожу аппетитного бедра, он поднял взгляд и с триумфом наблюдал — его любимая всё ещё стесняется находиться перед ним в своей естественной неприкрытой красоте. Подрагивала, когда холодные руки плавно разъединили коленки, а сам вампир нагибался всё ниже в усиливающихся поцелуях, следовал от середины дальше, ближе к изумительному телу.
Эрика не смотрела вниз, сбивчиво отвечала на строгие вопросы о прочих тварях, например про случай, когда её в драке неудачно перехватил упырь из клана крови, намертво вцепившись в правую ногу:
« — Клан Да`аму…» — отметил про себя на миг остановивший извращённое лобызание Дракула, — «надо будет поставить тамошнего придурка на место».
Не придававшая значения названным именам с кличками белокурая краснела, отворачивалась, мужчина же запоминал всё — все произнесённые факты. Несомненно, он отыщет, найдёт их — всех, кто причастен к травмам его графини…
Наёмница в стремлении унять непрошенную дрожь от странного допроса замерла, но в ту же секунду практически молниеносно подалась выше в кошачьем изгибе и опять прикрыла от стыда глаза, ощутив чужие губы на своей влажной набухшей плоти:
— Что т-ты дела-?.. Ай!
Собственное возбуждение покалывало, ударило по ней с новой силой, когда супруг опустил лицо к её разгорячённой внутренней стороне бедра. Первое касание ртом к растерявшейся было только устами.
Затем, оторвавшийся довольный вампир обдал раскрытые перед ним поблёскивающие от смазки половые губы дыханием и припал к ним ещё раз. Крепко удерживал когтями трепещущую избранницу под тазом.
— А-а, — восклицания застигнутой врасплох данной лаской лишь подстрекали графа водить по вульве активнее, вбирать чувствительную кожу. — Н-не надо… — трепещущая девушка тараторила от каждого интимного поцелуя, комкала ткань зажатыми ладонями: ей было дико происходящее и она до конца не понимала — нормально это или нет,
нравится ли ей или же…
Дракула медленно оторвался от развязной ласки, перед этим прошёлся языком настойчивее, осязал пульсацию складок под своим напором, надавил выше на увеличившийся от притока крови клитор, получив рывок женских бёдер на новую стимуляцию, и потом с нежеланием отпрянул натиском языка от соблазнительной — особенно чувствительной, — части.
Теми несколькими поцелуями сокровенного места брюнет хотел «безобидно» намекнуть, подготовить спутницу к новому витку совместной любовной страсти и остался полностью доволен с наглой улыбкой тому, что даже без такого его избранница уже была достаточно влажной из-за намеренного расспроса, так что продолжать прелюдию было без надобности.
Кровопийца даже толком не поднялся, накрыв пребывающее в предвкушении тело женщины жаждущим своим. Эрика дышала глубокого и моментами звонко, когда вурдалак припал к её шее в засосах и вылизываниях: о, он обожал её, всю её — каждую её часть, активно целовал от уха к ключице или под подбородком, заставляя жену запрокидывать голову назад в сдавленных намёках на стоны.
Исполнил своё желание, когда запустил руку под мокрую от пота майку и с силой сжал объёмную грудь, получив взамен блаженный стон возлюбленной:
— У-ух, засада… Я больше не могу, — прошипел он ей на ухо, уже стал делать поступательные движения низом, создавая трение между двумя возбуждёнными до предела телами.
Касался требовательно, она согнула колени, оторвала пятки от матраса из-за нараставшей тяги, когда его стояк находился вплотную к вагине. Графу почудилось, что он хотел слышать в ответ нечто вроде: « — А разве тебя что-то сдерживает?» — сдавленно, тихо голосом Ван Дракулы, кто так и таяла от сексуальных фрикций.
Смотрел на неё в ожидании краткого дразнящего диалога, но видел под собой её с тем выражением, какое выписывалось на ней, видимо, с той страшной ночи, когда вампир посягнул на девичью честь… Распластанные кудри вокруг головы, слегка повёрнутой вправо, серые блестящие глаза смотрят на него из-под лёгкого изгиба кверху светлых бровей — описание
подчинения.
Сглотнул пересохшей глоткой так же, как и избранница: еë лицо с таким настроем, где смешалось покорное ожидание даже без малейшей попытки выказать своё мнение, странно отзывалось по всему нутру монстра.
Больше нравилось, чем нет…
Для чего вообще всплыло то странное сравнение?.. Видимо, неосознанно девушка реагировала так на каждую их близость — никогда словесно не перебивала мужчину и его озвучиваемых грязных намерений. Вес партнёра давил на неё, но она не понимала — наслаждается ли всем происходящим или попросту слабнет с каждым чужим касанием к себе, окончательно забываясь?
«Окунайся в меня полностью — всё там сожги!
Я не чувствую боль: ты — мой адреналин!
Я — твой выплеск эмоций, сердечный магнит,
Ты — моя нехватка воздуха где-то внутри»
***
Еë большую грудь вампир всё ещё не отпускал, плавно вошёл в податливую мягкость, и вся трепетность моментально испарилась, когда граф с громкими стонами стал вторгаться сильно — так, что женский корпус под ним стал покачиваться в соответствии с его движениями. До этого дня охотница не представляла — насколько остро её организм способен к подобному, насколько может так чувствовать, и острота эта отражалась в ней так непередаваемо, многогранно, что хотелось голосить самым недопустимым образом.
Не думала, что второе занятие любовью за сегодня распалит её гораздо-
гораздо больше, чем первое. Она не торопилась смыкать ноги, как командовало ей тело, держа их на весу: ещё бы — между ними расположился Князь Тьмы и вколачивался так ритмично, что его жена теряла связь с реальностью и уже потеряла счёт — сколько раз он довёл её до исступления на грани растерзания.
— Да-да… О-ом, вот так, — с раскрытой зубастой
пастью ртом и обжигающим дыханием констатировал общее наслаждение пары. Не думал сбавлять темпа, погружая кисть в платиновые волосы, зафиксировав голову супруги так, чтобы та не смела отворачиваться от него или трусливо прятать лик у него на плечах, груди либо прижиматься к шее.
Он не приподнимался хотя бы на локти, собственнически вдавливал любимую в ложе, жадно ловил её стоны:
— Громче. Громче, не скромничай, — похотливо шептал он ей в губы, — здесь только я, больше никого нет на многие мили вокруг.
Эрика со страстью глядела на мужа: на его блеск голубых глаз, красивое лицо — выразительное даже в темноте, — на растрёпанный её же пальцами зачёс чёрных волос, зрительно примечала каждое шевеление его мышц на сильной шее, любое движение ушей, порой смещала взор на внушительное крепкое тело. Как же он разбудил в ней столько разврата?..
Воздуха больше не хватало, его хватка с её сосков не прекращалась — в столь сладкой муке блондинка могла себе только вообразить — насколько жалко она выглядела со стороны, но явно не для супруга, кто имел её так страстно, что выбивал из неё крики блаженства. Издевался, приглушая ноты соблазна тесными поцелуями рта ко рту, почти потерял контроль в их бешеном сплетении, возможно, показывая партнёрше свою власть над ней, мол, смотри, чувствуй, оценивай: ты дана мне за тот покой, какой увидела в тех жалких деревеньках по моей милости благодаря себе же; ты — моя!
Либо попросту не желал останавливать своих ненасытных рывков, уступая любованию едва ли не конвульсиями горячего тела под собой, а выражение человеческого лица — это… Ха, вампир рычал в своей злобной улыбке тому — как Эрика снова и снова рассыпалась перед ним в экстазе, каковы были её протяжные стоны, как её язычок пошло порой показывался изо рта: даже сил контролировать мимику не осталось — настолько она отдалась.
Толкался в неё — горячую, сжимавшуюся, тёкшую, — быстрее, быстрее, без права на паузу для жены:
— Quam mira es femina: mitis, irritans… — грязно на языке древних восхищался посреди страсти Дракула, сам неоднократно закатывал глаза, раздувал ноздри от очередной пульсации обхватывающей вагины на его стволе. — М-м-м! — рывок, толчок, новое движение: о-о, он заставит кончать избранницу столько — сколько пожелает.
Горло першило от криков, мышцы всего тела сводило время от времени судорогами, сознание спуталось окончательно: ох, мужчина обладал мощью, раз довёл свою партнёршу до подобного состояния… Чёрные когти рвали простыню, пока носферату продолжал двигаться на обмякшей фигуре под собой.
Та уже не различала очертаний наряду со своими ощущениями, но чётко она подметила крайне странную вещь —
совсем не хотелось, чтоб возлюбленный прекращал это… Ей стало наплевать — как она ныне выглядела, насколько низко пала: ей была необходима та разрядка, ставшая будто бесконечной, коей её обеспечивал такой же павший спутник.
Точно уж выдумала себе в неземном бреду, якобы шёпотом подбадривала его, нашла в себе остаток сил взяться за его мускулистые плечи, приподняться, чтоб просить вдалбливаться в неё ещё и ещё… Да, сегодня ей стало абсолютно всё равно на прошлое, на будущее: сейчас в мире мрака невольницы существовала только она и верховный вампир. В духоте, в шелесте смятой общим весом ткани — в их жарком, грешном, но таком необходимом обоим сплетении тел.
Грудная клетка ярилась ожогом изнутри, когда Эрика вся прижалась к партнёру, вскидывала бёдра навстречу хаотичным проникновениями Дракулы и обвивала его руками. Её устроило тесное положение, в котором супруг не позволял появляться ни малейшему пробелу между их фигурами.
— Пх-х, хах, — фырчал в старании кровопийца, добавляя к наслаждению трения друг в друге разную скорость фрикций, сжимал пальцы по бокам от желанной, — о, блять… На нашей кровати спальни в замке было бы куда удобнее.
Коварно улыбнулся, видя, что партнёрша прислушалась, давно научился читать её мысли по милому лицу, например сейчас светловолосая быстро переваривала смысл слова «наша». Ей до сих пор было непривычно, когда владелец отеля Трансильвания мог считать что-нибудь в их
странной семье странном дуэте общим.
Ненасытное наваждение прошло: Дракула расположился рядом со спутницей, грудью всё ещё лежал на её — частично обнажённой из-под мятой майки, — и нежно сминал губы своей подуставшей женщины в несильных поцелуях. Не тех, какими терзал любимую всего несколько минут назад, Эрика лениво отвечала, порой тихо посмеивалась вместе с избранником на каждую их взаимную очаровательную ласку.
Подогнула одну ногу, больше не сковываясь из-за надоевшего комплекса непригодных шрамов, вторую вытянула, низ тела всё ещё порой дрожал от сладостных спазмов. Прохладный воздух рассеял прежний жар в спальне, приятно обвил молодое женское тело, видневшуюся грудь, пока её руки вытянул по сторонам в аккуратной хватке граф, чтоб приблизиться к жене в новом приятном касании.
Темнота
(жизнь?) больше не казалась такой поглощающей, давящей или удушающей — только не здесь, не для милующейся пары.
«В груди ненависть лишь. Ночь сжигает город дотла
Тут уже комом в горле встал постоянный страстей накал
Мы не живые и разрядом нас не спасти
Ты уникальна — верно: да так аж, что даже Бог не простит»
***
Вразрез с минувшими обрывками диалога, полных плотских желаний по отношению друг к другу, следующее время пары тянулось в относительной тишине. Граф Дракула расслаблено лежал на спине одним таким положением немо сообщая соседке, мол, присоединяйся, ложись вплотную ко мне, но Эрика в аналогичном умиротворении лежала набоку около, сложила ладони под щёку и немного подогнула ноги под себя.
Смотрела не на вампира: её спокойный взор был направлен куда-то сквозь полумрак шатра, мужчина же глядел над собой, задумавшись, направил глаза к тканевому потолку. Двое в удовлетворении отходили от прошедшего, удивительно, что никого из них не клонило в сон после столь насыщенного дня, а раздавшаяся возня снаружи вернула обоих в реальность.
— Ваше Сиятельство! — наверное, Карл не скоро перестанет называть свою знаменитую знакомую её устаревшим титулом.
Парень шумно миновал большое пространство кочевого жилища, чудом при своей неуклюжести не сносят, а только лишь задевая немногочисленные предметы временной обстановки. Девушка успела в какой-то мере испугаться неожиданности скорого возвращения рыцаря, но что ещё больше привело бравую охотницу в оцепенение — её нынешнее нахождение в спальне в чём мать родила.
С быстрым вздохом молниеносно подорвалась на прямых руках, пугаясь далеко не быстро пришедшего назад из путешествия юноши, а своего недопустимого вида. Вурдалак позабавился её реакции, сам не шелохнулся, наоборот, с неким триумфом заложил руки за голову и блаженно прикрыл веки в полуулыбке. Уж он точно никуда не спешил.
Приоткрыл голубой глаз наманер притворяющегося кота. На вопросительный быстрый взор испугавшейся блондинки весело хмыкнул, пожав плечом, пересел выше к изголовью. Ткань одеяла сползла до пояса, обнажая бледную грудь с рельефным торсом, левая нога тоже показалась из-под ткани, согнувшись в колене. Впрочем своя едва прикрытая нагота ублажëнного носферату ничуть не смущала. В отличие от его спутницы…
Решительно приобнял её правой рукой: растерянная непониманием того — никто в глупой спешке прятаться или одеваться совсем не собирается, — белокурая попыталась не паниковать. Рассеяно двинулась к Дракуле, подсела ближе, в позиции полулëжа прислонилась к большому плечу, в успокоении на секунды прикрыв глаза, осязая его прохладное предплечье, поддерживающее её сзади: кисть вела витиеватый путь от спины к крестцу, до бёдер и обратно.
— Эрика, — повторился звонкий голосок прямиком за разделявшей пространство тканью, — я вернулся! — граф издал смешок услышанному, цепкими когтями приподнимая край одеяла, чтобы помочь жене укрыться, прикрыть все прелести тела, доступные
только его взору.
С характерным для себя забавным взъерошенным обликом, как у воробушка, Карл без всякого этикета в виде элементарно вежливого вопроса про разрешение войти одной рукой бодро откинул висящую в проходе грубую ткань и замер. Да, он прекрасно ведал о замужестве прошлой Ван Хельсинг в качестве сделки геополитического масштаба, но не ожидал, похоже, увидеть
подобную картину…
— Ты очень резв, молодой человек, — дружелюбно во все острые зубы улыбнулся ему брюнет, — не думал в гонцы податься?
— Я, э-э… — гость при виде крайне откровенного зрелища подзабыл — что вообще хотел сказать изначально, весь немного стушевался, окаменев на месте.
У Эрики было такое чувство, что её застали то ли за проступком, то ли за целым преступлением: она, как последняя трусиха, зажмурилась, не поворачиваясь на путника, вжала голову в приподнятые плечи. Прильнула ближе к совершенно невозмутимому вампиру в подсознательной необходимости спрятаться, скрыться,
ища у него защиты.
— Короче, я… — шатен всё никак не мог объясниться внятно, послушно отвёл глаза от пары на ложе, потом собрался с мыслями, но опять наткнувшись карими глазами на женский профиль морячки, сильнее прижимавшей от чужого нахождения здесь ткань к своей груди, сглотнул и поспешил во избежание логичного недовольства перевести взгляд на ожидавшего кровопийцу.
Монстр ухом не повёл ни на смущение мальчишки, ни на робость возлюбленной под боком, в поддержке обнимая её в ласковом позволении для той плавно опустить голову к его груди, мол, я рядом, нежная, всё нормально. Морозным взглядом смотрел на явившегося, кто тараторил ему что-то вроде сбивчивого отчёта про своё вчерашнее путешествие, как послушно бы объяснялся перед начальником.
Смешно.
Эрика толком не слушала одностороннего разговора, пропитанного парящей в комнате неловкостью, в очередной раз сглотнула от волнения, всё ещё не повернула шеи в сторону друга хотя бы для кивка приветствия.
Испугалась. Кого?
Карла? Увольте, пацанëнок не был кем-то значимым, авторитетным, чтоб робеть перед ним в той ситуации, где девушка лежала в одной постели с… Теневым правителем.
Боязно повела себе ладонью от уха вниз, чтоб поправить лохматую причёску и остановила пальцы на коже с жутким осознанием: засосы… Следы крепких поцелуев по всей шее, плечам одеялом не скрыть да и длина волос не помогла — неожиданный гость уже всё увидел.
Судя по тону его дрожавшего голоска, он по-настоящему изумился: подозревал, но не ожидал
такой крепкой связи между обручившимися. Правая кисть так и осталась лежать на шее, всё ещё будто горевшей от чужого лобызания, от меток избранника.
Ван Дракула другой рукой придерживала ткань на теле, всё же решилась взглянуть на рыцаря-крестьянина. Без улыбки, без озорства она глянула на мальчугана невольно боязно, с ноткой сожаления, якобы таков исход.
Пожалела ли, что вообще посмотрела на Карла? Весьма. Думала — тот продолжает говорить с альфой, однако шатен зрительно встретился с ней — той, кого лидер ночных созданий уверенно, победно к себе прижимал, не переставал нежно оглаживать женские линии даже при постороннем. Своей позы тоже не сменил: разлëгся свободно, решение неинтересных «рабочих» вопросов при своём положении совсем не считал неподходящим.
Блондинка не хотела признаваться самой себе в полном принятии, когда заметила в ответ чуждое смирение с не сдержавшимся намёком на осуждение в свой адрес. Конечно, парень понял всю подноготную вынужденного замужества наëмницы со всеми последствиями, результаты которых —очень оптимистичные, мноообещающие и солнечные, — ещё на днях лично демонстрировал навестившей его новое место жительства паре. Но и по своей людской натуре, от принадлежности к королевскому двору человечества, въевшейся в мозг, не сдержал в мимике укола упрëка.
От подобного новоиспеченной графине хотелось провалиться под землю, исчезнуть, испариться — неважно. А всё потому, что в хмурости юноши, какую он тут же попытался согнать, она представила презрение от своих старших братьев.
Те, кого она весь прошедший год ежедневно клялась не вспоминать, не думать о них, даже не заикаться, сейчас на миг воплотились в скромном сжавшемся Карле — секунды не его тёмные глаза пронизывали вампирскую пленницу сверху вниз, а выразительное пренебрежение,
отвращение? свойственное её сиблингам…
Зрачки серых глаз — зрячего со слепым, — сузились, когда молодая особа испугалась в моменте ещё больше, в игре сознания быстро отвернулась от гостя, платиновые локоны взметнулись, хлопнули по щекам. Ей стало
стыдно, хотя не из-за чего было…
Краем зрения граф видел, услышал — что-то не так, но не отрывал внимания от сникшего в проходе:
— Значит… — неторопливо молвил старший, — в наступлении новой луны они все соберутся вновь?
— Д-да, — запнулся путник.
— И откуда у человечьего дитя подробные сведения? — любопытствовал альфа, в интересе склонил голову чуть влево, изогнув бровь.
— В-вы-ы, — ему самому́ не верилось: он впрямь тут распинается перед упырëм? — Вы не могли не заметить, — собравшись с остатком достоинства, Карл выпрямил осанку и с решимостью зыркнул на монстра.
В конце концов, это не он сейчас полулежал перед собеседником голым, лениво прикрывшимся одеялом!
Так почему ты ощущал себя куда более уязвимо, сильно ниже, чем находившаяся перед тобой тварь?..
— Наши районы уже научились сосуществовать между собой за определённый срок, следовательно, узнавать о новых грядущих событиях нам привычно. — Гордо вскинул косматую голову.
Дракула не перебивал, спокойно рассматривал осмелевшего птенца, кто ещё совсем недавно в плохо отполированных латах с чужого плеча провоцировал его свиту в полузаброшенном замке Джонатана. Забавно наблюдать за переметнувшимися людьми.
Эрика не сразу услышала из-за шума потока крови в ушах от эмоций — как и когда юнец покинул их часть шатра, не хотела поддаваться испортившемуся настроению, а лик так и остался со скорбным выражением. Замерла рядом с графом, положила одну ладонь ему на недвижимую дыханием грудь, ростом он превосходил её даже в полусидячем положении, тоже не шевельнулся, когда они остались одни.
— Ты специально позволил Карлу… Посмотреть на нас? — сдавленно выдавила белокурая, не поднимая румяного от стыда лица к супругу.
Чётко возникло чувство, что вурдалак нарочно продемонстрировал не последнему человеку при дворе монарха Люциуса не себя, а именно её — Эрику
Ван Хельсинг. Молча, уверенно, грозно и честно показал новый статус похищенной, проданной, преданной.
Погрустневшая поëжилась от проникшей прохлады, от колкого мороза понимания изнутри. Ослабила хватку на окутывавшей её тело ткани, и одеяло сползло, оголяя красивый стан. Брюнет соизволил взглянуть на соседку, негромко усмехнулся её печали.
— Пацан в свои шестнадцать лун вряд ли не ведает про секс, но не могу не сомневаться, — сарказм остался без оценки, мужчина строже продолжил, поддерживая согнутой в локте рукой избранницу под мышку, оценивающе её осмотрел, — мы с тобой вдвоём предстали в одинаковых позициях, я не вижу здесь ничего неловкого.
После недолгой паузы самодовольно добавил:
— Я прикрыл у тебя всё, чего Карлу не следовало приметить — в противном случае мне пришлось бы вырвать ему глаза.
Слушательница ужаснулась на грани возмущения вкупе с наглой злой улыбкой мужа, встрепенулась, вызвав его смех:
— Шучу я, — в крепкой хватке верховный вампир не дал спутнице отпрянуть, она с милым сопением отвернулась от него, а весёлый Дракула продолжил, задрав голову к потолку, клацнул клыками в раздумьях. — Ита-ак, не считая того, что все фракции предпочитают собираться раз в несколько лун или даже веков, а не ежегодно: такого я издавна не припомню, — нас желают видеть на Совете вампиров.
