Двухсторонняя гладь райского моря

— Ну и где носит эту Клеос? Я уже устала ждать, так ещё и вся промокла... — Ворчит себе под нос Касторас, недовольно подперев маленькими ладошками свой подбородок. — Хотя, подожду-ка я ещё минут пять. Встреча с самим Богом - дело не из повседневных, в конце то концов... Райский понедельник, двенадцать часов небесного дня. Вокруг льёт сильный дождь, капли которого надоедливо и также настырно падают на голову серафима, впитываясь в мягкие волосы с самых корней и до самых кончиков, а затем падая на промокший бетон внизу. Касторас сидит на одной из ступенек у божьего дворца, капли ливня стекают по концам её волос и крыльям, белые бинты на которых давным-давно пропитались "ангельскими слезами." Только недавно её выписали из ангельского госпиталя, где самые лучшие и проверенные врачи с высоким образованием выявили у неё ложный перелом правого крыла и заставили валяться в Серафимовской палате ненужную неделю, хотя на то и не было весомой причины, кроме того самого ложного диагноза, выявленного только из-за глупой врачебной ошибки. Хотя, даже если это было совсем не в пользу Касторас, она особо и не злилась на медработников. "Каждый имеет право на совершение ошибки" - было главным аргументов доброты бывшего пациента. Вообще, поначалу может показаться, что какая-либо погода кроме солнца в раю - бред в его полном исполнении, но как бы не так. Рай - это не то же самое место, что и людская земля, рай - это отдельный мир, в котором тоже есть место быть ливням, снегам, ветру и солнцу. Если рай находится буквально на небесах, это не значит, что там нет своих собственных облаков. Дождь продолжался, лужи на дорогах увеличивались в размерах, становясь похожими на маленькие моря посреди тротуарных тропинок. Неужели людишки и вправду верят, что плохая погода - это результат горевания ангелов? Может, оно так и есть, но небесные слёзы уж точно не принадлежат им. Однажды, когда Касторас плакала над лежащей на медицинской кушетке Клеос в день потери её крыльев, на земном мире царила отчётливая солнечная погода, полевые цветы мирно благоухали на своей полянке, а бабочки порхали вокруг них свои элегантные танцы. В погоде не было и малейшего намёка на морось, дождь или даже ливень. Только солнце, солнце и больше ничего... Иногда Касторас чувствует себя подавленной и моментами всплакивает, когда вспоминает старую Клеос: эту серую кожу без чёрных пятен от демонической крови, эти белые глаза без хищного прищура, эту необычную прическу с двумя полосатыми гадюками в виде Апофиса, эти вечно приподнятые уши и белоснежные пары крыльев с чёрно-желтыми узорами. Ей всегда нравилось вспоминать, как Клеос перед каждым своим боем закасывала рукава короткого платья и рисовала чёрные стрелки под глазами, прежде чем взять фирменное серебряное копьё и ринуться в атаку. Все эти воспоминания пробуждали в душе Касторас приятные тёплые воспоминания и иногда пробирали её душу настолько, что слеза старой доброй ностальгии невольно стекала вниз по щеке. И всё равно, ни в какой из этих моментов дождь в людском мире не начинался. Вообще, даже ни малейшей капельки. Минуты шли за минутами, а воительницы так и не было заметно вокруг. Касторас окружали только увеличивающиеся лужи, вой грозного ветра и бегущие от дождя под крыши зданий силуэты прохожих. Она сидела в полном одиночестве, и только несдерживаемая скука сопровождала её долгое ожидание. Хоть ангелы и не чувствуют холод или жар, но промокнуть очень даже мокнут, что, собственно, и случилось с нашей героиней. Крылья с голубой окантовкой были частично повреждены, поэтому сделать привычный "крылатый зонтик" у серафима не выйдет, да и врачи строго настрого запретили ей пользоваться полётом как средством передвижения и делать резкие движения раненой частью тела. И туго заматывать белые бинты вновь тоже как-то неохота, особенно когда это даётся тебе с трудом и дискомфортом. Отчётливое медленное шлёпанье чужих лап по новообразовавшимся лужам раздалось где-то совсем близко, и девушка невольно обернулась, не сумевши сдержать своего удивления и любопытства. Тёмный четырехрукий силуэт медленно, но верно приближался в сторону промокшего из-за неожиданно начавшегося дождя серафима, делая неспешные, но полные уверенности шаги в её сторону. И нет, силуэтом оказался не какой-нибудь прохожий, который не сумел вовремя спрятаться от недавнего ливня, а долгожданная Клеос, в ожидании которой наша героиня провела под сильным дождём около пятнадцати минут и сумела пропитаться тучевой водой до самых костяшек. Касторас, напрочь позабыв о всех своих проблемах, таких как промокшее насквозь тело и повреждённое крыло, мигом ринулась навстречу столь ожидаемой ею воительницы и набросилась на неё с самыми распростёртыми в мире объятьями. — Клеос, наконец-то ты пришла! — Радостно воскликнула она, попутно обматывая высочайшее тело своей подруги собственными руками и ногами, тем самым заключая его в неизбежный капкан ласки. Другой серафим, мягко говоря, прибывала в небольшом шоке от того, что её чуть ли не завалили в огромную лужу позади них. — Я не ожидала встретить тебя здесь, Касторас... — Удивилась Клеос перед тем, как на её пушистой серой морде появилась лёгкая ухмылка. Две из четырёх чёрных рук обняли маленькое тело в ответ, нежно поглаживая рубцы чужого позвоночника, будто бы пытаясь что-то в нём аккуратно прощупать. — Что здесь делает моя карликовая союзница? Небось промокла моя кроха. — Дождь пошёл только недавно, а пять минут назад ещё светило солнце. И не называй меня крохой! — Касторас обиженно надула свои щёки и небольшие губы, не сдержавши тихий хмык внутри себя. — Ну и кем мне тебя тогда называть? — Кем угодно, но только не ею! — Хорошо... — Протянула Клеос, усмехнувшись. — Будешь у нас тогда не крохой, так малышкой. По рукам или по лапам? — Фу, это звучит ещё хуже! — Касторас кривится, высовывая лиловый язычок наружу и издавая недовольное мычание. Хватка её ручонок немного ослабла, создавая ощущение что она собирается вот-вот слезть с тела её подруги. — Ладно, тебе не угодишь, ха-ха. В таком случае, остаётся лишь один вариант... — Рысь сделала загадочную паузу, словно имитируя что-то похожее на барабанную дробь. — ...Касторас-лилипутик! — Клеос, чёрт возьми! — Громко возмутилась малышка, её мордочка обиженно нахмурилась, и вскоре сержантка быстро избавилась от тёплых обнимашек с ожидаемой ангельской генеральшей. Та просто усмехнулась на всю эту ситуацию и тоже отпустила Касторас на волю. — Я же просила тебя не давать мне никаких глупых прозвищ! И вообще, хоть мой рост и значительно меньше твоего, я всегда являюсь самой старшей из нас! Скоро мне будет целых три сотни, пока твой возраст остановился на отметке в двести восемьдесят пять! — Знаю-знаю, Касторас, но против природы и твоего маленького роста не попрёшь. Ты выглядишь слишком мило там, внизу, особенно с этой хмурой мордашкой на твоём крохотном лице. — Сказалась Клеос, вскинув брови и кокетливо улыбнувшись. Касторас почувствовала, как поверх её щёк появляется лёгкий розовый румянец, и оскорблённое выражение лица полностью исчезает. Что-то недовольно буркнув, она со смущением и красным щеками cкрещивает руки на груди, случайно задевая ладонью амулет в виде пера и серебряного шарика, из-за чего тот издал игриво брякающий звук и слегка сдвинулся с места. Клеос, заядло приподняв уголки рта, села на корточки перед своей миленькой подружкой, после чего все её четыре руки поправили съехавший в сторону кулон и пушистый воротничок промокшего свитера. Касторас покинула двери палаты только два часа назад и сразу же рванула на незапланированную встречу с Клеос, чтобы ей удалось вновь увидеться со своей подругой и, по совместительству, любезной коллегой. И именно по этой причине на стройном теле в данный момент красуется тёплый коричневый свитер, который приобрёл почти похожий на чёрный оттенок из-за впитавшейся в него дождевой воды. — Ты же знаешь, что я всячески пытаюсь позаботиться о тебе, Касторас. Особенно в те моменты, когда врачи диагностировали тебе хоть и ложный, но как никак перелом крыла. — Ласково прошептала Клеос, и серафим поменьше кивнул. Сержантка знала, что она не врёт. Увидев наполненный заботой взгляд, Касторас уверилась в этом окончательно. Клеос всегда была с ней нежна, даже несмотря на то, что рано или поздно наружу проникала её внутренняя жесткость и тщеславие. Тот самый амулет, что ярко отблёскивал натуральным серебром на груди девушки, был подарен Клеос ещё давным-давно, ещё в те времена, когда Касторас ещё только начинала свой путь от обычного рядового до старшего сержанта. Взрослейший серафим ценила этот подарок всем сердцем. Поступить иначе она себе не позволила бы. — Клеос, но ты же не сможешь опекать меня вечно...Я очень ценю факт того, что ты так усердно пытаешься держать меня под опекающим крылом, но тебе не кажется, что я стою выше всех этих детских кличек? Нет-нет, не подумай, что я против заботы с твоей стороны! Просто я немного стесняюсь, когда ты...Подожди секунду... — Янтарные глаза Касторас замечают во внешности Клеос что-то не то, какую-то выходящую из ряда вон деталь, когда по привычке окидывали её тело с головы до ног. Причёска таже, зубастый оскал на лице тоже, чёрная повязка на шее в норме, но какая-то вещь вызывала странное чувство беспокойства в разуме Касторас. Плечо...Это было раненое плечо, медленно истекающее золотой кровью. Блестящие капли неспеша сочились вниз, падали и смешивались с жидкостью в лужах, впитывались в белую ткань на бюсте воительницы, из-за цвета которой золотую кровь не удалось заметить сразу. — Это...Это что, кровь?! Клеос, где ты сумела пораниться в божьем дворце?! — Кровь? — Опешила воительница. Её тон стал немного нервным, поскольку она смогла заметить, что тёплая телесная жидкость всё также продолжала неторопливо сочиться из глубокой царапины от чужих когтей. Явно заволновавшись, веки горящих жёлтым цветом глаз обеспокоенно распахнулись, и чёрная ладонь незамедлительно накрыла открытую рану, и кривая улыбка появилась на морде девушки. — Знаешь, у них в дворце такие неудобные раздевалки, ни шагнуть ни повернуться. И крючки для одежды такие острые, м-м-м...Ну и беспредел творится в голове у этих ангельских архитекторов! — Но твоя рана выглядит так, словно это следы от когтей... — Крючки бывают разной формы, знаешь ли. Услышав ответ, похожий на никудышную отмазку, Касторас просто промолчала. Она решила воздержаться от лишних слов, оставив все переживания в голове, а затем обеспокоенно сложить крохотные ручонки на груди. Только стоило Клеос заметить, что её подруга вот-вот раскроет истинную причину глубокой царапины, как фальшивая улыбка на бело-серой морде почти в один миг исчезла, и тихий вздох сорвался с её губ. Не долго думая, малютка решила нарушить данные ей постановления докторов, сняв белые бинты с раненого крыла, что врачи запретили ей делать строго-настрого. Наполовину слезшие с пернатой конечности повязки начали сползать окончательно, падать ей на руки белыми и наполовину пропитанными кровью лентами, и спустя секунду или две перед глазами Клеос возникла страшная рана во всей своей красе. Жёлтые очи, будто бы с лёгким смущением, зажмурились, а потом удивлённо распахнулись, когда чужие руки стали с особой заботой обматывать сырыми бинтами ссадину на плече. Воительница хотела что-то спросить, но замолкла на полуслове. Она лишь послушно протянула свою руку, тем самым поддаваясь встречным движениям бинта у её предплечья. — Вот и всё, теперь твоё плечо будет чувствовать себя намного лучше... — Метко подметила Касторас своим мягким приятным голосом, пока завязывала тугой узел поверх пушистой кожи. Голосок, такое ощущение, методично парил во влажном воздухе, и чёрные лапы Клеос могли потрогать чужую речь безо всяких проблем. У всех ангелов в голосе звучит одна струна, а в голосе райской сержантки слышались две: одна звучала низко, густо, а другая - высоко, тонко. Самые простые слова, когда она их произносила, менялись в своём значении, и Клеос могло показаться, что командирша вообще слышит их впервой. — Спасибо тебе, Касторас. — Поблагодарила её генеральша и снова тепло улыбнулась. Сильные руки мигом подняли маленькое тельце, аккуратно прижали его к гордой груди, и не прошло и секунды, как оно оказалось на громоздких плечах. Касторас, предварительно тихо ойкнув от неожиданности, залилась смущённым смехом, прежде чем расплыться в довольной ухмылке и схватиться руками за тонкую шею Клеос, поверх которой был надет чёрный браслет. — Думаю, нам пора идти домой, подружка. Уже почти полдень, а мы ещё не съели ни одной порции мороженого. Ты хочешь мороженого? Лично я очень хочу. Мы можем прийти домой, переодеться в сухую одежду, взять с собой зонтик и пойти на прогулку после тяжёлого дня...Нет, после тяжёлого утра. — Мороженое? — Переспросила миниатюрная брюнетка, словно не веря тем словам, которые только что сказала Клеос. Она удивлённо захлопала ресницами, её глаза загорелись желанием и радостью, и это не могло не порадовать Клеос. — Но врач сказал, что мне нельзя много сладкого... — Мало-ли, что там врач сказал. А мы понемножку! Отведаем лишь по маленькому рожку и никто даже не узнает, — Клеос переходит почти на шёпот, когда запрокидывает голову, чтобы вновь взглянуть на милую напарницу, — Я куплю тебе твоё любимое - фисташковое... — ...С шоколадной посыпкой? — С шоколадной посыпкой. Касторас была на грани от того, чтобы не завизжать от переполняющего её счастья и взорваться на мелкие кусочки из-за неконтролируемого прилива адреналина в венах — Ура, мороженное! — Обрадовалась она, совсем позабыв о том, что случилось пару минутами назад. Теперь в её голове крутилась только мысль о предшествующем перекусе аппетитной вкусняшкой, при одном виде которой невольно стекали слюнки с розовых губ. Клеос непроизвольно умилялась, смотря на такую скромную, но до безумия милую реакцию со стороны девочки на её плечах. — Да-да, пойдём уже домой, Касторас. Ещё чуть-чуть и мы получим законный вафельный рожок твоего любимого фисташкового мороженого! — Воительница в очередной раз подбодрила аппетит и несдерживаемый интерес своей подруги. Она слегка поворошила коричневые промокшие волосы на голове девчушки, а затем начала шагать в сторону назначенного ими места - родного дворца, по которому эти два серафима уже успели соскучиться. На самом деле, Касторас прекрасно понимала, что Клеос врала ей в тот момент, когда та заметила золотую кровь на её плече. Старший серафим знала, что эти царапины были вовсе не из-за криво расположенных крючков в раздевалке, а больше походили на следы от острых когтей. Девчушка знала, что у её подруги и Бога отношения друг с другом из разряда "не самые лучшие," поэтому в любой момент между ними мог воцариться какой-нибудь конфликт или жгучие разногласия. А самое главное - Касторас знала, что в Божьем дворце нету никаких раздевалок, да и если бы они были, то Клеос выходила из палаты без верхней одежды на стройном теле. Касторас просто не хотела лишний раз поднимать неприятную тему в диалоге с ней, особенно в такие тёплые для них моменты. Касторас просто хотела, чтобы Клеос и она были счастливы.