Цепи в полдень

      Вокс прикасается нежно к холодной коже, расчерчивает линию невидимую когтями по бледному полотну. Он бережен и осторожен, мягок так, как не должен, прикладывая костяшки к высоким скулам.       Аластор смотрит на него молча.       Тень демона скрывает его от света блестящих люстр, позволяя силуэту таять, тонуть в багровых тонах неизменного пиджака и сливаться с темнотой сдвинутой от окна портьеры.       -Чего ты хочешь?- он спрашивает, его голос тих, но не обеспокоен.       Едва слышимые помехи оседают волнением трепетным в электрических сетях сердца.       -То же, что и всегда.       Вокс сгибается ниже, перехватывая пальцами острый подбородок и запрокидывая его вверх, чтобы Аластор смотрел, смотрел только на него, и, — о, Бог, — глаза ясные, багровое небо Ада, вглядываются в ответ.       Он сглатывает, теряясь, падая в неизбежную бездну чернильных зрачков, наполненных бесконечным голодом.       -Тогда ты знаешь ответ.       Коридор пуст, и слова эхом разносятся по нему, распускаясь болью под клеткой ребер, отдаваясь эхом в перегретой системной плате.       Аластор отворачивается, собираясь уйти, и Вокс сгребает его плечо, дергая на себя, чтобы втолкнуть в стену. Она трескается за чужой спиной, на ключицах от приложенной силы останутся черные синяки.       Удар обратной связи выбивает из легких воздух, и улыбка Аластора перед ним искажается в раздражении. Тонкие губы тянутся, рвут сосуды, скребясь о старые швы, сплетенные нитями души собственной.       -И только я подумал, что в тебе добавилось чувства такта. Какое разочарование.       Аластор насмехается едко, но не нападает, не может испортить маленькой принцессе праздник. Обессильный, неспособный даже телепортироваться с раной ангельской поперек груди, Аластор насмехается.       В обычный день это сработало бы прекрасно.       Чертов актер без Оскара.       -Скажи мне,- Вокс склоняется, упирая руки по обе стороны от чужой головы, и шепчет в самые уши,- насколько больно, когда святая энергия разлагает тело?       Он дует на красный пух, заставляя кончик уха слегка шевельнуться.       -Если ты осмелишься выйти из своей башни в следующее истребление, то всегда можешь опробовать это на практике.       Вокс усмехается, и ладонь резко прижимает к худой груди, заставляя Аластора задохнуться. Он ощущает мокрый и липкий след, тут же расползающийся по коже.       Простой толчок, и все трескается.       Прикосновение к чужой крови вызывает неуместную эйфорию.       Он близко, ближе чем когда-либо, и мог бы сделать сейчас все — и все потерять.       Вокс заставляет себя глубоко вдохнуть, и запах гнили, смешанный с терпким ароматом почвы, меланхолией сотрясает тело.       О, вендиго. Как он посмел это потерять?       Зрачки-циферблаты мечутся, пытаясь настроить станцию, решая нападать или продолжать терпеть, и он не может позволить ему принять это решение.       -Заключим сделку?       В теле Аластора только кости, Вокс чувствует их под своей рукой сквозь твердые складки пальто. Ломкое и хрупкое, оно способно сожрать пол Ада, и остаться ничем ненасыщенным.       Пустая клетка олицетворения чистого Голода.       -Ты всерьез решил, что я соглашусь на сделку с тобой? Мне будет приятнее умереть.       Откровенный, сочится ядом, не тот, кого он потерял семь лет назад, потому что в этих словах почти нет никакой лжи.       И человеческое сердце Вокса на секунду пропускает удар.       Почти никакой. Почти.       От того, кто даже дышит обычно ложью.       -Не говори так,- кинескоп глючит, вызывая серию вспышек на плазменном экране, и это проявление слабости, слабости, которую Аластор всегда отказывается использовать.- Я знаю все твои игры.       Демон, скованный им, насмешливо изгибает бровь, удивленный чужой настойчивостью. Вокс обыденно перегорает быстро и только иногда — он может идти невыносимо долго, чтобы свести Аластора с ума.       Цепляющийся, не отпускающий.       Требующий.       -Ох? Просвети меня.       Вокс знает, каков он. Он бы не стал Повелителем, если бы не понимал собственных слабостей, и величайшая из них сейчас перед ним.       Истекает кровью, ожидая от него развлечений.       -Ты в полном дерьме, Аластор,- демон всматривается в пустые алые глаза.- Я не представляю в каком, но это влияет на тебя до сих пор. Отель семьи Морнингстар? Не смеши меня.       Аластор из тех, для кого доброта подобна девятому кругу Ада, как кислота, что прожигает тело. Будьте добры к Аластору, будьте вежливы, и он гарантировано за вас сдохнет.       Радио-Демон слаб, потому что не зло во плоти, и не важно какими оправданиями он это прикрывает. Серийный убийца со стандартами.       Границы.       Из-за них Аластор должен знать прекрасно, куда ему стоит не лезть — в эпицентр райского искупления.       -Ты вуду-мастер, и ты использовал меня, позволяя наблюдать, следить с того самого момента, как вернулся, чтобы, когда началась битва с экзорцистами, я не заподозрил, что это странно — что ты позволяешь мне смотреть, как тебя разрывают на части.       Вокс помнит жар, возбуждение дикое и то, как дрочил посреди ночи, разглядывая широкий багровый шрам и представляя, как хватаются за монитор длинные тонкие пальцы, пока он вылизывает истерзанную клинком плоть.       Аластор слушает его, не моргая, зная прекрасно все демонические реакции, которые он в нем всегда будоражит.       Знает и никогда ничего не скажет.       -Итак, ты показал всему чертовому Кольцу Гордости, что ты ранен и слаб, когда даже не пытался драться. Со мной, Аластор, такое не пройдет. Я знаю, как выглядит хорошее шоу, и это именно оно.       Он ждет, а Аластор не отрицает, наблюдает задумчиво, и просто пожимает плечами.       -Ты прав. Рад, что твои мозги все еще на месте, приятель.       Вокс дергается от прозвища, и его каналы коротит. Он прав. Прав?       Как, черт возьми, он прав?       -Ты издеваешься?- руки перехватывают воротник, помехи скрипят и гаснут.- Это все, что ты можешь сказать? Ты бросил меня и теперь трахаешься перед камерой так, будто это нормально?       Эмоции Аластора невыразительны, и только уши слегка прижимаются к голове, заставляя Вокса мгновенно выдохнуть и медленно его отпустить.       -Это моя проблема, не так ли?- демон поправляет растрепанный костюм и щурится недовольно на въевшиеся бордовые пятна.- К тому же, для тебя это был приятный опыт, так на что ты жалуешься?       Вокс не знает, что на это сказать. Он растерянно всматривается в Аластора.       Почему с ним всегда должно быть так тяжело: и в электронных накопителях, и в штанах?       -Послушай, забудь о моих фетишах, хорошо? Мы говорим о том, что из-за своего коварного плана ты умираешь, и я готов помочь тебе.       Аластор устал, он видит это в осунувшемся силуэте и черных тенях, размазанных по бледным векам. После такого сильного давления на рану и удара о стену, ему нужно хотя бы сесть.       Он наверняка хочет уйти.       Время Вокса стремительно утекает.       -Ты не можешь заключить полноценной сделки с дочерью Люцифера перед его носом, и, очевидно, Люцифер тебе не помощник. Не знаю, за что ты на него взъелся...       -Вокс.       -Хаск бывший Повелитель и уж точно не врач, не с этими кошачьими лапами, к тому же ему на тебя плевать, и он ждет не дождется, когда ты сдохнешь...       -Вокс.       -А Ниффти... Ниффти может только зашить, но это ведь не помогает, верно?       Аластор наблюдает за ним отстраненно, как в те времена, когда они еще были друзьями. Этот отсутствующий взгляд, дышащий моментом, а не словами.       Но сейчас не тогда.       И фигура дрожит едва заметно, начиная постепенно шататься.       -Не можем ли мы обсудить это позже?       Вокс движется инстинктивно, ловя Аластора за тонкую талию. Он выдыхает, и чужие когти вонзаются ему в плечо.       Гребанный шоумен. Зачем вообще приходить на вечеринку в таком состоянии?       Он представлял себе все не так, может быть, только сделку и пару извращенных сцен, но просто держать Аластора не кажется ему чем-то плохим.       Потому что он прикасается.       Искусство, которым он никогда не мог обладать, и все же оно здесь, прижато к ребрам, сердце в которых заикается от восторга.       Будет смертным грехом оставить Аластора сейчас здесь, с теми, кто даже о нем не думает.       Вокс поднимает легкое тело на руки.       -Эй, Ал? Мы заканчиваем без тебя и, клянусь, если бы не Чарли, я бы не стала тебя искать!       Он усмехается реплике падшего ангела и обращается к демону, из последних сил пытающемуся не закрыть глаза.       -Какая искренняя теплота. Они так каждый день с тобой? А я думал, о тебе забыли только, когда ты почти за них умер.       Когти рвут костюм, и звон радиосвязи заставляет приближающиеся шаги ускориться.       -Не волнуйся, они не увидят, как ты зализываешь свои раны. Нам все равно есть, о чем поговорить.       -Ал? Ал! Эй, ублюдок, отпусти его..!       Вокс не дослушивает до конца и исчезает с треском в потоке бушующего электричества. Когда он оказывается в своей башне, голова Аластора покоится на его груди.