Цепи в полдень

      Вокс проводит пальцами по воротнику жесткой льняной рубашки, наблюдая за тем, как свет от монитора оттеняет кожу демона до болезненного оттенка.       Аластор всегда выглядит больным, тихим омутом, из которого зияет прогорклая пасть чистого голода.       Не подступиться, не покормить с рук.       Не дотронуться.       Он тихо расщелкивает пуговицы пальто, и тень шипит на него, скаля зубы. Ее глаза-дырки закручиваются туманными водоворотами, когда она медленно раздирает его запястье.       Ткань рукава рвется с надрывным треском.       -Расслабься,- Вокс вглядывается в шевелящееся нечто,- что интересного в том, чтобы любить твоего хозяина, когда он не может сопротивляться?       Клыки-иглы раскрываются перед ним тонкими и острыми щепками, создавая чернильные искры, вяжущие края его зрения.       Красноречивое предупреждение.       Тень отступает, сворачивается в темноте там, где он не способен ни увидеть, ни уловить присутствие ее ненависти.       Параноидальная, та часть Аластора, что злится и хмурится вместо него.       Вокс усмехается, игнорируя испорченный рукав пиджака, и продолжает снимать пальто. Он перехватывает тонкую кисть, чтобы вытянуть ткань, но останавливается, не в силах себя сдержать.       Переплетает фаланги, притягивая тыльную сторону к своей щеке. Ладонь демона меньше, тонет холодная в его перегревшихся проводах, застывших под тонкой кожей.       Кончики когтей скользят по плазме, прижатые к нему лаской, и Вокс выдыхает удовлетворенно, прежде чем заставить себя прекратить и в раздражении снять с узких плеч пальто.       Отпечаток на экране преследует его учащенное сердцебиение, пока он пытается сосредоточиться, но не может.       Потому что он в своей кровати раздевает ебаного Радио-демона.       Сделайте ему поблажку.       Видеть Аластора в одной рубашке все равно, что богохульствовать на молельне, и узор перевернутого креста Антихреста посреди худой костлявой груди не делает ситуацию проще.       Насмехается над его намерением жеста искренней доброты.       Вокс думает лишь о том, как втрахивает своего названного врага в скомканное одеяло, как тянет за тонкие щиколотки, виднеющиеся из-под черной рясы, и уши, торчащие из-под белого покрова монашеских одеяний.       Черт возьми.       Он снова цепляет тонкую руку, в потребности дикой разворачивая запястье бледное и вдыхая знакомый аромат едкости: приторности сгнившей крови и пряности болотной почвы залива.       Разум цепенеет, и возбуждение исчезает, накрываемое мгновенным спокойствием ностальгического утешения.       -Мой друг, почему бы тебе не отпустить меня, пока у тебя еще есть глаза?       Вокс усмехается, слушая хриплый голос Аластора, переполненный статистическими помехами, но угрозе не следует, нависая сверху.       Очнувшийся демон хмурится и недовольно изгибает бровь. Его запястья оказываются вдавленными в матрас.       -Я не буду делать ничего из того, что ты просишь, пока ты не согласишься на сделку.       Он, конечно, блефует, потому что даже раненый Аластор утащит его на дно Преисподнии, где растерзает и тело, и душу на части, транслируя ее вопли для каждого нечестивого порождения.       Радио-демона нельзя недооценивать, эту черную бездну, готовую проглотить все, что ей приглянется. Повелители прошлого расплатились за это жизнью. Вокс не собирается повторять те же ошибки, с человеком, что звал его своим другом.       Зовет так до сих пор.       Из этой ужасающей черноты.       Дрожь бежит по его предплечьям.       -Ты ничему не учишься, верно?       Аластор снисходителен, потому ли, что знает о нем все или из-за разворачивающейся внутри меланхолии прошлого — того, где Вокс еще не перешел границу, определяющую его безумие.       Его безумие смотрит в ответ взглядом невыразительным.       -Ты слишком сложен, чтобы тебя можно было так просто выучить.       Смешок вылетает из чужого рта, и локоны рассыпаются по подушке от легкого сдвига шеи.       Он сжимает до хруста тонкие руки, пытаясь сохранять спокойствие, пытаясь не быть тем старым собой, который все испортил.       Аластор уже позволил ему слишком много, и его слова, жесткие и насмешливые, осыпают его солью поверх вскрытых ран:       -Каким чудом ты, обычный грешник, исцелишь рану, нанесенную ударом Первого Человека? Ты возомнил себя всемогущим, сидя в этой высокой башне и наблюдая за тем, как неспособный сопротивляться сброд подчиняется твоей воле?- смех демона жесткий, и пластинка скрипит, заедая где-то на заднем фоне.- Ты стал таким примитивным, таким безвкусным, убогая ширма для транслирования самого отвратительного.       Вокс молчит, ощущая как рвутся мышцы и как изгибаются кости сдавливаемых его ладонями кистей.       Аластор умеет причинять боль одними словами, угрожать так, как никто другой, плести комплименты, которые ты желаешь услышать — быть очаровательным злом.       И обращаться с голосом, будто это живая эротика.       Разбить, уничтожить и заставить ползать в ногах, не прикоснувшись пальцем.       Аластор создан для радио. Ему не нужен гипноз, чтобы заставить делать то, что он пожелает, чтобы получить то, что он хочет. Ему нужно лишь попросить.       Но Вокс хочет Аластора.       И взять силой его не получится.       Потому что Аластор — искусство, созданное хаосом и выведенное штрихами крови на покрытом сажей холсте.       Потому что Аластор прав.       -Бог ответил на мои молитвы, и я могу передать тебе его благословение.       Алые глаза демона распахиваются, понимая мгновенно все, что он пытается ему рассказать.       -Ты...       -Тише.       Вокс склоняется ближе, вспышка кода ошибки пробегает по экрану, заставляя Аластора замереть.       То, что он смешался с ангелами, и заключил с ними договор — величайшая жесть, до которой ему пришлось дотянуться для разрушения проекта отродья Люцифера.       Разрушения Радио-демона, держащего на плаву этот поганый Отель.       Чего не знали ангелы, так это того, что он пользуется их услугами, чтобы Радио-демона исцелить.       Потому что Вокс хочет Аластора и для этого ему надо подготовиться отдать взамен все — все, о чем его не попросят.       Он понимает, какая сделка для него выгодна.       Райские Врата то же, что и стрит флэш, полезно, экзотически и невероятно выигрышно, с риском, что оправдывает затраченные средства, но шатко и так небезопасно.       Эта победа временная, и, как только эйфория спадет, они начнут его эксплуатировать и в итоге избавятся, чтобы не очернить грязью свои белые перья.       Вокс знает, но оставил на золотом листе подпись, потому что, ему нужно взять от них все, от десятки до единицы туза, чтобы собрать себе роял флеш.       Роял флеш к сделке с Радио-демоном.       -Как тебе, достаточно креативно?       Аластор смотрит молча и статическое жужжание, которое окутывает пространство, вибрацией отдается в сердце. Шипящий гул коротит пульсирующие каналы.       Багровый взгляд утопает в сети нейронов, вглядывается так глубоко, что Вокс теряет уверенность под темным безличным взглядом, теряет азарт, оставляя лишь страх и безысходность перед тем, что все эти планы для Аластора могут не стоить и выгрызенного яблока.       Призрак души мечется в грудной клетке, сбивая его дыхание.       -Чего ты хочешь взамен?       Вокс заикается, переглючивая от напряжения. Он дошел до черты, дошел до пути невозврата, и от его слов сейчас зависит все мечтательное будущее, что он осмелился построить в своей голове.       Его голос тверд и уверен, нечеловеческий эффект тембра пробегает вверх по гортани, выставляя напоказ все спрятанные на дне чувства.       Но это нормально.       Аластор уже давно знает, насколько сильна его Жадность.       -Я хочу тебя. Целиком и полностью. Все, что ты есть. Все, что ты можешь дать. Прими меня.       Демон не удивлен ни капли этими словами, но в его взгляде читается что-то странное, недоверчивое в самой сути произнесенных слов.       -Не просишь меня быть «твоим»?       Конечно, заметил с первой секунды, мастер адских сделок.       Вокс искрится, монитор перегревается от постоянных перепадов температур, оставляя в воздухе едва заметный запах горелых свеч.       Он не мог позволить себе ошибиться, не после стольких лет отрицания собственной глупости. Он выкроил все, что лишало Аластора его свободы, все, что привязывало его к чему-либо, все, что заставляло его подчиняться.       Потому что Радио-демон добровольно и не безысходно никогда не подпишет ничего, ограничивающее его душу, тело и разум.       -Не прошу. Но я не хочу быть ни врагами, ни друзьями. Я хочу быть той самой близкой частью, в которую ты способен меня пустить.       Аластор изучает его бесшумно.       Вокс знает, что это проигрыш.       -Я не могу.       И он идет вабанк.       -Заключи со мной сделку, и я продам тебе свою душу.       Швы вспыхивают на бледном лице, на шее и на плечах. Улыбка растягивается болезненно, глаза раскалываются циферблатами радиоприемника.       Визг обратной связи оглушает тьму.       Тело Аластора искривляется, почти инстинктивно пытаясь его разодрать, перекинуть, поменяться местами, чтобы снова стать хищником — и сожрать.       Но свет белый мелькает под рубашкой, заставляя его вернуться, заставляя вынырнуть из-под толщи боли с кашлем истошным едва не захлебнувшегося.       Вокс терпеливо ждет, пока его сердце придет в себя, и дрожь страха, прокатившаяся по спине, перейдет в оседающий адреналин на глубине замкнувшихся микросхем.       Он был на грани смерти.       -Не целиком, или, вернее, только владение,- он старается, но голос проседает, как при пропадающем с телевышки сигнале.- Ты не можешь использовать меня, чтобы очернить репутацию Ви или настроить меня против них, в твои владения не перейдут мои души.       Аластор все еще трещит, тряпичная кукла, и расходится по надрывам нитей. Его голос съедается помехами, и Вокс ощущает, как темнота оживает вязкая на потолке.       Она опадает каплями ему на спину, прожигая ткань кислотой.       -И тогда зачем она мне?       Он игнорирует эту боль, и делает последний ход.       -Чтобы, когда я перейду границу, ты мог поставить под угрозу мое существование,- когти демона судорожно разрывают простыни.- Уничтожь меня, если я еще раз заставлю тебя страдать.       Что-то внутри Аластора сходит с ума: дух Вендиго, магия Вуду, ангельская энергия или темные тени — рвет на части, и он зажмуривается, запрокидывая голову назад, ноги лихорадочно скребут простынь.       Вотум доверия Вокса против пульсирующей святостью, гноящейся смертельной раны.       -Аластор.       Второй жалкий шанс.       -Прошу тебя.       Аластор смотрит ему в глаза, отражая ту бескрайнюю бездну, в которую он падет. Она шепчется через статистические помехи, тянется сквозь зрачки, цепляясь за него в бесконечном голоде.       И демон под ним смеется внезапно надрывно и истерически, прежде чем сорвано прошептать:       -Отлично, мой дорогой друг, я согласен.       Вокс задыхается, проявляя подписанный им контракт и отдергивая себя от чужих запястий. На них расплесканы чернильные синяки, темные и воспаленные под ударами текущего электричества, они язвами расцвели над манжетами рукавов.       Это не заживет скоро.       Он ожидает в тиши, запоминая гротескные узоры боли на бледной коже, пока Радио-демон медленно изучает сделку. Время утекает вспять, превращенное в верещащий гул системного блока, когда проявляется вторая подпись.       Вокс продолжает рассматривать оставленные им гематомы.       Он поднимает глаза, чтобы встретиться с тьмой Аластора, и с его губ срывается единственное:       -Ты безупречен.