catnip lovers

Джисон успокаивает себя: Хëнджин всё тот же Беляш (хорошо, что они договорились разграничить, и теперь человека зовут Хёнджин, а кота – Беляш), и улыбка на его лице – не самодовольство, а радость, в конце концов, ему наконец разрешили уплести тот жирный кусок рыбы, кое-как уговорив, чтобы это было хотя бы вместе с хлебом. У кота горят глаза удовольствием, когда зубы разрывают мягкую плоть и хлеб крошками осыпается на скатерть. Хан рад: просто тупое животное. Невероятно сексуальное в обличье человека, дико очаровательное, но тупое. Ни больше ни меньше. Джисон прихлюпывает своим растворимым кофе со сливками. Надо бы потом успеть утащить хоть один бутерброд, а запечатать всё это припрятанным круассаном. Интересно, а котику нравится сладкое?.. – Гей. Хан выплëвывает кофе обратно в кружку. – Что ты сказал? – Гей. – Кажется, сейчас мозг Хëнджина вскипит: он собирается сказать что-то сложное. – Значит. Хочешь котов? Глаза Джисона по пять копеек так пугают парня, что тот начинает заикаться от волнения из-за длинной речи. – То есть не коты. Люди. Самцы. Мальчики. С ними? Нравится? Хан очень возмущённо краснеет. – Да, нравится. Хëнджин осмысливает ещё какое-то предложение в своей голове. – А зачем? Котята не будут. – Поэтому и нравится, блять, – Джисон вскипает и присасывается обратно к своей кружке кофе, надеясь, что разговор на этом закончен. – Тогда. Нравится это тело? Хан выплëвывает теперь кофе на парня, ошарашенно смотря. Хëнджин морщится, как котик, и трëт лицо ладонями, пытаясь умыться. В нëм поистине детская непосредственность умещается с каким-то недетским, чёрт возьми, шармом, и Джисон хочет ответить "да, нравится" и получить то, чего желает, но понимает, что его скорее всего отошьют. Что может быть натуральнее чëртового кота? К тому же, как отвратительно думать, что этот кот скорее всего тащится по мохнатым задницам каждый март. – Ты откуда, блять, взялся такой умный? – Хана всё бесит. – Умнее, чем другие. Коты. Живу... много? – Тот склоняет голову набок с очень милой озадаченностью на лице – жаль, он ведь не понимает сарказма. Джисон хмурится. – Много – это сколько? – Не знаю? – Точно, ты ведь не знаешь дат, – хмыкает Хан и задумчиво пялится в открытое окно. Белый тюль развевается под лёгким летним ветром. – Ты, получается, старик среди котов? Хëнджин хмурится. – Не старый. Не старею. Как другие. Дольше живу. – Парень правда пытается подобрать подходящие предложения, но даётся ему это с трудом. – И понимаю. Вас? – Кстати, да. Для тупого животного ты слишком хорошо говоришь, – бормочет Джисон и смотрит внимательнее. – Ты уже становился человеком до этого? – Редко. – Хëнджин виновато опускает взгляд. – Людям не нравится. Я грязный. Полиция? Они ловят. Котом лучше. Человеком, когда надо высоко. Кушать. С прилавков… Красть и котом – никто не ловит. По мере развития обрывистого рассказа брови Хана взлетают вверх. – Постой. – Он делает глубокий вдох. – Ты превращаешься по своему желанию? Хëнджин осторожно кивает. – Тогда какого хуя ты второй день по моей квартире разгуливаешь как человек? – Джисон почти шипит, и парень скукоживается боязливо. – Не любишь. Котов. Думал, нравится? – Пиздец. А я парился, как вернуть тебя Чану, блять. – Зачем вернуть? – Хёнджин почему-то поднимается с места. – Думал, нравится? Я не кот. Можно остаться… оставить? – Затем, что мне это нахер не сдалось? – фыркает Хан. – Найдут тебе хозяев, будешь хоть вечность у них яйца себе лизать. Хёнджин хмурит брови. И в какой-то момент Джисон отвлекается, а того уже нет. Хан подскакивает, замечает белое пушистое тельце, которое подпрыгивает на кухонный гарнитур и замирает у окна. Дурачок забыл, что здесь 4 этаж, а вот Джисон помнит и на адреналине хватает того в эти долгие секунды за хвост. Когда он тянет на себя визжащее животное, ему умудряются вцепиться в руку, расцарапав в кровь, и Хан злится, очень сильно злится – внутри мешается столько эмоций от простого “я хочу спать и секса” до “какой же ты конченный придурок, раз не понимаешь, что так для тебя будет лучше”. Окно захлопывается, зажимая тюль. – Ты самоубийца? – орёт Джисон на кота, держа того за лапы, чтобы тот не царапался. Беляш вгрызается в руку под тихое шипение. – Я не знаю, на сколько лап приземляются коты, но это 4 этаж, мало ли, что ты себе сломаешь, долбанный придурок. Кот смотрит немигающим взглядом. И в последнюю секунду Хан понимает, что его придавливает весом человека. Он теряет равновесие от неожиданности, заваливается назад, а потом мир летит, он цепляет за собой кружку со стола, которая разбивается звонкими осколками. Удар. Кажется, перед глазами темнеет, и его сегодняшним выключателем света служит уголок холодильника. Перед полной отключкой он видит фарфоровое личико Хёнджина, склонившееся над ним, но даже это не спасает от беспросветной тьмы.