high five (in the face, with a napkin dispenser)

      Если бы Фэн Синю предложили сесть и составить на листочке список своих жалоб на Му Цина — тогда, во-первых, одного листочка было бы мало, а во-вторых, он бы ни за что не стал этого делать, поскольку список этот вышел бы чересчур длинным, а в его голове не так уж много места, чтобы занимать её ещё и мыслями о Му Цине.       В какой-нибудь параллельной вселенной вообще не пришлось бы занимать. В какой-нибудь — к сожалению, не в этой.       Об этом он думает, пока сидящий напротив него Му Цин изящно поглощает из миски лапшу, а затем кривится, когда капля бульона попадает на его рукав.       Он вздыхает. И, прочистив горло, говорит:       — Се Лянь мне сказал, что придёт не один.       От этого Му Цин тут же давится едой.       «Заслужил» — думает Фэн Синь.       — Заслужил, — говорит он вслух — потому что может.       Как только Му Цин перестаёт кашлять, а остальные гости ресторана — обращать на них внимание, он смотрит на Фэн Синя.       — Чего?       — Се Лянь сказал, что придёт не один. Написал почти час назад.       — Чего?       Фэн Синь вздёргивает бровь.       — Ты глухой или тупой?       — Иди нахуй, — отвечает Му Цин, — С кем, блять, он придёт?       — Если б знал, то уже сказал бы, не думаешь?       — С твоим-то мозгом — я бы не был столь уверен, — парирует Му Цин, смотря своим прожигающим взглядом. — Почему вообще Се Лянь решил кого-то взять с собой? И почему мне не сказал?       — Очевидно, потому что меня он любит больше, — говорит Фэн Синь, по-детски радуясь, пока Му Цин ищет свой телефон. Он видит, как Му Цин печатает что-то в мессенджере и ищет, а после издаёт победный звук и показывает экран Фэн Синю. Фэн Синь даже не удосуживается посмотреть — он же не варвар какой-то, чтобы портить своё идеальное зрение ебучей светлой темой в телефоне Му Цина. Кто, блять, вообще ставит светлую тему в наши дни? Идиоты, вот кто.       — Ха, — произносит Му Цин с триумфом, — Он сказал мне. Просто я не увидел сообщения.       Фэн Синь на это кивает:       — Значит, дело лишь в том, что ужасный из тебя друг.       — Ты…       — Фэн Синь! Му Цин! — раздаётся ещё один голос, и они вдвоём оборачиваются, чтобы увидеть, как Се Лянь — их лучший друг, их любимый человек в этом мире — заходит через парадную дверь с каким-то смутно знакомым им типом.       Фэн Синь сразу замирает. И чувствует, что Му Цин тоже.       Се Лянь спешит к ним, утягивая за собой человека. Это парень. Фэн Синь может сказать, что он неприлично высок, широкоплеч, одет в самый раздражающий кленово-красный оттенок, у него тонкие губы и сверкающий глаз. Да, глаз — потому что ещё один скрыт под ебучей глазной повязкой.       Се Лянь улыбается жизнерадостно, пребывая в блаженном неведении о растущем на лицах друзей ужасе.       — Это Саньлан!       Тишина.       — Нет, — отвечает Му Цин совершенно спокойно, — Это Хуа Чэн.       — Оу, — произносит Се Лянь, — Именно, так вы его помните!       Помнят его? Помнят его? Есте-ебать-ственно, они его помнят. Почти четыре года прошло с тех пор, но Фэн Синь никогда бы не смог забыть того тощего первачка, что, словно потерянный щеночек, ходил за Се Лянем весь последний год их старшей школы. Это было до чёртиков странно, чтоб вы знали. Они с Му Цином даже попытались прогнать его однажды, но всё, к чему это привело — гнилые бананы в их шкафчиках, подложенные туда Хуа Чэном, который как ни в чём не бывало продолжил преследовать свои цели. Се Лянь тогда посчитал это милым или что-то вроде. Но Се Лянь на то и Се Лянь. Так что.       Так что.       Так что.       — Что он, блять, здесь делает?       — Простите, что не представил вас друг другу раньше, ребята. Саньлан учится в нашем университете! — восклицает Се Лянь, и улыбка его так ослепительна, что Фэн Синь задумывается, может ли она и правда ослеплять. — Мы встретились на одном из профильных занятий. Какое чудесное совпадение — встретиться спустя столько лет!       Фэн Синь и Му Цин переглядываются. Совпадение, как же.       Хуа Чэн смотрит на них самодовольно, сверху вниз, его брови высоко поднимаются над глазом и глазной повязкой.       Он опирается на одну ногу и тянет:       — Привет.       Вот так и сидят Фэн Синь и Му Цин в этот пасмурный вторник в своём любимом ресторане — напротив своего лучшего друга и жуткого сталкера своего лучшего друга.       Вообще, Хуа Чэн выглядит здесь очень даже к месту. Не в последнюю очередь потому, что он всё время слишком явно игнорирует общество Фэн Синя и Му Цина — и это удивительно, ведь они-то сидят прямо напротив него, в то время как Се Лянь сидит сбоку.       Да чтоб его. Такими темпами завтра кое-кто проснётся с жуткой болью в шее.       А впрочем, так ему и надо.       Спустя где-то сорок минут Се Лянь откладывает свои палочки для еды.       — У нас с Саньланом ещё планы на сегодня. Так что мы, пожалуй, пойдём!       — Что ещё за планы? — одновременно спрашивают Фэн Синь и Му Цин.       Се Лянь пару раз моргает.       — Оу… Саньлан купил билеты в кино.       — Что за кино? — вновь спрашивают Фэн Синь и Му Цин.       — Не помню названия… Думаю, какая-то романтическая комедия? — Се Лянь молчит, будто обдумывает что-то. — Хотите пойти с нами?       — Да, — отвечают Фэн Синь и Му Цин.       — Нет, — отвечает Хуа Чэн. — Гэгэ, у меня только два билета.       — Мы купим билеты сами, — парируют Фэн Синь и Му Цин.       — А вы, ребята, хорошо спелись… — бормочет Се Лянь. Он бросает взгляд на Хуа Чэна.       Хуа Чэн отвечает сладкой, как сахарная вата, улыбкой. Отвратительно сладкой и в то же время до чёртиков пугающей.       — Все билеты уже проданы, сожалею, — говорит он, ни на йоту не сожалея.       Фэн Синь чувствует, как дёргается его глаз.       Се Лянь — милый, добрый, ничего не подозревающий Се Лянь — просто кивает, будто нет в этом ничего подозрительного.       — Тогда увидимся завтра, ладно? — Он слегка наклоняет голову и одаривает собеседников извиняющейся улыбкой.       А после уходит, Хуа Чэн вальяжно идёт за ним, и — нихуя себе — у него что, колокольчики на блядских ботинках?       — Чё, — говорит Му Цин, — за херня.       Фэн Синь в кои-то веки вынужден с ним согласиться.

***

      Если честно, Фэн Синь всегда гордился тем, что он очень прагматичный человек. Именно поэтому они с Му Цином составляют план по вторжению на следующее утро, за завтраком.       И есть лишь одна проблема: этой ночью Се Лянь не ночевал дома.       — В смысле, блять, его нет в комнате? — рычит Фэн Синь, толкая Му Цина с прохода и направляясь к двери в комнату Се Ляня. Он стучит трижды. — Се Лянь? Се Лянь! Ты там?       Му Цин приходит в себя после того, как его толкнули к стене, потирает ушибленный локоть и кидает злобный взгляд на Фэн Синя.       — Ну и к чему это, блять, было? Я ж сказал тебе, нет его дома.       — Я уже убедился, что со слухом у тебя плохо. Отъебись и уйди с…       Затем слышится щелчок от входной двери.       Эти двое замирают, поворачивая головы на источник звука, чтобы увидеть, как Се Лянь, каштановые локоны которого собраны в небрежный пучок, потирает заспанные глаза. В правой руке он держит кремовый шоппер, который Фэн Синь дарил ему на день рождения, — а ещё на нём красное худи, в котором его никто из них раньше не видел.       Их челюсти падают одновременно.       — Оу, — говорит Се Лянь, бросая взгляд на комнату, — Доброе утро. — Глаза его расширяются от того, как шокированно на него смотрят. — А… что-то не так?       Проходит секунда. Затем ещё одна.       Затем Фэн Синь бросает:       — Ты что, только вернулся домой?       Се Лянь хмурится, осматриваясь.       — Ну. Да?       Фэн Синь хмурится в ответ.       — И где ты был? Вчера ты сказал, что пойдёшь в кино с Хуа Чэном, а потом ты…       Внезапно он замолкает.       Через пару секунд Се Лянь начинает разуваться.       — А, да, да, я собирался написать вам, ребята, но, когда фильм кончился, было уже за полночь. Саньлан не хотел, чтобы я в такое время возвращался домой один, а мы были близко к его квартире, так что… — Он затихает. — Ну, вообще, я собирался прийти ещё пару часов назад, но Хэ Сюань сказал, что приготовит завтрак, так что…       — Хэ Сюань? — восклицают Фэн Синь и Му Цин.       — Да, — кивает Се Лянь, — Хэ Сюань — это сосед Саньлана.       Когда никто из них не находит, что на это ответить, Се Лянь начинает напевать себе под нос какую-то милую мелодию и протискивается мимо них, чтобы зайти в комнату.       И. Окей. Класс. Тут есть над чем поработать. Блять.

***

      — Оу, Хуа Чэн? — Ши Цинсюань причмокивает губами, а затем пожимает плечами непринуждённо, будто Хуа Чэн не выглядит как серийный убийца или что-то вроде того. — Он новый сосед Хэ-сюна. А что? Знаете его?       Напротив него Хэ Сюань знай себе пихает в рот пирожные.       Фэн Синь на него глазеет:       — А ты когда-нибудь перестаёшь есть?       Хэ Сюань его совершенно игнорирует, предпочитая вместо этого сосредоточить свои силы на поглощении.       Му Цин с брюзжанием тянется к пакету с едой, чтобы вырвать его из рук Хэ Сюаня. Хэ Сюань не двигается. А потому эти двое в течение примерно десяти секунд выглядят невероятно глупо и комично, играя в перетягивание каната, которое заканчивается тем, что всё лицо Му Цина покрывается крошками, чем Хэ Сюань крайне недоволен.       — Да чтоб тебя, — говорит он.       — Ха-ха, — Ши Цинсюань смеётся чуть нервно, похлопывая Хэ Сюаня по плечу.       Фэн Синю его почти что жаль. Но потом он вспоминает, зачем они вообще сюда пришли.       — Хуа Чэн закончил старшую школу, — объявляет он. — Ебучий скользкий тип.       Хэ Сюань на это фыркает и достаёт пакет с рисовыми лепёшками, казалось бы, из ниоткуда.       — Нужно держать его подальше от Се Ляня. — продолжает Фэн Синь. — Ты его сосед. Так что держи его подальше.       От этого Хэ Сюань встречается глазами с ним, а затем и с Му Цином. Он проглатывает свою рисовую лепёшку и отвечает поразительно медленно.       — Вы ведь шутите, да?       — С чего бы нам, блять, об этом шутить? — отрезает Му Цин.       Фэн Синь разделяет его чувства. В последнее время он слишком часто разделяет чувства Му Цина. Это чертовски раздражает.       — Погодите, — вмешивается Ши Цинсюань, — Каким образом Хэ-сюн должен держать Хуа Чэна подальше от Се Ляня? Они же не…       — Вы оба тупицы, — беспечно комментирует Хэ Сюань.       — Умолкни, — шипит Фэн Синь. — Хуа Чэн скорее всего поступил в этот же университет вслед за Се Лянем, а ещё держит его за руку, в кино водит и — ебучий случай — сегодня с утра Се Лянь вернулся домой в его блядском худи. Для вас это, блять, нормально? Это же Се Лянь!       — И это Хуа Чэн, — отвечает Хэ Сюань, после чего вздыхает, — Они ведь встречаются.       Тишина.       Ши Цинсюань вздрагивает.       — А вы что… не знали?       — Какого хуя, — говорит Фэн Синь.       — Какого хуя, — говорит Му Цин.       — КАКОГО ХУЯ, — говорят они одновременно.       Хэ Сюань кидает на них долгий взгляд, прежде чем положить ещё одну рисовую лепёшку в рот.       А затем на их телефоны приходит уведомление, и Фэн Синь с Му Цином сразу открывают его, чтобы увидеть новое сообщение из чата с Се Лянем. И тут же его читают. [15:52] Се Лянь Ребята, вы не будете против, если Саньлан заглянет к нам на ужин? Сегодня я готовлю!       Фэн Синь встречается с Му Цином взглядом.       — Ебать, — говорят они, прежде чем броситься к выходу.       И Фэн Синь слышит голос Хэ Сюаня уже позади:       — Они ведь не серьёзно, да? — на это Ши Цинсюань смеётся. — Хм. Ладно, похуй.

***

      Хуа Чэн стоит на их кухне. Он стоит на их блядской кухне, склоняется над плечом Се Ляня и ест из его рук фиолетовое варево сомнительного происхождения. Это самое отвратительное из того, что Фэн Синь когда-либо видел. И ему уже хочется взять со стеллажа первый попавшийся ботинок и запустить им в лицо этому уроду.       Он этого не делает. Но было очень близко.       — О! — произносит Се Лянь, когда наконец замечает двух своих друзей, ошеломлённо стоящих в прихожей. Он осторожно отодвигает от себя Хуа Чэна, улыбаясь своему… своему… своему парню.       Блядство. Блядство.       — Гэгэ, — говорит Хуа Чэн с такой неприятной гримасой на лице, что Фэн Синю хочется блевать настолько, что он уже чувствует привкус желчи в горле. — Наши гости как-то странно на тебя уставились.       — Ваши гости? — сплёвывает Му Цин, — Это наша квартира!       — И уставились мы на тебя, — поддерживает его Фэн Синь.       — Оу, — отзывается Хуа Чэн, наклоняя голову, — Виноват: не разглядел ваших лиц с такого расстояния.       — Ты…       Смех Се Ляня отвлекает их, руки его сложены вместе, и он примирительно говорит:       — Ужин почти готов! Ребята, садитесь. Саньлан, ты тоже. Скоро вернусь — уже с едой.       Фэн Синь слишком ошеломлён, и ему остаётся лишь сделать как было сказано. Так что он садится, Му Цин опускается рядом с ним, и теперь они вдвоём глазами мечут ножи в Хуа Чэна — при полной тишине, которая длится чёрт знает сколько, пока Хуа Чэн рассматривает свои ногти с абсолютно безучастным ко всему выражением лица. Фэн Синь уже на полном серьёзе подумывает о том, чтобы схватить салфетницу и со всей силы, приобретённой за шесть лет занятий с луком, запустить ею Хуа Чэну в лицо — когда Се Лянь возвращается.       Все трое тут же поворачиваются к нему.       — Се Лянь! — восклицают одновременно Фэн Синь и Му Цин.       — Оу, — протягивает Хуа Чэн, внимательно разглядывая блюдо, которое Се Лянь ставит на стол, — Выглядит очень здорово, гэгэ! Как оно называется?       — Эм, — Се Лянь сначала теряется, а затем прочищает горло и указывает на… Блин, Фэн Синь не может сказать точно, что это может быть. Карри? Суп? — Это называется «похлёбка Столетнего Мира и Согласия»! Прошу, угощайтесь!       — Чудесное название, — хвалит Хуа Чэн. Он отмеряет себе внушительную порцию, пока Фэн Синь и Му Цин в оцепенении глазеют на него. Они наблюдают, как он берёт ложку и отправляет рот, жуя вдумчиво.       Фэн Синь и Му Цин обмениваются взглядом.       — Густовато, — наконец выдаёт Хуа Чэн, — Но на вкус отлично.       Се Лянь вздыхает с облегчением, плечи его опускаются, и он кивает.       — Хорошо, слава Небесам. Спасибо, Саньлан.       Хуа Чэн между тем отправляет в рот очередную ложку.       — Не за что, гэгэ. Ты же знаешь, мне нравится твоя стряпня.       Фэн Синя сейчас стошнит.       Му Цин, кажется, тоже устал от этого… чем бы ни было то, что сейчас происходит. Он ударяет ладонью по столу.       — Се Лянь, почему ты не сказал нам, что ты… что ты…       Он обрывает сам себя, а на лице его одна за другой проступают самые разные эмоции, и в любой другой раз Фэн Синь не преминул бы над этим подшутить — в любой другой — но не в этот.       Он смотрит на Се Ляня, которому остаётся лишь непонимающе моргать в ответ, и внезапно какое-то ужасное чувство начинает копошиться у Фэн Синя в желудке, потому что, ну да. Почему Се Лянь не сказал им? Они лучшие друзья практически всю жизнь, и Фэн Синь никогда бы не подумал, что сделает что-то, что подорвёт их с Се Лянем доверие. Му Цин — ещё может быть, но на то он и Му Цин. Но даже так — Се Лянь не из тех, кто станет принимать такое близко к сердцу.       — Что? — спрашивает Се Лянь, хмурясь, — Му Цин?       Фэн Синь сглатывает, покосившись на Хуа Чэна, который, кажется, смотрит на них с нескрываемым весельем. Будто ему доставляет удовольствие наблюдать за этими двумя.       А вообще, в жопу его. Салфетница выглядит слишком уж заманчиво.       Фэн Синь чувствует, как его пальцы сжимаются. Он бросает на Се Ляня прямой взгляд.       — Когда ты начал встречаться с Хуа Чэном? Нам почему не сказал?       — Да, — незамедлительно поддерживает его Му Цин, — Я этого не говорил, но Хэ Сюань и Ши Цинсюань почему-то знают.       — А мы нет! — продолжает Фэн Синь, — Ты что, не доверяешь нам?       — Я надеялся, ты хотя бы предупредишь нас, прежде чем заставлять смотреть, как вы двое отвратительны, — говорит Му Цин, скрестив руки, — Где это видано? Мы что, должны были сами догадаться?       Фэн Синь пристально смотрит на Му Цина. Ты вообще не помогаешь! Он пытается встретиться с ним глазами. Но, как всегда, Му Цин этого не замечает.       — Чего? — Се Лянь быстро моргает — так быстро, будто он просто закрыл глаза на полсекунды. — О чём вы вообще?       Хуа Чэн закатывает глаза, и выглядит это невероятно тупо, учитывая тот факт, что глаз у него один.       — Я вам сказал? — продолжает Се Лянь, и в этот момент Фэн Синь забывает, как дышать. — Я вам сказал вчера. Написал, что приду со своим парнем на ужин.       — Чего? — произносят Фэн Синь и Му Цин одновременно.       Се Лянь хмурится.       — А вы двое действительно спелись в последнее время.       — Какого хуя? — говорит Фэн Синь, а затем выхватывает свой телефон и трясущейся рукой отматывает историю переписки с Се Лянем. [17:38] Се Лянь Фэн Синь! Я приду кое с кем на наш сегодняшний ужин! Со своим парнем :) Будем через час! Только вышли с последней пары [17:39] Фэн Синь звучит здорово       Челюсть Фэн Синя отвисает. Челюсть Му Цина идёт следом.       — Гэгэ, твои друзья и вправду тупые, — мягко говорит Хуа Чэн.       — Саньлан! — журит его Се Лянь, но абсолютно беззлобно, какого-то хуя. — Простите меня, ребята. Я не знал, что вы не в курсе о нас с Саньланом. Я бы, конечно, обговорил это с вами, прежде чем приглашать его сюда — если бы знал!       Какого хуя?       — Как я мог, нахуй, не заметить второго сообщения, — бормочет Фэн Синь. Он хватается руками за голову и обессиленно продолжает, — Блять.       Хуа Чэн тихо хихикает, и звучит это так до неприличного неприятно, что у Фэн Синя уходит вся сила воли на то, чтобы не потянуться к этой ебучей салфетнице прямо здесь и сейчас.       Вместо этого он стискивает зубы и тянется за ложкой. Му Цин говорит ему что-то — может, что-то, похожее на какого хера ты творишь, но Фэн Синь не слышит, и, вообще-то, ему насрать, поэтому он зачерпывает себе немного стряпни Се Ляня, которую пару секунд назад пододвинул ему Хуа Чэн, пока тот отвлёкся на телефон — и закидывает себе в рот.       А затем сразу теряет сознание.

***

      — Воу, — говорит Му Цин на пробу, когда Фэн Синь приходит в себя через какое-то время, — Ты идиот, блять.       — Он в порядке? — слышится голос Се Ляня откуда-то сверху.       — Гэгэ, не смотри на эту мерзость.       — Саньлан! Он же мой друг.       — К сожалению.       Фэн Синь стонет, когда Му Цин приподнимает его и протягивает стакан воды. Он садится на пол, прижимая этот стакан к груди, пока Му Цин пытается своим взглядом сказать ты неебически тупой, а Се Лянь и Хуа Чэн резвятся и делают что бы они там ни делали на заднем фоне. Фэн Синю кажется, что Хуа Чэн склоняется ближе для поцелуя. И хочет снова отрубиться. Это он и произносит:       — Я хочу снова отрубиться.       Му Цин оборачивается и смотрит туда, где Хуа Чэн сзади обвивает руками талию Се Ляня, а Се Лянь тянется за аптечкой, что лежит у них на кухне, и выдыхает.       — Ага, — бормочет он, — То же, блять, самое.       — Супер, — говорит Фэн Синь, — Бери рагу.       — Я в деле, — отвечает Му Цин.       Через полминуты они оба валяются на полу гостиной без сознания. Скатертью, блять, дорога.