Вечер на двоих ( в подвале )

Луна отбрасывала длинные тени на тускло освещенный подвал, заливая комнату жутким голубым сиянием. Майкл стоял над своим отцом Уильямом, обнаженный и покорный, на холодном бетонном полу. Его сердце бешено колотилось, когда он смотрел на человека, который разбил столько сердец и разрушил бесчисленное количество жизней, на человека, чью железную волю невозможно было легко поколебать или сломить. Но сегодня все было по-другому. Сегодняшняя ночь принадлежала Майклу, и его член дернулся от предвкушения при мысли о том, что он подчинит отца своей прихоти. Он тяжело сглотнул и придвинулся ближе, провел одной рукой по коротким седым волосам Уильяма, а другой поглаживал себя. -Ты всегда был эгоистичным ублюдком-, - мрачно пробормотал Майкл, грубо сжимая щеку Уильяма, прежде чем мягко шлепнуть его по лицу. -Ты никогда не заботился ни о ком, кроме себя-, Уильям слегка вздрагивал при каждом слове, но молчал под мучительным пристальным взглядом Майкла. Его глаза горели разочарованием и желанием, когда он смотрел на властную фигуру своего сына – каждый дюйм его тела кричал об освобождении из тюремных границ. Это было похоже на какое-то извращенное чудо - поскольку доминирование Майкла над своим отцом, казалось, бросало вызов всему, за что боролся Уильям, всему, во что он верил. Но сегодня вечером все эти убеждения были разбиты вдребезги у ног Майкла. Он почувствовал себя бессильным под пристальным взглядом сына и без колебаний протянул дрожащую руку, обхватив набухшую плоть твердого члена Майкла. -Ты хочешь этого-, хрипло прошептал Уильям, проводя кругами по головке члена большим пальцем и глядя на Майкла прикрытыми глазами, полными страстного желания. И это было правдой. Каждая косточка в теле Майкла жаждала прикосновений отца, жаждала почувствовать, как он добровольно подчиняется ему. -Я хочу большего, чем просто твоя рука на мне-, грубо прорычал Майкл, прижимаясь ближе, пока их тела не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. -Покажи мне, что ты имеешь в виду это-. Не давая Уильяму времени ответить или отступить, он схватил мужчину за волосы и сплел их губы в яростном поцелуе, наполненном невысказанным голодом и невысказанными обещаниями. Когда они наконец расстались, Майкл провел руками по обнаженной груди Уильяма, прежде чем жестоко ущипнуть один сосок. Уильям захныкал, его тело дрожало. Майкл не мог не наслаждаться зрелищем перед ним – каждый мускул тела Уильяма напрягся и стал жестким под его испытующим взглядом. -Ты прекрасен-, -выдохнул Майкл, проведя пальцами по острым контурам бедер Уильяма, а затем собственнически сжав его ягодицу. -Но не думай, что это что-то меняет между нами-. Его голос был пронизан сталью, напоминая отцу, что, хотя их роли, возможно, временно поменялись местами, ничто не могло изменить тот факт, что они по-прежнему были отцом и сыном. Уильям вздрогнул, но не стал спорить, его глаза закрылись, когда Майкл провел пальцем между его раздвинутыми ягодицами, поддразнивая его сморщенное отверстие. -Я так долго этого ждал-, тихо простонал Майкл, погружая второй палец внутрь и медленно вводя и выталкивая его из задницы Уильяма, наслаждаясь ощущением силы, проходящей через него. Уильям застонал, выгнув спину, когда пальцы Майкла все глубже и глубже проникали в его тело. Его переполняла смесь удовольствия и унижения — оба мучительных желания, которые слишком долго дремали. Майкл знал, насколько близок был Уильям к тому, чтобы сломаться, и видел это по тому, как мужчина дрожал от его прикосновений: пот стекал по его лицу, пока он изо всех сил цеплялся за бедра Майкла. Майкл с легким хлопком убрал пальцы и ухмыльнулся, когда задница Уильяма сжалась в предвкушении. Он расположился между раздвинутыми ногами Уильяма, выровняв их эрекцию для идеальной посадки - каждый дюйм их обнаженных тел прижался друг к другу, когда они смотрели друг другу в глаза. Уильям тяжело сглотнул, его тело дрожало в предвкушении, когда Майкл медленно вошел в него. Боль была сильной, но мимолетной и почти сразу же сменилась непреодолимым чувством распирания, заставившим его глубоко застонать. Бедра Майкла начали уверенно двигаться, наполняя Уильяма каждым глубоким толчком – их скользкие от пота тела двигались в ловком танце доминирования и подчинения. Глаза Майкла не отрывались от лица Уильяма, пока он жестко и грубо трахал его, наслаждаясь звуками отчаянных стонов и умоляющих всхлипов отца. Мир Уильяма начал расплываться по краям, пока Майкл продолжал свое беспощадное наступление, каждый нерв в его теле пылал от чистого удовольствия. Это было не похоже ни на что, что он когда-либо испытывал раньше: дикая смесь боли и экстаза. Утомленный и запыхавшийся, Майкл медленно вышел из дрожащего тела Уильяма, выскользнув наружу с влажным хлопком. Он рухнул рядом со своим отцом, тяжело дыша, пока они оба лежали, тяжело дыша, в объятиях друг друга. Тишина, которая повисла между ними, была наполнена невысказанными эмоциями – мощной смесью вины, желания и тоски. Наконец, Майкл сломал это, нежно проведя пальцем по опухшей губе Уильяма, прослеживая след его прежних слез.