The Way We Burn For Each Other

— Глупо было показываться, раб! Ты пойдёшь со мной! Даже спустя столько времени, услышав это слово — особенно, когда оно было адресовано ему — Фенрис почувствовал пробегающую по телу дрожь. Когда кто-то называл его рабом и смотрел с презрением, как капитан прямо сейчас, он ощущал будто снова вернулся в Тевинтер. Вернулся в Неромениан. И голоса тех, кто называл его рабом, словно перекликались с голосами прошлого, тех, кто называл его так каждый день. Мой маленький волчонок… Фенрис оскалил зубы. Из его рта вырвался звук, который лучше всего подходил под описание рычания загнанного в угол зверя. Линии татуировок, пропитанных лириумом, что тянулись по смуглой коже, словно работа незадачливого художника, пробудились. Всего мгновение назад они были белого, слегка тусклого цвета, теперь же полыхали ослепительно голубым. Свет отразился в зелёных, наполненных ненавистью и яростью, глазах эльфа. Он взмахнул правой рукой. Капитан едва шевельнулся, чтобы вытащить свой клинок, но он оказался слишком медлительным. Дыхание сорвалось от испуга. От непонимания того, что только что произошло. Рука Фенриса пронзила его грудь. Едва слышное тихое шипение. Поднимающийся вверх голубоватый дым. А спустя долю секунды его глаза закатились, стоило эльфу стиснуть в кулаке его внутренние органы, будто он искал что-то. Но Фенрис нашёл искомое почти сразу. Он изрядно практиковался в этом. В первый раз его охватила тошнота, стоило пальцам коснуться влажных органов, обагрённых кровью. Но не более того. Он потянулся к сердцу, которое в его руке забилось быстрее. Сжал пальцы. Пронзил острыми краями латной перчатки. А затем потянул на себя так сильно, как только мог. Фенрис вытащил руку из тела охотника за рабами, который в ту же секунду обмяк. Он умер, прежде чем его тело коснулось земли. Фенрис бросил сердце рядом, небрежно и с тем же презрением, с которым этот человек смотрел на него самого. Он перевёл взгляд на свою руку. Перчатка и предплечье оказались полностью покрытыми кровью. Та стекала крупными каплями, разбиваясь о землю. — Дыхание Создателя! — Святые титьки Андрасте! Это что за хрень?! Фенрис обернулся. Перед ним стояли трое. Гном с распахнутой на груди рубашкой, обнажающей густо поросший волосами торс. Светловолосый мужчина в накидке с перьями на плечах. Это они мгновение назад вскрикнули от испуга. Их глаза широко распахнулись, когда они переглянулись, будто хотели убедиться, что оба видели одно и то же. — Прошу прощения, — заговорил Фенрис низким, хриплым голосом, который в обыкновении своём звучит на грани гнева и безразличия. И прямо сейчас безразличие перевешивало. Он присел на корточки рядом с мёртвым охотником и оторвал от его одежды кусок ткани, чтобы вытереть руку. После он снова выпрямился. — Во имя Создателя, как ты это сделал? Третий из группы незнакомцев шагнул вперёд. Быть может, их лидер? В любом случае, похоже в нём преобладал защитный инстинкт, если судить по тому, с какой готовностью он встал перед гномом и светловолосым человеком. Он был высок. Настолько высок, что, вероятно, мог нависать над всеми, кого встречал. Широкие плечи обтягивал плащ, не скрывая, впрочем, рельефные мускулы. Его волосы цветом были чернее ночи. Они опускались до самых ключиц, частично стянутые в пучок сзади. Волевая квадратная челюсть и густая чёрная щетина. А глаза цвета мёда. Учитывая то, чему этот незнакомец и его друзья стали свидетелями, Фенрис ожидал большей враждебности. Но черноволосый мужчина, хоть и был осторожен, казался любопытным. — Я обязан этой… способностью клеймам на моей коже. Это лириум. Фенрис продолжил обыскивать лежащие вокруг трупы, пока незнакомцы перешёптывались вполголоса. Совещались ли они о том, стоил ли ему верить или о чём-то совершенно другом, сказать он не мог. Тем временем в кармане одного из мужчин он нашёл письмо. Тихо вздохнув, он встал и протянул лист бумаги черноволосому незнакомцу. — Вероятно, это приказы. Могу я попросить тебя сказать мне, что там написано? Мужчина нахмурился. В его глазах застыл невысказанный, но очевидный вопрос. — Рабов не учат читать. Без дальнейших расспросов незнакомец потянулся за письмом. Его рука оказалась намного больше, чем у Фенриса. На тыльной стороне ладони виднелись толстые вены. Это были пальцы человека, который за свою жизнь немало работал руками. Пальцы воина, фермера или строителя. Черноволосый мужчина прочитал строчки, а затем вскинул глаза. — Письмо от посредника. Он пишет, что собственность некоего магистра Данариуса находится здесь, в Киркволле. И как только она будет захвачена, они должны доставить её в Верхний Город, где он арендовал поместье. Хах, стоит поговорить с Авелин. Видимо, теперь каждый подонок может арендовать дом. Фенрис фыркнул, немедленно сузив глаза. Пока он обдумывал, как поступить дальше, черноволосый мужчина многозначительно посмотрел на своих спутников, прежде чем снова повернуться к нему. — Эта «собственность» — ты? Фенрису показалось, что он уловил намёк на сострадание на красивом лице этого незнакомца. И это разозлило, почти заставив закатить глаза. Но лишь почти. — А теперь давайте притормозим, — заговорил гном. Он шагнул вперёд и размашисто жестикулировал руками, говоря. — Как по мне, всё происходит слишком быстро. Итак, всё что сказал нам Ансо было ложью? Никаких товаров и в помине нет? Фенрис пожал плечами. — Просто вашим клиентом был кто-то другой. Мне нужно было отвлечь внимание, чтобы выманить работорговцев из укрытия. Черноволосый мужчина обвёл его многозначительным взглядом. — Знаешь, есть одна такая замечательная вещь, как «просьба о помощи». Фенрис скривился. О чём только думал этот мужчина? Не бывает настолько любезных людей. По крайней мере, никто не станет помогать без причины. Он развернулся, чтобы уйти. Здесь он закончил. — Что ты собираешься делать теперь? — Данариус здесь. И я собираюсь встретиться с ним лицом к лицу. — Хочешь в одиночку сразиться с магистром? — спросил светловолосый. Фенрис прищурился, глядя на них с решимостью. — О, я не собираюсь «сражаться» с ним, я собираюсь зарезать его, как скот. — … о, как образно, — пробормотал гном с саркастичными нотками. Черноволосый мужчина сделал шаг к эльфу, заставив того попятиться. Увидев это, незнакомец остановился. — Позволь нам помочь. Это не светская вечеринка. Фенрис прикусил нижнюю губу. На его лице появилось неприязненное выражение, а губы слегка скривились. — Вы с ним, — он бросил быстрый взгляд на блондина. — Маги? Я больше не намерен связываться с магией. Он буквально выплюнул слова «магия» и «маги», так что никаких сомнений в том, как он к ней относится, не оставалось. Блондин фыркнул в ответ, не скрывая того факта, что почувствовал угрозу. — Эльфу не нужна наша помощь. Идём, Хоук. С этими словами отношение светловолосого к эльфу полностью изменилось. Он смотрел на него с кислым выражением лица. Тогда как человек, которого он назвал Хоуком, казался абсолютно невозмутимым. — Твоя враждебность по отношению к магии понятна. Но я не смогу примириться с собственной совестью, просто отпустив тебя сейчас и не оказав должной помощи. Клянусь, не все маги пляшут голышом при лунном свете и приносят в жертву девственниц. Фенрис вскинул брови, слегка приоткрыв губы. Он был удивлён, но быстро взял себя в руки, снова прищурив глаза и сжав губы. Что нашло на этого человека? Никто в мире не был настолько бескорыстен, чтобы столь самоотверженно помочь другому. — Мне не требуется твоё разрешение, маг. Он снова выплюнул это слово так, будто это был яд. Этот человек раздражал, его бескорыстное предложение помощи так же бесило, как и странные шутки. То, как он стоял рядом такой открытый и приветливый. Как его глаза смотрели на Фенриса сверху-вниз, но в них не было неприязни, обиды или презрения. Он не выказывал ни малейшего намёка на оскорбления, хотя эльф дал ему достаточно поводов. Как он мог быть таким услужливым? Таким добродушным? Это раздражало. В высшей степени. Фенрис не доверял ему. Чего хотел от него этот человек? На что он рассчитывал? Гном и светловолосый маг уже готовы были уйти. Будь их воля, они, вероятно, оказались бы уже далеко отсюда. — Позволь мне помочь, — предложил черноволосый мужчина. Фенрис сморщил нос. — Зачем? Что ты ожидаешь получить? У меня нет золота, если оно тебе нужно. Блондин позади закатил глаза, раздражённо вскинул руки и сделал несколько шагов, кружа. — Он никогда не может пройти мимо, — прошипел он гному достаточно громко, чтобы Фенрис услышал. — Он должен помочь всем — абсолютно всем. И в один прекрасный день, всё пойдёт наперекосяк, помяни мои слова, Варрик. Гном пожал плечами. — Неужели тебе так трудно представить, что кто-то ведёт себя порядочно по отношению к тебе? — спросил Хоук. Левый глаз Фенриса слегка дёрнулся. Он был ошеломлён происходящим. Но всё же, вне зависимости от того, хотел ли он помощи этих людей, вероятно, он в ней нуждался. Фенрис и предположить не мог, что поджидает его в поместье Данариуса в Верхнем Городе. А то, что Хоук и его товарищи являлись способными бойцами, отрицать было нельзя. Он практически уничтожили всех работорговцев. Хотя те превосходили их численностью, причём со значительным перевесом, у них не было шансов. Фенрис застонал, опустив плечи. Хоук понял, что больше возражений у него нет. — Идём. Прошло слишком много времени с тех пор, как мы последний раз создавали неприятности в Верхнем Городе, — сказал он, обращаясь к своим товарищам. Вчетвером они пересекли Нижний Город, направляясь к Верхнему. Хоук и Фенрис шли впереди, а Варрик и Андерс следом. После того, как все они представились, воцарилось молчание. Правда эльф не считал его неловким или напряжённым. На самом деле, в данные момент, он предпочитал именно молчание. Его тело было напряжено, а сам он полон решимости. Путь чётко виднелся перед глазами. И если хоть кто-нибудь сейчас попытается ему помешать, он убьёт без малейших колебаний. Пришло время встретится с Данариусом лицом к лицу. Он устал убегать и бояться. С него довольно. — А имя «Фенрис» имеет какое-то значение? Эльф моргнул, когда голос Хоука вырвал его из мыслей о мести. — Волчонок, — ответил тот кислым голосом. Андерс за его спиной усмехнулся, и на мгновение он обернулся, чтобы смерить того ледяным взглядом. Если бы его глаза были клинками, сейчас бы они разорвали его плоть на куски. Хоук тем временем замолчал, казалось, обдумывая этот перевод. Заранее узнав от Варрика о постах городской стражи, они прошли по дороге. Добравшись до места, компания свернула с главной дороги, вместо этого петляя переулками. Для передвижения в открытую они не выглядели безобидными, скорее в высшей степени подозрительными. Тем более, что каждый из них был вооружён до зубов. Хоуку и Андерсу приходилось скрываться в тенях — если стража заметил их посохи, они ни за что не смогут доказать, что это луки. — Как долго ты в бегах? — Три года. — Я собираюсь побыть бестактным и предположить, что он ищет тебя так настойчиво не потому, что ты восхитительно завариваешь чай? Фенрис тихо проворчал. Почему этому человеку необходимо задавать столько вопросов? — Нет. Я ему не нужен. Он просто хочет вернуть свой эксперимент. Лириумные клейма. Спустя какое-то время их группа добралась до Верхнего Города, а затем и до поместья, где предположительно остановился Данариус. Коротко посовещавшись, они вошли внутрь, где их встретили тени и другие демоны. Пришлось срезать путь. Они обыскали всё поместье, не зайдя лишь в одну комнату. Но в конце концов им пришлось признать — здесь никого не было. Только демоны, призванные остановить Фенриса. Позже эльф обнаружился снаружи, прислонившийся к стене одного из домов. Его руки были сложены на груди, а взгляд устремлён вдаль, к небу. Хоук, Варрик и Андерс достаточно времени провели в поместье в поисках ценностей, но теперь они подошли к нему. — Он в самом деле ушёл, — сказал Варрик. — Мне жаль, эльф. Если хочешь, у меня есть контакты — они могли бы попробовать найти Данариуса. Беловолосый юноша нахмурился, смотря на гнома то ли с подозрением, то ли с удивлением. — Зачем тебе это? Варрик отмахнулся. — О, ни за чем. Мне просто не нравится видеть эльфов и людей грустными. Моё чувствительное сердечко такого не выдерживает. И пока Андерс говорил о необходимости вернуться «в клинику» что бы это ни значило, Хоук подошёл к Фенрису. Как по мнению эльфа, слишком близко. Не то чтобы маг не соблюдал общепринятую приличиями дистанцию, но чем ближе тот подходил, тем больше он осознавал, насколько огромен этот человек. Он мог обхватить плечи эльфа одной рукой. Какая нелепость. — Что ты собираешься делать теперь? Эльф не ответил. — Я отправляюсь в экспедицию на Глубинные Тропы. Мне бы не помешала твоя помощь. Фенрис с подозрением посмотрел на него. — Почему? — Потому что ты сражаешься, как грёбаный архидемон? Мы с друзьями часто берём разного рода миссии, чтобы собрать золото. Часть его пойдёт на экспедицию, остальное поделим на всех. Эльф прикусил губу. Ему нужны деньги, и этого отрицать он не мог. Кроме того, прямо сейчас он чувствовал себя несколько потерянным. Утратившим цель. Он не знал, что делать дальше. Он просто хотел встретиться с Данариусом лицом к лицу, но дальше погони это желание не заходило. Может, ему следует принять и предложение Варрика? Кто знает, может его контакты обнаружат, что прямо сейчас Данариус был очень далеко. — … хорошо. Я согласен. Пока что. Хоук озорно усмехнулся, вздёрнув подбородок, и протянул Фенрису руку. Однако, эльф не сделал ни единой попытки пожать её. — По возможности я избегаю физического контакта. — А как насчёт клятвы на мизинчиках? Маг убрал пальцы, все, кроме мизинца. Фенрис вскинул бровь, но не пошевелился. Хоук, вздохнув, всё же убрал руку.

***

Прошло совсем немного времени, прежде чем Фенрис познакомился с остальными людьми Хоука поближе. Авелин. Воин с огненно-рыжими волосами и повышенным чувством справедливости. Себастьян. Сбежавший принц Старкхевена и ныне священнослужитель. Мерриль. Наивная долийка, которая утверждала, что демон, с которым она заключила договор, был простым духом. Изабелла. Капитан без корабля, которая, стоило им впервые встретиться, спросила, какого цвета нижнее бельё носит Фенрис. Карвер. Младший брат Хоука. С остальными Фенрис уже был знаком. Чуть позже он узнал, что Андерс помимо того, что был отступником, являлся ещё и одержимым, а Варрик, похоже, любил рассказывать истории, основанные на реальных событиях. Кроме того, эльф был уверен, что он всегда жульничает в «порочной добродетели». Амир Хоук, казалось, был невольным лидером этой группы неудачников. Героический и харизматичный, он стремился помогать всем невинным. Он был не из тех, кто добивает сдавшихся. Он помогал магам, даже если, по мнению Фенриса, они этого не заслуживали. Он быстро понял, что Город Цепей порождает фанатизм с обеих сторон. Еженедельно им приходилось сталкиваться с мерзкими бандитами, безумными магами и садистами храмовниками. Конфликты в городе кипели. Будь то пропасть между богатыми и бедными, магами и храмовниками, даже кунари, которые присвоили себе доки и по какой-то причине отказывались уходить. Даже внутри группы Хоука зрели противоречия. Все они были его друзьями, но не всегда могли наладить контакт между собой. Фенрис и Андерс едва ли могли сказать друг другу хоть одно доброе слово. А когда они всё же приходили к согласию, обычно дело касалось Мерриль. Они объединялись только чтобы придраться к эльфийке. Вот уже три недели они работали вместе. Тем вечером Амир Хоук впервые посетил Фенриса в бывшем поместье Данариуса. Вместе они сидели в гостиной, в камине горел огонь. Хоук сел в кресло, а Фенрис устроился на диване. — Прости, что не пришёл к тебе раньше. Эльф вскинул бровь. — Ты не обязан был меня навещать. Маг пожал плечами. — Может быть. Но мне нравится лучше узнавать тех, с кем я провожу время, разбираясь с плохими мальчиками и девочками. — Под «теми» ты подразумеваешь эту группу неудачников, которых ты собрал вокруг себя? Этим ты занимаешься, Хоук? Подбираешь бездомных? Маг ухмыльнулся, пожимая плечами. — Что я могу сказать в своё оправдание? Я просто магнит для заблудших душ. — Ты думаешь, я — заблудшая душа? — Нет, — сказал тот, внезапно становясь серьёзным. — Я думаю, ты измученная душа. Фенрис фыркнул, раздражённо покачав головой. — Не думай, что знаешь меня, маг. — Ты говорил, что не помнишь своей жизни до появления клейм? Эльф ответил не сразу. Он пристально вглядывался в человека, сидящего напротив. Как будто хотел изучить его, классифицировать и вникнуть в поведение. Всякий раз, когда Хоук проявлял к нему доброту или искренний интерес, сам он отвечал грубостью. Но мага это ничуть не смущало. Он вёл себя так, словно даже не обращал внимания, просто пропуская мимо ушей все язвительные комментарии Фенриса. — Процесс… занимал часы. Всеобъемлющая боль, которую невозможно выразить словами, въелась в мои плоть и кости. В меня самого. Она стёрла всё, кем я был раньше, с тех пор существует только «Фенрис». Взгляд Хоука скользнул по телу эльфа подобно лёгкой шёлковой ткани. От ступней вверх по ногам. К пальцам, по рукам. Поскольку Фенрис не носил закрытый доспех и был одет лишь в леггинсы и безрукавый нагрудник, клейма были ещё более заметны. Пристальный взгляд Хоука без стыда блуждал по его телу. Будто он пытался запомнить каждый дюйм. И теперь Фенрис ощущал его любопытство. Как мог этот человек смотреть на него столь открыто? Он ни на миг не отвёл взгляд. Его глаза бесцеремонно блуждали по чужому телу, прежде чем их взгляды встретились. Фенрис слегка прищурился, словно бы спрашивая: «Как думаешь, что ты делаешь?» Маг должен был понять всё по его выражению лица. Но даже если он и понял, Хоук ничего не сказал. Казалось, он не замечал за собой никакой вины. — Я так понимаю, ты был не единственным рабом Данариуса? Эльф презрительно фыркнул. — Разумеется. Дом магистра — ничто без многочисленных рабов. Не все они эльфы, но большинство. Рабы убирают и готовят. Ухаживают за садами, стирают и помогают господину или госпоже одеться, они купают их, подстригают ногти… их тела используют для труда. Для защиты. Для удовольствия. Выражение лица Хоука было непередаваемым. Неясным. Ни одной проскочившей эмоции. — Кем… был ты? — Я был телохранителем Данариуса. Сопровождал его повсюду. Ему нравилось пугать мной своих политических оппонентов. — Из-за лириумных клейм? — Да. — Фенрис… они причиняют тебе боль? Эльф скривил губы, промолчав. — Когда Изабелла случайно столкнулась с тобой несколько дней назад, ты чуть не оторвал ей голову. Тебе больно, когда кто-то касается клейм? Несколько мгновений Фенрис боролся с собой, а затем медленно кивнул. Хоук опустил плечи. — Мне так жаль. Эльф зашипел, сузив глаза до щёлочек. — Как насчёт того, чтобы оставить свою жалость при себе, Хоук? Мне она не нужна. И я её не хочу. Маг наклонил голову. Фенрису стало интересно, правда ли тот никогда не обижался на его слова или же просто хорошо это скрывал. — Это не жалость, Фенрис. Это сострадание. И это совсем другое. Эльф тихо заворчал. — Ты очень странный человек, Хоук. Маг пожал плечами. — Это часть моего несравненного обаяния.