Принципы эмпатии

      Сначала Авантюрину не понравилось, что Корпорация межзвездного мира решила так тесно сотрудничать с Гильдией эрудитов. На его плечи легла обязанность организовывать им светские приемы, которая расшифровывалась как «придется полдня выслуживаться перед кучкой заносчивых зазнаек и терпеть их бесконечные монологи». Не говоря уже о том, что все так называемые «эрудиты» собрались в одно общество, обособленное от простых смертных, лишь потому, что нормальные люди не выносили этих зануд.       — Ты что-то путаешь, — Даймонд перебил гневную тираду. Он говорил спокойно, но было в его голосе что-то необычное, заставляющее моментально заткнуться и послушно внимать указаниям: повелительные нотки, присущие любому хорошему руководителю. — Гильдия эрудитов — открытая организация, куда может вступить любой желающий. Они стремятся к популяризации науки, мы стремимся к популяризации экономики. У нас отличный симбиоз.       — Кучка бездельников, без устали треплющих языком, удобно устроилась на нашем финансировании.       — Кажется, я не спрашивал твоего личного мнения.       И правда. Он мог перечить кому угодно, но не Даймонду. С Авантюрина давно сняли тяжелые железные оковы, только это не сделало его свободным. Просто теперь он находился в другом рабстве, корпоративном.       — Мне нужно, чтобы все члены Гильдии эрудитов согласились работать на моих условиях, — сухо продолжал Даймонд. — Остался последний. По большому счету, мне плевать, как ты будешь заговаривать ему зубы. Честно провернуть такую сделку все равно не выйдет. Так что смотри не опозорься. И выглядеть ты должен презентабельно. Никаких головных уборов в помещении. И прочих твоих… аксессуаров.       Авантюрин нехотя снял шляпу и коротко кивнул. Тогда Даймонд опустил голову, полностью возвращая внимание к бумагам на столе, что без слов всегда давало понять — разговор окончен.       Авантюрин поспешил выйти из кабинета, пока не ляпнул чего-нибудь лишнего. Или не решил, что демонстративно хлопнуть дверью в своей привычной манере — отличный способ показать начальству, что они повысили в ранге нужного человека. После разжалования Топаз он слишком рано расслабился. Увлекся празднованием, совершенно позабыв про то, что завершить ее поручения придется ему. Затянувшиеся любезности с Гильдией эрудитов раздражали невероятно.       Теперь каждая минута жизни Авантюрина оплачивалась и стоила дорого. Столько зазнайки-эрудиты получали разве что в своей голове, когда складывали два шестизначных числа в уме. Тратить время на их бедную гильдию — расточительство. Однако неуклюжая попытка переубедить Даймонда провалилась, и лучше к ней не возвращаться: у него колоссальное терпение, которое не хочется испытывать лишний раз.       Так ли сложно потерпеть всего один вечер? К тому же Топаз почти все уладила, осталось только поставить изящную точку в контракте между двумя организациями. Сегодня наконец состоится последняя встреча.       Поэтому к вечеру Авантюрин нарядился в красивый костюм, завязал галстук и завершил образ цветочными нотками дорого парфюма. Ни одной вычурной лишней детали, с которыми он, возможно, перебарщивал в повседневной жизни. Осталась лишь задорно покачивающаяся сережка с тремя переливающимися лазурными перышками. Немного экстравагантности все же не повредит. Слегка помешкав, Авантюрин снял кольца, растирая непривычно свободные пальцы, все еще обтянутые черным. Насчет перчаток Даймонд ничего не говорил. Без них Авантюрин чувствовал бы себя совсем голым. Особенно, когда бы ему пришлось пожимать гостям руки. Кожа к коже — неприятный контакт.       Кажется, один Рацио разделял его мысли по поводу бесполезности данного показушного мероприятия. Остальные веселились и были погружены в атмосферу праздника, будто союз КММ и Гильдии эрудитов уже официально состоялся. Авантюрин должен добиться последней подписи любой ценой.       Он издалека заметил столь статную, при этом непримечательную фигуру. Рацио стоял вдали от скопления людей, скучающе привалившись плечом к стене, и его явно мучал дискомфорт. Золотые узоры струились по его синему пиджаку, словно опутывая тело, сковывая движения. Галстук, туго обхватывающий шею, перекрывал дыхание, и Рацио время от времени оттягивал ворот рубашки. Похоже, этот образ не вписывался в его привычную жизнь. Он то и дело нервно оглядывался и поправлял волосы, словно ему тоже запретили надевать головной убор в помещении.       «Он тебе понравится», — вспомнились слова Даймонда. Тот видел людей насквозь и безошибочно рассчитывал, сколько выгоды может принести конкретный человек, а также — кто из подчиненных способен выжать из него нужные ресурсы. Именно Даймонд перевел внимание Топаз на Белобог, чтобы она провалила миссию из-за своей мягкосердечности. Так что продвинувшийся вперед по рейтингу Авантюрин был у него в долгу. По правде говоря, долг этот неизмерим и едва ли когда-нибудь будет закрыт. Авантюрин должен привыкнуть к новой форме рабства. Более современной.       У Рацио крепкое рукопожатие. Такое, пожалуй, было бы приятно ощутить без перчатки. Он немного растерянно взглянул на Авантюрина, но быстро собрался и произнес строго:       — Кто вы такой, что тратите мое время?       «Веритас Рацио, — продолжал инструктировать Даймонд, — ненавидит посредственность. Значит, никто лучше тебя не справится с задачей. Просто будь собой. Может, он и великий ученый, но среди Общества гениев, частью которого желает быть, он не более чем серая мышка. А таких бросает в дрожь, когда на них обращает внимание столь яркая личность, авгин».       Этого у него не отнять.       — Один из Десяти каменных сердец, — представился он с улыбкой. — Авантюрин.       Рацио презрительно фыркнул.       — Зачем мне еще один? Я вел переговоры с девушкой.       — Теперь я буду вместо нее.       Кажется, Рацио был разочарован и даже не потрудился скрыть свои негативные эмоции. Любезность не являлась его характерной чертой.       Авантюрин не сомневался, что у Топаз получилось наладить с ним контакт: она бы разговорила даже булыжник. Удивительная способность находить общий язык с кем угодно. Во многом Авантюрин брал пример со своей коллеги и раньше часто равнялся на ее, и все же их техники вести дела в корне отличались.       Рацио выпрямился, надменно поднимая подбородок. Его речь стала еще язвительнее:       — Я будто снова посетил выставку животных.       — Прошу прощения?       — В прошлый раз я уже имел честь лицезреть свинку-копилку. Теперь они отправляют ко мне мальтийскую болонку. Красиво причесали шерстку, жаль, не поставили на подиум.       До едкого замечания Авантюрин не придавал значения их разнице в росте, однако на мгновение его ловко спустили вниз высокомерным взглядом, и ему действительно стало неуютно. Ну и острый же язык у этого доктора.       Судя по пренебрежительному отношению и резкому тону, он явно знал или же так быстро разглядел, что на шее у Авантюрина набито клеймо.       Но такое поведение не злило. Скорее, обескураживало.       — Вот оно что, — Авантюрин усмехнулся. — Хотите, покажу несколько трюков? Я знаю команды.       — Какие, например?       — Умри.       Пальцы Авантюрина быстро расправились с пуговицами и распахнувшийся пиджак продемонстрировал блестящую изумрудную ткань рубашки, собравшуюся в небольших складках в том месте, где ее пересекали жесткие коричневые ремни кобуры, в которой прятался револьвер.       — Вы вздумали угрожать мне? — Рацио возмущенно повысил голос.       — Что вы. Я любезно передаю поводок почетному гостю.       Бегло оглянувшись, Авантюрин сжал запястье Рацио и повел его к выходу из банкетного зала. Люди интуитивно расступались перед ними, не прекращая разговоров. Рацио, не успев осознать происходящее, неловко тащился следом.       — Никто не будет бить тревогу, если я украду вас на пару минут, док?       — Вы нарываетесь на неприятности, молодой человек, — недовольно зашипел в ответ Рацио, хотя вовсе не сопротивлялся и даже не пытался одернуть руку. На скучном ужине среди одинаковых силуэтов, обменивающихся заученными фразами и движениями, он наконец почувствовал заинтересованность в ком-то. Что примечательно, это было взаимно.       Даймонд оказался весьма расчетлив. Наполнив сцену пустыми декорациями, он выпустил туда Авантюрина — самую яркую наживку. Только слепой не был бы очарован этими золотистыми волосами, которые завораживающе блестели посреди серой массы. Подпусти его к себе, и он легко пробьет уязвимость, заключит в ловушку своего дьявольского обаяния, а его змеиный язык будет нашептывать сладкие и непредсказуемые вещи, увлекая за собой на дно. Никто не сможет всплыть после такого. Да и не захочет.       Вот почему даже умники из Гильдии эрудитов старались избегать прямых контактов с сотрудниками КММ. К несчастью для Рацио, сегодня Авантюрин единственный, кто способен скрасить вечер и не оставить равнодушным.       В коридоре Авантюрин вытащил револьвер, совершенно не беспокоясь о том, что последовать их примеру и покинуть зал мог кто угодно в любой момент. Но ведь так интереснее. В конце концов, Даймонд дал полный карт-бланш. Его никогда не заботило, насколько изощренными будут методы достижения цели, если результат будет получен в срок.       Рацио настороженно наблюдал за каждым движением, то сжимая, то разжимая кулаки — готов атаковать в любой момент. Однако инициировать бой он не собирался, терпеливо ждал, что предложит ему оппонент, и заинтересованно скользил взглядом по черному стволу револьвера. На удивление Авантюрин и сам был приятно взволновал происходящим и почти трепетал от той сокрушительной энергии, что исходила от его собеседника. Ее мощь заметно увеличилась, когда они остались вдвоем. Говорят, что книжный червь Рацио необычайно силен, хоть и предпочитает словесные баталии любым другим. Однако в любом противостоянии доктору не будет равных, особенно если соперник неосторожно встретится с ним тет-а-тет.       Авантюрин с наслаждением прошелся взглядом по крепким плечам и мышцам на руках, которые наконец приметил под плотной тканью пиджака, потому что весь героический профиль Рацио очертил мягкий свет из окна. Солнце близилось к закату.       На фоне такого осанистого, солидного человека ненароком сам становишься серой мышью. Не будь на Авантюрине благословения Клипота, Рацио раздавил бы его одним пальцем, как надоедливую мошку. И бровью бы не повел.       Однако Авантюрину в который раз повезло: Рацио не взбунтовался. Он наградил лишь пронзительным взглядом. Похоже, в нем теплилась слабая надежда на то, что в памяти навсегда отпечатается этот вечер и их короткая встреча. Так давно он не получал удовлетворения от однообразных рабочих поручений.       Авантюрин с удовольствием исполнит его маленькое сокровенное желание.       Авантюрин выпотрошил револьвер, оставив внутри одну пулю.       — Мне придется показать тебе, как будет проходить наше сотрудничество.       Он всунул револьвер в руку собеседника, одним движением раскрутил барабан и приставил дуло к своей груди. Он нажимал на курок с улыбкой на лице и совершил три холостых выстрела.       Рацио не выглядел напуганным, хотя его рука, неосознанно сжимающая пистолет, дрожала. Он тяжело дышал и не мог разжать напряженную челюсть, чтобы выдать очередной ехидный комментарий, застрявший глубоко в глотке, судя по беспокойно скачущему туда-сюда кадыку.       И все же этот перфоманс не разозлил его. Скорее, обескуражил.       Похоже, доктора удалось впечатлись.

***

      На следующий день Авантюрин работал в соответствии с обычным графиком. Разве что во время обеденного перерыва не притронулся к еде. Он купил лишь один шоколадный батончик, который продолжал нести в руке, пока слонялся среди многочисленных столиков, выискивая между ними знакомую фигурку.       Когда Авантюрин наконец услышал цокот маленьких копытцев, то пригнулся и разорвал этикетку, которая маняще зашуршала. Счетовод, учуяв любимое лакомство, подбежал к ногам Авантюрина, однако, наткнувшись на его хитрый взгляд, неуверенно сжался, хотя продолжал вертеть мордочкой и скромно вытягивать длинный нос. Авантюрин потряс батончиком прямо над шевелящимися ушами, и раззадорившийся Счетовод подпрыгнул вверх. Тогда его и поймали.       Авантюрин крепко прижал к себе вырывающуюся свинку, хотя, справедливости ради, перед этим все же скормил ей батончик. Счетовод тихо заскулил и задрожал, тем не менее, отвлекшись на тщательное пережевывание шоколада, не предпринимал попыток к телепортации.       По-другому было бы невозможно остановить спешащую по делам Топаз, уже подорвавшуюся с места.       — Авантюрин! Отпусти его!       Но Авантюрин проигнорировал просьбу и упал на диванчик рядом с Топаз, преграждая ей путь и нагло обнимая Счетовода у нее на глазах.       Недовольно скрестив руки на груди, она снова села и нетерпеливо застучала ногой по полу.       — Выкладывай, что на этот раз.       — Помнишь, какой вчера был день?       — Конечно. День, который мне пришлось вычеркнуть из своего календаря, потому что меня сместили с должности. Как живется на вершине рейтинга?       — Неплохо. Правда… не поспеваю за новыми обязанностями.       — Мне пожалеть тебя, бедный мальчик?       Она попыталась сыронизировать, но это был и близко не уровень Рацио. На самом деле она больше выглядела уставшей, чем рассерженной. Ей сняли всего один уровень, но работы прибавилось ощутимо. Особенно разной бюрократической мелочи, от которой у нее болела голова.       — Думал… захочешь посплетничать о Рацио.       — Скорее, хотела бы послушать, как он лопнул твое раздувшееся эго своим острым языком.       Несомненно, Топаз тоже столкнулась с трудностями, когда общалась с этим человеком. Нужно только выяснить, каким образом она так быстро их преодолела. Поэтому для начала придется утолить ее интерес.       — Он назвал меня… — вспомнив их диалог, Авантюрин вдруг осекся.       — Ну, скажи.       — Мальтийской болонкой.       — Как мило.       Она фыркнула, но не стала смеяться. Авантюрин почувствовал себя увереннее.       — Ему не очень-то нравилось проводить время среди своих коллег, а среди наших тем более. Поэтому я украл его прямо посреди праздника. Он не был против. Потом мы вышли в темный пустой коридор, я расстегнул пиджак и…       — Только не говори, что снова разыграл ту пафосную сценку с револьвером.       — Обижаешь. Этот трюк снова «выстрелил». Он никогда не устареет.       — Фрик.       Теперь она рассмеялась в голос. Ее заразительная веселость передалась и Авантюрину, губы которого разъехались в улыбке. Он расслабился, и этим воспользовался Счетовод, который вырвался наконец из неловких объятий и устроился у Топаз на коленях. Тем лучше. Теперь она точно не соскочит с места, посылая в пасть к Эонам весь КММ.       — Раз все прошло так гладко, — она ласково провела ладонью вдоль спинки Счетовода, — почему ты до сих пор сидишь здесь?       — Мы с Рацио хорошо провели вечер, но…       Топаз заметно напряглась. Ее бодрый настрой сменился прежней усталостью.       — Он не подписал контракт, — продолжил Авантюрин. — Если Даймонд узнает…       — Снова будешь ниже меня по рангу?       — Боюсь, он имеет право применить ко мне более жестокое наказание…       — Какая же ты сволочь!       Топаз резко ударила кулаком по столу. На источник звука обернулось несколько людей, однако никто не придал этому особое значение: мало ли у кого какая сделка сорвалась во время перерыва.       Топаз зашипела тише:       — Думаешь, так легко беззаботно смеяться вместе с тобой, когда ты угробил все, к чему я шла долгие годы?       — Я предупреждал тебя насчет Белобога.       — Ты забыл упомянуть, что Даймонд лично поставил мне этот капкан.       — Для качественного исполнения следующей миссии ему понадобилось срочно накрутить мне рейтинг. Тебя могли сместить еще ниже. Но я вмешался.       — Ох, благородный рыцарь! И чем же я заслужила этот жест доброй воли?       Авантюрин промолчал. Он и сам не знал.       Топаз поняла, что хоть в чем-то он раскаивается.       — Знаешь, что мне сказал Рацио при первой встрече? — примирительно произнесла она. — «Люди не должны опускаться до свинок-копилок».       — И сверху вниз еще надменно посмотрел? Он высокий, зараза.       — Ха, верно! Я немного растерялась тогда. Почему-то мне и в голову не пришло, что Счетоводу лучше погулять, пока я обсуждаю условия контракта с самым капризным представителем эрудитов. Однако тот пригласил на разговор в неформальной обстановке, поэтому Счетовод отправился со мной.       — И сколько времени Рацио потребовалось, чтобы опуститься до тебя?       — Ровно десять минут.       Авантюрин восхищенно присвистнул. Они оба умели располагать к себе, но у Топаз всегда было преимущество. Что-то, чем никак не мог овладеть Авантюрин.       Топаз отвела глаза в сторону, вспоминая о прошлом:       — У Рацио тяжелый характер, но мне удалось разгадать его слабость. Как думаешь, благодаря кому?       — Счетовод все-таки пригодился?       — Когда я отошла ответить на звонок, Рацио протянул ему руку. Свинок считают трусливыми, глупыми, нелепыми, но они очень умные и проницательные животные. Они никогда не понюхают руку человека, чья душа наполнена злобой. А Счетовод не только не отстранялся, но и охотно ластился, выпрашивая внимания. Тогда я впервые уловила на лице Рацио добродушную улыбку. И еще… ты знал, что, когда Свинки-копилки паникуют, они начинают бормотать математические и астрофизические уравнения?       — Будто мне есть до этого дело.       — Все еще не понимаешь? Рацио сторонится людей, зато обожает животных. Особенно, разумных свинок. Или маленьких смышленых собачек.       — Так вот оно что, — Авантюрин усмехнулся. — Только вот мой ошейник он не оценил.       — Рацио ведь не дурак. Он знает, кто этой собачкой владеет и с какой целью ее спускают с поводка. Но он не хотел давить на больное.       — Как же… доктора только этим и занимаются.       — Рацио куда сострадательнее, чем может показаться на первый взгляд. Попробуй поговорить с ним по душам, а не лаять по команде Даймонда… Если ты вообще способен на такое. Сегодня Рацио читает лекции университете. Может, еще успеешь.       — Спасибо, подруга! Я отблагодарю тебя хорошим ужином.       — Не нужно. Я не строю иллюзий. Мы не друзья и никогда ими не станем. Я лишь не хочу, чтобы… — она осеклась и неосознанно крепче прижала к себе Счетовода. — Даймонд снова превышал полномочия.       — Брось. Пока он мне платит, может делать со мной все что угодно. А вот лишиться квартальной премии было бы досадно.       Топаз посмотрела так грустно, что защемило в груди. Авантюрин неловко отвел глаза и поднялся с места, наконец позволяя Топаз идти по своим делам. Он получил от нее всю необходимую информацию, больше незачем забирать друг у друга драгоценные секунды.       Это была легкая победа, поэтому было в ней что-то удручающее, а не триумфальное.       Топаз отпустила Счетовода и встала из-за стола. На прощание она одарила Авантюрина сочувственным взглядом. Это просто смешно. Ее так легко разжалобить: достаточно лишь состроить страдающее личико, и она совершенно бескорыстно исполнит любую прихоть. Он говорил ей, что доброе сердце скорее помеха, чем преимущество. Она очень умная девочка, но точно такая же наивная, как ее свинка.       — Ты кое в чем ошиблась, дорогая, — Авантюрин гадко осклабился. — Как и любой охотник, я беру хитростью. Счетовод не может устоять, когда я протягиваю ему лакомство. Помани шоколадкой, он к любому прибежит.       — Если бы это была дикая свинка я бы еще поверила, но… думаешь, с моим доходом он будет нуждаться в еде? — Топаз лишь тепло улыбнулась в ответ. — Ты пустой человек, Авантюрин. Однако Счетовод доверяет тебе, а значит и я доверяю. Что-то в тебе есть. Но оно спрятано так глубоко… едва ли хоть одна живая душа дотянется.       Авантюрину снова стало не по себе. Много ли она понимает… Он смотрел раздраженно на ее удаляющийся силуэт и думал, что после такого явно не ей обвинять кого-то в пафосе.

***

      Авантюрин успел как раз к началу последней лекции.       Одеться пришлось скромно, иначе его присутствие раскрылось бы раньше времени, а это испортило бы сюрприз. Невысокий рост помог ему затеряться среди толпы учеников, а его белая рубашка слилась с общим фоном, становясь частью бесформенного пятна. Было неприятно осознавать себя актером массовки. На короткое мгновение он вновь ощутил себя лишь одним из многих — устаревшей деталью в механизме, которую можно заменить на новую, более функциональную. Ничего не мешало Даймонду сделать это в любой момент.       Бархатный голос Рацио отвлек от мрачных размышлений. Он не звучал надменно и претенциозно. Рацио объяснял материал спокойно и доходчиво, временами даже с некоторым задором. Как дирижер, руководящий оркестром, он то резко вскидывал руку с длинным куском мела в ней, то плавно и медленно чертил им в воздухе перед собой невидимую линию. Он находился в окружении людей, но чувствовал себя здесь как рыба в воде. Ему было приятно, когда ученики активно взаимодействовали с ним и задавали интересные вопросы. Не так уж и отстраненно он держался от общества, если его не окружали работники КММ.       Авантюрин мало понимал, чему была посвящена лекция, однако увлеченность Рацио, приправленная щепоткой преподавательской гордости за свой материал, скрашивала вялотекущее время. Полтора часа пролетели удивительно быстро. Когда Рацио закончил лекцию, утомленные студенты медленно поползли к выходу. Авантюрин продолжал сидеть на месте, и их кислые мины регулярно проносились перед глазами. Когда кабинет опустел, Рацио стоял к нему спиной и разглядывал доску.       — Зачем вы здесь? — Рацио звучал мрачнее, но был так же спокоен. В его интонации не было ни грамма удивления. Кажется, сюрприз не удался.       Авантюрин усмехнулся. Он и не ожидал чего-то другого после того, как увидел Рацио с новой стороны в естественной среде обитания. На чужой территории тяжело долго оставаться незамеченным.       Авантюрин небрежно закинул на плечо сумку и резво спустился по лестнице с предпоследнего ряда.       — Вы вчера сбежали от меня и даже не попрощались.       — По-моему, я выразился предельно ясно. Вам следует научиться принимать поражение.       — Я из тех людей, кто сражается до последнего.       Когда Рацио повернулся, это был уже не он. На Авантюрина смотрела гипсовая голова с изящными изгибами, которые пугали своей идеальностью. Теперь получить желаемое будет намного сложнее. Меньше всего ему сейчас хотелось пытаться расколоть камень в отчаянной попытке обнаружить внутри хотя бы жалкую горсточку золота.       — Слухи о ваших достижениях разлетелись по всей галактике, — начал Авантюрин, — как и слухи о ваших непомерных амбициях. Любые ваши исследования получат финансирование, если не будут противоречить правилам публикации КММ. Не самое строгое ограничение, согласитесь.       — Последователи Эона Сохранения — последние, от кого я стремился получить письмо с приглашением. И меня совершенно точно не радует перспектива передачи своих изобретений в распоряжение Корпорации межзвездного мира.       — Вы однажды дали положительный ответ моей коллеге. Остальные члены гильдии готовы сотрудничать на наших условиях. Остались только вы. Чего вы хотите?       — Конкретно от вас мне ничего не нужно. Убирайтесь.       Топаз потребовалось десять минут, чтобы получить его согласие. Авантюрин просто не может уступить ей. Он должен сделать лучше. Обязан.       — Может быть, это заинтересует вас? — на данный момент у Авантюрина остался единственный козырь. Он достал из сумки крупный переливающийся камень зеленого цвета.       Рацио помедлил, но ожидаемо вытянул руку ладонью вперед. Не мешкая, Авантюрин вложил туда свое каменное сердце.       Рацио внимательно изучал гладкую поверхность взглядом. Наверное. За гипсовой маской было непонятно. Однако даже мимолетный контакт камня с голой кожей позволял прочувствовать мощные сейсмические колебания, которые обычно вызывают сдвиг тектонических плит. Начинало казаться, что земля уходит из-под ног, хотя на деле камень оставался неподвижным, как и пространство вокруг.       Даже плотный слой гипса не смог заглушить изумленный вздох Рацио. Его тело забила крупная дрожь. Авантюрин осторожно забрал камень обратно. Его энергия не могла пробиться через специальные перчатки.       Рацио быстро вернул самообладание       — Разве не опасно так просто носить его с собой? — спросил он.       — Я осознаю риски. Знаю, как многие ученые желают познать тайны камней и их связь с Клипотом.       — Тогда почему вы пристали именно ко мне?       — Я собираюсь использовать его силу. Но не здесь. На Пенаконии. Мне поручили вернуть эту планету под контроль КММ. Но до тех пор понадобится ваш мозг, чтобы раскрыть тайны Семьи, а после обмануть их.       — Я слышал, что камень наделяет настолько могущественной силой, что она может уничтожить целую планету, а самого владельца — свести с ума.       — Все верно, поэтому нам необходим ваш трезвый рассудок. А мне не впервой ставить на кон свою жизнь, — Авантюрин грустно усмехнулся. — Это я уже продемонстрировал.       — Опрометчивое решение. Получается, я ошибся в вас. Вы самый настоящий глупец.       — Чем выше ставка — тем больше выигрыш. Достаточно прагматично.       В голове, как заевшая пластинка, воспроизводился монотонный голос Даймонда, без устали перечисляющий цели миссии, однако внезапно его перекрыл менторский тон Топаз: «Попроси его по-человечески».       — Я предпочту, чтобы револьвер оставался в ваших руках, — Авантюрин покорно склонил голову, — а не в руках моего начальства, поэтому сразу раскрываю карты. Я честно предоставил вам всю информацию о миссии, хотя не должен был этого делать. Прошу вас, пойдите мне навстречу. Ведь вас манят запретные знания. А мне было бы интересно провести с вами последние часы моей жизни. Утолим желания друг друга?       Он произнес это удивительно легко. Словно на самом деле так думал. Похоже, даже ему не чужды простые человеческие желания. Иногда можно и побаловать себя искренностью, если она даст преимущество в сделке.       — Давайте сюда ваш контракт. Встретимся на Пенаконии.       Выходя из кабинета, Авантюрин посмотрел на часы. Ему потребовалось семь минут.