Принципы эмпатии

      Через две недели Авантюрин получил сообщение: «Здравствуйте, менеджер. Похоже, нашу поездку придется отложить. Обстоятельства изменились».       Это было весьма неожиданное изменение в планах, но лишь позабавило его, не более. Он фыркнул и заблокировал телефон. Тем не менее мысли неизбежно завертелись вокруг ситуации. Все же ему удалось принести немного хаоса в размеренную жизнь доктора. Точный до мелочей Рацио, не терпящий опозданий, оказался тем, кто отменил встречу в последний момент — величайшая ирония. Одного этого факта оказалось достаточно, чтобы день задался с самого утра — получается, сегодня внеплановый выходной.       Авантюрин снова завернулся в одеяло и позволил себе расслабиться. Ему редко удавалось спокойно поваляться в кровати: ночью его мучали кошмары, а утром приходилось рано вставать, чтобы везде успевать. Теперь же времени было полно, но из-за отсутствия какого-либо распорядка дня Авантюрин просто не знал, чем заняться, но был уверен в том, что наконец отдохнет. Огромное пуховое одеяло само по себе давало ему то ощущение комфорта и тепла, которое он никогда не испытывал на родной пустынной планете с ее порывистыми ветрами и тяжелым, грязным воздухом. Из-за резкой смены климата, неплодородных земель и смертельной опасности, поджидающей повсюду, его народ был вынужден кочевать с места на место, жить в палатках и спать на голой земле, не имея представления ни о безопасности, ни о домашнем уюте. В те редкие дни, когда шел дождь, все радовались, ведь он мог положить конец многолетней засухе, удобрить сухую землю и подарить надежду целой планете. В один из таких долгожданных дождливых дней и родился Авантюрин. Такого ребенка народ посчитал благословленным самой Гаятрой.       Но для Авантюрина дождь оказался лишь страшным предвестником бед. Он неизбежно сопровождался чей-то смертью. Сначала мать, потом сестра. Когда он лишился всего, его поймали — даже нулевая видимость во время дождя не помогла ему скрыться — и продали в рабство. Он больше не жил на улице, его окружали плотные стены, но они стали его тюрьмой. Природа больше не пыталась убить его, но об этом Авантюрин жалел особенно сильно. Потому что человек, который завладел им, был жесток и безжалостен; изнурял его тело пытками и побоями, и делал это так, чтобы он не умер от потери крови. После таких наказаний редкие вспышки гнева от Даймонда не воспринимались всерьез, хотя тот не всегда рассчитывал силу и мог по неосторожности разбить Авантюрину губу.       Прошлый хозяин ломал ему кости. Намеренно.       Поняв, что оставаться наедине со своими воспоминаниями было серьезной ошибкой, Авантюрин резко вскочил на ноги и поспешил в ванную. Чтобы быстрее прийти в себя, он включил ледяную воду. Намылил руки. Их мелко трясло. Без перчаток и драгоценностей собственные пальцы казались кривыми и короткими. Вдобавок уродливыми: он снова обкусал кожу вокруг ногтей. Пришлось потрудиться, чтобы аккуратно отмыть с них засохшую кровь.       Авантюрин набрал в ладони воды и окунул туда лицо, чтобы окончательно проснуться. Посмотрел в зеркало. Его отражение выглядело уставшим. Белая кожа, не подсвеченная яркими украшениями, казалась мертвецки бледной. Необычные глаза были похожи на бензиновые разводы в мутной луже. Лишь четкая метка выделялась на шее, не подверженная никаким изменениям.       Благословение — а может, и вовсе проклятие — заключалось в том, что он до сих пор оставался живым. Но надолго ли? Откладывая поездку, он откладывал неизбежное.       Авантюрин вернулся в комнату, желая узнать у Рацио причину опоздания, но писать ему не пришлось. Секретный чат тайной разведки КММ разрывался от сообщений.       «ГЕРЦОГ ИНФЕРНАЛЬНОГО ОГНЯ МЕРТВ», — гласило первое.       «Банда уничтожения, находящаяся под его контролем — распущена», — гласило второе.       «Шкатулка-приглашение уничтожено. Убийца направляется на Пенаконию», — на этом завершалась краткая сводка.       Авантюрин громко сглотнул. Панический ужас охватил его. Так вот что заставило Рацио повременить с выездом. Сделал он это ради собственной безопасности или из-за тяги к тайным знаниям, пока те еще свежие, а тело Ифрита еще не остыло — не имело значения. Страх разрастался, потому что действия Рацио подтверждали информацию, полученную разведкой. А кто именно виновен во внезапном хладнокровном убийстве — сомнений не было. Это она — одна из его целей на Пенаконии. Авантюрин будет следующим. Он примет смерть от ее рук.       Безжалостное оружие под властью Эона — вот кто такие эманаторы.       Смириться с этим было куда проще, когда он не знал, на что она способна. Огненный демон, сжигающий цивилизации дотла, был серьезным противником, а под своим крылом он собрал банду отморозков — таких же сумасшедших почитателей Разрушения. Но оглушительное поражение настигло Вечногорящий Особняк в один миг.       Авантюрин сжимал телефон дрожащей рукой и продолжал смотреть в экран, однако буквы расплывались перед глазами, ведь его мысли были далеко отсюда. Вдруг среди входящих загорелось новое сообщение, сопровождаемое коротким гудком, и отвлекло от мрачных раздумий.       «Я на неопределенный срок задержусь на космической станции "Герта". Дело серьезное. Прошу меня извинить».       А вот и Рацио! Ответил на незаданный вопрос. Как предусмотрительно с его стороны.       В любом случае, тот сделал доброе дело: вытащил Авантюрина в реальный мир. Испуг мог надолго его парализовать, и сколько бы времени тогда ушло впустую? Хватит на сегодня бесполезных волнений. Пора использовать телефон по назначению и заказать еду, иначе настроение испортиться окончательно.       Авантюрин так и поступил. Долго и тщательно выбирал себе завтрак, пока тишину комнаты не нарушило очередное пиликанье и посреди экрана не вылезло длинное уведомление:       «Мне удалось узнать кое-что об эманаторах. Один из них был на борту. Точнее, его отголосок, искусственно созданный одной из Общества гениев. Он — причина того, что один из отсеков станции заполонили жаложуки. Возможно, его возрождение также привлекло внимание герцога инфернального огня, который страстно жаждет быть замеченным Эонами».       Плечи Авантюрина дернулись. Опять это гнетущее словосочетание разбудило в нем тревогу, с трудом подавленную ранее. С тех пор как Рацио стал его компаньоном, общение с людьми начало нервировать быстрее. Пытаясь заснуть, Авантюрин против воли прокручивал в голове их последний диалог, после которого погружался в суровое, голодное детство. Даже теперь, живя в изобилии и роскоши, он едва выносил воспоминания о прошлом. Не нужно было мешать эти потухшие угли: в них снова разгорелась искра. Давно Авантюрин не встречал настолько бестактного и настолько пронырливого человека, как он сам. Теперь понятно, почему с Рацио не хотели добровольно работать ни сотрудники КММ, ни члены Гильдии эрудитов.       «Ифрита убили», — окаменевшими пальцами напечатал Авантюрин, но стер текст, так и не отправив.       К чему был этот пустой разговор? Как агент подконтрольной КММ организации Рацио наверняка в курсе событий. Незачем обсасывать информацию по нескольку раз. Она только раздражала. Как и Рацио своим бесконечным потоком сообщений. Деловой этикет и правила приличия были ему незнакомы. Либо он намеренно игнорировал их.       Авантюрин отложил телефон в сторону и вернулся к нему через полчаса, чтобы узнать, где опять застрял курьер с едой. За это время от Рацио пришла фотография огромного голубого жука и целая лекция в текстовом формате о том, что конкретно это существо — эманатор Распространения.       К сожалению, на Пенаконии столкнутся они не с жуком, а кое с кем пострашнее. С человеком.       «Мне неинтересно», — все-таки написал Авантюрин. Его начинало возмущать то, что Рацио использует их переписку как личные заметки. Похоже, намеков тот не понимал. Пришлось сказать прямо.       «Я кое-кого встретил, — продолжал Рацио. — Слухи не врут: сосуд со стеллароном действительно является частью Звездного экспресса, а их пригласили на Пенаконию всем составом. Сила тянется к силе. Думаете, эманатор не клюнет на такую наживку? Как и наоборот».       Доктор Рацио продолжал удивлять своей осведомленностью. Авантюрин умолчал об эманаторе, когда перечислял приглашенные фракции. Ему и самому было немного известно о ней. Для всех она была обычным галактическим рейнджером. Немногие докопались до правды. Возможно, инцидент с Ифритом придал огласки ее появлению.       А вот насчет стелларона Рацио правильно подметил: через одно можно добраться до другого. О Первопроходце совсем ничего не известно, возможно, у них с эманатором больше общего, чем кажется на первый взгляд. Особенно если она эманатор Небытия.       В отличие от остальных недоумков-эрудитов Рацио оказался толковым напарником даже несмотря на то, что его буквально вынудили участвовать в запутанных интригах КММ. Похоже, как исследователь он страстно увлекся и теперь стремился стать активной фигурой в игре, хотя от него требовалось лишь прикрывать короля. Разумеется, Авантюрину нравилась чужая инициатива.       У него был четкий, выверенный план, и Рацио продолжал докидывать туда гениальные идеи. Тем не менее это не давало никаких гарантий. Действительно ли его возможно провернуть в Мире грез? Действительно ли их не раскусят раньше времени? Неизвестность убивала. Авантюрину не терпелось расспросить Рацио обо всем, что тому удалось нарыть.       Однако сейчас в голове сгущалась другая мысль, которая тяготила куда сильнее надвигающейся смертельной опасности. Не столько необходимость, сколько желание ответить взаимностью на очевидную попытку сближения. Совсем непривычно быть для кто-то открытой книгой, но в то же время не чувствовать к себе отвращения.       Так странно, что на кого-то не действовали манипуляции и блеф опытного игрока в покер. Наконец Авантюрин столкнулся с достойным противником, в партии с которым имеет смысл повышать ставки.       «Мимолетное помешательство. Вот до чего доводит скука», — оправдался Авантюрин перед самим собой.       «Все еще неинтересно?» — спросил Рацио, должно быть, ни капли не сомневающийся в том, что его расследование произведет сенсацию.       «Нет», — ответил Авантюрин.       «Вы необучаемы, менеджер».       В памяти эхом раздался ворчливый голос Рацио, говорящий то же самое. Губы Авантюрина тронула слабая улыбка — как бы он ни любил одиночество, его слабая человеческая натура, как и любая другая, нуждалась в общении. Эту естественную потребность, словно голод, нужно было время от времени утолять, но патологическое недоверие к людям усложняло задачу. Возможно, Рацио сталкивался с теми же трудностями, учитывая, сколько сообщений он обычно отправлял, пытаясь насытить свой мозг.       «Я же не отвлекаю Вас от расхищения планет, приглянувшихся КММ?» — Рацио продолжал писать. Его слова переполняла настолько знакомая ирония, что Авантюрин вновь отчетливо услышал чужой голос у себя в голове. Стало любопытно, во что выльется их диалог.       «Ваша нерасторопность обеспечила мне выходной».       «Если Вы не настроены обсуждать со мной Вашу же миссию, тогда как насчет экскурсии по космической станции?»       Авантюрин поджал губы. Нелепое предложение поставило его в тупик. Меньше всего он ожидал, что кульминация окажется такой… прозаичной. Рацио настолько не с кем поговорить? Сейчас тот находился среди Общества гениев, в рядах которых когда-то представлял и себя, однако Нус продолжала игнорировать его заслуги. Поэтому Рацио так жадно коллекционировал знания со всех уголков галактики в слепом стремлении обратить на себя внимание Эона Эрудиции. Но надежда в Рацио медленно угасала, как и уверенность в собственной исключительности. А скоро от него останется лишь блеклый свет заурядности.       Хоть и с опозданием, но Авантюрин доделал свою домашку.       Рацио был далеко не гением, если пытался сблизиться таким дешевым способом. Авантюрин сам использовал похожие приемы, когда играл в «друзей» со своими коллегами. Чтобы его подкупить требовалось что-то более оригинальное.       Впрочем, у Авантюрина появились дела поважнее.       В дверь позвонили. Авантюрин отложил телефон, радуясь, что может успешно переключиться на что-нибудь другое. Он все равно оставил курьеру большие чаевые: тот хоть и опоздал, но явился в нужный момент — когда концентрация мыслей о Рацио превысила допустимую норму. Несомненно, всему виной помутненный от голода рассудок.       Авантюрин не тот человек, который будет отвечать на звонки или сообщения каждому, кому приглянулся. Чтобы заполучить его внимание, нужно чего-то стоить. К тому же его повысили, а значит спрос на него, как на выгодную акцию, будет только расти. Главное — не продешевить.       Однако вскоре его трапезу прервал звук уведомления. Экран вспыхнул. Авантюрин игнорировал его долгие две минуты, после чего не выдержал и разблокировал телефон.       Рацио отправил фотографию иссиня-черного космического пространства, усыпанного небесными телами. Авантюрин невольно залюбовался ей. Путешествуя от одной планеты к другой, он преодолел не один световой год на корпоративном сверхскоростном корабле, но масштабы вселенной все равно поражали. Он вглядывался в глубокую таинственную темноту и думал: столько свободного пространства скрывалось за непроглядными тучами, а под ними племена продолжали воевать за территорию, будто их умирающая, бесплодная планета — единственное оставшееся пристанище в целой галактике. По крайней мере, так считалось до тех пор, пока небеса не расступились и на Сигонию не приземлился корабль КММ. Они обещали принести в дикие земли закон и порядок, но принесли только масштабную войну.       В действительности целью КММ было не спасение жителей, а взятие очередной планеты под свою юрисдикцию. Как и всегда.       Теперь Авантюрин сам вынужден так поступать. Ему посчастливилось стать частью этой системы и увидеть ее изнутри. Судьба вовсе не благоволила ему. Она жестоко смеялась над ним.       «Получилось мало удачных фотографий, — написал Рацио. — Коридоры кишат жаложуками. Они вездесущие, как сотрудники КММ, и взрываются после смерти. Вы бы посчитали это смешным и полопали бы их с великим удовольствием».       Авантюрин усмехнулся. Эта безобидная шалость вполне сняла бы накопившийся стресс.       «Знаете, в чем особенность жаложуков? — продолжал Рацио. — Их организм состоит из клеток, которые могут делиться бесконечно. Поэтому раз в пять минут от одной особи жука отделяется ее точная копия. Так что в теории их колония может разрастись до такой степени, что полностью оккупирует станцию. Грядет новое нашествие роя».       Авантюрин вздрогнул. Зловещее предзнаменование нависло над ним, прошлось мурашками вдоль всего тела. Будто на сегодня было недостаточно плохих новостей.       «Как считаете, Ваше антизвездное оружие справится с новым вторжением?» — отправил он, пойдя на поводу у собственной тревоги.       «Конечно, нет. Потому что я соврал. Рой давно ослаб и не представляет опасности. Вам стоит подучить историю, ведь в ней замешан и Ваш покровитель — Клипот».       «Мне плевать на историю. При чем она вообще здесь?»       «Ни при чем. Мне пришлось задеть Вас, ведь по-другому Вы не отвечаете. На самом деле это не совсем ложь — я выдвинул смелую гипотезу. Строение жаложуков сложно изучить. Когда они живы, до них невозможно дотронуться: панцирь выделяет токсины, опасные для человека; а после взрыва от них не остается биологического материала».       «Мне неинтересно».       «Придумайте что-нибудь новое. Не разочаровывайте меня перед скорой встречей».       Авантюрин стиснул зубы. Да, ему нужен был надежный напарник на Пенаконии и он готов был многое за него отдать, однако развлекать Рацио он не нанимался.       Авантюрин начинал жалеть, что вступил в эту текстовую схватку. Его полем боя были только сообщения под крупными банковскими переводами. Он гневно напечатал:       «Почему бы Вам не побеседовать с учеными, отобранными Нус? Или для них Вы не так уж умны?»       «Меня тошнит от напыщенных представителей Общества гениев даже больше, чем от испарений жуков. Пожалуй, это не касается только Жуан Мэй — эксперта в области биологических наук. Именно она воссоздала эманатора Распространения. Она умеет выводить новые формы жизни, и это прекрасно. Смотрите».       Загрузилась еще одна фотография. На ней что-то кошкоподобное со светлым хвостом, пережатым золотыми наручными часами, выглядывало из-под ярко-желтого пуфика, напоминающего желе. Существо устроилось на верхнем ярусе клумбы, поэтому Авантюрин не сразу понял, что это не садовая декорация, а что-то одушевленное. Розовые глаза были настороженно полуприкрыты, но блестели, как живые.       Биологическое разнообразие видов, населяющих разные уголки вселенной, восхищало. Первый раз Авантюрин наблюдал такое нелепое создание, поэтому не удержался и спросил:       «Что это?»       «Абрикосовый Компот».       «Он съедобный?»       «Вряд ли. Особенно после того, как залез в горшок с цветком и перепачкался в земле».       «Какое глупое и бесполезное существо».       «Оно напомнило мне Вас».       «Вы снова хамите мне. Нарываетесь на выговор?»       «Ничуть. Я имел в виду исключительно цветовую гамму».       Авантюрин раздраженно фыркнул. Тем не менее, всмотревшись в экран, он действительно обнаружил невероятное сходство с созданием, хоть и не увидел в нем что-то большее, чем уродливого безухого кота. Интересно, у кого этот малыш утащил золотые часы? Он явно ловкий и хитрый, несмотря на жутко трусливый вид.       Авантюрину вдруг захотелось погладить это желейное недоразумение… О чем он вообще думает. Пора заканчивать дурацкий диалог.       Он вернулся в кровать. Лежал, тупо пялился в потолок и время от времени отвлекался на пульсирующую боль в затылке, которую вызвали утренние новости. Странно, но докучающим сообщениям Рацио каким-то образом удалось ее уменьшить. От его трепа была даже какая-то польза.       Авантюрин взял в руки телефон. Планов на сегодня и так не было — он ничего не теряет.       «И скольких представителей новой формы жизни Вы видели? — написал он.       Ответ пришел почти мгновенно:       «Они тут повсюду расползлись. Их больше, чем жаложуков».       «Значит, дорогой доктор, где-то бродит создание, похожее на Вас?»       «Не исключено».       «Оно будет называться как самый скучный продукт во вселенной».       «И как же?»       «Мерзкий Изюм».       «Очень смешно».       «Уморительно!»       На этом Рацио замолчал. Авантюрин победно улыбнулся, обнял подушку и включил телевизор. Несмотря на увлекательный фильм, на который повезло наткнуться при бесцельном переключении каналов, Авантюрин, утопающий в размышлениях, быстро задремал. И его объяло непривычное спокойствие.       Он разлепил глаза через несколько часов, когда под ухом пиликнуло уведомление; лениво потянулся и разблокировал телефон.       От Рацио пришла новая фотография. На ней сиреневый недокот надменно выглядывал из-под белого фактурного пуфика, материал которого казался твердым, словно был сделан из гипса.       «Его зовут Лавандовый Бисквитик», — добавил Рацио.       «Вы льстите себе».       Авантюрин увеличил фотографию и заметил тоненькую веточку, оплетающую одну сторону головы создания. Он был заворожен этим поразительным сходством, ведь Рацио тоже носил заколку в волосах. Более того, на хвосте у создания было украшение в виде бронзовых перьев, будто храбрый малыш ощипал птицу на пряжке ремня у Рацио, пока тот пытался поймать удачный кадр.       «Хотя правда похож», — Авантюрин тепло улыбнулся, но, чтобы Рацио не расслаблялся, тут же добавил: — «Такой же приторный».       «Скорее, пряный, — ответил тот. — Вы никогда не ели ничего подобного?       «Даже не слышал».       «Жуан Мэй специалист по разным кухням. Особенно если дело касается выпечки. Я готов поделиться с Вами приобретенным у нее опытом».       Авантюрин досадливо вздохнул. Ведь если так подумать, он просто заказывал самые дорогие блюда, не обращая внимания на их вкус. Потому что мог себе позволить. Наверняка по части еды Рацио истинный гурман.       Они летели на Пенаконию не дегустировать десерты, но почему бы не заняться этим во время антракта. Последний раз почувствовать себя живым.       «Что же, дорогой доктор, у Вас будет шанс меня удивить. А взамен я, так и быть, удивлю Вас».

***

      Сидя в офисе, Авантюрин постоянно вспоминал их вчерашнюю переписку. Это мешало сосредоточиться на отчетах, но не давало погрузиться в уныние перед предстоящей поездкой.       Он снова не спал ночью: терзаемый страшными видениями, он не мог сомкнуть глаз. Ничего удивительного, учитывая, насколько сложна будет его миссия: бросить вызов и Семье, и эманатору, который возвестит его смерть. Та сладкая дневная дремота между сообщениями — единственное, что помогало держаться на ногах.       Темнело. Рабочий день подходил к концу. Авантюрин выключил настольную лампу и закрыл жалюзи, погружая свой кабинет в полумрак; прикрыл глаза и помассировал их пальцами в гладких холодных перчатках. Его целый день клонило в сон, но расслабиться в офисе так и не удалось: то отвлекался на мелкие поручения, то оказывался кому-то нужен на собраниях, ведь находился на Пир-Пойнте последний день.       Взвесив все риски, он принял решение лететь один, чтобы этой ночью уже прибыть на Пенаконию. С Рацио они договорились встретиться сразу в отеле. Подчиненные уже подготовили космический корабль для дальних перелетов и именное приглашение. Может, хотя бы на земле грез Авантюрину удастся выспаться.       Он услышал стук каблуков, приближающийся к двери. Его сопровождал цокот маленьких копытцев.       На секунду все затихло. Затем она вошла, робко, на мгновение застыв в проходе и впустив свет в темную берлогу. Потом она решительно шагнула в тень, медленно подошла к нему, заправила за ухо прядь белых волос и поставила перед ним резной ларец. Голову она так и не подняла.       Она выглядела как несчастная девица, отдающая свое сердце в руки опасному мужчине. По сути, так и было. Она передавала ему опорный камень.       — Мы поклялись беречь опорные камни, словно собственные жизни, — пролепетала Топаз.       Авантюрин уже и забыл, когда в последний раз видел ее настолько взволнованной.       — Все верно, — спокойно ответил тот. — Поэтому для меня они равноценный расходный материал.       Она грустно усмехнулась.       — Я понимаю, как непросто отдать свое сердце, — произнес Авантюрин задумчиво. — В камнях заключена лишь мизерная часть того могущества, которым обладает Повелитель Янтаря. Но для обычного человека даже эти крохи фантастической силы кажутся чем-то захватывающим. Однажды прикоснувшись к божественному, остаешься ненасытным навсегда.       — Это правда. Энергия заполняет каждую клеточку тела, меняет его. Внутри вскипает кровь и просится наружу, как лава в жерле пробудившегося вулкана. Чувствуешь себя непобедимым и безнаказанным. Мы зависимы от этой силы, а потому сделаем все, чтобы и дальше быть ее проводниками.       Ее пальцы бережно огладили объемные узоры на крышке. Она впервые расставалась с реликвией.       — Надеюсь, с ним все будет в порядке, — прошептала она.       — Ты ничего не потеряешь, дорогая. Все риски я, как обычно, беру на себя.       Он достал из черного саквояжа шкатулку и торжественно открыл ее перед Топаз. Там уже лежал один сверкающий камень.       — Видишь, — самоуверенно продолжил Авантюрин, — Яшма давно занесла мне свой. Ни секунды не колебалась. Ее решения пользуются у тебя бо́льшим авторитетом, ведь так?       Топаз кивнула. Она заметно расслабилась. Теперь на место неуверенности пришло любопытство.       — Как ты расколешь свой камень? — поинтересовалась Топаз. Даже ее голос стал звонче. — Они невероятно прочные.       — Мне придется превратиться и разбить камень его же силой. Какая ирония.       — И какая наглость.       — Да, это высокая цена, но справедливая за целую планету.       — А что там с доктором Рацио?       Минутная слабость, которой она внезапно поддалась, испугавшись разжалования, прошла. Уводя разговор в другое русло, она все больше походила на себя прежнюю.       Авантюрин не был рад новой теме их разговора.       — Застрял в другой галактике, — буркнул он. — Ни на кого нельзя положиться, даже на въедливых профессоров.       — А вот тут ошибаешься! Угадай, кто передал руководству информацию об убийстве Ифрита.       — Не может быть…       — Похоже, это случилось в тот момент, когда Рацио изучал фазовое пламя. Нам повезло завербовать его перед такой ответственной миссией.       — Он ценный союзник и опасный противник, — выплюнул Авантюрин, теряя самообладание. Как же он устал от этого вездесущего умника. — Его лучше держать на дистанции.       Топаз засмеялась. Ее глаза хищно сверкнули на миг, за который ошеломленный Авантюрин понял, как легко потерял свое доминирующее положение.       — Потому что вблизи боишься потеряться на его фоне? А он ведь даже не член Общества гениев.       — Это не отменяет его заслуг. Он прославлен в кругах ученых.       — Сначала ты недооценивал Рацио, а теперь думаешь, как бы его ум не победил твою хитрость? Вдруг именно Рацио окажется тем, кто дергал за нитки все это время.       — Пусть использует меня по своему усмотрению и легко предаст в нужный момент. Использование и предательство — это всего лишь способы обмена.       — Как практично, — ее издевательский самодовольный оскал исчез с лица, и она продолжила более деликатно: — Я понимаю, тебе сложно в это поверить, но… не все хотят причинить тебе боль.       — Не представляешь, как черствеют люди, когда узнают, кто я на самом деле.       — Ты та еще заноза в заднице. Но я не желаю тебе зла. Даже если бы ты на самом деле был таким же напыщенным придурком, какого из себя строишь, все равно не желала бы. Такой я человек. И он тоже.       — Закончила? — резко воскликнул Авантюрин. Его мнимое спокойствие и показное радушие сползли, обнажая его озлобленную душу.       Она печально вздохнула, убрала руки с ларца и произнесла мягко:       — Удачи, Авантюрин.       — Только она у меня и есть.