Umi no ai

Ацуши продолжал быть тихим и послушным, дабы не разозлить Тацухико. И хоть тот сказал, что наказание теперь будет другим, русал всё ещё боялся, что в гневе секаэлия забудет о своих словах и снова запрёт его в той каморке. Тацухико продолжал уплывать за ингредиентами, а иногда просто побыть одному. Вот только он чуть не попался боевым русал, которые сновали недалеко от его укрытия. Секаэлия успел спрятаться и стал наблюдать за ними. “Неужели всё же решили попросить помощи у этих громил?”, - недовольно подумал альбинос, увидев среди них русалок и русала помладше. Наверняка, те самые друзья, которые искали его рыбку. И теперь секаэлия точно был уверен, что те останки в пещере глубинного монстра принадлежали одному из них. Да уж, Ацуши точно не обрадуется узнав об этом. Тацухико нужно было срочно вернуться в пещеру и кое-что сделать. Ему пришлось перемещаться тихо и осторожно, дабы не привлечь внимание боевых и обычных русалов. Потребовалось терпение, но секаэлия сумел добраться до укрытия. Заплыв в пещеру, он тут же подплыл к столу с зельями и письменами, и тут же стал искать нужный ему предмет. Ацуши, что сидел на камне-кровати наблюдал за этим. Секаэлия выглядел напряжённым и даже немного напуганным что ли. Русал решил не лезть к нему, боясь попасть под горячую руку, или же щупальце. - Да где же он!? - Тацухико беспокойно смёл письмена на пол пещеры. - должно быть здесь! Спустя несколько секунд полу-осьминог громко произнёс: - Нашёл! В его руке красовался кристалл бирюзового цвета размером с ладонь. Тацухико взял его уже двумя ладонями, принял сосредоточенный вид и стал шептать какое-то заклинание на древнем языке. Наблюдавший за этим русал, впервые видел использование секаэлией магией. Это завораживало. И тут же Ацуши почувствовал, как всё пространство охватила странная волна. *** Магия прошла от самого дна пещеры, до самого верха, что внутри, что снаружи. И это была маскирующая магия: она скрыла вход с полипами, “опасный” выход, что вёл к глубинному чудовищу, да в принципе любой намёк на то, что здесь кто-то живёт. Такая магия требует предельной концентрации и огромного навыка в колдовстве. В итоге боевые русалы обследовали “пустой” риф, и обнаружили лишь ту дыру, через которую глубинное чудовище добывало себе корм. Пришлось им конечно попотеть, но с помощью орудий, заряженных магией, отряд смог отбить попытку твари устроить себе пир, а после уже в самой пещере добить чудовище. Уже после этого стражи обнаружили русалочьи останки, и покачали головами. - Похоже, этот монстр сожрал бедняг, - произнёс командир. - Похоже на то, - согласился другой русал. - остаётся только рассказать ребятам. Выплыв из пещеры, отряд увидел недалеко прячущихся друзей. Они подплыли к взрослым и тут же спросили что там. Командир вздохнул и как можно мягче произнёс: - Ребята, мне жаль, но… в пещере мы нашли останки. И они принадлежат одному из наших сородичей. Боюсь, что… больше ваши друзья не “пропавшие без вести”. Всех троих словно громом поразило. Останки? Сорни зажала рот руками, а глаза наполнились слезами. Сейя и Кёка тоже были в шоке. - Нет, это неправда, - произнёс русал. - вы, вы уверены? Это точно… р-русалочьи останки? - Абсолютно, - ответил командир. - мне очень жаль, но на этом всё кончено. Но мы хотя бы убили эту тварь, и больше она никого не сожрёт. Сейя схватился за голову, а Кёка обняла плачущую Сорни, при этом стараясь не заплакать сама. Вот и всё. Мелоди и Ацуши мертвы. Они попались этому чудовищу, что сожрало их. У них не было шанса на спасение. Отряд и компания разбитых друзей направились обратно в рифовый город. *** Почувствовав, что присутствие чужаков исчезло, Тацухико открыл глаза и магия начала медленно рассеиваться, возвращая всё на свои места. Секаэлия положил кристалл на стол, а сам осел на пол пещеры, стараясь отдышаться. Снова использование магии вытянуло из него силы. Ацуши, что наблюдал за этим не знал, что делать: остаться на месте или помочь Тацухико доплыть до камня? В итоге юный русал выбрал последнее, поэтому подплыл к секаэлии, перекинул его руку себе через плечи и потянул за собой. Тацу слегка помог, отталкиваясь щупальцами, и вот, Ацуши уложил его на камень-кровать. - Фуууххх… да уж, - выдохнул Тацухико. - с тех пор как ты появился здесь, рыбка, я стал часто использовать магию, хаха… Русал чуть нахмурился. Мало того, что запер здесь, вытворяет с ним непотребства, так Ацуши ещё и виноватым выставляет! Вот это наглость! - Я вас не заставляю её использовать, - попытался парировать он. - Да нет, как раз из-за тебя и использовал, - ответил Тацухико. - твои друзья оказывается упрямые. Но теперь-то уж точно должны оставить тебя в покое. - Что? О чём вы? - удивился молодой русал. - вы, вы что-то им сделали? - Успокойся, ничего я им не сделал, - Тацухико положил руку на лоб. - я лишь скрыл своё убежище. А вот боевые русалы нашли доказательство вашей “смерти”. Единственная польза от них, то, что убили эту глубинную тварь. Ацуши чуть отплыл от секаэлии. Доказательство смерти? Что это значит? А вот Тацу поздно понял, что проболтался и, похоже, придётся всё-таки рассказать ему о смерти его подруги. - О чём вы? Какое ещё доказательство? - спросил юный русал. Мысленно секаэлия откусил себе язык, за брошенные слова. После чего вздохнул и ответил: - Когда я спасал тебя от того чудовища, я увидел в пещере свежие кости. И боюсь… что один из твоих друзей стал обедом. Русал замер от услышанного и опустился на пол пещеры. Внутри словно всё оборвалось. Кто-то из его друзей погиб? И погиб потому что искал его? Красивые глаза округлились от ужаса и заслезились, Ацу обхватил руками плечи и часто задышал, испытывая ужас и боль. Вскоре пещера наполнилась всхлипами и тихим плачем. Он не хотел верить в это. Тацухико же не спешил успокаивать пленённого русала, решив, что тому нужно пережить это в одиночку. Его самого редко когда успокаивал опекун, также оставляя переживать боль одному. Объяснял Огай это тем, что когда Цу, как называл его старший секаэлия, останется один, никто не будет его успокаивать и нужно будет переживать любую боль самому. Также сейчас поступил и сам, как опекун когда-то: уплыл из пещеры, оставляя русала одного. Не хотел он слышать этот плач боли и утраты. *** Родители Мелоди, которым сообщили о смерти дочери были убиты горем. Их единственное дитя было убито и съедено глубинным чудовищем. Узнавший об этом король Юкичи, лично выразил соболезнования семье погибшей и приказал отряду боевым русалам прочесать все подозрительные места на наличие подобных тварей, иначе могут быть ещё жертвы. Своё соболезнование также выразили и друзья Мелоди. Мать погибшей русалочки была глубоко опечалена, но всё же гневно выразилась, что если бы они не поплыли искать “пропавшего” Ацуши, то её дочь была бы жива. Отец обнял жену и попросил прощение за эту вспышку гнева, но подростки ответили, что она права, и что нужно было сразу обратиться к боевым русалам для поисков. *** Прошло несколько дней. Ацуши был тихим, глаза его были опухшими и покрасневшими от слёз, которые он ронял, думая о погибшем друге. Он не решался спросить Тацухико кого именно сожрало глубинное чудовище, хоть и хотел. Ему было неважно кто съеден, вернее, ему одинаково будет больно, неважно кого именно из друзей больше нет. Тацу же наблюдал за русалом, не зная что делать, чтобы тот хоть немного пришёл хотя бы в состояние спокойствия. Ведь Ацуши перестал есть, только проваливался в сон, а когда просыпался снова впадал в уныние. “Такими темпами он подохнет от голода, - думал секаэлия, смотря на русала, когда тот снова уснул тяжёлым сном. - нужно что-то придумать. Только вот что?”. Он надеялся, что это быстро пройдёт. Что юный русал оправиться от смерти одного из друзей достаточно скоро. Ведь в морском мире достаточно просто стать чей-то добычей и нужно осознавать, что твоя жизнь и жизнь тех, кто рядом может оборваться в любой момент. Этому его учил Огай. Тацухико был уверен, что Ацуши тоже это известно, потому он не понимал, почему тот так поглощён своим горем и, судя по всему, не против отправится вслед за погибшим другом. В итоге беловолосый секаэлия решил поступить так, как до этого никогда не поступал: проявить сострадание. На следующее утро Тацу подплыл к Ацуши и протянул ему рыбу. Тот сделал вид, что рядом никого нет, продолжая пялиться в пустоту отсутствующим взглядом. Полу-осьминог вздохнул, и заговорил: - Тебе нужно поесть. Своим голоданием ты никому лучше не сделаешь. Снова игнорирование. Тацухико закусил губу и задумался, что ещё можно сказать, чтобы хоть немного избавить русала от этого состояние полной апатии? “Мне жаль”? - чистейшая ложь. Секаэлии было откровенно плевать на эту русалку, да и на остальных собственно тоже. “Я понимаю, что ты чувствуешь”? - здесь сложнее. Да, он мог понять горе потери, ведь сам лишился тех, кого любил. Но это была его семья, а не “посторонние”, вроде друзей и знакомых. Тацу считал, что можно было найти новых и не вспоминать о тех, что оставили или погибли. Тут в голове что-то щёлкнуло. Он вдруг понял, что нужно услышать юному русалу, чтобы хоть немного облегчить его боль. - Это не твоя вина, - произнёс секаэлия, стараясь вложить в голос всю нежность, на какую вообще был способен. Услышав эту фразу, Ацуши моргнул и повернулся лицом к альбиносу. Его взгляд немного изменился, и теперь смотрел с небольшим удивлением. - Не… не моя? - спросил русал хрипловатым голосом. - но ведь… это из-за меня они начали поиски. Если бы я не поплыл куда не следовало… если бы нашёл другое укрытие от хищников… если бы, если бы не согласился! Или вообще отговорил их плыть туда! Тацухико видел, как к тёмно-синей ауре примешивается ещё одна: зелёная. Это означало, что мальчишка начал впадать в панику. “Этого ещё не хватало”, - подумал секаэлия, видя, как пленника начало крыть. Альбинос, не найдя лучшего решения, положил рыбу на пол и… обнял русала руками, притягивая к себе. Ацуши, не ожидавший такого, аж замер на несколько секунд. Его обнимали не так часто, в основном всё те же друзья. И мать, и то, это было очень давно. И внезапно, объятья его пленителя оказались тёплыми и приятными. Тацухико положил одну руку на его макушку и слегка погладил, вспоминая, как это делала его родительница, когда сам Тацу чего-то боялся или был чем-то сильно расстроен. Она приговаривала, что всё в порядке, что она рядом и никто не причинит её мальчику зла. Но сейчас эти слова были неподходящими, так как Тацухико не обещал Ацуши чего-то подобного с самой первой их встречи. Поэтому он просто обнимал его, надеясь, что это хоть немного поможет тому прийти в себя. Молодой русал всхлипнул и обнял Тацухико в ответ, прикрывая глаза. Он старался взять всё то тепло и спокойствие, которое было непривычно для этого холодного отшельника. А секаэлия в свою очередь пытался ослабить те мрачные чувства, что охватили Ацуши. Прошло несколько минут прежде чем Тацу отпустил пленённого русала, дабы взглянуть на его лицо. Оно снова было заплаканное, но взгляд красивых двухцветных глаз стал ясным. Исчезла пустота, которую альбинос наблюдал несколько дней. “Уже что-то. По-крайней мере перестал выглядеть как дохлая рыба”, - подумал он, коснувшись рукой его лица и стирая слёзы. Наконец секаэлия решился что-то сказать, дабы закрепить эффект успокоения: - Твой друг точно не хотел бы, чтобы ты винил себя и губил чувством вины за то, что произошло. Ацуши вздохнул и уткнулся лбом в плечо своего пленителя. Как же хотелось, чтобы эти объятья продлились немного дольше. В них так приятно и спокойно. Русал снова вздохнул, прокручивая в голове сказанные Тацухико слова. Друзья всегда подбадривали его и старались помочь. И, да… тоже сказали бы, что это не его вина, и что рады тому, что он жив и вернулся к ним. Незаметно для себя, Ацу провалился в сон, всё также продолжая утыкаться в плечо секаэлии. Заметив, что мальчишка медленно съезжает на пол, Тацухико подхватил его щупальцами и перенёс на камень-кровать. Он стал любоваться им, и протянул руку, поглаживая красивое лицо. Его аура печали осталась, но по-крайней мере она из тёмно-синей стала просто синей, а зелёная и вовсе исчезла. От этого на душе стало легче. Тацухико испытывал подобное чувство впервые: это было облегчение от того, что он смог помочь кому-то, впервые в жизни. И кто знал, что оно окажется таким приятным? - Тебе нужно время, - произнёс секаэлия, продолжая смотреть на спящего русала. - я дам его тебе, рыбка. *** Прошло две недели. Всё это время Тацухико не прикасался к Ацуши в плане “кормёжки”. Но был рядом, разговаривал с юным русалом, проявляя доброту и заботу. Это внезапно появившееся желание помочь ему справится с утратой друга, удивила самого секаэлию, но… ощущение от него оказалось приятным. Видеть, как Ацу понемногу приходит в себя, наконец начал есть, избегая смерти от голода, даже пару раз смог улыбнуться ему. Аура медленно, но верно начала меняться с синий на серую, ауру меланхолии. Тоже не лучшее состояние, но лучше того, что было совсем недавно. Сам Ацуши чувствовал, что Тацухико понемногу открывается ему. Благодаря заботе, которую секаэлия проявлял по отношению к нему. Они много разговаривали, альбинос рассказывал о том, как жил и каким был мир до изгнания его собратьев. Русалы и секаэлии были дружны, даже образовывали семьи. И то, что полу-осьминоги обладали магией никого не пугало. Среди секаэлий было множество прекрасных целителей, к которым обращались за помощью. Но старый король русалов стал подозревать, что секаэлии втайне готовят заговор и поднимут восстание, дабы свергнуть его. Захватят власть, а русалов сделают своими слугами. В итоге сперва на секаэлий начали косо смотреть, затем стали сторониться, даже целителей, предпочитая или терпеть боль, или вовсе клеветали, мол, эта рана или болезнь появилась из-за них. И наконец их стали откровенно презирать, оскорблять, называя морскими демонами, и обвинять, что они несут проклятье морскому миру. У секаэлий не было своего представителя в народе, как например короля или королевы, они являлись частью народа русалов и подчинялись тому же правителю, что и хвостатые, поэтому некому было вести переговоры с повелителем хвостатых созданий. В итоге однажды многие угнетаемые проснулись под крики своих же собратьев: боевые русалы напали на них ночью, надеясь перебить большинство из них во сне. И многим не повезло. А тех, кто успел бежать, стали преследовать и добивать. И лишь немногим удалось спастись и спрятаться так, что их до сих пор не нашли. - После этого нас объявили вне закона, как опасных преступников, и любой кто обнаружит секаэлию должен сообщить об этом, - произнёс Тацухико, смотря на один из свитков. - но похоже они решили, что прошло уже много лет, и мы все до единого передохли. Вот и сделали нас “страшной легендой”. Ацуши, что слушал не перебивая, поразился этому, ведь старейшина рассказывал им совсем другое. А на самом деле вот она правда. - Но, но почему король решил, что вы опасны? Вы ведь не собирались поднимать восстание, так? - спросил юный русал. Тацу грустно усмехнулся и ответил: - По словам Огая, этот хвостатый идиот стал впадать в старческий маразм и ему везде чудилось, что у него хотят отобрать трон. Поэтому он и поступил так. - Но это же, это же ужасно! Получается, твоих собратьев выгнали и убили… просто так? - Получается, что так… Русал положил руку на плечо альбиноса. - Мне очень жаль, что так случилось… - произнёс Ацу, выражая сочувствие. Тацу взглянул на него. Это было сказано искренне, от всего сердца. Давно он не чувствовал подобного. Он слегка улыбнулся и положил свою ладонь поверх руки мальчишки. - Спасибо, рыбка… Сердце одинокого секаэлии медленно начало оттаивать. *** После произошедшего Кёку очень сильно подкосил факт того, что она ничего не смогла сделать, и винила себя в смерти друзей. Это подтолкнуло её к решению попросить главу боевых русалов обучить её их ремеслу. Она хотела стать сильней и защитить, не только своих друзей, но и остальных жителей рифа. Сейя и Сорни удивились, но поддержали решение подруги. Сейя под её влиянием тоже решил стать боевым русалом. Они вдвоём приплыли к командиру Юте, и попросили взять их в ученики. Мужчина был удивлён, но также похвалил рвение подростков. Он сказал, что подумает над этим, после чего отправил их по домам. *** Ацуши постепенно смог прийти в нормальное состояние. Тацухико был рядом и поддерживал его как мог: разговаривал, рассказывал о прошлом их народов, иногда просто сидел рядом, разделяя тишину на двоих. Пару раз с помощью магии и зеркала, секаэлия показал ему другие части морского мира. Это заставило юного русала немного улыбнуться и вслух подумать, что было бы интересно увидеть эти места. - Может, однажды увидишь, рыбка, - произнёс Тацу, проводя рукой по зеркальному покрытию. - Да, может быть… - повторил Ацуши. “Если ты отпустишь меня живым”, - с грустью подумал он. Пусть Тацухико и смягчился, но молодой русал не был уверен, что он подобреет настолько, что отпустит своего пленника.