Он любил лилии

Ему не было плохо, но и не было хорошо. Состоянию Феликса больше всего подошло бы определение "никак", если вообще можно так выразиться. Глубокая ночь стояла улице, беспросветная тьма окутывала одинокого парня, сидящего на одной из скамеек в городском парке. Рядом на скамейке расположилась банка с дешёвым пивом, так как на что-нибудь получше у Феликса уже не осталось денег, а в руке сигарета. Его отросшая чёлка прикрывала тёмные глаза, в которых, казалось, не осталось ничего живого. Да и откуда этому живому в них появиться? Феликс встал, кинул сигарету в мусорку и тихо прокашлялся. Голова болела так, что казалось сейчас взорвётся. Он вытащил из кармана наушники, подключил их к телефону, поставил первую попавшуюся песню и пошёл вперёд, забыв на скамейке банку с остатками алкоголя. Ликс шел сам не зная куда, смотрел под ноги и бесконечно пытался прогнать из своей головы тёмные, навязчивые мысли. Они не желали уходить, тянули Феликса всё ниже в какую-то эмоциональную яму, а тот совсем не мог сопротивляться, и его это страшно бесило. В конце концов, с их расставания прошел уже целый месяц. Кажется, конечно, что как минимум вечность, помноженная на тясячу. Пора бы уже хоть немного вернуться к нормальной, размеренной жизни, но у Феликса не хватает сил, чтобы заставить себя идти дальше. Он просто не может. Хочет, но не может. Слишком сильно его воспалённое сознание привязано к Хван Хёнджину. К Хван Хёнджину, который бросил его, выбрав другого человека. К Хван Хёнджину, с которым у него были самые комфортные отношения ровно до того момента, пока он не влюбился в другого. И Феликсу казалось что те дни, когда они встречались принадлежали не ему, а какому-то другому человеку. Более счастливому, более умному, доброму, приятному. Более живому. Он остановился. От мыслей о Хёнджине и этом "другом" Феликсу сделалось совсем уж дурно. К глазам поступили горячие слёзы, однако он упорно старался их сдержать. Это всё было сродни пытке, пытке в которую Ли сам себя загонял. Ему, честно, порядком надоело собственное поведение, но у Феликса не было сил себе противостоять. Тем более, плакать, расстраиваться в таких ситуациях - вполне нормально. Иногда можно, иногда нужно, чтобы эти эмоции не копились и не вылились потом в нечто более худшее, чем просто слёзы. Ликс заставил себя поднять голову. Пустыми глазами оглядев улицу, он решил посмотреть сколько сейчас времени. Сколько Феликс уже находится в этом парке? Честно говоря, он не считал часы, ему было абсолютно плевать. Время словно застыло, совсем не двигаясь вперёд. Кинув взгляд на экран своего мобильника, он увидел - почти два часа ночи. Получается, Ликс провёл здесь, в своих тягостных раздумьях, минимум три часа. Надо бы уже вернуться домой, но ему совсем не хочется этого делать. Гораздо приятнее было бесцельно ходить по парку и увязать в своих мыслях, чем сидеть дома, где каждый предмет напоминал ему Хёнджина. Однако делать нечего - идти всё равно нужно. Пешком от этого места до дома Феликса было минут пятнадцать, а по дороге был круглосуточный магазин, что означало что Ли может купить себе еды пока будет идти. Хотя, если говорить по-честному, есть ему совсем не хотелось. Ладно, может быть он слишком драматизирует? В конце концов, люди приходят и уходят, пары расстаются, это нормально, может быть даже правильно. Да только вот в мозгу Феликса "правильным" являлось всё, что связывало его с Хёнджином, всё, что скрепляло их вместе, давало надежду на совместное будущее. И это убивало, потому что на данный момент совсем ничего подобного не осталось. Хлопнув входной дверью, Ликс снял с себя кофту - кофту, в которой он когда-то впервые поцеловался с Хёнджином - и упал на диван. Он понимал, что ему нужно хоть немного поспать, ведь завтра придётся идти в университет, и пропускать занятия он не может. Да только спать он не хотел. Феликс почти панически боялся того, что Хёнджин снова явится к нему во сне, как и делал каждый день после их расставания, и Ли снова проснётся в слезах от того, насколько приятным был этот сон, сколько надежд он подарил и каким резким, совершенно безжалостным движением разбил их. Тем не менее, заснуть всё же нужно было, иначе он сделает это на одной из завтрашних пар, и вряд ли ему придется сладко. Быстро сходив в душ - Феликс не мог позволить своему телу увядать также, как душе - он лёг на кровать и стал пытаться думать о чём угодно, кроме Хвана. Получалось, откровенно говоря, плохо. В конце концов он сдался, проваливаясь в сон под воспоминания об одной из его с Хёнджином прогулок по городу. *** Утро было еще хуже, чем Феликс мог себе представить. Когда он проснулся абсолютно уставшим, в голове гудело желание выброситься в окно, а мышцы, побаливающие от каждого движения из-за сна в очень неудобном положении, доставляли дискомфорт при каждом движении, и Ли подумал, что хуже уже быть не может. Однако придя в универ, Феликс понял - хуже быть может всегда. Для начала, первым, что увидел покрасневший взгляд Феликса был Хёнджин. Хёнджин, который стоял рядом с Сону и показывал что-то в своём телефоне. Оба выглядели спокойными и даже радостными. Любой другой бы даже не обратил на это внимания, но Феликса в этот момент начало одолевать нестерпимое желание подняться на пятый этаж и выпрыгнуть оттуда в окно. А потом Хёнджин бы увидел его тело, обнимал бы бездыханный труп и плакал, шепча что-то о своей любви и жалея о том что бросил Феликса, он бы рассыпался в извинениях перед его уже почти холодным телом, но было бы уже поздно, и вина терзала бы его до конца дней, не давала бы жить спокойно и являлась во снах в образе Феликса. Каждое утро первым, что Хёнджин бы чувствовал было бы сожаление и раскаяние, он ходил бы на могилку Феликса каждый день и таскал бы цветочки. Ага, именно так. Однако его весьма невесёлые раздумья были прерваны Джисоном, который подкрался к Ликсу сзади и хлопнул по плечу. Тот от неожиданности вздрогнул, резко обернулся, но, увидев Джисона, выдохнул спокойно. - Ну как ты? Всё плохо? - Всё ещё хуже. И ещё хуже чем просто хуже. И ещё... Ну, короче ты понял. - Феликс глубоко вздохнул и даже нашел в себе силы фыркнуть. - Ну чего ты, Ликс, взбодрись! Сегодня всё будет супер, вот увидишь. Хочешь, я придушу Хёнджина и твой день станет лучше? - на лице Джисона появилась ободряющая улыбка. - Не стоит, лучше пускай он живёт дальше и будет счастлив. Я люблю его и буду рад за него. - Говоришь совсем как всякие девчонки в сопливых мелодрамах про невзаимную любовь. Ну же, всё не так плохо! Ты всё ещё супер крутой Феликс, мой прекрасный друг который со всем справится! Ликс был действительно благодарен Джисону за то, что он старался так подбодрить его и не давал окончательно увязнуть в пучине своего депресняка. Если бы не Джисон, то хладный трупик Феликса, вероятно, уже валялся бы где-нибудь в не самом лучшем районе города. Джисон постоянно пытался каким либо образом поднять Ли настроение и отвлечь от мыслей о Хёнджине, которые загоняли его в тьму. Его поддержка действительно помогала. Хан всегда понимал, когда нужно промолчать и просто быть рядом, а когда стоит сказать что-то. Они вместе периодически творили разного рода хуйню, и только это не позволяло Феликсу пробить дно дна эмоциональной ямы. - Спасибо, Сони. - Ликс вымученно улыбнулся и легко обнял друга, благодаря за поддержку. Иногда ему казалось, что без Джисона он не выживет. Этот парень с шилом в одном месте постоянно тащил его наверх, к свету, стараясь хоть немного облегчить существование Феликса и всячески поднимая ему настроение. - Ой, не благодари, - Джисон улыбнулся, - кстати, угадай, кто сегодня не поленился и ради своего наиценнейшего и, к сожалению, пока что печального как умирающая чайка друга зайти в "sweety joy" и купить божественную булочку с корицей? - Хан потряс в воздухе двумя небольшими бумажными пакетами, которые Феликс из-за своего депресняка сначала не заметил. - Ты серьезно? - Феликс поднял голову. - Господи, Джисон, я тебя обожаю, - проговорил он, принимая пакет от Хана и с райским наслаждением впиваясь зубами в булочку. Да, аппетита у Ли не было, но именно эту булочку и именно из этой пекарни он был готов есть когда угодно, где угодно и в каком угодно состоянии. - Я знаю - Хан подмигнул Феликсу, - а теперь, думаю, нам стоит пойти на пару, иначе мы имеем все шансы опоздать на лекцию миссис Ким, и тогда не видать нам спокойной жизни. - Ага, пошли, - невнятно пробурчал Ли и двинулся в сторону лестницы. *** Кто там говорил что хуже уже быть не может? Так вот, забудьте. Может, ещё как может. Каждую перемену, каждую грёбаную перемену Феликсу на глаза попадался Хёнджин. Несчастному Ли стало казаться, что этот брюнет его преследует. И самое главное, что появлялся он всегда не один, а в компании этого Сону. Они постоянно мило переговаривались, о чем-то шептались и хихикали вместе. И если утром Феликс чувствовал тотальную грусть и желание сброситься, то теперь его одолевала крайняя злость, и желал он скорее сбросить с крыши этого Сону. А перед этим надо было обязательно ударить противного индивида каким-нибудь очень тяжёлым, тупым предметом по голове так, чтоб мозги из носа вылетели и ещё как-нибудь сделать больно. Как именно, Феликс ещё не придумал, поэтому с выражением крайней ярости на бледном лице вбил в поисковик "самые жестокие пытки в истории человечества" и стал остервенело, с некоторым удовлетворением представлять в красках то, как он расправился бы с Сону с их помощью. Вообще-то Ли даже не был уверен в том, что Хёнджин влюбился именно в Сону, просто его крайне бесило их нахождение рядом. Но для того, чтобы представлять расправу, ему этого уже хватало. - Феликс, ради Бога, перестань это читать, иначе у меня появится психологическая травма и ты нанесёшь непоправимый вред моему ментальному здоровью, - Джисон потеребил Ли за плечо. - тебе придется оплачивать мне психолога, задумайся. - А вот чего ты в чужие телефоны подглядываешь? - сердито произнес Феликс, чуть резче чем надо запихивая телефон в карман. - вон, лучше бы помог придумать пытку поинтереснее. - Ну надо же за тобой следить, а то кто тебя знает, вдруг ищешь способ быстрее умереть. - Джисон хмыкает, - и зачем тебе вообще эти пытки? - Конечно, именно это и делаю, - Феликс даже нашел в себе силы рассмеяться. - ладно тебе, Сони, я пока умирать не планирую. Мне для начала надо хотя бы завтрашний экзамен сдать, а потом уже задумываться о смерти из-за любовной драмы, - он криво усмехнулся. На самом деле, страдать из-за подобного он всего считал чем-то глупым. Феликсу казалось, что это всего лишь человек, а каждый из людей заменим. Кроме, конечно, Хван Хёнджина. - Пошли в столовую сгоняем, что ли? А то меня уже действительно пугает, с каким усердием ты скрипишь зубами. Тебе нужно поесть. - Джисон встал со своего насиженного, теплого местечка на подоконнике, - а ещё я уже страшно хочу есть. Сжалься надо мной. - Ладно, пойдём, - вздохнул Феликс. Прямо сейчас он как раз хотел в очередной раз представить ещё одну кровавую расправу над Сону, но, как видно, не судьба. Ничего страшного, он это сделает немного позже. До столовой дошли быстро. Джисон взял для себя салат, кекс и кофе, а Феликс ограничился чашкой чая. Несмотря на то что за весь день он съел одну лишь булочку, принесённую другом, аппетита он совсем не чувствовал, да и еда в столовой была не самой лучшей. А уж когда в столовую зашёл Хёнджин, то желание даже пить чай у Ликса отпало напрочь. Его словно прострелило какой-то неприятной, но очень сильной и резкой болью, вмиг захотелось очутиться дома, свернуться в уголке в калачик и накрыться одеялом. Желательно чтоб это одеяло было тёплым и большим, и закрывало Феликса от всего внешнего мира. Он отвернулся и поморщился. Сейчас ему снова стало грустно от воспоминаний, которые услужливый мозг прокручивал одно за другим. Феликсу вдруг ужасно захотелось раскроить свой череп, вынуть этот умный орган, который сейчас словно над ним насмехался, и промыть его в тазике с мыльной водой, чтоб все воспоминания о Хёнджине смылись. Его ужасно бесило то, что один лишь вид Хвана так действует на его эмоциональное состояние. Да и, честно говоря, Феликса уже порядком заебали эти эмоциональные качели. Он то грустит и расстраивается, то злится на Хёнджина за то, что тот бросил его и полюбил другого. Ли всё же не смог сдержаться. Он кинул свой взгляд на Хвана, и это, разумеется, сделало ему только хуже. Хёнджин держал в руке стаканчик с кофе, купленным в кофейне недалеко от университета, а на этой самой руке болтался небольшой, аккуратный браслетик из бусинок. Феликс сам его сделал месяц назад. Он долго подбирал красивые цвета и бусинки, стараясь сделать так, чтобы браслет подошёл под любую цветовую гамму в одежде и при этом понравился Хёнджину. Осознание того, что Хван до сих пор носит эту маленькую безделушку даже на короткий миг дало Ликсу глупую, призрачную надежду на то что может быть каким-то чудом Хёнджин всё ещё его любит, однако в следующий же миг эту надежда была раздавлена, разрушена, растоптана самим же Феликсом и его горькой, жестокой мыслью о том что он ведёт себя как девочка-подросток из мелодрамы, и хорошего конца в их истории на самом деле не будет, потому что он находится в этой ненавистной реальности. Феликс попытался отогнать эти мысли и упёрся взглядом в чай. Что ж, до конца дня осталось совсем немного, он должен дожить, просто обязан. *** Дорога домой вышла долгой. Ликс совсем не хотел возвращаться в квартиру, где буквально всё вокруг напоминало о Хёнджине, поэтому он использовал любую возможность вернуться домой позже. Сначала Ли проводил Джисона до его остановки, после этого разговорился с одногруппницей, которая усердно строила ему глазки, а потом минут двадцать провел перед прилавком с напитками в одном из местных магазинов, задаваясь вопросом, который решал всю его жизнь: какой холодной чай выбрать. В конце концов, взяв персиковый "Липтон" он отправился домой. Зайдя в квартиру, Феликс поспешил сразу же занять свою голову учебой и подготовкой к завтрашнему экзамену, чтобы в голове не осталось места для мыслей о Хёнджине. Однако его мозг не выдержал, и спустя уже пятнадцать минут перечитывания конспектов Ли заснул прямо за столом, положив голову на руки. *** Следущий день поначалу даже показался Феликсу не таким уж и плохим, несмотря даже на то, что утром все его конечности затекли и отказывались нормально работать. Он проснулся вовремя, успел покушать и даже не опоздал в университет. Экзамен сдал на "хорошо", было не о чем беспокоиться. Кроме, конечно, Хёнджина, но у Ли думать о нём уже вошло в привычку. Вечером он решил прогуляться, и, возможно, даже развеяться. Феликс надеялся, что эта прогулка немного поднимет ему настроение. Прогуливаясь по улицам, он краем глаза заметил бар. Выглядит как не самое лучшее местечко, но и не похоже на стремное заведение с кучей пьяных мужчин. Ликсу пришла в голову шальная мысль - что, если зайти туда ненадолго? Он же не собирается напиваться, просто немного поднимет свое настроение, возможно чуть-чуть развеселится и на время забудет о Хване, это разве плохо? "Плохо, алкоголь ведь вреден" говорила внутри Феликса совесть голосом его мамы, но Феликс не слушал, он лишь запихнул ее поглубже и переступил порог заведения. Внутри горел слегка приглушенный свет. Он придавал бару некую атмосферу, которая привлекала Ли. Парень сел на стул около барной стойки и попросил налить ему стаканчик чего-нибудь лёгкого. Бармен отошёл на секунду, а после поставил перед Феликсом половину бокала вина. Феликс сделал глоток нежного красного напитка, наслаждаясь слегка горьковатым, оседающим на языке вкусом. А через полчаса он был уже не то чтобы в хлам, но некоторое некоторые проблемы с координацией, лёгкая неразборчивость речи, а также неспособность фильтровать мысли в его поведении уже наблюдались. Почему-то, вместо того, чтобы развеселить Феликса, алкоголь вызвал у него отвратительную тоску. Ему было грустно, ужасно грустно. Феликсу в голову так и лезли разного рода неприятные мысли, которые хотелось вырвать с корнем. Он резко вспомнил про Хёнджина. В голове прокручивались воспоминания о том, как он гулял вместе с Ли в парке прошлой весной, как они ходили вместе в кафе и развлекались, наслаждались обществом друг друга, радовались жизни и думали что так будет всегда. Ну, или только Феликс так думал. А сейчас конец буквально всему, всем мечтам, которые были в голове у Феликса, всему на что он надеялся, всем его радостным мыслям. Ликс так хотел вернуться назад в тот день, когда они познакомились, и всё исправить, или наоборот, никогда не общаться с Хёнджином, чтобы никогда не ощутить эту боль от потери самого близкого человека, которого никак не можешь отпустить, но, к сожалению, время назад не повернёшь, и ему и дальше придётся ощущать это отвратительное, разъедающее чувство в груди, которое не даёт покоя вот уже столько времени. Феликсу кажется что сейчас его разорвёт на маленькие части, и каждая из этих частей будет любить Хенджина на все сто процентов, даже не на сто, на миллиард, на тысячу. Ему хотелось излить кому-нибудь душу, пожаловаться на своё состояние, но он чувствовал что для людей это не важно, никто не воспримет его всерьёз, ну или им будет просто плевать. Как он уже успел выучить, зачастую людям не важны чужие проблемы, они заботятся только о себе, своих трудностях, и Феликс не может их в этом винить, потому что это нормально, когда человек хочет позаботиться о себе. Но сейчас чувства, которые бушевали внутри Феликса и не давали ему глотнуть воздуха, были сильнее, чем страх отвержения людьми, поэтому он не нашёл ничего лучше, кроме как начать жаловаться бармену. А ведь говорил ему папа никогда не пить на пустой желудок, но Феликс не послушал, он же у нас самый умный и сам знает, когда ему пить, а когда не пить. - Понимаете, я его так любил,-говорит Феликс, буквально ложась на барную стойку.- а он!.. он просто сказал что любит другого и оставил меня! В общем, бармена было жаль. Но Феликса жаль больше. Он просидел в баре где-то до одиннадцати часов вечера, предаваясь своим несусветным страданиям и думая о великом горе. Однако, его депресняк прервал темноволосый парень, который уселся на соседнем стуле. - Здравствуй. Феликс, верно? Я Сонхён, познакомимся? - незнакомец подвинулся ближе и наклонился к Ли и провел ладонью по его бедру, нарушая личное пространство. Ликс всмотрелся в его лицо, которое было чуть ближе, чем позволено. Волосами и некоторыми чертами лица Сонхён отдалённо напоминал Хёнджина, если немного пофантазировать можно было даже представить, что это действительно он. Это нехорошо, но Феликс же не собирается с ним встречаться, Сонхён ведёт себя так словно хотел бы просто развлечься вместе с Феликсом, а Феликс был и не против, вдруг это поможет забыться. Насчёт "развлечься" Феликс оказался прав. Минут через пятнадцать они уже целовались, всё ещё сидя около барной стойки. Несчастный бармен делал вид что он ничего не замечает, протирая стаканы с таким усердием, словно это было самое важное дело в его жизни. После этого они заказали ещё пару коктейлей. И ещё. И ещё. Вот теперь Феликс был точно в хлам. Он дошел до той кондиции, когда поехать хуй пойми куда и хуй пойми с кем, чтобы посмотреть на кошечку у него дома, уже не кажется такой плохой идеей. Ли с Сонхёном, который уже не стеснялся класть руки на талию Феликса и спускать их ниже разговаривали о смысле жизни. Это был неглубокий разговор, в котором Сонхён вообще мало участвовал, философствовал в основном блондин. От алкоголя у него заплетался язык, но общий смысл своих слов Ли передавал. Феликс размышлял о смысле жизни, о различиях любви и влюбленности, приплетал Евгения Онегина, Ромео и Джульетту, говорил какой Печорин мудак и желал ему страшной участи. Лицо у него было серьезное настолько, насколько вообще может быть серьезным лицо у пьяного человека. Однако, кто-то, подошедший сбоку, посмел прервать эти сложные размышления. - Феликс... Что ты тут делаешь? Поехали домой. - послышался бархатный, немного обеспокоенный голос. Кто-то незаметно подошёл к Феликсу со спины. Ликс медленно повернул голову. Ему пришлось её задрать, так как подошедший был достаточно высок. Секунд десять он вглядывался в лицо сверху, а потом резко, насколько позволяла доза алкоголя в крови, вскочил. -Ты! Это ты во всём виноват! - тыкал он пальцем в Хёнджина, но в следующий момент потерял равновесие и грозился рухнуть на пол. Хван ухватил его за руку, спасая от позорного крушения и глубоко, медленно вздохнул. -Феликс, пошли, тебе пора домой. - он говорил твердо, но очень обеспокоенно. - Сколько ты здесь времени провёл, что успел так накидаться? -Никуда я не пойду с тобой! - перечил ему Ли, едва сдерживая тягучую боль и обиду, которая расползалась в груди при виде Хёнджина. - Это ты виноват, видеть тебя не хочу! Он врал. Он хотел, ещё как хотел, но сейчас алкоголь и обида были сильнее. - Ещё немного, и ты повалишься прям тут. Тебе надо домой, и это не обсуждается. - Хёнджин взял Феликса за талию и потащил к выходу из бара, не обращая внимания на ярое сопротивление со стороны последнего и недовольные выкрики Сонхёна вслед. Просто возмутительно! Мало того, что помешал Феликсу отдыхать и предаваться философским размышлениям, так ещё и вот так хватает его и практически похищает средь бела дня! - Феликс, сейчас ночь, средь какого бела дня? - Не мешай, это для красоты! Придурок. - в следующую секунду Феликса уже совесть замучала и повесила за это оскорбление, а это, стоит заметить, весомо, потому что совесть, говорящая голосом мамы, выполняла свои обязательства у него весьма и весьма редко. По плечу Хёнджина прилетали невесомые удары, а Хван упорно тащил Ли к машине. Наконец, он запихнул сопротивляющегося Ликса на переднее сидение, после сел сам и пристегнул ему ремень безопасности. Феликс резко успокоился, он отвернулся к окну и сжался в комочек. Эмоции брали верх, и ему захотелось громко заплакать навзрыд, сидя прямо рядом с причиной его печали, но он упорно держался, ведь если сейчас расплачется, то от позора вовек не отмоется. Через некоторое время они подъехали к многоквартирному дому в хорошем, новом районе. Здесь на совершеннолетие Хёнджину подарили квартиру, в которой он собирается жить ещё долго. Хван вытащил из машины неожиданно притихшего Феликса и поволок к подъезду. Тот на ногах уже совсем не стоял, хотя пытался делать вид, что перебирает ими. На лифте они поднялись на двенадцатый этаж. Одной рукой отперев входную дверь, Хёнджин зашёл в прихожую вместе с Феликсом, а после посадил младшего на белый пуфик. Он снял свою обувь, а потом развязал шнурки на кедах Ликса и стянул их, так как сам Ли, похоже, был не в состоянии. Он вообще странно молчал, прижав одну ладонь ко рту и глядя на Хёнджина большими, блестящими глазами. Хван выглядел для него сейчас совсем как ангел, спустившийся с небес. Такой хороший, но такой далёкий. Тьфу. - До спальни сам дойдёшь, или нужна помощь? - тихо поинтересовался Хёнджин, вставая. - Я сам - тихо произнес Феликс, опуская голову. Он встал и на нетвёрдых ногах побрел по знакомому пути в спальне, на всякий случай придерживаясь за стену. Хван зашёл в спальню вслед за ним, дабы выдать Феликсу другую одежду, ибо спать в той, в которой тот ходил по улице, Хёнджин на своей кровати не позволит, он до страшного чистоплотный. Покопавшись в шкафу, он выудил оттуда простую черную футболку и клетчатые штаны. Отдав одежду Феликсу, он вышел из комнаты и проследовал на кухню, решив заварить для Ли чай. Хван взял из шкафа одну кружку, так как сам он не хотел чая, открыл чайный пакетик и добавил три ложки сахара, как любит Феликс. После этого он немного разбавил напиток водой, так как знал, что Ли не может пить горячий чай. Держа кружку двумя руками, он пошел в спальню. Хёнджин немного неуверенно постучался. - Феликс, я принёс тебе чай. Будешь? - он приоткрыл дверь и увидел, что гость уснул, крепко обнимая одну из подушек. Немного приглядевшись, он увидел, что во сне Ликс выглядел таким спокойным и расслабленным, таким родным, что хотелось смотреть вечно на его нежное выражение лица во время сна. Хван поставил кружку с чаем на тумбочку около кровати и сам не заметил, как стал разглядывать спящего Феликса. В груди появился какой-то камень, который весил тонн пять, не меньше. Хёнджин тяжело вздохнул, так, как будто на душе у него была огромная, непосильная ноша. Ему хотелось продлить этот момент, в котором он может спокойно смотреть на Ликса, который сжимает в руках подушку так крепко, словно это его последнее спасение, но нельзя, иначе он непременно не сможет уйти. Однако желание остаться в этой комнате сильнее, чем разум, оно поглощает Хвана с головой и почти не даёт свободно дышать. Он медленно ложится рядом с Феликсом и аккуратно, почти что невесомо обнимает его, позволяя себе забыться и представить, что всё также, как раньше, что ничего плохого в их жизнях не происходило и что он не был вынужден оставить Ликса. И как сильно бы не требовал мозг уйти, сердце Хёнджина, теплое и тянувшее болью, заставило его только крепче прижать Феликса к себе и уснуть рядом с ним, утыкаясь носом в шею. Родной запах постепенно приносил ему спокойствие и умиротворение, которое действовало как снотворное. *** Полтора месяца назад стоит тёплый, весенний день. Ярко светит солнце, в воздухе чувствуется аромат нежных цветов, распустившихся совсем недавно. Хёнджин сидит в одном из многочисленных уютных кафе и усердно печатает что-то в ноутбуке. Он любит такие места - они кажутся для него невероятно милыми и обладают особой атмосферой. Он часто ходит сюда с Феликсом и покупает им клубничное мороженое на двоих. Но сейчас Хёнджин занят. Он пишет очередную очень смелую статью, которую планирует выложить. Недавно он нашел настоящий источник информации про местную крупную шишку, и чем дальше Хёнджин копает, тем больше и больше находит дерьма. Например, оказалось что этот человек - настоящая глава некоей преступной банды - про себя со смешком Хван зовёт их мафией - и торгует наркотиками и нелегальным оружием. Когда-то отец Хёнджина занимался подобной деятельностью, но тот в загадочных обстоятельствах умер. А Хвану всегда было интересно докапываться до правды, так что такая возможность написать несколько смелых статей его более чем обрадовала. Наконец, перечитав уже готовый текст, Хёнджин выкладывает его и радуется первым лайкам. На сайте, где Хван публикует свои статьи его профиль уже собрал достаточно большое количество подписчиков. Он закрывает ноутбук, допивает компот и просит у официанта счёт. Хёнджин выходит из кафе в приподнятом настроении. От чего-то он чувствовал, что сегодня - хороший день. Вечером к нему должен прийти Феликс, они проведут время вместе, закажут пиццу и возможно займутся рукоделием, блондин такое любит. С улыбкой Хёнджин предвкушал их встречу. Вечером Феликс действительно приходит. В руках у него пара пончиков, а сам парень такой радостный, что Хёнджину стало передаваться его хорошее настроение. Он крепко обнял Ликса, впустил в квартиру и поставил чайник. - Тебе простой чёрный чай или Spring melody? - кричит Хван из кухни. Ли моментально отвечает: - Spring melody, обожаю его! - он почти вскакивает на кухню, всё ещё держа пончики. Сегодня у Феликса невероятно хорошее настроение. Он подбегает к Хёнджину и крепко обнимает его сзади, а после чуть привстаёт на носочки и быстро чмокает того в щёку. Ликс вообще ужасно тактильный, но окружающим это обычно нравится. - Я вижу, у тебя хорошее настроение? - Джин улыбается и ставит на стол чай, а потом треплет Ли по голове. - Ещё бы! Представляешь, я наконец довёл до идеала очень сложную связку, сам придумал, помнишь? -Ты у меня умничка, - Хван садится за стол вместе с Ликсом, - закажем пиццу? Или роллы? - Давай небольшой сет роллов? А то у меня денег маловато, - Феликс чуть замялся. Хёнджин заказывает и пиццу, и роллы, а когда Феликс говорит что сейчас отдаст свою половину оплаты, грозится запихнуть купюры светловолосому туда, откуда вынуть будет сложно. Они оба объелись, и сейчас лежали на диване в обнимку, смотря очередной фильм. Вообще, они часто проводили время вместе подобным образом, и оба обожали такие моменты. В них было что-то, что заставляло их чувствовать себя хорошо, идти дальше и радоваться каждой минуте. Спустя какое-то время невероятно довольный жизнью Феликс заснул, положив голову Хвану на плечо, а Хёнджин стал медленно поглаживать его по волосам, вдыхая приятный запах шампуня. Тут на его телефон пришло сообщение. Сначала он не обратил внимания, но потом пришло ещё одно, и ещё. Хван устало перевернул телефон, читая уведомления. ???: здравствуйте. вы Хван Хёнджин? ???: у меня к вам есть деловой разговор. Сообщения Хёнджина немного насторожили, как минимум от того, что человек писал через смс, а не с помощью социальной сети. Однако, он всё же решил ответить. H.H.: да, я. что за предложение? Следом ему почему-то приходит фотография Феликса. Судя по всему, она сделана сегодня, потому что на ней Ли стоит в магазине и выбирает пончики. Хёнджин хмурится. ???: милый мальчик, правда? а вдруг с ним что-нибудь случится? Хёнджина стала не на шутку напрягать эта ситуация. Он сильнее хмурится и сжимает в руках телефон. Кончики его пальцев немного холодеют. Н.Н: это угроза? ???: что вы, всего лишь предупреждение. так вышло, что своими статейками вы залезли слишком далеко и разозлили нас((( а у подобных действий всегда есть последствия. вот ваш любимый человек и понесёт ответственность за ваши действия. Н.Н.: не смейте его трогать. если что-то не нравится, мстите мне. Кровь у Хёнджина, кажется, стынет в жилах. За себя он никогда не боялся, за Феликса - постоянно. Иногда его опасения были даже беспочвенны, но такое бывает, когда сильно любишь и хочешь, чтобы с твоим любимым человека всегда всё было хорошо. Хёнджин переживает за Феликса миллион раз на дню: когда он катается на скейте, когда не надевает теплую шапку зимой, когда он пробует какой-то очень дешёвый дошик или даже когда тот готовит - вдруг получит ожог или случайно поранится ножом. Каждый раз Хёнджин старается пристально наблюдать за Феликсом, чтобы с ним не дай Боже что-нибудь не случилось, и вот теперь он сам виноват в угрозе, нависшей над светлым солнцем. ???: но так же совсем не интересно((( а тут человек, которого вы любите, знаете как весело? Через пару секунд приходит ещё одно сообщение. ???: пойдешь в полицию - и ты, и мальчик - трупы. Хёнджин разозлился, в нём преобладало желание запустить телефон в стену, но он понимал, что делу это не поможет. В нём росло беспокойство и тревога, а Хёнджин совсем не понимал что делать. Сбежать - не вариант уж точно, а ничего другого ему в голову не приходило. Ну, по крайней мере, ничего хорошего. Он чувствовал огромную вину за то, что из-за его несчастных статей теперь Феликсу грозит опасность. Да пропади пропадом эти статьи! Хёнджин готов был всё сделать, чтобы исправить ситуацию, но, судя по переписке, здесь уже пиши пропало. И ведь незнакомец даже не шантажировал, он просто открыто угрожал. Хван совсем не знал что делать дальше, как уберечь Феликса от опасности - на себя ему было плевать - и думал, что вообще эти люди могут сделать. Идти в полицию - не вариант. Охранять Ли круглосуточно у него тоже не выйдет(хотя если бы он мог, то непременно занялся бы этим), ведь в конце концов, в какой-то момент всё равно ему придется оставить Феликса одного - банально в туалет сходить или в магазин - и всё. Можно было ещё рассказать об этом самому Ликсу, но от этой идеи Хёнджин категорически отказывался, потому что Феликс либо забьет - он также, как и Хёнджин, совсем за себя не боится - либо наоборот, испугается. Устало вздохнув, Хван посмотрел на нежное, беззаботное лицо спящего Феликса. Он погладил его пару раз по голове и обнял по крепче. Ему хотелось убить, растерзать и размазать по стенке с особой жестокостью всех, кто хочет навредить Феликсу, но в одиночку у него, к сожалению, ничего не выйдет. Если посмотреть под другим углом, то они хотят отомстить Хёнджину, а не Феликсу. То есть, конечная цель - заставить мучаться Хвана. Если бы они не были с Ликсом близки, эти люди к блондину бы и не полезли. Получается, что остаётся только одно. Что ж.. Нет, Хван и думать о таком не желает. Да только вот никто не спрашивает его, желает он или нет. И, к сожалению, это единственный выход, который может себе представить Хёнджин. Каким бы большим ни было его внутренне сопротивление, как бы он ни хотел найти другой способ, ему всё равно придется сделать это, иначе Феликсу могут навредить, а этого Хёнджин допустить не может. *** Тёплое, уютное утро. Лучи солнца пробиваются сквозь шторы и заливают отдельные участки комнаты, в которой спит Хёнджин, светом. Феликса рядом с ним уже не наблюдается, видимо, он ушел что-то готовить на кухне, потому что по квартире разносится невероятный аромат чего-то сладковатого и выпечки. Он заставил Хвана медленно, немного сонно подняться с кровати, потянуться и пойти на кухню. По дороге Хёнджин вспоминал вчерашний вечер, и чем больше он об этом думал, тем тяжелее становилось ему дышать, сложнее было идти до этой несчастной кухни и невыносимее было думать о том, что нужно, необходимо сделать. Хёнджин не хочет, правда, совсем не хочет делать то, что должен, поэтому на кухню он идёт медленно, по дороге заходя в ванную, растягивая процесс чистки зубов до пяти минут и желая утопиться в унитазе. В конце концов вещей, которые мешали Хёнджину пойти на кухню (читать как: отмазок) не осталось, поэтому ему пришлось таки зайти в эту комнату, откуда несло вкусняшками. Феликс готовил блинчики. Он аккуратно переворачивал на сковородке красивые солнышки, на стол он уже поставил две тарелки - для себя и Хёнджина - а сам уже заканчивал жарить. Хван не смог сдержать улыбку. Он обожает блинчики, и когда Феликс об этом узнал, то научился готовить их в идеале. Пару раз Ли, конечно, почти спалил свою кухню, но об этом он предпочитает молчать. - Доброе утро, Хёнджин-и - улыбается светловолосый, отрываясь от своих блинов. Он обнимает Хвана, и тот обнимает в ответ, так крепко и нежно, словно в последний раз. Он продолжает стоять так, пока Феликс наконец не говорит: - Хён, у меня сейчас блинчик сгорит. Хёнджин отпускает его и с каким-то отчаянием во всех своих движениях садится за стол. Кушают они медленно, долго. Феликс ставит перед Хёнджином чашку чая, и Хёнджин хочет в этой же чашке утопиться. Пока они едят, Хвана терзают сомнения, камень в груди становится все тяжелее, он хочет сбежать отсюда, однако он должен это сделать. Ради безопасности Феликса. По другому Хёнджин не может. И чем быстрее он это сделает, тем лучше. - Феликс.. нам нужно поговорить. - произносит он тихо, надеясь что Ликс не заметил нерешительности в его голосе. Кончики пальцев у Хёнджина застывают, но назад пути нет. - Да? - что-то внутри Феликса холодеет и липко расползается по телу. Плохое, очень плохое предчувствие. - Я думаю, нам нужно расстаться. У обоих внутри что-то переламывается. Феликс почти слышит хруст этого чего-то внутри себя, он чувствует, как оно распадается осколками, оставляя кровоточащие глубокие царапины на всех его внутренностях. - Почему? - только и хватает сил у него переспросить. - Ну... - Хёнджину сложно произносить слова. Их приходится вытягивать из себя клещами, заставлять язык шевелиться и напрягать всю свою силу воли. - Дело в том, что я полюбил другого. Хёнджин говорит это медленно, с расстановкой, и сам не слышит свой голос. В ушах у него почему-то оглушительно звенит, а внутри только зияющая дыра, пустота, в которой нет совсем ничего. Он плохо осознает все происходящее, но все равно произносит это. Произносит, чтобы Феликс возненавидел его, чтобы ненависть в нём переборола любовь, чтобы ему не было слишком больно. Чтобы это его не убивало, чтобы он не страдал ночами и не ждал чего-то, какого-то чуда. И ему самому от своих же слов больно, так больно что хочется прямо сейчас вытащить из груди сердце и выбросить его в окно, чтобы не чувствовать этого ужаса. Но почему-то он думает что Феликсу сейчас хуже, Хёнджин очень хочет утешить его и сказать что всё будет хорошо, но нельзя. И это убивает. - Что?..- тихо спрашивает Феликс, выворачивая свои пальцы под столом. Он иногда так делает, когда его нервы на пределе. Хёнджин не находит в себе силы ответить. Он просто кивает и отводит взгляд. Хёнджин не может смотреть на такого Феликса. Он боится что если посмотрит на него, то не выдержит и расскажет всю правду, будет тысячу раз признаваться в любви и просить прощения. - Что ж... Извини. Я, наверное, пойду - Феликс тихо поднимается с места и идёт к выходу. Ноги плохо слушаются. - Вызвать тебе такси? - предлагает Хёнджин, выходя в прихожую вслед за Ли и с горечью понимая, что это последнее, что он может для него сделать. - Нет... Не стоит. - Феликс кидает на Хёнджина последний, полный отчаяния взгляд и лишь через несколько секунд находит в себе силы оторвать его. Он выходит из квартиры и не оборачивается, чтобы попрощаться. - Прости меня, - произносит Хёнджин, глядя на закрытую дверь. Внутри расползается безнадёжность. *** Феликс просыпается первым. Ещё в полусне он чувствует себя отвратительно. Всё тело ломит просто невыносимо, а голова раскалывается так, словно изнутри ее кто-то долбит большим чугунным молотком, и делает он это так усердно, походу ему заплатили. Во рту пустыня Сахара, Феликсу хочется пить, но вставать хочется меньше, чем жить. Он медленно переворачивается на другой бок, молясь Богу чтоб тот помиловал его и немного облегчил эти невыносимые страдания. Тут Феликс натыкается взглядом на чьё-то лицо. Проходит пара секунд, прежде чем Ли осознаёт, чьё это лицо. Он, сглотнув, медленно переводит взгляд чуть ниже и видит руку, которая немного приобнимает его за талию, и вздрагивает. Феликс резко вскакивает, но тут же хватается за голову, которая напомнила о себе резкой, пронзающей болью и садится обратно на кровать, потому что четыре бокала вина, пять шотов текилы и водка, смешанная с энергетиков - адское варево. Из того, что было вчера, Феликс помнит ровным счётом ничего. Вообще ничего, полный ноль, кружочек, пустота, дырка. Хотя, в момент, когда Ли проснулся в одной кровати с Хёнджином, последнее слово не очень подходит. Спасибо боже, что они хотя бы одеты. Феликс смотрит на Хёнджина секунды две, а потом отрывает взгляд, и вместе с этим взглядом отрывается кусок от его сердца. Он знает, что должен уйти, но так не хочется. Порой слова нашего сердца и то, о чем твердит мозг противоречат друг другу, и это нормально, ведь люди состоят из чувств и эмоций. Когда мозг понимает что пора отпускать человека, сердце только сильнее вцепляется в него, не отпускает, тянет воспоминания за собой и не даёт своему хозяину спокойствия. И Феликс боится, боится что сейчас его сердце окажется сильнее и победит в ожесточенной борьбе с голосом разума, но ещё больше он боится что когда-нибудь оно проиграет. Что холодный мозг будет диктовать Феликсу решения, а Феликс будет им следовать, не чувствуя никаких эмоций - ни плохих, ни хороших. Что настанет время когда Ликс не сможет ощущать любовь, радость, грусть, отчаяние. Он боится, что станет одним из тех серых, разочаровавшихся в любви людей, зарёкшихся не любить больше никогда, потому что когда-то их кто-то ранил. И Феликс переживет что угодно, кроме этого. Хёнджин начинает немного двигаться во сне, это верный знак, что он просыпается. И тут Феликс чувствует панику. Всё его существо начинает кричать, что надо убежать, спрятаться, оказаться отсюда как можно дальше, потому что черт знает, что скажет Хван когда проснется окончательно. Феликс хватает свои вещи, не до конца напяливает на ноги кеды, роняет хёнджинову вазу, чудом ловит ещё прямо над землёй и бежит, бежит из этой квартиры. Он со скоростью межконтинентальной ракеты влетает в лифт, нервно тыкает на кнопку первого этажа и нарезает круги по тесному помещению, потому что спокойно стоять на месте не может. Голова у него всё ещё болит, тело ломит, а во рту уже помноженная на два пустыня Сахара, но говорить с Хёнджином было страшнее, ужаснее чем плохое самочувствие. Феликс заходит в ближайшую аптеку, покупает обезбол от головы и литровую бутылку воды, а потом за минуту выпивает её всю. Но это не особо помогло: теперь Ли хочется ещё и блевать. Главное потерпеть до дома, а там уж он разберётся. Там уже будет спокойно, там не будет Хёнджина, там он сможет обдумать всё. Домой он попадает быстро. Там Феликс какое-то время обнимается с белым троном, вытаскивая из желудка жуткое алкогольное безумство, которое он вчера умудрился залить в себя, потом соскребает себя с пола и валится на кровать с измученным стоном. Солнце стало печь его несчастную макушку, но Феликс решил наплевать на это, у него были проблемы поважнее. Чувства к Хёнджину вспыхивали с новой силой, и чем больше он сейчас лежал и думал, тем сильнее они становились. Полтора месяца Феликс кропотливо муровал их глубоко в себе, запихивая в самые дальние уголки подсознания, старался их потушить, остудить, чтобы стало легче, но один лишь вид Хёнджина так близко - и все его труды коту под хвост. Господи, и вот зачем он совершил этот позорный побег? Теперь Феликсу становилось стыдно за то, что он так быстро сбежал, даже не поблагодарил - ведь, видимо, именно Хёнджин тащил вчера его пьяную, недееспособную тушку домой. Так ещё и одежду свою дал - ну просто пример великодушия и доброты. Феликсу следовало его поблагодарить. Но так страшно. Феликс перевернулся на спину. Глянув на электронные часы, стоявшие на тумбочке, он едва не застонал измученно во второй раз. Он уже пропустил первую пару, а профессор там был просто зверь. Это Хёнджину хорошо, ему сегодня ко второй паре. Почему Феликс знает расписание Хёнджина, он предпочитает не рассказывать. Ему все же приходится начать собираться, полностью пропускать занятия ему не стоит. Он хочет, но Ли итак пропустил достаточное количество пар и сейчас ему делать это совсем не желательно. Поэтому Феликс влезает в свои джинсы, напяливает кофту и топает в университет. *** Хёнджин, тем временем, просыпается от хлопка входной двери. Он принимает вертикальное положение, потирает глаза и вспоминает, что вчера, вообще-то, привел домой Феликса, которого сейчас нигде нет. Хёнджин даже не удивляется, когда до него доходит, что Феликс сбежал. Он отлично его понимает, ведь Хван сам с ним расстался, сам сказал, что любит другого, чего ещё он ожидает? Тем не менее, на душе было препаршиво. Хёнджин заваривает себе кофе, пьет его, смотря очередное видео на ютубе, а потом собирается в университет. Он не знает, увидит ли там Феликса, но хочется надеяться, что да. А ещё хочется поговорить с ним. Но Хван боится забывать о сообщениях, которые приходили ему ранее. Сейчас от Феликса эти люди отстали, но если Хёнджин начнет с ним общаться, не возобновят ли они свои угрозы? Хван откидывает эти мысли и идёт наконец на учёбу. Ему надо научиться просто отпускать. В универе не происходило ничего необычного ровно до тех пор, пока, идя с Сону по коридору, Хёнджин не заметил одиноко стоявшего в конце коридора Джисона. Тут у Хвана возникла странная, импульсивная мысль, которую, по идее, надо бы послать нахуй, но Хёнджин обдумывает ее те пятнадцать секунд, которые ему требуются чтобы добраться до Хана. Тот листает инст, и ему совсем не нравится, когда его умиротворение нарушает Хёнджин, который подходит достаточно близко для того, чтоб можно было в точности разглядеть каждую детальку его лица и со странной улыбкой спрашивает: - Как дела? Хан хмыкает. - Было нормально. Чего ты от меня хочешь? - Да ничего такого. - Джисон выгибает свою тонкую бровь. - Неужели ты подошёл ко мне только для того, чтобы спросить, как у меня дела? - Ладно. - Хёнджин устало, с какой-то вселенской заёбанностью вздыхает - Как там Феликс? Только не говори ему, пожалуйста, что я спрашивал. - Не скажу, - Джисон щурится, всматриваясь в лицо Хвана, словно ища в его выражении нечто плохое или подозрительное. - а тебе зачем? - Просто ответь на вопрос, пожалуйста. - На нервах твой Феликс. Пришел сегодня и места себе не находит. Хёнджина эта новость не радует. Он немного хмурится, прислоняется к стене около подоконника и смотрит на Джисона, не отрываясь. - А он не говорит, почему так? - интересуется Хван. - Нет. - Джисон, судя по всему, не горит особым желанием нормально разговаривать с Хёнджином, и Хван его понимает. Скорее всего в глазах Хана он - полнейший мудак и ещё черт знает кто, поэтому совсем неудивительно. - Что ж, ладно, спасибо. Я пойду, пожалуй. - И попробуй только полезть к Феликсу, у меня брат, Крис, в полиции работает, он за Феликса тебя по стенке размажет и мокрого места не оставит! - словно истеричная женщина говорит тому вслед Джисон. Хёнджин так резко оборачивается, что чуть не ломает себе шею. Его тут же озаряет светлая мысль. - Говоришь в полиции работает, и мокрого места не оставит? - Хван подходит к брюнету ближе, щурясь. - Да, так и знай. И не приближайся ко мне! Я ещё не пал так низко, чтоб с бывшими своих друзей находиться на близком расстоянии. - Джисон немного отодвигается. - Да нет же! - Хёнджин хочет рассмеяться, потому что, кажется, он только что нашел решение проблемы. И в это решение он вцепится так, что его потом не оторвать будет. - Дай мне номер своего брата, я молю. - С чего бы это? - С меня годовой абонемент в пекарне "Sweet joy". - У них разве есть абонименты?! - Нет, но я сделаю так, что будут. - Ладно, тогда я согласен. -Джисон, я тебя обожаю!!!!!! - Хван, блять, ну не при людях же! С того момента путь в спокойную жизнь Крису был заказан. Хваном.